Тот самый сантехник 9

– А имена предлагают? – хмыкнул Сомов.

Он в человеческую поддержку не верил. Лишний раз иконку в игре не ткнут, чтобы похилить. Какая может тогда помощь в реальном мире?

– Вообще-то, грузины за своих горой, – ответил ему сквозь зубы сослуживец и снова повернулся к сантехнику. – Так что ищи… двушку. Или даже…трёшку! Материнский капитал же ещё! – добавил он, словно прикидывая насколько именно диаспора «горой», если брать в комнатном варианте в расчёте на современный квадратный метр стоимости.

– Квартиры у меня есть, ремонт только сделать надо, – вздохнул Боря, ещё позавчера предполагая готовить их к продаже только годика через три, потом по договорённости, а теперь хоть немедленно распродавай, и всё равно не хватит. – Так двушку или трёшку? Давай по существу. Чем больше деталей, тем лучше подбор.

Кишинидзе взял минуту на размышление, но тут Арсену новая СМСка прилетела, после прочтения которой он плясать на месте начал. Прямо с букетом! А затем выдал:

– Ай, да дядя Вахтанг! Ай да… любимый мой родственник! Вот здоровья ему и долгих лет жизни! – и он снова обратился к риелтору, в свободное время торговавшему цветами, пока недвижимость простаивает. – К чёрту квартиру, Борь! Я в этом убогом районе ребёнку своему жить не позволю. Я же здесь каждую собаку знаю. Люди так себе. Про многих можно сразу сказать – опасны для общества. А если похитят, не дай бог? А если надавить на меня через него попытаются?

– Да кому ты нужен? – заржал Сомов. – Тебя на прошлой неделе бомж Валера на три буквы послал. Вот и всё внимание к вип-персоне.

Арсен только букет в салон положил, Борю за оба плеча прихватил и глядя в глаза, добавил решительно:

– Боря, этого убогого не слушай. Его титькой не докормили. Лучше дом ищи! Загородный. В городе душно. Здесь рэп казахский играет, я там вообще ни одного слова не могу разобрать. Аллергии ещё всякие ходят, собаки гадят. И Валера периодически крыльцо обкладывает. А детям всё лучшее нужно. Дом с травкой вокруг, например. Чтобы босиком бегать можно было ему. А мне в беседке чачу пить… Найдёшь такой?

«Да чего его искать»? – возмутился внутренний голос: «Таких домов в Жёлтом золоте хоть жопой жуй. Но они тебе не по карману, Арсенчик».

И всё же, запал в глазах участкового не пропал. Видно, и вправду была сильна поддержка диаспоры.

Тогда Боря осторожно добавил:

– Я пришлю вам несколько вариантов на рассмотрение. Сами выбирать с Кристиной будете. Но…

– Да что «но» с такими родственниками? – то ли поддержал, то ли подколол тут же Сомов. – Капитан Кишинидзе же и так как у Христа за пазухой с диаспорой этой. Даром, что христиане.

– Да, что «но»? – тут же затряс Борю Арсен, вновь переключая внимания на себя. – Если не хватит, второго сделаем! Материнский капитал же. Плюс тётя Тамара ну о-о-очень детей любит. А у самой нету. Баловать будет.

– … но у тебя же машины нет, – договорил Глобальный. – Как ты за город собрался ездить?

Кишинидзе тут же застыл, глядя в одну точку. А затем кивнул. Медленно. Открыл дверь УАЗика, поднял вверх указательный палец, затем потряс им, как будто стряхивал и снова всех заверил:

– Троих надо сразу делать! Какой там через девять месяцев праздник следующий?

– Точно! – теперь уже точно подкалывал Сомов. – За третьего скоро будут даже амнистию давать.

– Ай, завали, Сомяра! – буркнул Арсен и первым сел в служебный автомобиль. На пассажирское, так как водила из него сейчас был бы быстрый, но безответственный на радостях.

Сам же капитан Сомов только подошёл к багажнику джипа и без зазрения совести взял один тюльпан. Дарить некому. Но так, на всякий случай.

А пока продавец не успел ничего сказать, участковый сам объяснил положение дел:

– Расклад такой, Боря. Русской диаспоры у нас в городе почему-то нет.

«Мы ж не за границей», – тут же добавил внутренний голос, но Боря перебивать не стал.

– И на квартиры с домами нам с тобой никто не скинется. Разве что взаймы попросят. По-семейному. Менты ведь в золотых ванных купаются, и не только постовые, а сантехники вообще работают отсюда и до первой грыжи. И пенсия вам часто уже не нужна бывает. Потому что – ну куда столько? Поэтому тюльпан беру бесплатно, а тебе совет – чтобы до обеда все цветы распродал и духу твоего здесь больше не было! Понял?

– Так я ж… понял! – не стал отпираться Боря, всё-таки купюры попадали в карман чаще, чем по теории вероятности.

«Видимо, место злачное», – тут же добавил внутренний голос, уже делая какие-то заметки на будущий год.

И не прогадал. Так как стоило только отъехать полицейскому автомобилю, как тут же к джипу на цветы и коробки тут же снова начали съезжать самые разные автомобили от Нивы до Роллс Ройса…

Боря только к обеду и очнулся. И то только тогда, когда от всех цветов остались лишь пустые коробки, три мятых тюльпана, одна алая и две белых розы, где у большинства уже листья не первой свежести.

Сумма, которая была в бумажнике ещё с утра, неожиданно почти утроилась. Но это почему-то совсем не радовало. Боря вдруг понял, что и эти деньги все равно придётся отдать Ларисе. Буквально все, до последнего рубля.

Он даже пожалел, что не продал Арсену свой японский внедорожник с ходу.

«Но ведь и тогда – не хватит», – напомнил внутренний голос, от чего даже захотелось сплюнуть.

Сложив все оставшиеся цветы в одну потёртую коробку, Боря сел за руль, крутанул список контактов в телефоне и резко зажмурился. Раз так фартит, то эксплуатация удачи в приоритете. Куда палец ткнёт, туда в первую очередь и поедет.

Перст, не будь дураком, тут же ткнул в контакт «Леся Василькова». И Боря даже вспомнил, что обещал на днях заехать. Да всё как-то времени не было. А тут как раз живёт неподалёку. Семь минут, и он там.

Контакт как раз ответил.

– Леся, ты дома? – поинтересовался сантехник. – Можно заеду?

– А… ну, конечно, – после лёгкой заминки, ответила она.

И по одному голосу Глобальный понял, что гостей даже в такой день не ждала. И тем более – внимания. А тут – запретный плод, но столько витаминов.

От этой мысли сантехнику вдруг стало так стыдно, что в приложении к белой розе шоколадку в бардачке тут же отыскал.

«Не до всех Стасян добрался, завалялась одна, за зелёным светоотражающим жилетом», – отметил внутренний голос и тут же оправдался: «В магазин-то не будем заезжать. Это же сейчас тебя о чём-то попросят, а ты ещё и подарки дарить должен? Цветок и шоколадка! И на этом хватит. Кто вообще дом Шацу чуть не спалил? Забыл»?

Боря кивнул, завёл мотор и покатил к новостройке, адрес помнил прекрасно. Сам же квартиру подбирал. Сам заселял. И по документам – всё сам. Как и положено взрослому человеку.

Но даже после этого вопрос стоит – что ей от него надо?

Глава 4 – Восьмое Марта: день надежды без одежды

Леся Василькова порхала по маленькой кухне созревшим одуванчиком. И всё вокруг единственного цветка в стеклянной вазе по центру стола. Рассказывала она на эмоциях, с красками и активной жестикуляцией. Сама при этом была в вечернем платье, несмотря на предобеденный обеденный час. Смотришь на неё – конфетка: накрашенная, с уложенной причёской.

«Даже земли нет под ногтями», – отметил это дело внутренний голос, слушая вступительный монолог в пол-уха, когда речь шла о жизни Нины Альбертовны.

Речь шла о бабушке, которую Боря в глаза ни разу не видел. Всё знакомство было с ней заочно. Хорошо её знал лишь Василий Степанович. Наставник сантехнического дела и гуру спаек и трубопроводов. Вот они, да, работали вместе то ли двадцать, то ли тридцать лет. А ему до неё дела нет. Так зачем рассказывает?

«Вроде бы даже шуры-муры у Степаныча с Альбертовной намечались. Но это не точно», – напомнил внутренний голос, уже пропуская всё сказанное Лесей.

Но тут по кухне резко прозвучало резко-отрезвляющее и бодрящее не менее, чем три кружки кофе:

– Я понимаю, что давно дожила до того возраста, когда сама решаю на кого проводить впечатление. Но, Боря, хватит пялиться на мою грудь и сконцентрируйся на следующем моменте. Она всё-таки оставила мне в наследство сорок миллионов!

А Боря то ли смотрел, то ли нет. История умалчивает. Но как пил чай, так от известия весь и расплескал. И всё на многострадальный тюльпан полилось… Удобрением.

– Сколько-сколько? – повторил задумавшийся сантехник, но тут же припомнил детали. – Погоди, но ты вы ведь говорила, что на лечение всё потратили. И именно из-за долгов квартиру-то вы и разменяли.

– Да, потратили. Да, разменяли, – активно закивала ширококостная Леся, и в своем пышном теле так резко присела на барный стульчик, что булка провисла с другого края. А её хозяйка только руками развела. – Но потом – бац! И наследство. От нотариуса известие! Получите-распишитесь, мол, но… есть одна деталь.

– А-а, деталь, понятно, – протянул Боря, уже понимая, что всё это мошенничество и нелепые обещания сделать из воздуха золотую гору. – Тебе просто надо заплатить пару миллионов, да?

– Ну как пару… шесть, – призналась Леся нехотя. – Пять – налоги и лям нотариусу. Он их в сейфе держал. Никаким банкам не доверял. Но и сам не слинял. Так что, считай, компенсация за терпение.

– Понял-понял, – продолжал улыбаться Боря. – Принесёшь ему шесть, отдаст сорок. Чистая прибыль – тридцать четыре миллиона. Да?

– Да! – повеселела Леся, вытерла расплесканный чай возле сиротливой шоколадки на столе и снова посмотрела на гостя.

А Глобальный о миллионах не думает, шуткой посчитал. Да забыл тут же.

– Борь! – снова начала Леся, но уже не как растерянная девушка-диспетчер, а как прожжённая жизнью курсантка в чине. – Ты не понял меня! Я в полиции всё-таки работаю. Пробила этого Новруза Мининбаевича по самое не балуйся. Я теперь об этом Пятихаткине всё-всё знаю. Где живёт, какой недвижимостью обладает, на чём ездит. Это реальный человек, с реальной конторой. Так что да, занесу его долю, получу свою тут же, ну и налоги заплачу на наследство. И всё. Я – миллионерша. Даже эту квартиру сходу смогу у тебя выкупить, не ждать три года, чтобы тоже налоги не платить. Раз деньги есть, то чего бы не заплатить?

Боря прищурился.

«Может, брешет»? – прикинул внутренний голос: «С другой стороны, зачем ей это? разговариваем начистоту».

И сантехник так прищурился, что вот-вот перелом бровей будет. А когда, наконец, дошло, как будто лба архангел коснулся.

«Да её же сам бог послал»! – крикнул внутренний голос так пронзительно, что снаружи должно быть слышно.

Теперь Боря сам принялся говорить, активно жестикулировать. Даже на месте не усидел, описывая свою жизненную ситуацию с отцом, Ларисой Борисовной и инвестициями. Миллионы-то у него были, но миллионы Шредингера.

– У меня всё есть и нет одновременно, недвижимость же! – пылко заверил подругу Боря и тут вдруг снова озарило. – Погоди, а откуда у Нины Альбертовны сорок миллионов?

– Да если бы я знала! – так пылко ответила Леся, что сразу видно – не игра. Актриса бы так не отыграла. – Походу всю жизнь откладывала на какой-нибудь пенсионный счёт. Или правительство советскую сберкнижку признало под старость лет. Я не знаю. Но раз есть – надо брать. Так что, если поможешь с шестью миллионами, так уж и быть – мы честно с тобой эти тридцать четыре миллиона разделим сразу. Пополам.

«Ну тут не совсем пополам», – пробормотал внутренний голос: «От твоих семнадцати то ещё шесть отнять надо. Это одиннадцать миллионов всего выходит. Но зато – сразу на руки. Так что игра стоит свеч. И они не такие уж и геморройные».

– Ты реально просто так отдашь мне одиннадцать миллионов? – на всякий случай уточнил таким в раз ставшим тонким голосом, словно муха его порвать взмахом крыла может.

– Ну да, ты же за отца… страдаешь.

И так стыдно стало Боре, что лицо в ладони сложил.

Тут, значит, девушка ради него готова войти в положение и поделиться на радостях половиной, а он ей вялый тюльпан и подтаявшую шоколадку.

Позор!

Но глядя на то, как сантехник замер и сидит, едва не плача, Лесе вдруг новый план в голову пришёл. И никуда больше уходить не собирался.

– Вообще-то, у меня есть к тебе ещё одна просьба.

Боря глаза от ладоней освободил и спросил в ладошки:

– Какая?

– Рома, – ответила Леся.

– Что… Рома? – уточнил Глобальный.

– Новокуровой хочу быть, – сделала ещё одну подсказку Леся. – Замуж мне пора! Я теперь невеста завидная. Квартира у меня и миллионы на счёт лягут. Так что красивую свадьбу сыграем, ещё и жильё попросторнее разменяем, чтобы детишек заводить. Ну и машину куплю. На права сдам. С учёбой и работой-то у меня теперь всё на мази. И в жизни будет полный порядок.

Боря улыбнулся. Подсушил уголки едва намокших глаз от слёз. И кивнул:

– Леся, ты девушка умная. И пробивная. С такой Рома не пропадёт. Я уверен, у вас всё будет хорошо. Я поговорю с ним. Думаю, он будет не против.

– Правда? – снова повеселела Леся и давай щебетать.

– Правда. Только он весной с первым призывом должен уйти на год.

– Это не страшно. Я его пока дождусь, как раз на права и отучусь и по квартире решу, ни машину куплю. Как вернётся, сразу на перроне сама и встречу.

Боря снова улыбнулся и достал телефон, чтобы брату позвонить. Раз такое дело, то сам бог велел. И архангел рядом стоит присматривает. Видимо у них особо благосклонный день сегодня для Глобальных-Новокуровых.

– Это так здорово, что всё решилось. Мне даже эту квартиру не пришлось продавать! А то я уже думала, что всё, на съёмной жить придётся. Ты, Боря, только подстрахуй меня с этими миллионами. Я ж сама никогда таких денег в руках не держала. На улицу выйду, а у меня всё по глазам будет видно. А табельное мне на работе ещё не выдали.

– Подстрахую, – кивнул Боря, который уже целые сумки этих денег по половине страны возил. Мог и потерять, но тогда снова Василькова подстраховала. Там, на перроне.

– Тогда как соберёшь эти шесть миллионов, сразу и поедем, – продолжила размышлять Леся.

– Куда ехать? – уточнил Глобальный, устав слушать, что абонент недоступен или выключен.

– В офис по улице Пушкина, дом семь, третий кабинет, – как молитву прочитала Леся, запомнив адрес настолько, что ночью разбуди – продиктует.

Боря отключил телефон.

– Он, походу, в бомбоубежище с группой. Там связь не ловит. Наверняка, материал новый пишу. Я лучше сам к ним заеду. Заодно и с Ромой поговорю с глазу на глаз.

Он вышел в коридор и начал обуваться, когда Леся вдруг добавила:

– Учти, Боря. Вы братья. И оба меня устраиваете. Так что, либо он женится, либо… ты.

Глобальный и без того был обескуражен известиями и просто не придал этой фраза особого значения. Но когда начал спускаться по лестнице, по спине холодок прибежал.

«А ты что хотел? У девахи всё схвачено. Да если бы кто-то о её жизненном плане знал, в очередь бы многие выстроились», – добавил внутренний голос и тут же напомнил: «Но ты же Раисе обещал».

– Это не я обещал, это… самогон, – ответил Боря сам себе уже на улице, снова понимая, что до психических заболеваний с такими перипетиями жизни один шаг.

Он снова попытался дозвониться до младшего брата, но тут до него самого дозвонились. И не кто-нибудь, а сам Василий Степанович Дедов.

– Степаныч, здорова. Как отдыхается? Как там Зоя? – тут же ответил ему Боря, отряхивая ноги и усаживаясь на водительское сиденье.

– Да вот на Самуи добрались. Экскурсия у нас. Вода бирюзовая, обезьяны орут из джунглей. Трансвеститы рослые с торчащими сиськами на фут-корте бананы с ананасами раздают. Жить можно. А Зоя просит тройничок устроить. Мол, верхняя часть транса мне, а нижняя – ей. Ну или передняя ей, а задняя – мне. Но я походу, старовер. Не рискну. Эх, им бы в баскетболистки податься или в волейбол играть. А они только хер в стрингах проветривают. Не рационально! Но здесь пока только три пола. А в мире, поговаривают, уже шестьдесят. А я только пять насчитать способен: он, она, оно, они и не мы. А где ещё 55 взять? Дальше только маты на уме. Но «долбаёб», «говно» и «мудила» почему-то не подходит. В них, мол, уважения нет. Но ярко прослеживается оттенок ненависти. А у некоторых даже пятно страсти имеется. Но я от таких стараюсь держаться подальше и молчать себе в тряпочку, пока не депортировали.

Боря даже не улыбнулся. Заграница есть заграница. Там свои заморочки. Не до неё сейчас.

Сантехник только спросил в лоб:

– Слушай, а если бы ты узнал, что Нине Альбертовна наворовала за свою жизнь в конторе Светлый Путь больше, чем ты смог бы за две жизни заработать, то что сказал бы?

– Что закусывать надо, – послышалось из динамика. – А что?

– А сорок миллионов вам тринадцатой зарплатой случайно никогда не выдавали? Ну или там… премией? – сделал последнюю попытку не наговаривать на человека Глобальный.

– Помню один раз ведро картошки насыпали, когда в приватизированном колхозе душевые наладил им без очереди, – попытался припомнить бонусы от работодателя Степаныч. – Точнее, нам целую телегу той картохи привезли в штаб управляйки, но после всей делёжки мне только ведро и досталось.

– Понятно.

– Чего тебе понятно?

– Степаныч, давай вечером созвонимся. Дела сейчас. Поздравь там Зою. Всё… не скучайте.

– Ага.

Наставник отключился, так и не рассказав, откуда подруга дней его суровых столько наворовала. А Боря тут же снова на телефон посмотрел, пальцем в контактах полистал, пока на «Коба» не остановился.

– Моисей Лазаревич, добрый день. Вы случайно не знаете, где Роман?

– Приветствую, Борис. Нет, не знаю. Сегодня же выходной. Дал им день в себя прийти от творческого угара. А завтра пусть снова пашут от зари до зари. Но если хоть немного умные, как вы, то и сегодня пишут материал в бомбоубежище. Только проветрили.

– Моисей Лазаревич, ну что вы такое говорите? С вентиляцией на студии всё в полном порядке. И всегда есть где помыться, – укорил Боря коллегу по музыкальному бизнесу полушутя.

– Ваша правда, Борис. Но они же рокеры, а чем засаленнее и длиннее волосы, тем проще махать хаером. Всё, мне пора.

– С праздником супругу вашу. Передавайте привет Саре… Ивановне.

– Ибрагимовне, – поправил продюсер. – Да уж, передам. Только о вас и говорит, Борис… Бывайте!

Убрав телефон в куртку, Боря вскоре приехал к студии. Дверь в бомбоубежище была закрыта на ключ. Открыл своим. Спустился в катакомбы и тут же понял, что внизу кто-то есть. В коридоре горел свет.

Пройдя мимо кухни, Глобальный рассчитывал найти всех за стеклом и у аппаратуры звукозаписи, но вместо этого звуки раздавались из кабинета режиссёра.

С тяжёлым сердцем Боря открыл дверь и замер с приоткрытым ртом. Вся мужская часть группы с четырёх сторон работала над… Диной. Насчёт сторон хоть по компасу ориентируйся, ибо с востока, поддерживая правый сосок и поглаживая правую булочку ответственной режиссёрки группы, трудился гитарист с кликухой Кинг-Конг, обнажённый по пояс. Тогда как с запада левая грудь и правая булка досталась Моне-Монаху, одежды на котором вообще не осталось, если не считать носок. С юга во всей красе виднелась мохнатая задница басиста Лютого, активно обрабатывающего задний вход, доверив запасной большому пальцу. Ну а королём севера на этот раз был клавишник Дичь, которого Дина держала под уд и туда же говорила, как в микрофон:

– Так, ты, с тыла, давай-ка поактивнее! Рома, как картинка? Соски видно?

Картина была бы не полной, если не присутствие Новокурова за установленной стационарно камерой у стола кабинета. Он снимал с северо-востока, из-за стола к двери. И когда дверь открылась, в кадр неожиданно попало новое действующее лицо.

– Боря! – воскликнул выбывающий солист группы Город на Неве. – Какими судьбами?

От известия о новом действующем лице произошло сразу следующее: Дину начало накрывать оргазмом, а волосатый настолько, что мог прикрываться пышной причёской вместо одежды на любом пляже Дичь начал финишировать прямо в неё.

– Не в меня! – тут же запротестовала Дина, но клавишник лишь повёл головой в разные стороны и ответил.

– Но тут больше никого нет.

И продолжил спускать.

– Ничего себе вы тут клип снимаете, – только и добавил Боря, когда Дина опустилась на колени и с кулачка треснула Дичи по орудию труда.

А все остальные, кроме оператора, тут же протянули:

– Ну-у-у-у!

– Весь кайф обломал!

– Да мы только разогрелись!

Лютый сразу добавил:

– Мы же команда! А басистам только в команде дают. И то – спасибо!

В кабинете настойчиво пахло потом и алкоголем. Все были навеселе.

Боря только покачал головой, так как рукой или ногой качать было в этой ситуации бессмысленно. Но поскольку Роман не участвовал в корпоративной оргии, шанс на немедленное супружество ещё был.

«Хочет он того или нет, но ячейку общества через год создаст»! – заверил Глобального его внутренний голос и тише добавил: «По-братски».

Дина принялась одеваться, а сантехник отвёл Новокурова в сторону предложением:

– Рома, надо поговорить… Кстати, где Лида? Только не говорите, что она в магазин пошла за добавкой.

– Дома она. Выходной же! – ответил рыжий брат, пьяненько улыбнувшись. – Да и мы тут…отдыхали от её суровой дисциплины. Имеем право! Мне же завтра в призыв идти. Вот и провожают.

– А это вот всё – что? – обвёл пальцем Боря всю комнату.

Рома скривил лицо, пожал плечами и выдал:

– Клип записываю! На телефон сброшу, чтобы не так скучно служить было.

– Уже призыв? – округлил глаза сантехник.

– А чего тянуть? – ответил Новокуров, хихикнув. – Я же в пограничники иду. Туда, в десантуру и в ракетчики в первую очередь оформляют. Остальных пох… по… по остаточному принципу берут!

– Ладно, слушай меня внимательно, – добавил брат и выложил ему план действий на ближайшую жизнь минуты за две. В конце повествования они тихо-мирно помирали с Лесей на одной кровати, взявшись за руки.

– Нихуя себе расклад! – удивился Рома и присел на диван, чтобы переварить информацию, откуда и добавил. – А в чём мой интерес?

– Брату помочь! – повысил голос Боря, который сам для брата сделал за последние месяцы столько, что на дюжину братьев хватило бы.

– Не, ну а чё? Поженимся, – кивнул Рома. – Годик поживём. Потом же всегда развесить можно. Так? А раз она год меня подождёт, то и я потом её год… потерплю.

Боря уже хотел начать набирать сообщение, чтобы сразу отправить, как только выйдет наружу. Дело, мол, свершённое. Всё на мази. Но от переписки отвлекла Диана.

Она как раз оделась и теперь, взяв его под руку, вывела в коридор.

– Слушай, Боря. У нас неплохой коллектив сложился. Творческий, – начала она вместо «извини, что растлеваю твою группу». – Но нам реквизита не хватает. Сгоняешь за хуйцами и костюмчиками?

– Нет, – обрубил Боря, снова стараясь вернуться к телефону. – Занят я.

– Ты не можешь сказать сегодня девушке «нет», – хихикнула она, но его лицо было настолько непреклонным, что решила подсластить пилюлю. Тогда она сама достала телефон из джинсов и показала ему скриншот. – Вот. Смотри.

Боря посмотрел на ряд длинных цифр. Вроде бы не такие длинные, но в конце стоит вместо знака обозначения рубля – знак доллара.

– Что это? – не сразу понял Глобальный.

– Как что? Это наши с тобой честно заработанные! – снова захихикала Дина. – Наши фильмы заходят на ресурсах «ТолькоВентиляторы» и «Систерс» в разделе авторское кино. Мы как Эмир Кустурица, только в жанре для взрослых и без ебли куриц. Я в конце месяца всю сумму выведу. Договорилась с человеком с Турции, через которого можно перевести и обналичить. Поедешь со мной в Турцию за наличкой? Я одна стремаюсь.

– Некогда мне, – ответил Боря, но уже не так уверенно. Пришлось добавить очевидное. – У меня загранпаспорта нет.

– Так сделай. Как раз два-три месяца. А в мае и рванём. Там как раз Высокий сезон начнётся. Отдохнём, бабло заберём. Ну и поебёмся всласть… – и Дина расплылась в блаженной улыбке, но тут же посуровела. – … но для дела!