Варленд: бремя обречённых

Но свобода досталась тяжёлой ценой. Пленники гибли, разменивая сначала пять на одного. Затем статистика сгладилась, когда рабы получили оружие и спала до трёх к пяти.

Когда в руки восставшим попали фальчиоры, все ожидали мгновенной победы. Но князь пускать в ход дивные камни не спешил. То – последнее средство. А пока как минимум предмет торга, если что-то пойдёт не так. Он не помнил случая, чтобы владельцы фальчиоров основывали новые государства или получали бессмертие. А, значит, волшба та не всесильна.

Попутно Андрен пытался собрать вокруг себя как можно больше восставших. Многие нечаянные солдаты безнадёжно болели, были истощены и обезвожены. Ещё большую часть заберут к богам морозы на поверхности, даже если как следует одеть. И что делать с академией? Как штурмовать её стены без осадных орудий и лестниц? Не с самих ли рудников тащить тем, кто сам едва переставляет ноги?

Рассчитывать можно было лишь на массовость войска и внезапность удара, но как минимум треть восставших пришлось просто оставить в рудниках, вооружённых и готовых дать бой подмоге.

– Внемлите мне! Только так удастся рассредоточить силы ягудов! – твердил им Андрен. – Академию Льда малыми силами не взять, большую заметят. Да вести вас к ней я не могу без обуви и полушубков. Останьтесь же тут, укрепитесь и дайте бой, отвлеките основные силы. В первую очередь хозяева попытаются вернуть утраченное. А мы прорвёмся до академии и вернёмся по возможности с подмогой или новой одеждой и оружием. В любом случае, еды там без меры! И еду ту мы добудем. А с ней можно думать о будущем.

– Охранников перебьём, но что дальше? – бросил Грок, когда восставшие больше не задавались вопросом «что делать?». – Когда к рудникам подойдут маги льда, пощады не будет. И того хуже – ягуды приведут отряды Берягов!

– Тогда мы создадим своих Берягов, – ответил Андрен, доверив этот вопрос мешочку с фальчиорами. – А пока нам надо раздобыть больше одежды, еды и хорошо вооружиться. Это оружие сплошь дрянное. Вернуть бы наше.

Оба замерли у пылающего костра на входе в третий рудник. Грели руки, оглядываясь на беглецов. Многие словно из ума выжили: гоблины и орки жрали охранников, а норды и люди если не искали себе оружия и еды, то хотя бы по уху отрезали на память от мучителей. Кому не хватало ушей, брали пальцы, словно слова князя западали в душу.

Эта странная месть могла показаться безумием лишь тем, кто не выживал в рудниках. А тем, кто мог показать десятки шрамов, хотелось лишь хоть как-то напомнить о себе вчерашним душеприказчикам.

Но большинство освобожденных рабов просто мародёрствовало, ликуя от немногочисленного найденного провианта и выпивки. И не было им дела ни до Андрена, ни до побега. Эти были хуже всего. Жители одного момента всем сокращали жизнь до одного дня.

Некоторые заключённые даже бросались на самого Андрена и Грока, приняв их за охрану. Но таких одиночек соратники, собравшиеся вокруг предводителей восстания, резали сразу, даже не пытаясь дать времени вождю их вразумить. Человек и орк-освободители для них много значили.

Ярусы очищались. Добыча копилась. Оба предводителя уже тепло оделись и заполучили неплохое по здешним меркам оружие, игнорируя лишь кнуты и плети. Те летели в костёр сразу. В руки брать их не желали даже закоренелые рабы.

Ладони восставших грели мечи, топоры и малые арбалеты. А тело меховые шапки, куртки, штаны и сапоги с мехом, снятые с перебитой охраны. Передовая добыча тут же распределялась между ближними людьми. В первую очередь Андрен хотел видеть способных мыслить и подчиняться рядом.

Вскоре на выходе их рудников скопились немало сундуков с драгоценными камнями, золотыми и серебряными монетами. Этих, в отличие от оружия и одежды, каждый мог брать себе столько, сколько угодно. Как каждый волен бежать в снег. Но глупцов было всё же не так много. И всякий возвращался в рудники, сгрудившись у толпы предводителя или разделяя участь тех, кто оставался для защиты и отвлечения внимания.

– Жаль, что нам не сыскать своего оружия, – обронил Грок, тоскуя о настоящем гномьем топоре, что пережил даже холод.

Чего нельзя было сказать о новом. Постоянно казалось, что трофейное оружие разрушится от любого удара. Тем более, на морозе.

Андрен насадил на болт кусок хлеба, сунул в костер, подрумянил и передал брату.

– Мы и есть оружие. Другого не надо. Готов разбить ошейники? Это дело я не доверю прочей руке, только твоей.

Грок откусил хлеба, пожевал, проглотил. Аппетит был зверский. Вокруг бегали рудокопы, добивали и грабили охранников, лилась кровь, но это никак не могло испортить пищеварение варвара.

Особо зверствовали гоблины. Эти малорослые зеленокожие натерпелись издёвок больше всех. И теперь ничего не могло помешать им грызть глотки полуживым охранникам, устраивая пир в каждой штольне. Так что слова Андрена в основном предназначались для них – остаться и задержать.

Грок проглотил кусок и потёр шею под сплавом. Проклятый магический ошейник натёр кожу до кровавых мозолей за несколько дней. Чего говорить о месяцах заключения для прочих?

Рана ещё давала знать о себе орку. Пот стекал со лба, щипал раздражённую кожу. До одури хотелось снять заклятую железяку, а то от собрата. Ведь дальше, чем на три шага отойти от человека он не мог.

– Надо снимать. А то в состояние берсеркера не войти. Как же с Берягами бороться?

– Тебе и бера хватило с избытком, – напомнил Андрен.

Тут слово взял старый норд, что харчевался подле них. Он тоже потёр свой ошейник и добавил:

– С такой железкой на шее долго на морозе не протянуть. Учли всё это чёртовы «ледники».

Андрен протянул ему второй кусок поджаренного хлеба.

– Время сборов. Посмотрим, сколько нас стало после зачистки. И скольким можно доверить спину.

Вокруг костра словно сами собой собрались будущие десятники и сотники. Те, кто покрепче и поумнее, сплотились вокруг двух предводителей первыми, они же первыми часто принимали удар. Часть выживала, часть нет, но право голоса за выжившими оставалось. Как и доверие к ним.

Грок с Андреном охотно делились планами. Менялись новостями. Со всех сторон поступали сообщения о новых освобождённых ярусах и вот настал момент, когда добили последнего.

– В темноте ягуды контратаковать не будут, – подытожил Андрен. – Дождутся утра. Значит, мы должны это время использовать с максимальной продуктивностью. Уйти как можно быстрее и дальше.

– Поутру мы сами атакуем ягудов! – предложил норд у костра.

Толпа одобрительно взревела, требуя больше крови пленителей. Андрен поморщился. Не лучший план.

– Сколько у нас народу? – бросил в толпу Грок. – Рассчитайтесь.

– В лучшие годы рудники знали до полутора тысяч рабов. По пятьсот на рудник. Плюс-минус. И до двухсот охранников. Примерно по пятьдесят-шестьдесят на каждый, – ответил навскидку тёмный эльф из тени. Редкий экземпляр в рудниках Ягудии. – Охраны больше нет, как и большинства заключённых. Нам досталось под две сотни комплектов одежды и оружия для четырёх-пяти сотен освобождённых. Значит, без малого три сотни останутся. Гоблинов и самых одряхлевших и прочих. Но вопрос в другом. Сколько из тех, кто остался на ногах, смогут покинуть рудники без того, чтобы не зарыться мордой в снег день спустя? Путь до академии Льда занимает двое суток пеших ходом. Тогда как до города Нешхиля можно дойти до конца ночи.

– Что значит, дойти? – ответил Андрен. – Там ягуды!

– Но в первую очередь там тучные стада, – возразил тёмный эльф. – А если те откочевали в священный для ягудов месяц на восток, то родники с горячей водой никуда не денутся. Это целая долина с горячей водой, где каждый сможет залечить свои раны, восстановить силы и дать бой.

– Не стоит забывать и о городе неподалёку, – напомнил старый норд. – Ягуды рассвирепеют, когда на их священное место придут бывшие пленники и перебьют всех. Уж лучше сразу двинуть на перевал.

– Ты спятил, старик. В эти месяцы перевал заснежен и даже хорошо подготовленным группам там не пройти, – стоял на своём тёмный эльф. – Ты предложи ещё двинуться на юг и потратить несколько дней, пока не достигнем тех же холодных и негостеприимных земель Некрономикона. Вот моё слово. Или родники, или мы вообще никуда не дойдём!

Собравшиеся загудели, заспорили. Невольно собралось четыре группы, готовые идти каждая своей дорогой. И большинство склонялось к родникам.

– Довольно споров, – поднял руку Андрен. – Тащите в эту пещеру всё, что найдёте у охраны в других рудниках: одежду, оружие, провиант, дрова. Не медлите. Делаем факелы!

– Выступаем в ночь уже собранными! – добавил орк на этот раз без перевода, так как его слова не предназначались до гоблинов. – У кого есть силы – пойдут. У кого нет – останутся. И пусть боги рассудят, кому куда идти.

Приказы покатились от костра дальше через головы. За несколько часов рудокопы натаскали всё, что могло пригодится в походе. И лишь шесть фальчиоров грели душу Андрену, которые делить ни с кем не собирался. Забрал по праву сильного, как человек, который первым поднял восстание, возглавив его.

Тем временем Андрен отвёл Грока в сторону и сказал:

– Поговори с гоблинами. Они понимают, что от них требуется?

– Ещё бы, – усмехнулся Грок. – Ведь я сказал им, что к утру сюда придут новые ягуды и они как следуют напьются крови своих мучителей и их родных и близких.

Гоблины и орки вокруг и без того сыто икали от крови и плоти надзирателей. Осоловелые глаза говорили о том, что эти будут суетиться теперь меньше прочих, а многие завалятся спать до утра и ни о чём другом думать не станут.

Все, кто мог, уже избавились от ошейников. Пара точных ударов кирок давали свободу и лишь несколько подобных ударов обернулись трагедией. Но сколько бы точно не били друг другу по ошейникам человек и орк, странный сплав и не думал давать свободы, размыкаться или хотя бы трескаться.

– Как же так, брат? – ударив в очередной раз, сдался Северный орк. – С такими ошейниками нам самим придётся остаться тут. Или холода возьмут за горло.

Озарение пришло неожиданно. Андрен положил один фальчиор на ладонь. Камень занимал примерно четверть ладони, сверкал ярко серым цветом и по ощущения переливался внутренним магическим потоком.

Князь прислонил камень к ошейнику, придвинул к себе Грока так, чтобы один камень коснулись обоих ошейников и прокричал:

– Разомкнись!

В последний момент Андрен представив образ павших цепей, сломанного замка и стекающего расплавленного железа.

Фальчиор вспыхнул и рассыпался пылью, на миг ослепив. Так же прахом рассыпались и оба ошейника. Магическая цепь безвольно рухнула на землю.

Грок ещё раз потёр шею и взревел:

– Свобода! Сотрём с лица земли академию Льда!

– Сотрём! Разобьём! Уничтожим! – прокатилось вдоль костра.

Андрен припрятал оставшиеся пять фальчиоров по карманам куртки охранника, оглядывая заключенных. Ни у кого более на шее не было ошейников, а от прочих цепей освободились заключенные простыми кирками, помогая друг другу.

Когда князь с сенешалем вооружились и как следует утеплились, следом Андрен положил руку не плечо тёмного эльфа:

– Сложись обстоятельства иначе, ты верно стал бы моим капитаном. Так одевайся же по размеру, вооружайся. А затем передай эстафету тому, кого считаешь достойным. Он должен вооружиться и одеться следующим после тебя. Остальным ждать своей очереди! Так лучшие из лучших отправятся в поход. И никто не сможет сказать, что у богов на вас другие планы.

Андрен с Гроком застыли, разглядывая сияющие страхом и ожиданием лица рудокопов, кого не спешили выбирать. Каждый понимал, что на всех одежды не хватит, пытался одеться первым. Не столь смышлёные полезли без очереди, получили пинки и побои. Завязались потасовки. Но на это мало обращали внимание. Андрен первым вышел в снег. Грок двинулся за ним. Кто решил для себя – присоединится.

Первой растаяла гора со скудным провиантом, следом исчезло оружие и одежда. Горка золотых и серебряных украшений таяла не столь охотно. Даже прожжённые уголовники не спешили нагружать себя лишним весом. А кто не столь сообразителен, быстрее вспотеет, но уйдёт не так далеко.

За спиной началась резня многочисленных, малорослых гоблинов и коренастых, но малочисленных ягудов, которым право никто вручать не спешил. Ведь рудники были так же на их совести, как смерти заключённых.

Всего рудники покинуло порядка двухсот существ. Малая часть двинулась за старым нордом на дорогу на перевал, совсем незначительное количество отправилось на юг, к границе. Но больше всего существ двинулось следом за Андреном с Гроком и тёмным эльфов. До поры до времени их дорога вела вместе.

– Ловко ты их обнадёжил, – шагал рядом с Андреном Тёмный эльф. – Всем по совести, каждому по справедливости. Чувствуется школа магов. Ибо нет в мире существ хитрее и изворотливее, разве что гильдия воров даст фору.

– Мне нет дела до гильдии воров, – ответил Андрен.

– Очень жаль. У них большое влияние в Мидриде, – донеслось от эльфа в поднимающейся пурге. – В городе, где нельзя обнажать оружия, правит лишь слово. И без заветов быстро начался бы хаос. Так что пройдохи всех мастей быстро договорились между собой, что к чему. И если ты воротишь нос от этих дел, то я прав – ты маг. Только маги делают вид, что не существует грязной стороны.

– За это ты попал в рудники? – усмехнулся орк. – За решение жить во славу «грязной стороны»? А дальше что? Улизнёшь в ночи, пока ягуды будут резать тех, кто тебе доверился?

– Такова жизнь, – усмехнулся уже эльф. – Либо ты, либо тебя. Полагаю, что с пригоршней монет для меня распахнутся и постоялые дворы ягудской столицы. А что до прочих, то мне до них нет дела.

Андрен вздохнул. В каждой группе найдутся свои пройдохи. Но вести всех пленных академия Льда было тоже рискованно. Уж лучше разделиться, чтобы больше ищеек расточало силы. Мало кто может ожидать от беглецов, что пойдут на восток через, к суровым и неприступным стенам.

– В любом случае, помни, эльф. Если разбежимся, уже с утра маги льда пошлют за нами всех Берягов. Так что действуй по-своему, а я по-своему. И посмотрим, чья возьмёт.

– Ну вот! – воскликнул довольный эльф. – Вижу, теперь ты говоришь, как достойный член гильдии воров. Там, где нельзя использовать нож, включаешь голову.

– У каждого свой путь, – насупился рядом Северный орк, которого в ту гильдию брать не спешили. – Но что ты знаешь о Берягах? Если нам суждено встретиться, я хочу знать о них всё.

– О, я слышал лишь то, что у них когти в два раза больше, чем у беров, а поверх кожи панцири, что у тех черепах, – ответил эльф.

– Зачем им панцири на севере? – не понял орк. – Толстый мех здесь лучше любой брони!

– Почем мне знать? Глаза б мои не видели этого севера! – крикнул нарочито громко эльф, как как их начинали нагонять другие спутник. Только добавил тише. – Отправлюсь на юг с первым же обозом погонщиков. Если удастся выжить и вам, могу прихватить пару спутников. Запомните моё имя. Я – Маэстро.

– Разве это имя? – только и спросил Грок.

Вышли из рудников под завывающий ветер. Мороз схватил за щёки. Запала хватило на сто шагов, после произошло разделение и ещё сотня шагов. И на третьей сотне появились первые сомневающиеся. Даже многие из тех, кто в начале решил идти с Андреном до конца, примкнули к Маэстро.

– Не лучшая погода, чтобы куда-то идти, – обронил один из спутников Андрена и Грока, глядя, как ветер едва не погасил факел.

Когда же ветер стал таким пронизывающим, что сдались и факелы, уже большинство шагало за тёмным эльфом. Свет для них отныне давали лишь Очи. Но ступая по следам, был шанс дойти к родникам. И самая большая группа смело отправилась на север.

– Мы дойдём, – отрезал Андрен и создал свет в руке для оставшихся.

Светящийся шар разогнал полумрак не хуже факела, только его не мог задуть ветер. Князь был рад вновь использовать магию, лишённый сковывающего ошейника.

– Шагайте за мной! Я приведу вас к академии Льда! Там тепло и точно найдётся еда.

– Идти в ночь, чтобы найти смерть? – заспорил один из нордов. – Я хоть и норд, но лучше сверну за эльфом и, хотя бы напоследок погрею кости в горячей воде. Какой безумец отправиться умирать в снегах ночью? Надо дождаться утра!

К удивлению прочих, старик не только не пошёл за эльфом, но предпочёл вернуться в рудники, где хотя бы горели костры и можно было переночевать. А утром двигаться, переждав метель.

Андрен уверенно направился к академии Льда с оставшимися существами. Чутье мага работало как компас. Только тот указывал север, а магическое чутье верно определяло мощные магические завихрения. Оба боевых мага чуяли исходящие от точки раздачи благ потоки эфира.

Она манила магов, как корабли маяк в ночи. И потеряться они не могли и с повязкой на глазах. Ибо всякий созревший маг мог ощущать потоки эфира и с закрытыми глазами. А войдя в эти потоки, маги становились сильней. На севере же эфир тревожили мало и его потоки казались безграничными.

Андрен подстегнул Грока, и сам ускорил шаг, не давая времени беглецам замёрзнуть или передумать. От более чем двухсот существ осталось не больше двух десятков.

– Норд прав, с таким ветром далеко не уйдёшь! – обронил он. – Пройдём как можно больше, а затем закопаемся, подобно берам. Снег укроет наши следы. Тем и спасёмся в снегах.

Часть первая: «Северный кулак». Глава 6 – Фальш и фальчиоры

Откинув шкуру сражённого бера на входе, Андрен первым вылез из берлоги. Ветер затих. Хруст снега под ногами отныне слышен также, как дыхание орка поблизости. Тишина стоит такая, словно больше нет ничего живого в мире.

Ночной поход и сражение с чудовищным северным зверем пережили восемь существ. Все, кто выжил и уместились в его просторной берлоге под утро. Бежавшие поделились едой, после чего проспали весь день.

Но снова вечер. Световой день короткий.

Воды нет, но Грок ест снег и не унывает. Костра не развести, зато надо вновь идти всю ночь. Иначе – северный сон. Уснёшь навсегда.

Возроптали выжившие, но тут же закрыли рты, едва вылезли наружу. Беглецы подняли веки в инее к ставшему в один миг звездному небу. Луны светят почти в полную силу. И сам край неба потонул в зеленоватом свечении.

Северное диво разогнало мрак в округе. Светло почти как днём. Ветер словно больше не хотел мешать побегу, а с ним сдался и мрак.

– Боги с нами, – дожевал сосульку Грок, которую обнаружил на входе в берлогу.

– Ох, брат. Не стал бы ты её есть, – сказал как можно тише Андрен, дабы не уронить престижа сенешаля перед народом.

Северный орк хмыкнул и безразлично выкинул снаряд:

– То-то думаю, откуда здесь сосульке взяться? Вчера же не было. Ну да ладно, здоровее буду! Всё, что на морозе – полезно!

С теми небесными знамениями, подгоняемые шуточками орка и человека, беглецы охотнее пошли к академии. Вновь послышались голоса. За разговорами дорога показалась легче.

Настойчивость предводителя поражала освобождённых. Остановок не делали. Скудный провиант делили и поглощали погодя, не сбавляя темпа.

– Нельзя останавливаться! – твердил Андрен в шкуре бера поверх плеч. Шкуру ту он разделил на восемь частей, и голова с частью шеи и подпирала вход. – Пока ночь благоволит походу, надо идти!

Поправляя сползавшую шкуру с плеч, каждый продолжал поход. Никто из бывших рудокопов понятия не имел, как будут воевать с магами льда среди снегов. С помощью ли холодного оружия, магией ли, или смекалкой. Но пара пленённых магов впереди упрямо шла вперёд, а значит, знала, что делает.

Кто другой будет идти на верную смерть под завывания северных волколаков и полярных верфольвов? Звери севера покинули свои норы после непогоды и теперь устраивали охоту в яркой ночи. Не говоря уже о берах.

Грок шагал впереди всех не так рьяно, как прочие. Почуяв свободу северных ветров, он устремился вперёд, но с каждым шагом терял силы. Тело ещё не восстановилось и после боя клонило в сон. Ночь в берлоге была тревожной. Не один так другой сорвётся и перережет всех сонными. Спал в полглаза.

Боевой дух сменился прагматичным пессимизмом. Адреналин выветрился, включилось разумное восприятие мира.

– Как мы их одолеем? Они же в башне! – твердил Грок, прекрасно чувствуя приближение академии Льда. – У нас ни лестниц, ни стенобитных машин. Им даже выходить не придётся. Превратят в сосульки прямо из окон.

– Как, как. Руками! – не выдержал Андрен, думая об этом каждую свободную минуту. Как и рассуждал про себя о том, где может быть Чини с Вартой. Их могли отправить на рынки столицы Нешхиля, могли увести караванами на юг, могли ритуально сварить из них суп и пожрать.

Но вот гномье оружие с рунами пахло магической привязкой. И оно точно находилось в застенках академии Льда. Глаза закрой – манит хозяина, словно песню поёт дева в тишине. А громче той песни взывает серьга. Она словно купается в потоках эфира, но горит как костром среди его тонких нитей.

Неужто Грок не чует того же самого?

– Ещё вчера утром ты проснулся в кандалах и вряд ли рассчитывал дышать вольным воздухом, а не махать киркой, – напомнил человек. – Со страхом в груди осознавал, что следующий удар может быть последним. Как пошутит бог Камня и подкинет тебе магический камешек, так и час твой пришёл. А теперь, когда у тебя под рукой целая горсть этих камней, ты спрашиваешь у меня очевидное? Как мы попадём за стены?

Грок замолчал, переваривая сказанное и молчал несколько часов к ряду. Академия льда в какой-то момент показалась на горизонте, стала медленно, неохотно приближаться, вычленяя из тёмного пятна строгие контуры башен.

Шесть путников забормотали в голос. Тут князь не ошибся. Но что дальше? Как ввосьмером попасть за стены? Каков план?

Андрен остановил отряд и громко заговорил:

– Отдайте нам шкуры. Мы с орком пойдём вперёд. Накинем белые шкуры и в этой маскировке нас не сразу признают за людей. Посчитают малыми берами. Если дозор хватится, то скорее примут за молодых беров. А значит, попытаются изловить для академических опытов. Подпустят поближе, чтобы хорошо рассмотреть. Вы притаитесь, как заметите ягудов. А как увидите вспышку света, бегите к башне со всех ног. Мы вдвоём долго не продержимся.

– А что, если не будет вспышки? – спросил человек из имперских.

Князь обвёл взглядом хмурые замерзающие фигуры, обнадёжил.

– Ждите команды! Мой магический свет не останется незамеченным! Помните, без тепла стен академии нам на ледяных просторах долго продержаться. С первой бурей сгинем.

Грок почесал лоб и забрал шкуры. Все четыре, как половина одного целого – и без того тяжелы. Похоже, князь разделил их на восемь частей, чтобы самому не тащить всю ночь.

Накинув часть на голову, орк заметил, что стало порядком теплее. Князь повторил манёвр. Так вдвоем и дошагали под стены самой академии, доверяя пяти камням фальчиоров больше, чем следовало в обычной ситуации. Но где же взять обычную?

Дозор, если на стенах и был, то полностью проигнорировал малорослых беров. Так подошли к самим воротам.

– А теперь ляг мордой в снег и зажмурься, – посоветовал князь.

Грок попытался поспорить, но в ладони Андрена уже лёг очередной фальчиор, и князь со всей дури приложил его о массивные врата академии. Вспышка в его руке едва не ослепила магов.

И камней осталось четыре.

Грок вовремя уткнулся в снег. Едва не ослепило.

Когда же северный орк поднял голову в колючем недоразумении, массивные врата уже лежали вмятые, словно мощным тараном. Их внесло во внутренний двор академии. А за спиной послышались крики штурмового отряда беглецов. Все шесть голосов.

В академии на стенах зажглись факела. Вторжение не осталось незамеченным. Грок потянулся к мечу. Сражаться, так сражаться.

– Стой, дурак. Вдвоём против всей академии собрался сойтись, что ли? – Андрен перехватил руку орка и достал фальчиор.

Взяв ладонь орка, он накрыл его руку своей и произнёс:

– Невидимость!

И камня осталось три.

Грок завертелся в поисках собрата, но тот словно исчез. А сам орк не видел даже своих рук. Более того, он как маг не ощущал и присутствия Андрена. Значит и прочие маги академии не могли засечь их.

Фальчиор выдавал магию высшего уровня. Иного от жертвы души и не ждали. Разве что – локального спектра, возможно и – ограниченную по времени.

Северный орк медленно вошёл во внутренний двор, опасаясь западни. Но её не последовало. Ягуды только пробуждались, вооружаясь и выбегая во двор.

– Бери меня под руку, и побежали, – заявил Андрен шёпотом поблизости.