Варленд: время меча

– Глупые вопросы. Взять к примеру одежду. Мало того, что тело неудобное, так ещё и вторая шкура. Как вы так живёте? И слова…как непривычно говорить их вслух. Зачем это движение языком? Уж лучше бы плеваться огнём!

– Так и живём, – ответил Андрен, подмечая краем глаза, как Светлан блаженно прикрыл глаза и задремал, спрятав уменьшившийся артефакт обратно в карман. – Я хочу услышать твою историю.

Хранитель медленно опустился на соседний камень, прислушиваясь, не захрустят ли суставы от старости. Но тело не подводило. Если в драконьем обличие ему была «золотая пора», то по человеческим меркам это было около тридцати лет. Самый расцвет сил. А то, что голова лысая, так эта от мудрости.

Реши для себя эти вопросы, Хранитель начал свой неспешный рассказ:

– Я как человек, был сотворён одним из первых. Боги, все двенадцать, сотворив человека, никак не могли вдохнуть в него жизнь. Тело отвергало их дыхание. И боги обратились к Конструктору. Он вдохнул в человека Искру. И первый человек ожил, а за ним каждый последующий, переняв пламя души от той искры. Я был одним из первого десятка и мне удалось согреться в этом пламени. Но я не успел привыкнуть к людям, не жил в вашем обществе.

– Почему?

– Потому что я видел, как летают в небе драконы. А потом повстречал одного из них. Он принял форму человека. И я захотел стать таким же, как он: летать в небе и быть свободным от земных невзгод.

– Это и был тот самый Лютый?

– Да! И он был прекрасен!

– Тогда он не один из богов, раз он – дракон. Кто же он? Крылатый оборотень?

– Не знаю. Но он говорил, что поссорился с Конструктором и улетел на юг с первыми драконами.

– А разве люди были созданы не раньше драконов? – обронил князь.

– Нет, люди были созданы позже всех, – поправил Хранитель. – Драконы уже летали, пока люди ещё не ходили по этой земле.

– Тогда почему тебя поставили хранителем драконов, а не дракона хранителем людей?

Хранитель почесал лысину и пожал плечами:

– Конструктор и Лютый много спорили на эту тему. Но я тогда не понимал предмета их спора. Я больше по драконам имел вопросы. Диалоги великих мне были ни к чему.

Андрен кивнул, и немного подумав, снова спросил:

– И что же ты понял про драконов?

– Не так уж много, – огорошил Хранитель. – Повидав немало лесных, зелёных, жёлтых и золотых драконов, я понял, что это не подвиды, а последовательные стадии роста. У зелёных драконов так же появляются крылья. Простенькие, он едва может унести свой вес, подняв в небо, но со временем крепнут и они. Однако, полноценно «умнеть» драконы начинают лишь в третьем «возрасте», когда наступают брачные игры. Жёлтым драконам уже приходиться общаться друг с другом и тогда начинает развиваться общение. А полёты их стремительны и грациозны. Они таскают добычу не редко в добрую треть своего веса.

– То есть невербального средства общения им мало, и они начинают разговаривать?

– Я имел ввиду именно ту речь, которой общались мы с тобой. Признаться, вначале это довольно примитивная драконья речь. Слов тридцать, – добавил Хранитель. – Но иерархия возрастов уже соблюдается неукоснительно, а к своей золотой стадии драконы довольно общительны друг с другом и порядком развивают свой словарный запас.

– Здесь, наверное, сказывается малая популяция драконьего выводка, – оглядел плато Андрен, не замечая других драконов поблизости.

– Да, потому друг с другом битвы они устраивают лишь в зрелом возрасте. И то лишь с равными по положению, – просветил дракон. – Их всё больше люди убивают. Придёт такой герой, закованный в латы с головы до ног. И кричит: «Славы хочу, золота давай, а шкуру я твою у камина повешу!» и драконам приходится реагировать. Никто не хочет умирать просто так за чью-то славу! А так драконы довольно миролюбивы.

Андрен сдержал улыбку, раздумывая, сколько голов скота из стада племён Свободных драконы утаскивают на пропитание? И где же они берут всё то золото, что впоследствии охраняют? Из самих драконов рудокопы не важные. Это знает каждый, хоть к богам не ходи.

«Пусть лесные охотятся в угодьях у склонов плато, а зелёные слабокрылые, но жёлтые и золотые должны летать уверенно, чтобы грабить соседние земли», – прикинул Андрен: «Но зачем расстраивать Хранителя? Пусть думает, что герои идут за славой, а не по необходимости защищать жизни прочих людей».

– А лесные и зелёные совсем глупы? – спросил он, чтобы пауза не затягивалась.

– Они рождаются с памятью рефлексов, – охотно ответил Хранитель. – Умеют охотиться, убивать, выживать, но ничего больше. А вот жёлтые и золотые уже вполне полноценные индивидуумы и я всегда думал, что сам Лютый наставляет их.

– А что другие драконы? Те, что постарше.

– Других драконов я не встречал, – признался собеседник. – Я никак не могу перерасти «золотой» возраст. Думаю, мне тоже пора лететь за ответами, чтобы понять, как это сделать. Инструкций нет. Время идёт, а я не меняюсь. Никак не могу понять почему.

– Может, дело в брачных играх? – предположил с ходу Андрен.

– Может, – спокойно ответил Хранитель. – Но драконши неохотно разговаривают на эту тему и лишь улетают от меня, когда пытаюсь узнать больше.

Андрен сочувственно похлопал Хранителя по плечу и протянул молодому «старику» ломоть вяленого мяса из сумки. А затем сказал с сочувствием:

– По наблюдениям людей, драконы «краснеют», когда летят через Море на острова. Об этом писало не мало натуралистов. Вот полетишь с нами и пройдёшь пятую стадию взросления. Назовём её «стадия путешественника».

– Полететь с вами? – поднял бровь Хранитель, вертя в руках мясо. – Признаться, я пока не слишком готов к путешествию.

– Не переживай ты так. Это мы на тебе полетим, а мы точно готовы, – тут же «успокоил» Андрен. – А ты пока лететь будешь, заодно и покраснеешь.

– Я что-то запутался. Значит, я лечу к Лютому. А вы летите к богам. Но летим мы… на мне?

– А чего тут путаться? Всё по порядку: сначала летим, потом краснеешь, – «распутал» князь. – Потом уже боги и Лютый. И я уверен, что в мире полно драконш, которые объяснят тебе больше. А ради такого дела и слетать на край света не жалко. Не так ли, дракон?

Хранитель от таких определений подавился куском. Андрен тут же заботливо похлопал по хребтине. И дракон, не привыкший к данному жесту, свалился с камня.

Князь помог встать, заботливо отряхнул и снова похлопал по плечу:

– Ну, чего ты расстраиваешься? Или тебя Лютый с плато не отпускал? Почему раньше не додумался полететь?

– Не знаю. Я не успел спросить, когда мне отправляться в путь, – забормотал Хранитель. – Может и не отпускал. А может прав ты и пора мне?

– Вот заодно и спросишь, можно тебе было лететь или давно стоило? – тут же нашёлся князь. – Ведь если отпускал, то всё хорошо. А если нет, то ты летел только спросить. Хуже не будет. Даже Лютый поймёт, что не со зла, а по недоразумению.

– Хуже не будет, – повторил Хранитель и распробовал вяленое мясо, с каждым разом откусывая всё больший и больший кусок.

Мясо за тысячи лет надоело до жути, что сырое, что жареное, что с тухлятиной, а это имело необыкновенный новый вкус.

Солёный. Словно в Море вымочили.

– Я согласен, – коротко кивнул «молодой старик», ответив с набитым ртом и впервые не спеша проглатывать еду с новым вкусом.

– Вот и хорошо, – глаза Андрена загорелись. Вопрос с транспортом на острова был решён. Оставалось лишь разузнать детали. – Слушай, а твоя трансформация из человека в дракона и обратно… это тебе подконтрольно? Может, секрет какой есть?

– Зачем тебе? – сощурился Хранитель. – Ты тоже хочешь стать драконом?

– Нет, что ты! – поднял ладони Андрен. – Мне бы просто найти ответ, как рысь одну в человека превратить. Страдает по человеческому облику. А так бы травку какую пожевала и всё. Очеловечилась. Я же не знаю, может там всё просто сделать можно, а мы в академиях гадаем. А у тебя всё-таки – опыт!

– В Проклятом лесу трав растёт не мало, – подумав, подал голос Хранитель, доедая мясо. – Может, там найдёшь чего путного?

Андрен повернулся к Светлану:

– Вспоминай, император, что мы о том Проклятом лесу из истории помним? У нас на одном потоке амазонка-чародейка училась. Аккурат из Проклятого леса. Дарла. Странная такая, чернявая, с тиком. Подмигивала всегда мне, улыбалась ни к месту. Больная, одним словом. Сначала ещё ничего была, а потом нас с потрохами предала. То ли север её изменил, то ли тень Владыки. А может и вправду, что в некоторых людях гниль изначально сидит? Меня вот даже Бесплодные земли не изменили, а там той тенью Тёмного каждый куст пронизан был. Каждый камешек в его делишках замешан. И ничего, прежний я! А она чего так быстро подалась?

– Смерть предателям! – сонно пробубнил Светлан.

– Так вот, тот Проклятый лес и принадлежит амазонкам. Они ещё с ведьмами из соседнего леса постоянно воюют. Ни те, ни другие не признают власти мужчин, – объяснил Андрен. И тут же добавил, припоминая. – Матриархат. А как в боевой поход собираются, то грянут войной на север, насобирают себе мужиков на одну ночь, а утром под нож. А детей, если рождается девочка, забирают себе, а если мальчик…

– Умертвляют? – печально спросил Хранитель драконов, слышавший о жестокости людей от других драконов немало тёмного.

Более кровавых существ, чем люди, по мнению драконов не было. Людям верить нельзя.

Андрен поднял глаза к небу, разглядывая пушистые безмятежные облака, вздохнул:

– Кто знает? Может и так. Звучит жестоко. И кто только додумался допускать в Академию всех подряд? Сидели бы себе в своих лесах и горя не знали. Ни они, ни мы.

– Первый император, кто. Баланс, – коротко ответил Светлан, то проваливаясь в сон, то пробуждаясь.

Сила, которой его вылечил Андрен, отнимала всю энергию.

– Да какой теперь баланс? – отмахнулся князь. – Если победит Владыка, настанут тёмные дни. Если выиграем мы, то люди вновь подчинят себе остальные территории. Возьмут всё, прозапас. Уверен, скоро достанется и амазонкам с ведьмами.

– Мира никогда не будет? – спросил, зевая, император.

– Будет, конечно… но недолго. Как только восстановится популяция людей, войны возобновятся. Таков наш регулятор численности, – вздохнул князь. – Мне не дано понять замысла богов. Но чтобы стать ближе к их задумкам, мы и отправились в дальний путь на острова Великих. Уточнить, зачем им эти войны. Каждому понятно, что нашими руками воюют. Спросить лично придётся. С глазу на глаз. Если у них есть глаза, конечно. Человек существо несовершенное. Нам глаза нужны. А им может и не особо требуются.

– А может, им и уши не нужны? Как же они тогда нас услышат? – почти испугался Светлан.

– Захотят – услышат, – ответил князь.

Янтарный камень в ухе потеплел. Андрен, осёкшись, чуть потёр его грани, остужая мысли. Камень, блеснув, потускнел, словно успокаиваясь.

«Варта тревожится»? – прикинул князь, поднялся с камня первым и с ходу предложил:

– А знаешь, что, Хранитель? Мы не можем отправляться в путь, пока не дадим тебе имени. Какой же ты человек без имени? Даже драконам нужно имя.

Лысый хранитель заинтересованно застыл с куском мясо во рту. Кивнул.

– Дракард, ты, одним словом. Что так, Дракард, что этак – Дракард. Слово-перевёртыш. А теперь в путь!

На том и порешили.

Часть первая: «Приморье». Глава 3 – Правая рука

Окрестности «Храма Судьбы».

Удивлению Дарлы не было предела, когда войско подступило к Двойному пограничному мосту. Она никогда не понимала, почему Империя вывела тракт к реке, а затем заставляла петлять дорогу на север, вытянув к жалкому подобию форта, что скорее походил на заброшенную сторожку лесника за частоколом.

«Уж лучше прямой, красивый, каменный мост сделать и форт добротный поставить. Могли себе позволить», – подумала чернявая предводительница.

Если и в лучшее время форт не важно выглядел, то теперь по заставе вовсе словно ураган прошёлся: выбитые ставни, сожжённые заборы, разрушенные вышки, порубанные тела бандитов. При чём один был нанизан спиной прямо на частокол, а ещё один искусно лишился головы, как будто палач поработал.

«Здесь явно поработали меч и магия», – прикинула предводительница, но никак не могла понять, кто бы это мог быть: «Храмовники? Но зачем им разрушать имперские постройки? Что-то не клеится».

В раздумьях Дарла стеганула лошадь, спеша проскакать вдоль строящихся рядов наёмников и Берягов. Порученное ей войско муштровала несколько дней, пока наёмники учились открывать рот лишь по её приказу. Теперь, перейдя через мост, они послушно строилось напротив Храма Судьбы.

Северные зверолюди подавали пример. Они слушались её беспрекословно после затяжного перехода из Ягудии. А всего то и стоило, что обращаться к ним, как к людям, а не как к зверям. Но и спуску давать не следовало, умело стравливая в драках меж собой. Раз за разом решая их мелкие споры, в тяжёлом северном походе по ущельям и перевалам, она сумела завоевать их доверие. А когда Беряги ощутили вкус охоты в Светлом лесу и простор южных земель, они готовы были пожрать любого врага или наёмника, если смел ослушаться ведьму-амазонку.

Увидав обилие бегающей еды по кустам, Беряги ликовали. Охота была не в пример проще, чем на севере. С наёмниками из варваров и южного пиратского отребья тоже проблем не было. Стали послушными как псы, глядя на чавкающего Беряга. Ещё одного забавы ради припалила огнём, спалив волосы с копошащимися вшами.

Хуже всего удавалось управляться Дарле с демонами. Легионы Владыки относились к ней прохладно. Приказы тёмные выполняли из-под палки. Этих солдат нельзя было запугать, лишить еды или стравить меж собой. Они были как муравьи, которые всецело подчинялись лишь одной матке – Владыке.

Дарла ощущала себя посредником, передавая его волю. Только поэтому они её терпели. Но порой казалось, что стоит влиянию Тёмного Артефакта ослабнуть и её тут же разорвут на части. Всё зависело от неё и не от неё одновременно, что только больше бесило пылкую деву.

Чёрная орда взяла Храм в плотное кольцо, готовясь к длительной осаде. Дарла была готова к неожиданности антикамня, но не тому, что это место напрочь лишит её всякого ощущения эфира. Возможно, он и был, но в этой области ОНА НЕ БЫЛА магом.

Ни ощущения магических ветров, ни потоков эфира. Эфирная дуга, на которой зиждилось восприятие магии, исчезло. Она не чувствовала даже собственной маны! От того демоны рядом с ней вели себя ещё привольнее, чуя её слабость.

– Выставить дозоры. Встаём на ночёвку. Атакуем с рассветом, – расставила она приоритеты, давая время армии отдохнуть перед штурмом.

Демоны ощутили свою безнаказанность в первую же ночёвку: пропали люди среди наёмников. Демоны пожирали их. А всё, что оставалось делать предводительнице, это заявить о дезертирстве, спрятав обглоданные тела.

Но долго так продолжаться не могло. Штурм был необходим как воздух. Но утром, оценив обстановку на трезвую голову, Дарла поняла, что с ходу высокие каменные стены не взять. И снова ночёвка, снова потери.

Лишь на третий день, когда из дальних лесов наёмники притащили волокушами брёвна для тарана, дело сдвинулось с мёртвой точки. Люди строгали и ладили лестницы.

Беряги и демоны же лишь резвились в округе, ожидая своего часа.

Но штурма не последовало и на третий день. Обычный таран для врат храма не подходил. Дерево бессильно разбивалась о словно полностью металлические врата, что построили гномы. Первая атака затихла, едва начавшись, когда бревно затупилось, а затем раскололось, и было сожжено ещё до того, как окончательно развалилось.

Дарле пришлось ставить мини-плавильню, разводить горн, усиливая наконечник тарана стальной «бычьей головой», выплавленную из доспехов пропавших наёмников и немалого количества оружия её солдат.

Под конец осьмицы, когда скрывать пропажи в ночи стало уже невозможно, люди построили второй таран, усиленный и готовый к штурму.

Звонкий голос предводительницы мгновенно улетел в небо:

– Вперёд, наймиты! Распихните для меня врата!

Наёмники бодро окружили таран, напряглись, упираясь руками и ногами в доски и верёвки, и неспешно покатили таран к вратам. Деревянные колёса шли не быстрее хромой лошади, но всё же двигали орудие штурма. Запрягать в него демонов, чтобы дело двигалось быстрее, она не могла. А Берягов берегла, чтобы не терять столь ценных ей солдат. Из ста пятидесяти особей, с которыми покинула Ягудию, события в Светлом лесу пережило меньше сотни. Две трети потерь пришлось на штурм Засечной гряды.

Но таран приближался. И храмовники на стенах, что собирали жертву стрелами всю осьмицу из тех, кто вздумает приблизиться на расстоянии выстрела, в этот день заметно приободрились. Оборона ощетинились луками и на стены встало гораздо больше существ, чем обычно.

Таран стал быстро собирать стрелы. Несколько залпов сделали его похожим на ежа. Случайные стрелы находили цели и среди наёмников. Так н пыльной дороге появились кровавые следы.

Сверху загодя таран обвешали щитами, создав козырек, но щели находились. Доставалось людям и сбоку, что толкали с самых краёв.

– Демоны! – вскричала Дарла, доставая тёмный меч из ножен. – Бросайтесь на стены! Отвлеките стрелков! Наёмникам нужно дать время, чтобы распахнуть ворота.

Капитаны демонов передали приказ по легионам Владыки. Демоны взревели, неохотно подступая к стенам. Они ревели, как быки, не понимая, что им делать у высоких стен, кроме как ловить стрелы. Когти и зубы бессильно скребли по камням храма.

Стрелы посыпались теперь уже на демонов. И судя по тому, как падали иные рослые экземпляры, Дарла поняла, что, хотя бы часть из стрел вымазана в яде.

Но несмотря на то, что её армия несла потери, внимание защитников распылилось.

– Вперёд, сучье племя! Поднажали! – закричала Дарла, не привыкшая к непослушанию. – Ломайте ворота!

Люди у тарана принялись активнее тянуть стенобитное орудие к вратам, на рывке, на разрыв жил. Дарла уже потирала руки, ожидая, как железная голова начнём долбить в створы.

Но Карты смешал Страж. В этот раз он распахнул ворота ещё до того, как к нему подкатился таран. Дарла присвистнула, наблюдая, как из-за створ появился массивный великан.

Он не терял времени даром и принялся орудовать обшитой железом дубиной. Наёмники повылетали из тарана в небо по двое-трое за один удар. Страж завертелся на месте, скидывая с себя и демонов, которым наскучили покатые стены, и они увидели первую доступную жертву, мгновенно бросившись на неё.

Всё бы ничего, но из ворот Храма тут же посыпали сами храмовники. Воины ближнего боя сотнями устремились в атаку прямо на демонов, отсекая им головы, руки, ноги, клешни и рога.

Оружие у храмовников было превосходным. Рубило насмерть.

Дарле не надо было подстёгивать остальных демонов. Они бросились в бой сами, почуяв свежую кровь. В резерве у неё оставались лишь Беряги и тяжеловооруженные наёмники на лошадях. Это облачили в латы перебежчиков, перешедших на сторону Владыки в походе. Всем, кто склонял колено, он даровал оружие. А если оно обагрялось кровью врагов, то и доспехи. Но после штурма Мидрида многим уцелевшим солдатам достались и лошади. Как правило, трофейные, собранные в походе.

Бой закипел у тарана. Мужество храмовников не вызывало сомнения. Они сходились с массивными демонами врукопашную. И умирали молча. Ведь приёмы рукопашного боя в бою с подобными существами не подходили, а оружие без надлежащей брони не спасало от кислоты, которой охотно делились демоны со своими врагами.

Плевались они и ядом, от которого тела корчились в судорогах. У многих демонов сама кровь была до того ядовита, что вздумай Дарла собирать её в колбы, из неё получилась бы отличная взрывчатка.

На кислоту, порезы острыми когтями и укусы не обращал внимания только Страж. Великан как заговорённый крутился в ворот, не давая никому пройти внутрь. Массивная дубина охотно крошила черепа демонам. А толстая шкура потомка нордов и великанов была усилена огромными доспехами. Словно каждый храмовник отдал свои доспехи этому рослому воину.

«Северяне и южане. Норды и дикие кочевники. Расы, которые не создавались богами, но люди, которые подчинились условиям окружающей среды и изменились сами», – невольно отметила предводительница и закричала:

– Каратели, в бой! Ослепите Стража!

Взмахом руки она подтянула на передовую тяжеловооруженную пехоту. Они были отличными стрелками. Гвардейцы Владыки брали Рубежи. Они не обладали магией, не считались демонами, но слыли отличными воинами Бесплодных земель. С одной оговоркой – лошади боялись их ещё больше, чем демонов.

Гвардейцы быстро окружили Стража, выставив перед собой алебарды и копья. Их острия держали великана на расстоянии. Сбив дыхание, Страж уже не так бодро бросался в бой. Тяжело дышал. А когда позади воинов в чёрных доспехах показались стрелки, лишь бессильно взревел, поднимая дубину для защиты глаз в прорезях шлема.

Болты и стрелы, беспрерывно посыпавшиеся со всех сторон, вспороли великану щёку, пробили губу и веко. Страж взревел, полуслепо бросив дубину впереди себя, и побежал на Дарлу, скорее помня, чем видя, где стояла предводительница.

– Я Демь-я-я-ян! – взревел он, устремляясь на прорыв.

– Пришло время кавалерии! – рявкнула Дарла и пустила навстречу всадников.

Копья не дали великану далеко пройти, вонзаясь в ноги. Следом подоспели каратели и подрубили жилы позади колен, вспороли голеностопы.

Демьян упал, стараясь ползти по направлению к Дарле. Но вскоре ему на голову прыгнул один из демонов, вонзая острый рог в шею великану, под шлем. Тело Стража взяло судорогой, с губ потекла пена.

Он в бесплодной попытке протянул к Дарле руку и прошептал на издыхании:

– Я… Демь…ян…

Рука и шлем рухнули в сухую землю одновременно. Вскоре великан затих.

– Кавалерия, принесите мне череп Настоятеля! – повелела воспрянувшая духом Дарла, увидев брешь в воротах.

«Если у них нет ещё пары великанов, то не успеют закрыть»!

Никто сейчас не мог закрыть ворота без Стража. Храмовники оказались слишком беспечными. И всадники устремились к лазейке, проникая внутрь врат с потёртой временем надписью «ты здесь не маг…»

Дарла посмотрела на ряды своих лучших воинов. Разумные и по большей части рогатые зверолюди бодро помчались к вратам на задних лапах следом без всякой команды. Передними лапами они попутно сносили поредевших храмовников. Один удар лапой с большими когтями – одна смерть.

Если раньше об этой смерти не позаботились демоны.

Обоим типам хищников на этой охоте доставались трофеи, но вечно голодные демоны без внимания Владыки предпочитали сражу пожирать свою добычу, а Беряги терпели, понимая, что пир ещё впереди.

Дарла стеганула лошадь с холма, самолично направляясь к вратам. Ей предстояло уничтожить камень антимагии. Стоит разбить его и красные крыши Храма запылают не менее красным огнём.

Предводительница не сбавляла скорости, полагая, что во внутренний двор ворвалось уже достаточно демонов и наёмников, чтобы считать проход безопасным. Сами Беряги ворвались перед предводительницей внутрь всей полусотней.

Пробравшись на внутреннюю площадку, Дарла осмотрелась, пытаясь почуять направление камня. Заклинание поиска не работало. Приходилось доверять интуиции.

Бой ушёл вглубь строений, рассыпавшись по комнатам. Беряги и демоны быстро зачищали внутренние помещения, заливая кровью полы и ломая статуи.

Заглядевшись на одну такую, Дарла вдруг ощутила удар и резкую боль в груди. Меньше всего амазонка-чародейка ожидала, что с крыши одного из строений ей в грудь прилетит копье.

«Что? Почему»? – пронеслось в голове предводительницы, когда копьё вышибло из седла от мощного броска и пригвоздило в пыль бетонного пола.

Ответа никто не дал.

«А…власть»? – следом додумана она, роняя кровавые слюни.

Как и Демьян, она протянула руку к человеку на крыше. Тогда учитель Андрена и Грока впервые за последние двадцать лет служения улыбнулся и тут же бросил в неё второе копье.

Перед тем, как испустить дух, Дарла заметила в руке человека солнечный камень. Но то был не его собственный свет. Он отражал солнце.

«Тот… самый».

Храмовник вытащил его с вершины высокой башни. Чем выше располагался камень антимагии, тем шире поле он создавал, которое поглощало эфир. Издревле подарок гномов хранился как можно выше к небу и выпивал даже внутренние силы мага. О накоплении маны не могло быть и речи, когда рядом находился этот камень.

Второе копьё описало дугу. И снова с хрустом рёбер пробило грудь. Жизнь Дарлы оборвалась, когда остриё пронзило сердце.

Гвардейцы, толпившиеся вокруг павшей предводительницы, тут же осыпали крышу стрелами и болтами, но шустрый человек уже улизнул. С ним исчез и камень.