скачать книгу бесплатно
– А в яму как же тогда с водой провалились?
– В яму? А, ну да… «Форд» наш остановился, Васька начал меня осматривать, первую помощь оказывать. Ну а там темно как в ж… извиняюсь, темень, в общем, а в кювете лужа здоровущая. Ну, он оступился и туда меня утянул. Вытащил и в больницу помчал. Все так и было.
– Значит, огнестрельное ранение вы нанесли себе сами? – спросила Марьяна. – Я вас правильно поняла?
– Правильно. Сам. Случайно. Васька ни при чем. И нечего его это… арестовывать. Не за что – он ни при чем. Да я присягу дам!
– А как же тогда дуэль ваша? – презрительно спросила Марьяна.
Буркин кинул быстрый взгляд на своего адвоката Вову Алмазова. Вздохнул.
– Не было никакой дуэли, – ответил он. – Это он вам про дуэль брякнул, Мамонт?
– Выходит, Мамонтов лгал, утверждая, что вы с ним дрались на честной дуэли по чисто личным мотивам в березовой роще у деревни Луково? – отчеканила Марьяна.
Буркин поник головой.
– Нога мозжит, спасу нет, – пожаловался он хмуро.
– Мамонтов солгал? – повторила Марьяна.
– Он… ошибся, – Буркин вздохнул. – Дуэль… Эх, какие сейчас дуэли, уважаемый следователь? Вы подумайте сами.
– А вас не пугает перспектива самому занять место в камере предварительного задержания? – Марьяна, казалось, спрашивала с искренним интересом.
– Как это, за что?
– Ну, выгораживая своего приятеля и компаньона, вы тем самым вносите в дело много неясностей. Пистолет, который был изъят у вас нашим сотрудником в больнице, – газовый, переделанный, из которого, по вашим словам, вы и ранили сами себя, он ваш?
Буркин снова метнул взгляд в сторону адвоката.
– Ну, это… мой, только это, что я сказать-то вам хотел… Я его нашел возле бара «Охотник» в тот самый вечер. Ну, решил сразу в милицию сдать – а как же, мы закон знаем, уважаем. Но я ж объясняю – долбанули мы с Васькой здорово. А в пьяном виде являться к вам – сами понимаете, не резон, можно и в вытрезвуху загреметь. А там сейчас такие деньги дерут, прямо раздевают на ходу догола… Ну я и решил это, отложить явку и сдачу оружия на утро, – Буркин торжествующе обвел глазами Марьяну, стол, компьютер, Катю, сидящую за соседним столом, зарешеченное окно – во как я вас всех уел, а? Комар носа не подточит.
– Катя, пожалуйста, позвони из соседнего кабинета вот по этому телефону в экспертное управление насчет экспертизы по «Парусу». Должна быть уже готова, – сказала Марьяна, глянув на наручные часы. – А то тут… в общем…
Катя кивнула, выбралась бочком, бочком мимо носилок, санитаров, адвоката Алмазова. В соседний кабинет она не пошла, решила позвонить в экспертное управление с улицы по сотовому. Из-за двери кабинета Марьяны доносились возбужденные голоса. Там спорили, уличали друг друга во лжи, настаивали на своем, возражали.
Во двор уже заруливал автозак – задержанного Мамонтова пора было вести к судье с постановлением об аресте, но…
Судя по всему, автозак должен был вернуться на свой изначальный прикол. Катя покачала головой – при таких показаниях потерпевшего Буркина дело по обвинению его приятеля и компаньона уже начало трещать по швам. Арест Мамонтову уже не грозил. Катя была уверена – Марьяне на этот раз не останется ничего другого, как избрать для него подписку о невыезде.
Такому повороту Катя в глубине души была отчего-то рада. И телефон ведущего эксперта-патологоанатома она набрала в светлом, приподнятом настроении. Казалось, что и тут ее не ждет ничего страшного и неприятного.
Глава 6
БОЛЕВОЙ ШОК
Голос эксперта был усталым, будничным. Катя подумала: вот так вскрываешь, вскрываешь разных криминальных мертвецов, а потом и белый свет – не в радость. Она представилась, сказала, что звонит по поручению старшего следователя Марьяны Киселевой.
– А, насчет Авдюкова, готово. Только оформление самого документа займет некоторое время. Копию заключения я могу сейчас переслать по факсу. Там довольно необычная ситуация, на мой взгляд, вырисовывается, – сказал эксперт.
– Что явилось причиной смерти? – спросила Катя.
– Болевой шок, который, в свою очередь, был вызван отравлением уксусной кислотой.
– Чем?
– Концентрированной уксусной эссенцией. Остатки ее были обнаружены в бутылке, представленной на экспертизу. Кислота действует на организм так же, как и прочие едкие яды. У потерпевшего Авдюкова налицо значительные повреждения полости рта, желудка и пищевода, – эксперт помолчал. – Неудивительно, что он не выдержал боли. Он должен был испытывать адские муки, бедняга. Ему буквально сожгло внутренности.
– Но как же… ничего не понимаю… как же эта уксусная кислота попала к нему внутрь? Его заставили выпить, насильно?
– Не думаю, что к нему применялось какое-то насилие. На теле не обнаружено никаких следов. Его не били, не связывали. Скорее всего, он выпил уксусную кислоту сам. Из той самой бутылки, из-под минеральной воды, которую прислали нам на экспертизу.
– Значит, это было самоубийство? – удивленно спросила Катя.
Эксперт помолчал.
– Следов насилия мы не обнаружили, – повторил он настойчиво. – На момент смерти потерпевший находился в сильной степени опьянения. А в таком состоянии все на свете перепутаешь, не только…
– Что? – спросила Катя. – Простите, я не совсем вас понимаю.
– Не только какие-то там бутылки, – закончил эксперт. – М-да, но в этом предстоит еще детально разбираться… Я сейчас вам копию заключения пришлю. А сам оригинал завтра… Нет, завтра у нас суббота, в понедельник привезет наш курьер – так и передайте следователю Киселевой. А впрочем, я ей сам позвоню.
В двери кабинета Марьяны торчала записка: «Я в ИВС. Подожди минутку».
Марьяна появилась через четверть часа. Примерно в это же время со двора отдела милиции уехала и «Скорая».
– Отпустила под подписку? – кротко спросила Катя.
Марьяна поморщилась, словно у нее болели зубы.
– Ну и правильно, – Катя улыбнулась. – На этот момент – это самое верное решение.
Позвонили из экспертного управления, попросили принять факс.
– Ну что там с заключением? – спросила Марьяна.
Катя указала глазами на факс. Смотрела, как Марьяна читает копию.
– Так я и знала! – Марьяна швырнула факс на стол. – Помнишь, я тебе говорила про запах в его номере? Там так и шибало в нос – перегаром и… Черт, но откуда там, в отеле, мог взяться концентрированный уксус?
– Может быть, все-таки это самоубийство? – спросила Катя.
– Этот тип был слишком пьян для этого.
– Ты хочешь сказать, что кончают с собой лишь в трезвом виде?
– Я хочу сказать, что я вообще-то собиралась съездить сегодня в «Парус» – допросить горничную и охранника, что дежурили в ту ночь. Сегодня как раз их смена. Я только дожидалась результатов из ЭКУ. Поедем, Катя? А потом ко мне махнем – ужинать.
– Эксперт сказал, что этот Авдюков перед смертью ужасно мучился, – сказала Катя, когда они шли через двор к стоянке машин.
– Свидетели в один голос твердили – он так орал от боли, что перебудил всех в ту ночь. – Марьяна направилась к стареньким белым «Жигулям». Катя помнила то время, когда подруга ее только-только училась их водить. «Жигульки» были бросовые, купленные по случаю, по дешевке. Заводились они иногда с третьего, а иногда и с пятого раза.
– А все-таки забавно вышло, – сказала Катя. Они сидели в салоне, Марьяна сражалась с зажиганием. – С этим Буркиным и с этим вашим Мамонтовым.
– Придурки. – Марьяна резко повернула ключ – вторая попытка. – Лгуны чертовы!
– Нет, не скажи, этот толстенький – Буркин, поступил благородно. Раненный, из больницы приехал выручать приятеля.
– Идиот. И главное, у меня руки в отношении него связаны, – Марьяна покачала головой. – Официально он ведь пока лечится в стационаре. К койке прикован, злодей. Все, что я могла с ним сделать, – припугнуть, чтобы будущее светлым, безоблачным не казалось. Пистолет-то мы ведь у него изъяли… А в отношении его дружка, лгуна, у меня и этой зацепки нет. Он свою пушку выбросил, а может, где-то припрятал. Дурак-дурак, а догадался.
– Они мальчишки еще совсем, – примирительно заметила Катя. – Надо же, дуэль затеяли… Вроде из-за женщины какой-то…
– Эти мальчишки, как ты их именуешь, наши с тобой ровесники. И разгуливают по городу со стволами. И пускают их в дело, когда им заблагорассудится. Им место в камере – только за одну эту наглость, понятно?
– Понятно, – Катя вздохнула.
Марьяна снова попыталась включить зажигание – и снова неудачно.
– И все же я бы не стала с ними вот так, – тихо сказала Катя.
– Как так?
– Ну, так… как ты.
– Как я? – Марьяна посмотрела в зеркальце, откинула со лба волосы. – А почему? Ты считаешь, что я несправедлива, необъективна?
– Марьяна, что ты меня спрашиваешь, зачем?
– Знаешь, а ты не первая мне это даешь понять. Мне тут один жук – точнее, наш начальник криминальной милиции – тоже высказал: поэтому, говорит, вас, Марьяна Ивановна, и муж бросил. Впиваетесь вы в человека, как ядовитая змея, извините уж за прямоту и резкость, как кобра, – Марьяна передразнила «жука». – Дружки они с моим благоверным были. Он его сейчас тоже в академию тянет – на повышение…
– К тому, что произошло у вас с Максимом, все это не имеет ровно никакого отношения, – сказала Катя.
– Что «это»?
– Мамонтов, Буркин, их дуэль, пистолет, дело уголовное.
Марьяна усмехнулась и – завела машину. Сразу дала газа – рывок, и они выехали со стоянки.
– А почему порой не отказать себе в таком маленьком удовольствии? – спросила она. – А, Катюш?
– В каком удовольствии?
– Быть злой и несправедливой. К ним. Коброй побыть, а? Они же этого не стесняются – жалят нас. Как можно больнее стараются ужалить, не жалеют. Так что ж нам-то церемониться?
– Верочка как, здорова? – спросила Катя после паузы – нет, Марьяна, лучше поговорим о детях. Смягчимся ожесточенным сердцем. – В садике она?
– Старики ее мои забрали. У папы отпуск, они сейчас в Подлипках, в санатории. Звонят мне по вечерам. Верка смеется – как колокольчик серебряный заливается. – Марьяна уверенно вырулила на шоссе. – Там они неделю всего, а я уже скучаю по ней. Такая тоска…
Их обгоняли машины – дребезжащие «девятки», потрепанные «БМВ», черные джипы, неизвестно какого года выпуска, «Газели» с брезентовым верхом, грохочущие грузовики. Водителями были сплошь мужчины. Над шоссе реяли клубы выхлопных газов, сигаретного дыма, пыли, обрывки залихватских песен из динамиков, врубленных на полную мощность магнитол.
А мимо проплывали поля, леса, окутанные зеленой майской дымкой, сотканной из первых клейких листочков, лопнувших почек, солнечных пятен. Миновали мост через овраг. Впереди синело озеро – Катя даже зажмурилась на секунду от брызнувшего в глаза света.
– А вон и «Парус», – кивнула Марьяна. – Почти приехали.
На противоположном берегу озера среди хвойного бора стояли корпуса из стекла и бетона под разноцветными крышами. «Парус» больше всего был похож на сказочный замок – стеклянные переходы, балконы, лоджии, причудливые башенки. В десятках окон отражалось солнце. У новенького причала покачивались белые катера и моторные лодки.
Территория отеля была обнесена прочной оградой. На въезде стояла стилизованная под швейцарский домик сторожка охраны. Марьяна предъявила свое удостоверение охраннику, тот ушел звонить на рецепцию – управляющему. Пришлось ждать.
– Дорогой отель, сразу видно, – заметила Катя. – И вроде бы так бдительно охраняется…
Наконец их пропустили. Правда, машину попросили оставить на стоянке. «Жигульки» выглядели уж слишком того… дохло.
В холле главного корпуса у стойки рецепции их встретил дежурный менеджер – молодой, в строгом деловом костюме. Он ценил свое и чужое время и поэтому был весьма краток и вежливо сух.
Пока Марьяна обсуждала с ним чисто деловые, процессуальные вопросы (в «Парусе» были осведомлены, что по факту гибели их постояльца ведется следствие), Катя разглядывала холл – богато, если не сказать помпезно. Прекрасные ковры, хрусталь, бронза. Но пусто. Межсезонье, короткое затишье в преддверии летнего отпускного бума.
– Если можно, сначала я хотела бы еще раз осмотреть двести второй номер. А потом побеседовать с горничной Мизиной и охранником Лосевым, – донесся до Кати голос Марьяны.
– Пожалуйста, мы сразу заявили, что открыты для следствия. Это происшествие, этот несчастный случай для нас такая неожиданность, такая неприятность… Ничего подобного не было за все пять лет существования отеля, – менеджер развел руками. – Это какое-то роковое стечение обстоятельств… Мизина на своем рабочем месте, на этаже. Я вас лично провожу. Одну минуту, только возьму ключ от двести второго.
Поднялись на стеклянном лифте на второй этаж.
– Сюда, прошу, – пригласил менеджер. – Вы будете опять составлять протокол?
– Нет, я просто еще раз осмотрю номер, – сказала Марьяна и улыбнулась Кате. Она явно давала ей возможность самой увидеть то место, где все и произошло.
У лифта начинался просторный светлый холл с мягкой мебелью, в обе стороны от холла шли коридоры, куда выходили двери номеров. Катя обратила внимание: в коридорах тоже были постелены мягкие ковры. Они скрадывали шум шагов. В «Парусе» покой клиентов ценился на вес золота.
Менеджер подвел их к двери с номером «202», приложил к замку ключ-магнит, открыл. Сумрак, прохлада.
– Номер убран и, как видите, незаселен.
Ключ перекочевал в специальное «гнездо» на стене, включилось электричество. Вспыхнул верхний свет. Катя увидела большое помещение, состоящее из холла и двух смежных комнат – спальни и гостиной. Номер был декорирован в спокойных оливковых тонах. Мебель была из ореха. Портьеры задернуты. Широкая двуспальная кровать застелена золотистым покрывалом. В гостиной все основное место занимали кресла, диван и большой плазменный телевизор.
– Я забыла спросить насчет отпечатков пальцев, – шепнула Катя на ухо Марьяне.
– Экспертиза в пути, – так же шепотом ответила Марьяна. – Повально у персонала пальцы мы не катали. Сама понимаешь – не тот уровень.
– Значит, от экспертизы толку не будет?
– Меня пока интересуют отпечатки только на той бутылке.
– Может быть, я мешаю, мне подождать в коридоре? – спросил менеджер.
– Нет, благодарю вас, тут мы все уже осмотрели, – Марьяна повернула к выходу. – Где я могу побеседовать с горничной Мизиной?
– Она ждет в кастелянской. Там вам никто не будет мешать. Когда закончите, на лифте спуститесь на рецепцию, я вызову с пульта охраны Лосева. Прошу за мной, – менеджер повел их по коридору. – Сюда, пожалуйста.