Варленд: время меча

«Только одни обязательства и желание помогать и осталось», – подумал князь и скривился.

Солнечный камень снова ярился, грозя лишить уха, когда рядом был противоположный пол и от этого у Андрена ускорялось сердце.

«Но как объяснить ему, что близость женщины не по своей воле?» – снова подумал Андрен, уже жалея, что носит эту серьгу. А ещё больше жалел, что не надел подобной Чини на ухо.

«Вот где была бы справедливость», – снова подумал он и спросил:

– Где мой подчинённый и конь? То есть дракон… То есть Дракард… И где я вообще, прекрасная воительница?

– Прекрасная, говоришь? – усмехнулась амазонка и последствия могли быть самыми плачевными. Но пленник решил, что комплимент сделать будет не лишним. А раз драконов амазонки не любят, то и отношение должно быть, как к транспорту.

«Значит нужно требовать»! – решил князь и сделал суровое выражение лица.

Амазонка прекратила смеяться, и тыльная сторона ладони нежно коснулась щеки.

«Снова этот взгляд! А рука такая тёплая и приятная», – оценил Андрен и камень немедленно принялся нагреваться: «Да так и уха можно лишиться… проклятые гномы»!

Рука настойчивой амазонки прошлась ниже, коснулась шеи, груди, пояса и не думала останавливаться.

По коже невольно побежали мурашки.

«Похоже, она оценила комплимент, а моё ухо сейчас превратиться в жаренную отбивную», – смирился пленник, но новый поток боли заставил сфокусироваться.

– О, прелестная дева, – начал он как будто издалека. – Признаться, ты настолько мила, насколько и смущаешь меня. У меня есть обязательства к другой женщине… двум, если брать всех, кому я что-то обещал. Разве это не гнусно – забывать об обязательствах, поддаваясь слабости?

– И что же ты им обещал? – откровенно ворковала пленительница. – Платье? Свадьба? Дети? Дом? Что там ещё придумали люди в своих нелепых обязательствах друг к другу?

– Я как минимум должен её расколдовать! – воскликнул Андрен, так как рука вдруг коснулась чресел. – Одна, затем другую. А потом… точнее, сначала – надо помочь Варленду выстоять. Потому что иначе всё это уже будет лишено смысла.

– Ой ли? – хихикнула воительница и прижалась щекой к плечу, вызвав новую волну тепла по всему телу.

Затем резко прижалась, зажав рот привязанному ладонью, чтобы не вздумал ещё что-то ляпнуть.

– Молчи, глупец! – настаивала пылкая амазонка. – К чему слова, если под утро всё равно лишишься головы? Какая ещё другая? Какие другие? Не думай ни о ком! Сегодня я твоя богиня. И я – твоя судьба!

Возникло желание укусить за палец, но пока женщина не сделала ему ничего плохого, чтобы изображать из себя собаку.

– Я твоя последняя капля жизни! – стояла на своём амазонка. – Насладись ей и… умри на рассвете.

– Мне некогда умирать! – вывернул голову князь. – Тем более на рассвете. Владыка взял Мидрид. Придёт и сюда. Его тёмная длань сожжёт дотла вашу деревню и перебьёт всех, кто ещё жив. Где ваша главная? Я хочу поговорить с ней!

Но у амазонки были совсем другие планы. Она тёрлась о его бедро, и князь быстро понял, что под её набедренной повязкой ничего нет. Зато на коже оставался мокрый след, как будто по бедру ползла улитка.

«Нет-нет-нет! Сейчас не лучшее время»! – пронеслось в голове, пока ухо раскалывалось от боли.

– Но Владыка! – поморщился Андрен.

– Какой ещё Владыка? – глаза незнакомки-пленницы заволокло дымкой. – Не мели чепухи! Наш лес неприступен. Сотни циклов никто не суётся в нашу деревню. А твоя судьба умереть в моих объятьях, драконоборец.

– Зачем мне умирать? И куда денется мой дракон?

– Затем, что боги послали тебя ко мне. Прими это, как должное и смирись со своей судьбой. А дракона мы твоего пристроим. Давно хотела… научиться… кататься… на драконе. Я буду умелой наездницей!

– Это боги тебе сказали? – даже немного удивился Андрен, который мечтал лишь об одном – снять серёжку.

– Это говорю я! Твоя богиня на одну ночь! – возмутилась амазонка, даже не обращая на неё внимание.

Андрен тряхнул головой, окончательно избавляясь от ладони и наваждения. Со стороны левого уха стоял жар.

«Оттуда вот-вот пахнёт палёным»! – невольно подумал князь.

Негодованию янтарной серьги не было предела.

Не желая лишиться уха, князь поспешно пробормотал:

– Твои действия расходится с моими планами. Поверь мне, моё сердце принадлежит другой… другим… Да, пожалуй, целому миру… Но я уверен, ты ещё найдёшь подходящего тебе избранника!

– Замолчи!

– Нет, ты послушай, – стоял на своём Андрен, не желая лишаться уха. Как и детей заводить с амазонкой в его планы не входило. – Сока в тебе много, много и безумных идей. Но не мне, а тому избраннику тебе лучше смело отрубать голову. После исполненного долга. А я лишь уступлю ему эту честь.

– Молчи, говорю!

– Но именно от него, а не от меня тебе стоит носить сына или дочь, – продолжал лепетать Андрен, уговаривая скорее серёжку, чем амазонку. – А меня не трогай. Посмотри на мою серьгу. Видшь? Это помолвочный солнечный камень. Он магический, судя по боли. Я обручён. У меня своя судьба. Не гневи богов… Отпусти, прошу тебя!

Лицо амазонки исказилось и засапожный нож в один момент оказался у шеи пленника! Лезвие прошлось по коже, оставляя кровавую полосу.

Андрен сглотнул. Надави она чуть больше и перережет ярёмную вену.

Стараясь справиться с тревожно бьющимся сердцем, он тяжело задышал. Пока лишь редкие багровые капли потекли по лезвию. Но что эта мелкая боль, когда его ухо стало сплошным центром невыносимо-обжигающего ощущения жара и боли?

«Пора становиться серьёзным», – прикинул князь.

Зелёные глаза недобро блеснули. Лицо Андрена посуровело. Скинув шкуру простачка, он пришёл к выводу, что пора стать серьёзным.

Часть первая: «Приморье». Глава 8 – Большие проблемы маленьких: завязка

«Ведьмин лес».

У границы.

Просьба полуросликов была проста как божий день – выдворить ведьм из их леса. Те вторгались в законные владения деревни и патлатых дев приходилось побивать камнями, чтобы до самой скрытой тайны не добрались. А иной раз сами половинчики до того подходили к границе, что были биты силой тайной магии. Или чаще, объевшись дурманящих ягод, – получали пинка, не успевая довести дело до полноценного столкновения. Но в отчёте разведки придумывали героические приключения.

Эта ситуация с неустойчивыми границами не устраивала обе стороны. И король Толстоног попросил с ней разобраться, так как вся суть процветания деревни была связана с её тайным нахождением. А когда повсюду ходят соглядатаи, рано или поздно наткнутся и на неё.

Варта была за мирное развитие ситуации. При том, что образ её был хищническим, охотиться на ведьм, да ещё и в их лесу, она не желала. Грок выступал – за военное столкновение.

Они вдвоём ни за что бы не пришли к решению, но Чини тоже не желала проливать кровь и её голос стал решающим.

Втроём они пришли к Ведьминому лесу и просто вступили в диалог с его представителями, чем застали ведьм врасплох.

Те больше привыкли к тайным вылазкам полуросликов и никак не ожидали обращения в лоб.

Но в тот момент, когда Чини нашла первые подходящие слова, этот диалог состоялся.

– Половинчики просто просят вас уважать границу, – подчёркивала рысь, как посланница мира. – И сами не будут к ней подступать. Ни в сезон цветения, ни в месяцы сбора ягод. Это может быть серой зоной для обоих народов. Разве это не разумно?

Ведьмы уже общались между собой на эту тему и пошли споры.

– Да сдались вам эти толстые недомерки! – выступал парламентёром и Грок. Заходя с тёмной стороны, и решив быть попроще, Северный орк решил общаться в своей манере, чтобы сразу подкупить ведьм и перетянуть их на свою сторону. – Сами от обжорства скоро кони кинут.

– С чего бы им помирать? – не поняли ведьмы.

– Так вы бы видели сколько они едят! – раскинул руки орк. – Никакого военного похода не надо. Чего у них брать, чего нет у вас самих? В конце концов, вы можете торговать. Назовёте им свою цену, а выбора у них нет. Согласятся! Вот и устраивайте меновую торговлю.

– Нам незачем торговать, – отсекла одна из четырёх ведьм, самая старшая по виду, но отнюдь не старая. – Мы самодостаточны. Но в сезон цветения многие лекарственные травы растут лишь за рекой. И порой найти их очень сложно, а волосопяты по ним даром топчутся! Зачем им эта серая зона?

– Так они тут ягоды собирают. Для сладких пирогов и терпкого варенья. Потому нужно найти ОБЩЕЕ решение… Оно есть? Оно может быть?

Ведьмы вновь обсудили этот момент и дали ответ:

– Если они будут нас пускать в месяц бога Воды без камнепада на голову, то мы обязуемся смотреть сквозь пальцы на то, как они обирают наши кусты с ягодами в месяц бога Огня и даже месяц бога Света. Но в месяц бога Природы вновь дозревают нужные нам целебные коренья, и мы вынуждены вторгаться в эти земли. Порой даже среди ночи, так как время дорого, а цветение быстротечно.

– Так и ходите туда-сюда всё лето без претензий друг к другу, уведомив другую сторону об этом, – предложила Варта.

– Но только днём! – подчеркнула Чини. – Ночью в гости не ходят. Вы же не Тёмные эльфы.

– Вовсе нет, – подтвердили ведьмы.

И все стороны уже почти согласились на это, но Северный орк вновь решил добавить от себя:

– Из половинчиков не важные войны в ближнем бою, но если потребуется их пращи, то вы вольны призвать соседей. С вашими посохами ближнего боя вместе вы сразите кого угодно. А если нападаете на этих недорослей потому, что вас самих тревожат враги, то покажите мне на него пальцем! Уж я постою за каждого полурослика и вас в обиду не дам. Даю слово Воеводы и Сенешаля! Мой топор мне в свидетели!

Ведьмы вновь заговорили между собой, оглядываясь на кусты. Половинчики, хафлинги, полурослики или даже волосопяты, благо каждая сторона называла их по-разному, остались за спиной, приведя гостей-парламентёров на западную границу своих владений.

Исчезли они в одно мгновение, не желая встречаться с ведьмами. Толстоног лишь взял со всех троих слово, что те заставят ведьм отступиться от постоянных набегов. И для страны маленьких человечков навсегда наступит желанный мир.

Обещание, от которого можно было запросто отмахнуться и продолжить путь к пиратам, но Чини не могла забыть белых глаз почтенной старухи, как и Варта говорила, что её слово – крепче камня. И только Грок помалкивал, давно переболев этими болезнями в «я обещаю».

Миссия миротворцев привела к встрече с четырьмя хмурыми ведьмами на границе. Но что-то подсказывало, что за деревьями их тоже прячется не мало. Грок как боевой маг без, (хоть и без посоха), ощущал влияние на эфир. Но исходил он не от этого квартета.

Одна из четырёх ведьм, самая молодая и рыжая, как закатное солнце, вышла вперёд. Вращая в руках резной, лёгкий посох, ответила за всех:

– Ты кичишься силой, зеленокожий воин. А чего стоит твой топор против моего умения? Опробуем?

– У тебя проблемы с цветом кожи? – тут же облизнул клык Грок. – Так давай покажу, что сразить тебя может существо с любым оттенком!

Одну болезнь детства он пережил с раздутым эго. Морская свинка даже успешно лечила от другой под названием «я не такой как все». Но когда она вновь стала человеком, слышать о цвете кожи стало вновь невыносимо. От человека это звучало обидно. Будто белая кожа изначально чем-то лучше.

Пока Грок задумался над этим, ведьма всё напирала, провоцируя его:

– Докажи свои слова делом, зеленокожий. Покажи, какой ты воин. Тоже мне спаситель всех волосопятов!

«Опять про кожу»? – невольно подумал Северный орк: «Ещё и половинчиков обижает. Да я укорочу тебе язык»!

Тогда Грок вновь облизнул клыки и ответил:

– Мало того, что рыжая, ещё и наглая. Я с женщинами не дерусь! Уйди с дороги! Или пожалеешь!

Рыжая ведьма вспыхнула:

– Я ещё не женщина!

– Оно и понятно, – пробурчал Грок. – Язык за зубами держать не умеешь! А кто тебя вообще спрашивал? Топора моего хочешь отведать? Уж я-то тебе язык укорочу! Прочь!

Серебристая молния сорвалась с кончика посоха и пронзила воздух, нацеленная в грудь чудовищному орку. Но она была слишком быстрая и потому слишком слабая. Такая способна разве что обжечь.

Вспышка! Грок лишь поморщился от бликов в глазах.

Она не вызвала и испуга. Орк остался стоять, как стоял. Только небольшая завеса воздушного щита блеснула чуть правее сердца, впитывая в себя то, что могло стать ожогом. И лишь совсем малая часть «молнии» опалила лямку сумки.

Та порвалась. Походная сумка накренилась, перемещая всю тяжесть на другое плечо. Синяк орк бы ещё простил, но только недавно переплёл молодой шкурой тура эти лямки.

Скидывая уцелевшую лямку, северный воитель уже как есть схватился за рукоять топора.

Ведьмы отпрянули. Дипломатия провалилась. Рыжая вновь нарвалась на бой. Это значило, что от уютной полянки вскоре останется выжженное пепелище.

– Моя сумка! – глаза орка налились кровью.

Протяжный волчий вой прокатился по всей округе. Ведьм словно парализовало страхом. Но только не рыжую. Она лишь поудобнее перехватила топор.

– Так воют на луну вожаки стай или волки-одиночки. Первые сильны своей сплочённостью, вторые своей самостоятельностью. Вторым никто не кроет спину, надеются только сами на себя, – донеслось от старшей ведьмы.

– Что ты хочешь этим сказать? – спросила рыжая.

– Так варвары входят в состояние берсеркера.

– Да это же просто глупый орк, что возомнил себя миротворцем и спасителем! – возмутилась рыжая.

Зеленокожий воин тем временем закончил выть и превратился в лютого бойца, готового уничтожать целые армии на своём пути. Скулы заострились, желваки вздулись, руки и ноги изрезали взбунтовавшиеся вены, словно пробежал не одну лигу с мешком камней на плечах.

– Ну… может и не возомнил, – неуверенно добавила рыжая.

Злобно дыша, выкидывая сквозь ноздри горячий воздух, Грок двинулся на ведьму, готовый в любой момент ринуться в бой, как взведённая пружина.

Вперёд выскочила Варта, встав меж ним и ведьмами, вскричала:

– Ему всё равно, кого стереть с лика земли! Вас или ваших врагов. Мир пребудет на этой границе или прольётся кровь, выбор уже за вами!

Ведьма постарше, что просвещала рыжую, чёрная, как сама душа Владыки, встала между орком и рыжей. Бело-голубые глаза вперились в Варту.

– Кровь моей сестры горячит рассудок. Останови своего воина. Нет смысла проливать кровь тех, кто жаждет крови врагов.

Грок всё ещё стискивал топор, видя перед собой мир и не видя одновременно. Состояние, которое развил в походе Армады было для него более подконтрольно, чем для других зеленокожих.

Варта повернулась к орку:

– Что скажешь, Грок? Перенесём бой на другое поле?

Тот застыл на месте, ритмично вздымая грудь и сжимая рукоять топора. Ярость уже выветривалась. Сердце замедляло бег. Дело сделано. Доказал. А главное, показал глупого орка.

Пусть считают простаком. Но лучше изобразить берсерка, чем рубиться с целым лесом мудрёных до волшбы дев. Рысь не прикроет спину, а от Чини вообще не понятно, чего ожидать. Героиня только на словах.

«От барда в сече толку нет», – подумал Грок: «Но может сочинить отличную поминальную молитву… после».

Поднявшийся ветер погладил багровые косички орка. Он же донёс до молодой ведьмы обещание:

– Рыжая, если ты найдёшь мне в ближайшее время врага, я помогу найти тебе жениха!

Ведьма тут же залилась румянцем. Подёрнула плечиком, отворачивая лицо.

Смутил.

Чини подхватила орка под руку, причитая:

– Зелень, ну кто тебя учил этикету? Чуть что, сразу за топор.

– Я. Не. Зелень, – всё ещё до конца не остыв, ответил Северный орк.

– Что ты распушился как петрушечка? – улыбнулась Чини, продолжая щебетать на публику. – Зачем девушку обижаешь? Её молодость не заслуживает твоих насмешек. Красива же как пламя костра. Ты разве не видишь? Да у неё всё впереди!

Грок снова приподнял бровь, спросил:

– А что тут видеть? Разве у неё есть клыки? Или бицепсы больше моих? Груди и той нет. Да иному мужики и взглядом зацепиться нечем. Вот и сама цепляет всех. Языком своим без костей.

Бурчание орка не расслышали. Зато ведьмы опешили, когда красновласая дева в облегчённом кожаном доспехе отвесила шутливый реверанс рыжей. Локоны Чини были такого цвета, что нечто среднее между осенним кленовым листом и высоким пламенем. В то время как светло-рыжие волосы самой ведьмы были ярче на несколько тонов и скорее походили на оранжевый.

– У богов было хорошее настроение, когда создавали тебя, – отметила этот факт менестрель и улыбнулась рыжей деве, предпочитая раздавать комплименты вместо оплеух. – Иначе не одарили бы тебя веснушками. Смотри, у меня тоже есть.

Улыбнулась в ответ и пылкая воительница.

– Как твоё имя, ведьмочка? – тут же спросила Чини.

Рыжая, залившись румянцем, тихо ответила не своим голосом. Куда только делся весь напор?

– Фирадея… Можно Фира.

– Красивое имя, – Чини и сама не узнала своего голоса.

Он стал бархатным, нежным. Они щебетали уже двумя пташками в лесу, сразу став подружками.

«Что за странное ощущение в груди?» – мелькнуло в голове ведьмы и барда в облегчённых доспехах и обе вдруг поняли, что нашли подругу, которую по жизни иметь не довелось.

От того в груди было тепло. А эмоций столько, что грудь даже немного сдавило. И так многое захотелось друг другу рассказать. Но с чего начать? Ведьма не могла оторвать взгляда от пронзительно-зелёных, как самая густая трава, глаз гостьи. А Чини ощутила, что не хочется расставаться с этим человеком.

Рыжая наверняка станет её первой настоящей подругой. Как же её надоели за все эти восемь вёсен все эти парни! С их глупыми шутками и необдуманными подвигами. Ещё больше надоели их запахи. А вот ведьмочка пахла иначе. Лавандой, молоком и мёдом.

Этот сладкий запах манил, как пчелу нектар. И Чини от него сама таяла.

– Фира… – она забыла, что хотела сказать, заблудившись в больших карих глазах улыбчивой собеседницы.

Ведьма перед ней тоже залилась румянцем. Застыли, смотря друг другу в глаза, боясь пошевелиться.

Первой от лёгкого шока пришла в себя Варта. Подозрительно быстро спелись эти двое. Округлив глаза, рысь заявила:

– Эй, голосистая, что за напевы? Слышишь меня? Чини! Очнись!

– Чини, – повторила Фирадея, улыбнувшись. – Какое у тебя… хорошее имя. Быстрое. Легко запоминается.

– Божественная Фирадея, – призналась менестрель с ходу. – Ты целилась в орка, но, похоже, твоя молния поразила меня. Однажды я напишу о тебе песню!

– Правда? – снова смутилась ведьмочка. И её трое сестёр не понимали, что с ней происходит. А если и понимали, помалкивали.

Северный орк же, хмыкнув, сплюнул под ноги.

– Вот оно как, значит… Похоже, Андрен не той вручил флакон.

Чини неожиданно для всех выхватила оба коротких клинка, подаренных вместе с новой одеждой. Они были удобно прилажены на ножнах у бёдер. И теперь оба клинка мгновенно оказались у горла орка.

– Следи за языком!

– Как скажешь, – опешил орк.

Никогда прежде он не видел в глазах такую жажду убийства. Особенно от той, кого считал близкой.

«Похоже, её внутренние раны тоже пока не затянулись», – ещё подумал Грок.

Варта открыла и закрыла рот. Ведьмы снова застыли, силясь понять происходящее – берсеркер, что был способен сражаться с целым отрядом, отступил под напором одной невысокой, ничем не выдающейся, девы.

Грок молча смотрел на спутницу. Чини в какой-то момент убрала резные клинки в ножны, буркнула:

– Не перегибай палку, Грок. Ты не знаешь, что я пережила.

Помолчали, после чего ведьмы возобновили диалог:

– Я Кариана, архиведьма. Ульча и Сенека – мои помощницы. А Фира только седмицу назад получила посох в период своего совершеннолетия. Она ещё совсем неопытная. Простите её за этот порыв. Но на ком ещё тренироваться, как не на рослом мужчине-воине? Только такой может превзойти в стати ненавистную амазонку.

– Вас тревожат амазонки? – спросила рысь. – С этого и стоило начинать разговор. Я – Варта. Девушка, заколдованная в этом теле. Северный орк зовётся Гроком. Простите его за вспыльчивость. Просто в последнее время на него слишком много свалилось. Сам не свой. А Чини… Ещё несколько дней назад она тоже была другой. А теперь поёт так, что слушают сами боги. Она бард… эм… воитель.

Кариана чуть приподняла уголки губ, больше глядя на то, как в себя приходит рыжая сестра:

– Боги дают всем разные тропы. Кому петь, кому постигать магию, а кому топором махать. Идёмте в наше селение! Нам нет нужды его скрывать. За столом же мысли найдут правильное русло. Я не думаю, что наше гостеприимство уступит волосопятам, что обитают по ту сторону реки. Но верю, что однажды этот брод перестанет быть пограничным.

– Только не слишком усердствуй, Кариана, – добавила Варта. – Если честно, они кормили нас словно на убой три дня подряд, прежде чем вывели нас к броду.

Настало время удивиться Архиведьме. Теперь уже её бровь приподнялась:

– Никогда бы не подумала, что наши соседи способны на гостеприимство. Они ненавидят людей и всех, кто выше. Да и какое угощение может быть в их норах? Крыс вам лесных варили?

– Я устану перечислять.

– Да быть того не может, – отмахнулась Кариана. – То ли дело наше угощение. От настоящих женщин, которые любят готовить. От ведь никто никогда не уходил голодными. Что нам ещё осталось по жизни? Только отражать набеги, да вкусно покушать! Правда, и гости у нас – редкое явление. Но сегодня мы закатим такой пир, что по возвращению к волосопятам они сами первыми захотят построить мост через реку!

– Тогда в первую очередь вам стоит перестать из называть волосопятами, – прикинул Грок. Но, когда на него посмотрели, снова сделал глупую рожу берсерка-воителя. – О, грибок! Смажу-ка я его ядом свои стрелы… пригодится. Ну а потом, конечно, чая заварю и буду пить… натощак!

Часть первая: «Приморье». Глава 9 – Новая история старой знакомой

Неизвестная деревня амазонок.

Внутренний огонь, вспыхнувший в глазах пленного, заставил амазонку замереть с ножом в руке.

– Стой! – повелел Андрен требовательно. – Замри!

Затем голос мага вовсе заставил её отшатнуться.

– Шаг назад… Ты… расслаблена… Внемли моему голосу! Расслабься!

Руки амазонки тут же ослабли, словно перетаскала не один десяток полных вёдер воды с колодца.

– Брось! – повелел мужчина.

Нож упал на пол, воткнувшись остриём в опасной близости от ноги князя. В голове амазонки помутнело. Голос пленника покатился на периферии сознания громкий, чистый и ясный. Такому нельзя не подчиниться. За один такой голос в бой или пропасть. Без разницы. Это голос самих богов, лишающий воли и разума. Это выше её. Захотелось выполнить всё, что он только скажет.

– А теперь снова подними нож, воительница. Нам не нужны путы на моих руках. От них лучше избавиться. Так будет лучше нам обоим. Перережь их! Избавься от пут!

– Избавиться от пут, – как во сне повторила амазонка.

Хорошо заточенное лезвие быстро срезало верёвки. Андрен блаженно потёр освобожденные запястья и взял амазонку за плечи, продолжая смотреть в глаза.

Не меняя глубины голоса, продолжил:

– Как твоё имя, воительница?

– Сейшелла.

– Ты счастлива, Сейшелла?

– Не зна-а-аю, – протянула амазонка и призналась. – Мне одиноко без мужчины.

– Теперь ты счастлива, Сейшелла, – улыбнулся Андрен, даже не ожидая, что гипноз так легко удастся. Элемент раздела убеждения никогда ранее не давался ему, но и необходимости влиять на кого-то не было. – Я с тобой. Ты счастлива, когда с тобой твой князь. Ты поняла?

– Да, мой князь. Я поняла. Я счастлива, – ответила повеселевшая амазонка, улыбаясь в ответ.

– Где моё оружие, Сейшелла?

– Зачем… оружие? – переспросила она в лёгком ступоре.

– Твой князь – воин. А воину не престало быть безоружным, – попытался вывести её на нужные размышления маг-гипнотизёр. – Так ведь, Сейшелла?

– Да, мой князь. Князь не может быть без оружия.

– Так, где моё оружие? – повторил он.

– В хижине предводительницы, мой князь, – ответила она тихо и покорно.

– Кто она?

– Её зовут Нерпа.

– Как она выглядит?

– Она орчиха.

– Где это место?

– Это самое большое здание в центре деревни.

– Где остальные пленники, Сейшелла? – накидывал всё новые и новые вопросы гипнотизёр, пользуясь ситуацией.

Воительница смотрела не мигая. Голова немного кружилась, тело покачивалась. Но гипноз действовал безукоризненно, даже если она не знала, что ответить.