Тот самый сантехник 2

– Добро, – немного подумав, ответил Боря.

Пахом же уже думал наперёд:

– Ты только адрес скажи. Это беру на себя.

– Ладно, грузовик как бы есть. Это одно, – прикинул Боря следом. – Но крана как бы нет, это другое.

– Ой, да там на складе разберётесь, – заявил бизнесмен, скинул номер Шаца ему в приложение и отмахнулся, как от дела уже свершённого. – Что в порту крановщика нет, что ли? Вон Стасяна возьми на худой конец, а то все газеты уже прочитал.

Стасян поднял голову от очередной статьи о раскопанных космических кораблях в Монголии и добавил:

– А вы знали, что природные образования, которые напоминают женские формы, называются «натиформа»? Вроде камней, скал и деревьев. А я сижу и кубаторю – на что Буратино возбуждается, когда на берёзу смотрит? Оказывается – на натиформу!

Боря кивнул. Не знал. А теперь и рад бы забыть, да уже не получится.

Предприниматель же сразу напомнил о важном:

– Позвони мне как всё закончится, Борь. Денежку на карту закину.

Глобальный снова посмотрел на Стаса. Тощее лицо крановщика и при свете дня было угрюмое и словно короедом изнутри подточенное. Но когда в воздухе прозвучали теги «кран», «фура», «искать», он гордо выпятил хилую грудь и как избранный персонаж, приготовился к вниманию к своей персоне, ожидая триумфального выхода из тени. Но подтвердить свою кандидатуру в деле ему не дали. Медсестра позвала Станислава на выписку.

– Боря, погоди меня тогда, вместе поедем, – добавил Стасян у двери и поспешил по коридору к ординаторской.

Глобальный кивнул, делая лёгкую зарядку. Перед выходом в суетливые мир нелишним будет подготовиться. В руке завибрировало, отвлекло от мыслей о грузоперевозках и предстоящих делах. Посмотрел на дисплей – «Коба».

– День добрый, Моисей Лазаревич, – тут же поднял трубку Глобальный.

– Боря? – динамик словно удивился. – Мама дорогая! Ты очнулся. Рад слышать!

– Взаимно, – ответил пациент, вспоминая детали их договора. – На ближайших выходных займусь вашим вопросом.

– Шоб да, так нет, Борис, – тут же осёк клиент. – Смею заметить, геморрой на мою голову случился заметно раньше. Тянуть до выходных резона нет. Давайте поторопимся от сего момента. Дабы не растягивать его в бесконечность. Оно нам надо? Мне нет, а вам и подавно.

Напор был весомым и ощутимым почти как туман. Но крыть было нечем, так как детали отсутствовали.

– Что случилось? – только и спросил сантехник.

– Как шо? Как шо, Борис? – протараторил Коба и ответил, трагично повздыхав. – Слушайте сюда, и я отвечу. Трубу-таки прорвало. Хорошего только то, что я к вам прислушался сразу и Сара всё застраховала заранее. С моей небольшой помощью в юридических вопроса. Так что, когда случился казус, сосед снизу не с факелом к двери пришёл, а с ведром поднялся. Одно радует наверняка – полы он всё-таки помыл. Затем мы вместе повздыхали над ипотеками, посетовали глобальному потеплению и гуманитарной проблеме полярных медведей и на том разошлись. И вы только подумайте, это без совсем мордобоя!

– Так разве это плохо? – невольно спросил сантехник.

– Мне или медведям, Борис? – удивился Моисей Лазаревич и усмехнулся. – Вы не уводите разговор в сторону от сих до тех. Плохого тут тоже немало. Например, у нас больше нет горячей воды во всём подъезде. Пришёл какой-то чистый поц в пиджаке а-ля «чтоб я так жил». Развёл какие-то мансы и отключил всё по контуру, как вы и говорили. А сам говорит, что в отпуске от сего момента и до конца нашей трагедии. И из запоя выходить дольше, чем на пятнадцать минут больше не намерен. Мы вроде как ему ещё и обязаны, что сделал милость соизволить выйти на минуточку, чтобы рассказать, как бы он сделал, не дрожи у него руки.

– Так это… это самое… – прикидывал на месте Боря.

В моменты повышенной тревожности Глобальный невольно начинал воспроизводить фразы отца, забывая важные слова.

– Таки дослушайте, Борис! – держал быка за рога Коба и не собирался отпускать. – Я в управляйку позвонил в соседний район, а они говорят – других специалистов у нас для вас нет. Ваш «Светлый путь» в ауте. Вся надежда на вас. Таки сделайте уже что-нибудь с этим, иначе меня доконает изжога. А что потом? Судиться со «Светлым путём» за потерянное здоровье? Да меня же судья засмеёт. Наше настоящее и без того безрадостное, чтобы ещё и о таких мелочах беспокоиться.

– Так, а я ж… – попытался вставить хоть слово Боря.

– Не поймите меня неправильно, но мы все любим мыться, – даже не думал умолкать Коба. – К тому же у нас был разговор за это дело, и я устал смотреть на коробку с видеокартой. Если она вам нужна, давайте торопиться вместе. Потому что я со своей стороны уже разогнался, а вы даже не чешетесь.

– Но я в больнице! – вставил в поток не до конца понятной, но порой забавной речи сантехник.

– Дышите носом, Борис. Говорят, помогает. А я ещё не договорил, – спокойно излагал свои тревоги собеседник. – Ведь есть ещё один момэ-э-энт. И дабы подсластить вам пилюлю, соседи снизу тоже решил обновить трубы. А затем мы прошлись до первого этажа и собрали вам ещё два заказа. Один пока сомневается, но будьте уверены, он тоже хочет жить среди коллектива и-таки прислушается к мнению большинства. В противном случае мы все поможем. И разделившись по чётным и нечетным дням месяца, будем гадить ему на коврик, пока не одумается. Я бы сказал, что в некоторых соседях изрядно накопилось. И это только – мыслей. А у каждого есть ещё свой большой внутренний мир, который лучше не показывать.

– Да не надо никому гадить на коврик! – возмутился Глобальный.

– Вот именно, Борис. Не надо походить на собак, – тут же поддержал Коба. – Так что если вы хорошо хотите, то вам сюда. Работы у вас сразу на пять квартир. Учитывая обстоятельства, рассчитываю на прогрессирующую скидку. А я ведь только начал. Хотите, я договорюсь за весь дом? Или вы ещё восстанавливаетесь? Поймите меня правильно, Борис. Снова загонять вас в кому я не собираюсь, но и бойлер брать не желаю. Вы видели какие на них цены? А золота я там не видел. Золото вообще по кранам не течёт. Оно всё по метеоритам раскидано, а нам до них ещё лететь и лететь.

– Моисей Лазаревич, я примчусь к вам, как только так сразу, – ответил Боря и вдруг понял, что говорит манерой клиента.

– Тю, Борис. Вы же разумный человек, – тут же заметил эту особенность собеседник. – Будь у меня дочка, я бы отдал её за вас. А вы посылаете меня так бестактно на фоне нашего почти общего бизнеса? Вы в своём уме?

Тогда Глобальный долго выдохнул и поправился:

– Я к тому, что через пару-тройку часов выпишусь и сразу к вам.

За пару часов разобраться с транспортировкой груза можно. Что там за дела? Приехать в порт, забрать контейнер, вывести за город. Каждый с техникой справится.

– Тогда а-а-апчём рэ-э-эчь, Борис? – тут же обрадовался Коба, растягивая слова, пока думал. – Уверяю вас, что до вечера без горячей воды мы с Сарой-таки обождём. И за чистоту ваших ковриков я спокоен. Будьте тогда здоровы на минуточку!

Телефон отключился. За время разговора Боря переобулся из пакета, спустился до гардероба, взял куртку и вышел на улицу. Холодный дождь и пронизывающий ветер тут же заявили, что гулять по району в трениках, кроссовках и лёгкой ветровке без зонтика – занятие на любителя. Тут сантехник и вспомнил, что микроавтобус по-прежнему у Дарьи возле спортивного зала, а сама она на работе и за ним приедет едва ли, даже если попросить.

«Одна на работе, без подмены. Экономит на сотрудниках старший тренер, потому что дела у спортзала ни шатко, ни валко», – напомнил внутренний голос: «А ещё там проводка отопления на половине пути брошена».

Подумав дальше насчёт плановой эвакуации своего тела из больницы, Боря прикинул, что в спортзале уже не холодно, а просто холодрыга. Старые трубы спилены, а новые проложены лишь на половину. Красивые, конечно, трубы, спил идеальный, но пока до рабочего состояния далеко и отопление не запустить. А зал – не маленький.

«В целом – работы тьма и без Кобы», – подытожил внутренний голос: «Но спортзал хотя бы не заливает. Можно и завтра заняться, а потом всю неделю убить на ремонт в остальном подъезде. Иначе соседи коврики уберут. Или станут покупать одноразовые. Человек всё-таки ко всему привыкает. Но что это за новая статья расходов «на замену ковриков?» Не практично».

Представляя, как Моисей Лазаревич со всей ответственностью тужится у двери соседа, почитывая газетку и здороваясь с прохожими на лестнице, Боря уже приготовился вызывать такси, но тут из больницы вышел Станислав. Крановщик был в майке, мастерке, сланцах и шортах. Одет явно не по погоде, словно забрали с пляжа. А всё потому, что человек больше месяца в отделении без посещений. Застиран до дыр. Бледный и не в восторге от самообеспечения.

Морда лица Стасяна при виде холодного дождя автоматически превратилось в остро-недовольное. Учитывая, что и в бодром расположении духа он был не красавец, теперь к нему не рискнул бы подойти поинтересоваться на предмет «закурить» ни один человек на районе. Даже в пьяном виде. Тогда Боря решил действовать на опережение. Такси можно и на двоих вызвать. Или просто подвести.

«Стасян-то человек добрый в душе. За пару дней в палате сдружились. Просто с ебалом не повезло», – вздохнул внутренний голос.

– Ты всё? – поёжился Глобальный. – Давай на двоих такси закажу.

– Да какое такси? – отмахнулся Стас. – У меня тут колымага под боком.

Удивил. Сам, выходит, приехал.

– Но аккума уже села по любому, – поразмыслил Стасян. – Нужно «прикурить».

– Ты что, её на общей парковке с лета оставил? – всё же поинтересовался Борис.

– Знаешь, что, Боря… – Стасян сначала сам прикурил прямо на крыльце и продолжил. – … медицина непредсказуема! Я ноготь заехал вросший вырезать на пол часика. Кто ж знал, что аппендицит прицепом вскроют? А пока анализы сдавал, камни в почках нашли. Ну и давай ультразвуком долбить, пока песок с меня сыпаться не начал. У нас в деревне о диспансеризации слышат только перед выборами, когда спецмашина заезжает. Давление померить.

Он выпустил колечко дыма и добавил:

– Да я уже и сам забыл, что человек мочится больше трёх раз в сутки. Пока сидишь в этой кабинке на высоте, хоть памперсы покупай. А я тебе так скажу. Не моё это – ссать на всех с высоты. Я ж не либерал какой. Я простой рабочий.

– Это да, – почти посочувствовал Боря, так как сам долгое время жил не в лучших условиях и сам о работе знал не понаслышке.

Оба, подняв плечи к шее, (как будто это поможет от дождя), перебежкой поспешили к стоянке. Там хозяина под деревом ждала грязная, облюбованная всеми голубями района машина японской национальности. Удивления Бориса росло пропорционально увиденному. Бело-серый слой пыли и «подарки птиц» плотно покрыли капот и крышу. Помёт почти в палец толщиной. Хоть рассаду высаживай.

– Хуясе в цвет покрасили! – воскликнул Стасян, и тут же закурил вторую, чтобы нервы унять и смириться с окружающей действительностью.

Боря присмотрелся к ржавым аркам. Под битой бочиной автомобиля было как минимум три слоя краски, два из которых как раз и были серым и белым. Но изначально автопром задумал седан голубым.

«Да кто его слушать будет? Голубой – не пацанский цвет»! – добавил внутренний голос.

Владелец заброшенного чуда на колёсах открыл капот и завозился с клеммами на аккумуляторе. Боре оставалось лишь взять тряпку и попытаться оттереть боковые зеркала, чтобы помочь водителю. Предстояло привести в порядок то, что месяц назад походило на обзорные стёкла. Но сейчас это была скорее грязь в камуфляже из листьев.

«С другой стороны – не украдут, отличная противоугонка», – стебался внутренний голос.

Воды долго искать не пришлось. Словно сам «небесный сантехник» добавил напора, сорвав вентиль и холодный дождь перестал накрапывать, а просто ливанул как из ведра!

Размазывая грязь по стеклу, Боря с сочувствием смотрел на Стасяна. Повторяя как мантру «данунахуй-данунахуй-данунахуй», тот ускорил все подготовительные работы к реанимации автомобиля и теперь делал попытку уговорить скучающего водителя скорой помощи дать прикурить.

– Помочь? Да я тебе колёса сейчас проколю! – заявил водитель того, что было принято называть «каретой скорой помощи» вместо, собственно, автомобиля.

– Нам машины некуда ставить, а ты тут на месяц обосновался со своей развалюхой! – справедливо негодовал пухленький водитель. – Ты инвалид, что ли? Если ещё нет, так давай исправлю!

– Да я на пять минут заскочил… ну типа… планировал заскочит, – ответил Стасян и тут же добавил разумную мысль. – А смысл меня ломать? Как я тогда уеду?! Ты, кстати, знаешь, что когда используют вопросительный и восклицательный знак одновременно, это называется интерробанг?

– Самый умный, что ли? – уже психовал водитель скорой. – Поразвелось дебилов, плюнуть не в кого! Или ты из этих?

– Каких?

– Альтернативно одарённых!

– Я не блогер, я – крановщик! – возмутился Стасян. – И я действительно нужен Родине, а не имитирую полезную деятельность. Так что по-хорошему прошу, как человек рабочий, «дай прикурить»!

– Сколько же раз ты со своего крана падал, болезный? – буркнул водитель, но уже без прежней ярости в голосе. Всё-таки детина перед ним немалая, страшная как тысяча чертей, которые собрались в одну фигуру и не потеряли общего шарма. Хоть без грима на Хэллоуин идти можно.

Стас даже улыбнулся примирительно. Но что-то пошло не так и в свете молнии небесная вспышка автоматически приравнял его к виду чудища Франкенштейна. От чего голубей, спрятавшихся на ветках от дождя, пробрало как по команде, а водитель только за сердце схватился.

– Хоспади-и-и! – пролепетал он и без дальнейших споров подогнал карету скорой помощи поближе. Видно же, что человеку плохо. Только сразу – с рождения.

Стас уже не расслышал, как водитель добавил в полголоса:

– Чёрт с тобой, живи. Красивее всё равно не будешь, сколько в морге не разукрашивай.

С прикуренного аккумулятора старая японка закряхтела, кашлянула, взревела и… завелась! Но свист от ремня под капотом пошёл такой, что Боря не слышал грома.

– Жёванный крот! Она же сейчас взорвётся! – возмутился сантехник.

– С чего вдруг? Тут бензина на донышке, – успокоил Стасян. – А масло никто лет десять не менял. В автомате. Прыгай!

Отступать было поздно и тайком перекрестившись, Глобальный уместился на пассажирское сиденье в прокуренном салоне, местами прожжённом окурками, а местами протёртой самой жизнью.

«Что тут у нас? А тут – всё плохо», – проворчал внутренний голос.

В первую очередь бесила шерсть на сиденье, словно водитель пса катал. Или выделил место для всей собачьей семьи. Но это – мелочи. А вот что сделал Глобальный сразу, так это пристегнулся. Ведь колёса были лысые. Протектор под ноль сошёл.

«Разве что фломастером новый не нарисовали», – снова проворчал голос.

Боря рад бы и позади водителя уместиться, как безопаснее, но под недоумевающим взглядом, полным осуждения, пришлось сесть спереди. Из уважения к крановщику.

Ещё дело было в чистоплотности. Позади как овец возили, и там же стригли. А рядом с водительским на пассажирском чуть почище. Только пятно такое, будто у козы роды принимали.

– Ты чего это делаешь? – тут же спросил Стасян, глядя на ремень на пассажире как на гремучую змею, которая вот-вот прыгнет. Шерсть на сиденьях его не смущала, на колёса он вовсе не смотрел. А раз работает двигатель – ехать можно.

– Выжить хочу, Стасян! – ответил Глобальный, вдоволь насмотревшись на состояние автомобиля, пока стёкла отмывал.

– А чего такого? – не понял крановщик. – Движок же рабочий!

– Так ты скоро на штамповках одних ездить будешь, – добавил Боря. – Честное слово, не будь дождя, я бы на остановку к автобусу пошёл.

– А-а, ссышь? – протянул Стас со свойственным ему пониманием и заверил. – Да нормально всё будет. Не переживай. Тут у меня… иконка.

Боря посмотрел на светлый лик святого в рясе, вздохнул. Булки напряглись. Зазор сзади стал настолько плотным, что иголку не просунуть.

Тоже, считай – защита.

– Давай только потихоньку, да? – предложил сантехник.

– Коне-е-ечно! – от всей души ответил Стасян и начал подстраиваться под руль. – Ты, кстати, знал, что акт выбрасывания кого из окна называется дефенестрацией?

«Вот так примерно и работают новости. Только что жил нормально, а теперь знаешь информацию, которая тебе во век не сдалась», – вздохнул про себя Боря и тут же добавил вслух:

– Поехали уже!

Водительское кресло оказалось довольно близко, так как колени прикрыли водителю уши, а ноги-лыжи со ступнями-ластами полностью скрыли педали с глаз. Боря сколько не пытался, не мог разглядеть ни тормоз, ни газ под сланцем Стасяна, который словно выпилили из доски для сёрфинга.

«А, может, это просто кажется от бликов молний в глазах»? – прикинул внутренний голос в поисках объяснения. Тогда как огромные, длинные пальцы водителя ловко обхватили руль: «Руки такие, что дядя Стёпа из советского мультика впал бы в депрессию как недоросль, который тянется за книжкой к верхней полке в библиотеке. Причём книга та про дискриминацию карликов».

Однако, вёл автомобиль бывший пациент с прочищенными почками и удалённым аппендицитом вполне себе уверенно. Улицы мелькали одна за другой.

«Главное – смириться и за руль водителя не хватать», – посоветовал внутренний голос и тут же добавил: – «От тебя уже ничего не зависит, Борь».

– Ты отодвинься, хоть. Не удобно же, – посоветовал Глобальный на очередном красном светофоре, поглядывая на сиденье, которое словно вдавило Стасяна в рулевую рейку.

Сантехник также глянул на часы. Провозились полчаса. Теперь нагонять.

– Да я уже отодвинул на максимум, – уверил крановщик. – Не на заднем же сиденье сидеть.

– Ты уверен, что тебе удобно так ездить? – уточнил Боря.

– А мне-то что? Это младшего брата машина. Пиздюк мелкий, – хмыкнул Стасян. – До двух метров так и не дорос. А мы со старшим братюней уже в пятом классе за сборную села играли… друг с другом в основном. Но я редко Петро выигрывал. Старше же на три класса был!

– Во что играли? – спросил Боря, пытаясь не обращать внимания на дорожную обстановку и включить радио. Но то ловило лишь помехи. А подкрутить возможности не было – вместо кнопок «влево» и «вправо» в приборной панели сияли дыры, которые ловко прикрыли иконкой.

– Да во что скажут. В волейбол, в баскетбол, – ответил Стас, поглядывая на мигающую лампочку датчика топлива. – Высокие мы. Все в батю. У него Йети погоняло.

Боря как раз пытался от шерсти штаны отряхнуть. Выходило худо. Возмутился по такому случаю:

– У вас семья бигфутов, что ли?

– Не, ну он жил в лесу, – хохотнул Стасян, полный не обиды, но самоиронии. – Но с кем – подробностей не знаю. Мама у нас зато метр с кепкой. Старшему чуть выше пупка. Но скажет – как отрежет. Все её уважают, боятся. Этакий карманный генерал. Батя, считай, только её и слушается.

С этим заявлением он зябко передёрнул плечами и включил печку. По салону мгновенно потянуло мокрой шерстью, пылью и чем-то ядовито-приторным, от чего запершило в горле.

– Бенедикт Кемпмампечкин! – воскликнул Стас, переврав сразу пару имён и фамилий, а возможно и нарвавшись на пару исков об оскорблении. – Кошка там сдохла, что ли?

– Где там? В воздухозаборнике? – заявил Боря. – Я думал она тут в салоне ночью вместо сигнализации с козой ночует на пару!

– А я знаю, где кошки ночами обитают? Может и ночует! – прикинул Стасян с озадаченным видом. – Но коз не было. Овцу возили… И корову… позади.

– Корову? – удивился Боря, удивляясь вместительности седана.

– Телёнка, то есть, – тут же поправился крановщик. – А корову к бамперу цепляли. Бежала, пока не оторвала. Это помню. Упёртая Марта была, что ни говори. Но молоко жирное давала. За это и терпели.

– И зачем вы её на буксир брали?

– Так чтобы в соседнее село к быку свозить! Порадовать, – тут же ответил водитель.

– Какой там порадовать? – кашляя и чихая одновременно от пыли и вони, возмутился Боря. – Ты же смотрел под капот. Ничего странного не заметил?

– И что, что смотрел? – с полной невозмутимостью в голосе ответил Стас. – Ещё и видеть надо! А там дождь шпарил. А я кроме аккумулятора и замены масла не понимаю ничего в современной технике. Это же брата машина, Колясика. Пусть сам и возится. Я только в больничку взял сгонять, провериться, да и… застрял чего-то. А он сам не забрал. Но у него уважительная причина. Права летом забрали. Правда кто – не помнит. Гаишников у нас в деревне отродясь не было.

Боря, кашляя как туберкулёзник, отключил печку. Запах такой, словно отсоединил трубу канализации и дышал строго через неё. Палец сантехника зашарил по двери в поисках стеклоподъёмника, но нашёл в провале от него в двери лишь стаканчик от газировки, в котором по неизвестной причине покоился теннисный мячик.

«Господи, спаси и сохрани, а то мутит»! – пробормотал внутренний голос.

Но видимо, молитва дошла до адресата. Так как в конце улицы мелькнула спасительная крыша спорткомплекса.

– Стасян, тормози там справа. На моей дальше поедем, – дыша в локоть ветровки, роняя слёзы и кашляя от удушья, обронил Боря.

– Отлично! – обрадовался крановщик.

«В основном тому, что не придётся заправляться», – прикинул Борис.

Но тут Стасян выдал неожиданное объяснение:

– У меня всё равно прав нет, – огорошил крановщик. – Я пока брату позвоню. Пусть Колясик сам забирает свою колымагу.

Боря тут же сделал усилие, чтобы не выскочить из салона на ходу. Инстинкт самосохранения шутить не любит. А стоило водителю без прав припарковаться, как сантехник словно мгновенно оказался у входа в спортзал.

Только обронил через плечо зло:

– Жди здесь!

Глобальный рассчитывал явиться к Дарье с цветами и конфетами, чистый и с улыбкой на лице. Но вместо этого явился прокуренным до кончиков волос и словно прибыл с шабаша, где делали шашлыки из кошек, а он их разделывал. Иначе откуда столько шерсти? С пустым стаканчиком в одной руке и нелепым коричневым мячиком в другой в качестве бонуса, больничный ловелас скривил лицо. Когда-то этот мячик был зелёный, для тенниса, но прошёл через многое. И как это всё оказалось в руках, уже смутно себе представлял, так как всю дорогу до администратора спортзала лил слёзы и заставлял себя дышать через рот, пока пылью забило нос и во всю тормошило слезные каналы. Возможно, в какой-то момент он даже пытался дышать в стаканчик, приняв за кислородную подушку на нервной почве. Всё-таки какую только дичь люди не творят, пытаясь выжить. Но на свежем воздухе всё обернулось против него. А когда вошёл в помещение, то кашлял как чахоточный, вонял как бывалый бомж, а подарки так вообще на сильного любителя.

Глаза перестали слезиться и оказалось, что женщина расстроилась такому подходу. Сначала глаза загорелись, когда вошёл, но следом в помещение вошла вонь и Дарья предпочла держать дистанцию вместо обнимашек.

– Господи, Боря! – воскликнула блондинка. – В больнице что, теперь совсем не моются? И это что, запах шерсти? Откуда там кошки?

– Я не знаю, – признался сантехник, также не горя желанием обниматься в таком виде. Весь лоск, что наводил в ванной, поплыл после дождя. А по виду как будто в псарне ночевал и с собаками дрался.

С расстояния трёх-четырёх метров, выставив перед собой стаканчик и мячик, сантехник так и завил:

– Даша, ничего не спрашивай. Просто кинь в меня ключами от автомобиля и увидимся вечером.

– Почему вечером? Я столько ждала! – всё же возмутилась старший тренер и владелец спортивного комплекса Юность по совместительству.

Вопрос мог остаться риторическим, но тут её голову посетила одна единственно-возможная мысль.

– Ты поедешь к той рыжей женщине? – спросила она тихо, но вкрадчиво.

«Нет, я поеду отмываться от запаха Стасяна и всего его семейства йети»! – хотел ответить Боря, но это бы только ухудшило положение вещей. И он сделал лучшее, что мог сделать мужчина – промолчал.

Дарья же сузила глаза в две щёлочки. Затем присмотрелась к атрибутам в руках, сделала новый вывод.