скачать книгу бесплатно
– Питер. Зовите меня так, Мел. А что касается звезды… Просто я работаю в прекрасном коллективе. Так что мои пациенты придут в восторг, увидев вас, а не меня.
Он вызвал лифт, они поднялись на шестой этаж и оказались среди врачей и медсестер, только что пришедших на смену, оттого немного возбужденных.
Питер проводил гостью в бокс-кабинет и в оставшееся до обхода время решил откровенно рассказать о степени риска и опасности, связанных с пересадкой сердца, а еще предупредить, что в случае негативных впечатлений она вправе отказаться от интервью, тем более, что результат никоим образом не зависит от прессы, а без рекламы он обойдется.
Мел поразило названное им количество летальных исходов.
– Вы опасаетесь, что у меня может сложиться впечатление, будто пересадка сердца вообще не нужна? Вы это хотите сказать, Питер?
– Да, потому что подобное многим приходит в голову. Действительно, многие пациенты умирают вскоре после операции, но это все же шанс, пусть и не слишком обнадеживающий. И потом, пациент решает сам. Если кто-то не желает испытывать судьбу, я не настаиваю и с уважением отношусь к такому решению, но если мне все же предоставляют возможность помочь, то стараюсь сделать все, что в моих силах. Я не ратую за трансплантацию всем без разбору: это было бы безумием, – но для некоторых это единственный выход. В настоящее время мы ищем новые подходы к решению проблемы. Донорских органов недостаточно, поэтому мы ищем другие пути, а общественность противится этому процессу. Наши оппоненты думают, что мы пытаемся взять на себя роль Бога, а это не так. Мы стараемся спасать людям жизнь и делаем для этого все возможное, только и всего.
Питер встал и, предложив Мел руку, сказал:
– Буду рад услышать ваше мнение сегодня в конце дня, только совершенно объективное. Если с чем-то не согласны, не скрывайте.
Он пропустил ее вперед, а когда они выходили из бокса, спросил:
– Признайтесь, Мел, не сложилось ли у вас уже предвзятое мнение об этом?
– Честно говоря, пока не знаю, но уверена: все, что вы делаете, имеет смысл. Правда, должна признаться, меня пугают отрицательные результаты, о которых вы говорили. Оказывается, жизнь так коротка.
Он пристально посмотрел на нее.
– «Коротка» весьма относительное понятие. То, что для кого-то кажется слишком маленьким сроком, для другого – подарок судьбы: неделя, день, даже час… Поверьте: летальные исходы ужасают и меня. Но разве у нас есть выбор? В данный момент на большее мы не способны.
Мел кивнула и пошла следом за ним в холл, не переставая думать о Патти Лу. Питер читал истории болезни пациентов: лицо сосредоточенно, брови насуплены, а она наблюдала за ним. Потом он обсуждал с врачами, какие препараты следует назначать пациентам после пересадки, чтобы предотвратить отторжение донорского сердца. Чтобы ничего не упустить, Мел кое-что записала и составила список вопросов, которые хотела задать ему, когда освободится.
Наконец подошло время обхода. Питер указал на стопку белых халатов на каталке из нержавеющей стали. Мелани взяла верхний и уже на ходу натянула. Питер энергично шагал по коридору с пачкой историй в руках. Два стажера и медсестра почтительно следовали за ним. Рабочий день начался. Он толкнул дверь и вошел в первую палату. Там лежал пожилой мужчина. Питер пояснил, что две недели назад ему сделали шунтирование, и спросил, как больной себя чувствует. Тот хоть и заявил, что будто помолодел, но на юношу не очень-то походил. Выглядел он усталым, бледным. Питер, правда, заверил ее, когда они вышли из палаты, что процесс идет нормально и больной скоро поправится. В следующей палате у Мел защемило сердце при виде десятилетнего мальчика, который выглядел лет на пять-шести, потому что страдал врожденным пороком сердца и болезнью легких. Ужасные хрипы вырывались из его тщедушного тельца. Трасплантацию в данном случае проводить было слишком рискованно и преждевременно, и поэтому пока принимались временные меры для поддержания его жизни. Питер сел на стул возле кровати и начал подробно расспрашивать мальчика, а Мелани отвернулась, чтобы скрыть навернувшиеся на глаза слезы. Уже в коридоре Питер слегка коснулся ее плеча, словно хотел утешить и поддержать.
Пациент следующей палаты находился на грани жизни и смерти из-за послеоперационной инфекции. Тяжелобольных людей опасность подстерегала повсюду. Она таилась в их ослабленных телах и даже в воздухе. Потом они посетили пациента в коматозном состоянии, но Питер, быстро переговорив с медсестрой, не стал задерживаться в этой палате и отправился в соседнюю, где лежали двое мужчин с лунообразными лицами. Мелани уже знала, что это побочный эффект стероидов, которые принимают больные, но с этим можно все-таки мириться.
Обход палат длился почти до полудня и по возвращении в бокс Питер ответил на ее вопросы.
– Почему так высок процент смертности после трансплантации? – мрачно спросила Мел.
– В основном из-за отторжения в любой форме, но еще одна проблема – инфекции, которым наши пациенты особенно подвержены.
– И ничего нельзя сделать?
– Мы же не боги. Возможно, положение дел изменится, после того, как пройдут испытания новые препараты. В последнее время появилось много нового в транспланталогии, так что есть надежда, что больные будут жить. Самое ужасное, что многие не хотят…
– Что вы имеете в виду?
– Для того чтобы бороться, нужны силы, воля и желание, а еще огромная выдержка.
Теперь она поняла еще кое-что.
Он помолчал, потом вдруг тихо добавил, не глядя на нее:
– Моя жена не захотела бороться за жизнь.
Мел будто пригвоздили к стулу. Что он сказал? Его жена?
– У нее была первичная легочная гипертензия, ей требовалась пересадка сердца и легких, но к тому времени во всем мире было проведено всего две подобных операции. Конечно, я не стал бы оперировать сам: была возможность отвезти ее к самому лучшему специалисту, – но она сказала «нет». Она не захотела подвергать себя тем мучениям, через которые проходят, как она знала, все мои пациенты, лишь только для того, чтобы прожить еще полгода, год или два, и спокойно встретила смерть. Это произошло полтора года назад. Ей было всего сорок два.
Он замолчал, потом, справившись с волнением, продолжил, но уже как врач, профессионал:
– В прошлом году я сделал две подобные операции и у меня нет оснований сомневаться в их успехе. За транспланталогией будущее, и я никогда не откажусь от борьбы, как бы ни были мизерны шансы на успех.
– У вас есть дети? – осторожно спросила Мелани, когда она поднял на нее взгляд.
– Трое. Марку семнадцать, Пам скоро четырнадцать, а Мэтью шесть. – Питер наконец улыбнулся. – Они замечательные ребята, только с ними чертовски трудно. Каждый день стараюсь вернуться домой пораньше, но всегда возникает какая-нибудь непредвиденная ситуация и они предоставлены сами себе.
– Мне это знакомо.
Но он, похоже, ее не слышал:
– Она не захотела даже попытаться дать нам шанс.
– Понимаю, – мягко заметила Мел. – С этим, должно быть, очень трудно смириться.
Он медленно кивнул, а затем, спохватившись, что слишком разоткровенничался, поспешно взял истории болезни, как будто хотел с их помощью восстановить между ними границу.
– Извините. Не знаю, зачем рассказал вам все это.
Мел же нисколько не удивилась: ей многие раскрывали душу, просто на сей раз это произошло чуть быстрее, – и попыталась сгладить неловкость:
– Почему бы нам не навестить Патти Лу?
Мел была глубоко тронута его рассказом, но в данный момент еще не могла подыскать нужные слова утешения.
Девочка заулыбалась, увидев их обоих, и это вернуло Мел с небес на землю, напомнив причину ее приезда в Лос-Анджелес. Они немного поболтали с Патти Лу, и, просмотрев результаты обследований, Питер удовлетворенно кивнул, потом по-отечески погладил ребенка по голове:
– Завтра у тебя очень ответственный день: мы будем ремонтировать твое сердечко, чтобы оно стало как новое.
Девочка неуверенно улыбнулась:
– И потом я смогу играть в бейсбол?
Мел и Питер переглянулись.
– Если захочешь.
Потом доктор доступно объяснил ей, какие процедуры завтра предстоят. Девочка хоть и встревожилась, но не испугалась: доктор, который ей так понравился, не мог причинить боль.
Они вышли из палаты, и Питер, взглянув на часы, спросил:
– Как насчет ленча? Вы, должно быть, умираете с голоду.
– Пока вы не спросили, я даже не думала о еде, – улыбнулась Мел. – Здесь все так интересно.
Питер был явно доволен.
Они вышли из больницы и направились к его машине.
– Вы всегда так рано начинаете работать? – поинтересовалась Мел.
Питер удивился.
– В основном да, иначе ничего не успеваешь: дел полно.
– А ваша бригада? Ведь можно как-то поделить обязанности?
– Конечно, так мы и поступаем, – пожал плечами Питер, но Мел усомнилась, что дела обстоят именно так: скорее всего он всю ответственность брал на себя и ему это нравилось.
– А кем хотят стать ваши дети?
Прежде чем ответить, Питер задумался на мгновение.
– Точно я не знаю, но Марк вроде бы собирается заняться юриспруденцией, у Пам увлечения меняются каждый день, особенно сейчас, ну а Мэтью, конечно, еще мал, чтобы задумываться о своем будущем.
Он посмотрел на нее, и Мел улыбнулась, радуясь теплому весеннему воздуху, солнцу и компании привлекательного умного мужчины, который, оказавшись за стенами больницы, словно помолодел.
– Куда поедем обедать?
Мел вдруг почувствовала, что ей с ним так же легко, как с Грантом, но в то же время она испытывает к нему нечто большее. Питер привлекал ее своей мужественностью и силой, но в то же время мягкостью, ранимостью, открытостью и скромностью. В нем не было снобизма, он не кичился своими достижениями и умел радоваться простым человеческим ценностям.
– Вы бывали в Лос-Анджелесе?
– Да, но только в командировках, у меня никогда не хватало времени не то что осмотреть город, но и спокойно поесть.
Питер улыбнулся, и Мелани поняла, что и он обычно не выходит на ленч: исключение было сделано для нее.
Ее удивило, что он ездит на огромном серебристо-сером «мерседесе»-седане: машина совсем ему не подходила.
Питер, словно прочел ее мысли, пояснил:
– Это машина Анны, а я езжу на маленькой «бээмвухе», но сейчас она в ремонте. Есть еще пикап, но я оставил его домработницце.
– Она ладит с детьми?
– Они очень к ней привязаны. А я без нее просто не знал бы, что делать. С Марком Анна справлялась сама, но когда родилась Пам, у нее уже начались проблемы с сердцем, и мы наняли эту женщину. Она немка и для нас просто дар Божий.
Мел обрадовалась возможности поговорить на безопасную тему:
– Мне по дому тоже помогает чудесная женщина, да и девчонки ее обожают.
– Сколько им?
– Скоро шестнадцать.
– Близняшки?
– Да, но разнояйцевые.
– Не похожи?
– Нет, абсолютно разные, как небо и земля: одна – стройная, рыжеволосая и, как говорят, моя копия, хотя я в этом не уверена, а вторая – невысокая пухленькая красавица, из-за которой у меня всякий раз замирает сердце, когда она идет куда-то одна.
Питер рассмеялся:
– Я все чаще убеждаюсь, что с сыновьями проще. Хоть переходный возраст довольно сложный период для любого ребенка, с Марком проблем не было, но, конечно, тогда еще была жива Анна.
Наступила длительная пауза, наконец и Питер спросил, тщательно подбирая слова:
– Вы воспитываете девочек одна?
Мел кивнула:
– Да, причем с самого рождения.
– А что с отцом? Простите, если я допустил бестактность.
– Нет-нет, все в порядке, – спокойно произнесла Мел. – Он бросил меня еще до их рождения, заявив, что в его планы дети не входили, так что он их даже не видел.
Питер Галлам был потрясен.
– Какой ужас! Ведь вы были очень молоды.
Мелани пожала плечами: это уже не причиняло боль, просто мрачное воспоминание, факт из биографии.
– Мне было девятнадцать.
– О боже! Как же вам удалось справиться одной? Родители помогли?
– Только на первых порах. Когда родились девочки, я уехала из Колумбии, начала работать. Прежде чем нашла дело по душе, сменила множество мест.
Теперь она с легкостью оглядывалась на прошлое, но он чувствовал, каким трудным было ее восхождение. При этом она не сломалась, не ожесточилась, а научилась реально смотреть на вещи и, в конце концов, добилась своего: добралась до вершины.
– Вы с такой легкостью говорите об этом, но ведь наверняка приходилось туго.
– Я почти не вспоминаю об этом. – Мел отвернулась к окну, словно заинтересовавшись городскими достопримечательностями. – Забавно, столкнувшись с трудностями, думаешь, что не выживешь, а когда их удается преодолевать и проходит время, все уже не кажется таким трудным.
Слушая ее, он размышлял, сможет ли когда-нибудь вот так же спокойно вспоминать об утрате Анны, но пока сомневался в этом.
– Знаете, Мел, самое трудное для меня – осознание, что я никогда не смогу заменить своим детям мать, а она так им нужна, особенно Пам.
– Вы не должны требовать от себя невозможного: ведь и так отдаете им все самое лучшее, что способны дать.