скачать книгу бесплатно
В кастелянскую он вошел первый и без стука:
– Вероника, это к вам из милиции.
– Ко мне? Опять? Зачем?
Голос был тонким, встревоженным до крайности. Принадлежал голос загорелой блондинке в форменном бело-синем платье коридорной горничной. Вероника Мизина внешность имела яркую, спортивную, а вот голоском говорила детским, как Чебурашка в мультфильме. В «Парус» персонал отбирали именно по внешности – особенно горничных, официанток, аниматоров-затейниц. Был даже устроен своеобразный конкурс-отбор, и Вероника Мизина легко прошла этот отбор.
– Я следователь Киселева, веду дело по поводу гибели вашего клиента Владлена Ермолаевича Авдюкова, – сказала Марьяна. – Помните меня, Вероника? Я выезжала сюда в ту ночь, мы с вами еще беседовали…
– Да, да, я все помню. – Мизина взглянула на менеджера, словно спрашивая, как себя вести. Менеджер кивнул, давая понять – веди себя умно, держи ухо востро.
– Я подумала, что будет лучше не посылать вам повестку, не дергать в отдел милиции, а выяснить все здесь, на месте. – Голос Марьяны журчал как ручеек.
Катя сравнила – насколько все же иначе Марьяна общается с горничной Мизиной, чем до этого с подследственным Мамонтовым и его приятелем-противником Буркиным. К горничной она лояльна и доброжелательна – пока. Но надолго ли?
– Я вас оставлю, – сказал менеджер. И с достоинством удалился.
– Что же мы стоим, присаживайтесь, пожалуйста, – Мизина указала на стул и маленький диванчик у окна. – Только я не понимаю, чем я еще могу вам помочь. Я все сказала в прошлый раз. Мне нечего больше добавить.
– В ту ночь здесь был такой сумбур. Вы были сильно напуганы. Авдюкова только что забрали врачи. К тому же час был поздний, глухой. В таких обстоятельствах трудно сосредоточиться. Я сама, знаете ли, была спросонья – меня из дома подняли, с постели. – Марьяна оглядела кастелянскую. – Так что давайте вернемся еще раз к тому, что здесь было, что вы видели, слышали, хорошо?
– Хорошо, я не против, только…
– Может быть, что-то тогда ускользнуло от вас в горячке – какая-то деталь, странность, а сейчас вы ее припомните, – включилась в беседу и Катя, поудобнее устраиваясь на диванчике у окна.
Вид из окна открывался на озеро и поля для гольфа. Справа метрах в пятидесяти от угла корпуса высился металлический забор. В нем Катя разглядела небольшие ворота.
– В котором часу в тот день началась ваша смена? – спросила Марьяна, доставая из объемистой сумки, с которой не расставалась, папку с бланками протоколов допросов свидетелей. Заполнила «шапку» – имя, отчество, фамилия, год рождения. Катя подумала: «это вам не розыск – пришел, увидел и… ушел. Это следствие, контора, которая все пишет и пишет, невольно заражая все вокруг себя процессуальным графоманством».
– Как обычно – в пять часов. Мы работаем по графику – дневное дежурство, ночное дежурство и потом двое суток выходных, – ответила Мизина.
– Этот клиент из двести второго номера – Авдюков, он ведь не впервые здесь у вас отдыхал, так? – Марьяна не отрывалась от протокола.
– Да, он приезжал сюда, в «Парус», несколько раз – осенью, потом зимой – на старый Новый год, потом еще в марте дважды на уик-энд, – Мизина закивала.
– Он предварительно заказывал номер?
– Да, и всегда этот самый – двести второй. Люкс, с видом на озеро.
– А не припомните – в те, прежние приезды он отдыхал один или с кем-то?
– Он всегда приезжал не один, – ответила Вероника.
– В компании?
– С ним были женщины, молодые. Насколько я припоминаю – каждый раз новая.
– На вас он какое впечатление производил, Вероника? – спросила Катя.
Мизина пожала плечами:
– Солидный мужчина. С деньгами. Отдыхать любит со вкусом, на траты не скупится. Выглядит на свой возраст, на полтинник. Ну что еще? Нам, персоналу, не хамит, не качает права – я, мол, такой-разэтакий, стелитесь все тут передо мной, как трава. Всегда ухожен – видно, жена о нем заботится, смотрит. Да, машина еще у него дорогая, внедорожник – мне ребята из охраны говорили.
– Он в тот вечер был нетрезв, ведь так? – спросила Марьяна.
– Выпил в баре. Они, клиенты, сюда в основном и приезжают – пить, в бане париться. Летом по озеру на катерах гонять, купаться. Сейчас пока холодно купаться, так что делать-то еще остается? – Мизина усмехнулась.
– С ним и в этот раз была спутница?
– Да, была. Девица – такая вся из себя. Куртка на ней была спортивная, кожаная – я такие в апрельском номере «Вог» видела в разделе «покупка месяца». Из Третьяковского проезда, по всему видно, куртышечка.
– А вы видели ее здесь с Авдюковым раньше – спутницу, не куртку? – поинтересовалась Катя.
– Нет, я же сказала – до этого с ним другие приезжали, и каждый раз разные.
– Что ж, он такой бабник был неуемный?
Вероника Мизина снова усмехнулась:
– А кто тут не бабник-то? Вы бы в разгар сезона прошлись по номерам, поглядели. Сюда отдыхать приезжают, оттягиваться, расслабляться. Ну и устраивают себе именины сердца.
– Этот Авдюков, он хоть раз приезжал сюда с семьей, с женой? – спросила Марьяна.
– Нет. Может быть, до меня когда-то. Не знаю.
– А вы давно в «Парусе» работаете, Вероника? – спросила Катя.
– Полгода.
– Вы живете в Щеголеве?
– Нет, в Москве снимаю квартиру.
– И сюда ездите из Москвы?
– А что? Тут близко – сел на маршрутку у метро и через десять минут здесь.
– Вы устраивались сюда сами или через кого-то?
– Ну, мне один знакомый предложил, приятель, – Мизина смотрела, как Марьяна записывает ее слова в протокол. – Просто сказал – хочешь? Жалованье хорошее – почти пятьсот «зеленых» в месяц плюс премии, плюс чаевые. Правда, у горничной работы невпроворот, но… Я работы не боюсь. А деньги на дороге не валяются. Я и согласилась – тут конкурс, отбор, требования к персоналу высокие – насчет вежливости там, манер, характера покладистого… Ну, я прошла.
– Расскажите, пожалуйста, про тот вечер, – попросила Марьяна.
– Я заступила на этаж в пять. Убиралась в двести тридцать пятом и в двести семнадцатом – ванные драила. Оттуда клиенты утром съехали – это же послепраздничный день был, двенадцатое… Занято на этаже оставалось всего три номера – двести второй в том числе.
– Авдюков со спутницей приехали когда?
– Десятого мая, вечером – где-то около восьми уже.
– А вы десятого, значит, работали? – уточнила Катя.
– Да, я же сказала – у нас дежурство дневное с восьми до пяти, затем ночное – с пяти до восьми.
– Но вы ведь поменялись ночными дежурствами, да? – быстро спросила Катя. – Так ведь получается, если считать? Десятого вы тоже в ночь работали?
– Я? Совершенно верно, я поменялась. А мне надо было освободить конец недели и выходные. Я сама хотела отдохнуть, друзья собирались – у нас сплошные дни рождения. А с этой работой, с этими майскими праздниками я совсем не могла…
– Да, да, праздники здесь, в «Парусе», время напряженное, мы понимаем, вы устали, нуждались сами в отдыхе. – Марьяна бегло записывала. – Так, значит, вы поменялись дежурством – ночным на двенадцатое число, правильно?
– Правильно, – ответила Мизина. Катя взглянула на нее – показалось ли ей или это было на самом деле – в детском голоске горничной зазмеилась трещинка – еле уловимая для слуха.
– Ну и что было дальше в тот вечер?
– Ничего. Все как обычно. Вызовов от клиентов не поступало. Претензий, нареканий – тоже. После одиннадцати вечера, закончив работу, я сидела здесь, в кастелянской. Смотрела телевизор. Фильмы какие-то шли. Потом… поздно уже было, совсем, где-то… нет, не могу сказать точно – поздно… Я услышала в коридоре шум – голоса, дверь хлопнула – я же рассказывала в прошлый раз.
– Да, да, я помню, – Марьяна дружески закивала. – Только тогда это была беседа, а сейчас у нас с вами процессуальное действие. Вы допрашиваетесь в качестве свидетеля по уголовному делу. Кстати, я чуть не забыла – я должна предупредить вас об уголовной ответственности за дачу ложных показаний.
– Как это? – спросила Мизина.
– Ну, это в нашем с вами случае чистая формальность. Вы же ничего от нас не скрываете?
– Я? Ничего. Да зачем мне что-то скрывать?
– Не волнуйтесь, продолжайте, Вероника.
– Я услышала шум, подумала: ну, сейчас вызовут. У нас артист живет на этаже больной, парализованный, с женой. На средства благотворительности. Я подумала – у него что-то. Но меня никто не вызвал. Потом программа по телевизору кончилась. И я задремала – проснулась…
– Что-то вас разбудило? – спросила Катя.
– Да нет… Может, сон какой-то привиделся. Я уже не помню. Я хотела встать, пойти умыться, и тут раздался этот жуткий крик. Я сначала не поняла, откуда он идет, выскочила в коридор. Кричали из двести второго. Дико, по-звериному… Я вбежала и увидела…
– Дверь номера была открыта? – спросила Марьяна.
– Да.
– Но ведь обычно клиенты на ночь номера запирают изнутри.
– Обычно запирают. Но в двести втором было не заперто. Я увидела клиента на полу, он корчился. Извивался от боли… как червяк… Это было ужасно видеть… Я бросилась к нему – думала, это припадок, сердце, но… Он так хрипел, начал снова кричать. У него было ужасное лицо – красное, просто багровое. От боли, от натуги. И рот… вы не представляете – у него губы были черные… Он не мог говорить, только хрипел и кричал. – Мизина провела рукой по лбу.
– В номере был беспорядок?
– Простыня валялась на полу, полотенца… А так все вроде было на месте. Если честно, я как его увидела, ни на что другое больше уже не смотрела. Кинулась к телефону, потом побежала звать на помощь.
– А бутылку вы не видели? – спросила Марьяна.
– Какую бутылку?
– Из-под минеральной воды «Серебряный ключ».
– Нет, не видела, – Мизина удивленно посмотрела на Марьяну.
– Это ваша обязанность следить за фригобарами в номерах? – спросила Катя.
– Моя. Конечно, моя. Но…
– Фригобар в двести втором номере вы наполняли?
– Да.
– Когда?
– Как только на дежурство заступила. Мы всегда проверяем – не надо ли чего-то доложить – сока, пива, воды. Увидим в контейнере для мусора бутылку или пакет из-под сока и дополняем. Клиенты не должны испытывать недостатков ни в чем.
– Во фригобаре двести второго номера была минеральная вода? – спросила Марьяна.
– Конечно, только… – Мизина нахмурилась, – никакого «Серебряного ключа» мы здесь не держим. Я хорошо помню, что ставила во фригобар – бутылку «Эвиан», бутылку «Аква минерале» и бутылку нарзана. Кстати…
– Что? – спросила Катя.
– Насчет нарзана – его мы доставляли только в двести второй – этому Авдюкову. А артисту парализованному – боржом. Причем это было всегда, во все разы, он так сам заказывал.
– Авдюков? – Да, всегда напоминал насчет нарзана. И всегда просил вечером вытаскивать его из фригобара и ставить на столик в спальне, возле кровати. Вода должна была быть не холодной, со льда, а обязательно комнатной температуры.
– И вы поставили в тот вечер бутылку нарзана на прикроватный столик? – спросила Марьяна.
– Да.
– Во сколько это примерно было?
– Ну, не помню точно.
– А Авдюков и его спутница в это время были в номере?
– Нет, их не было. А, я вспомнила – они отправились ужинать в ресторан. А я решила поменять цветы в вазах и выполнить его пожелание – насчет нарзана. Понимаете, мы все эти мелочи стараемся делать в отсутствие клиентов, чтобы не докучать им. Сервис, он лишь тогда на высоте, когда он быстрый и незаметный.
– Скажите, после того как Авдюкова увезла «Скорая», вы в двести второй номер заходили?
– Да, вместе с менеджером. Нужно было дождаться милиции – нам позвонили и сказали, что едет милиция.
– После того как уехала милиция, кто убирался в двести втором – вы?
– Нет, меня домой отпустили, хотя моя смена еще не кончилась. Я была в шоке. Сергей Маркович, наш менеджер, пожалел меня, отпустил. Убирался кто-то из моих напарниц. А что?
– Ничего, небольшое уточнение деталей. Когда вы вбежали в номер на крик, вы не почувствовали какого-то необычного запаха?
– Почувствовала! Воняло чем-то таким, кислым, едким. А потом еще от Авдюкова пахло – его, наверное, рвало.
– А вас не удивило в тот момент, что его спутницы нет в номере? – спросила Катя.