Та самая психолог

«Хрень это всё собачья с фотографической памятью», – подумала она и сама загрустила: «Учёные её так и не смогли доказать».

Но хуже того, самой захотелось напасть на холодильник. Причём, немедленно.

Её изменившиеся выражение морды-лица клиентка тут же восприняла на свой счёт. И тут же разомкнув ладони, сказала:

– Ладно! У меня был парень… два года назад, – призналась с явной неохотой Агата. – Но больше отношений я не хочу. Одни проблемы из-за них! Один раз «мышиный глазик» почешут, а потом забот не оберёшься!

Люба тут же взобралась на стол и станцевала победный танец, а затем показал Кире средний палец и исчезла.

– Вы про любовь? – спросила Солнцева, опустив взгляд от потолка на клиентку.

– Ага, любовь. Вот ещё! – воскликнула та и снова сложила руки в замок, а ещё губки надула, как пятилетняя девочка, у которой мальчики лошадку поиграть взяли, но так и не отдали. – Я больше никогда никого любить не буду! Не для того моя рыжая шарлотка росла!

Кира от подобных деталей и сравнений только рот приоткрыла. Всё-таки умирают в людях поэты и жизнь так бездарно расстреливает из крупнокалиберных прозаиков.

– Тогда придётся продолжать любить еду, – сказала психолог, потомку как «психологиня» звучало бы так же коряво, как английский у Мутко.

Подумав над этим, Кира тут же доиграла роль человека, который ничем не сможет помочь:

– А что? Наберёте десяток килограмм, потом двадцаток, а поток кто их вообще считать будет? Так и опомнитесь, когда ноги в коленях не смогут сгибаться, потому что ляхи настолько плотными стали, что даже присесть посрать проблематично будет. А ещё унитаз нужно будет особый ставить… двухместный! Спецзаказ, а это довольно дорого. Плюс в самолётах и автобусах по два места придётся брать. Потому что у всего есть предел. Даже харя когда-нибудь треснет.

В глазах клиентки тут же заметались огоньки лёгкой паники. Воображение заработало.

– Что вы имеете в виду? – тут же сменила тон Агата. – Что мне нужно худеть?

– Что нужно сменить вектор, – откинулась на стуле Кира, остро сожалея, что у неё нет трубки. Хотя бы с бутафорским наполнителем, чтобы пузырики попускать. Тогда бы она на примере старины Зигмунда показала какие фаллические предметы стоит держать во рту, чтобы точно поверила. – Любая женщина нуждается в привязанности и объекте любви! А вы пока, увы, любите лишь пожрать.

– Ну, не то чтобы, прямо очень… – протянула клиентка.

Но Кира спокойно перебила её и продолжила говорить:

– В идеале, конечно же, сначала должна быть любовь и привязанность к мужчине. Затем к ребёнку от этого мужчины. Но раз ваш мозг не хочет любить человека – ваше тело выбрало любить еду, – и Кира развела руки, признавая поражение на языке жестов. – Кто вообще может устоять против пельмешков с майонезом перед сном? Я – нет! Плоть слаба. А дух на ночь глядя – тем более. Вот и получается, что душой мы бешено устали, духом слабы, а пожратушки – всегда пожалуйста! Конечно-конечно, пельмени же!

Огоньки разгорелись до двух костров, и девушка тут же спросила:

– Да в гробу я видала эти покупные пельмени! Вы лучше скажите, что мне теперь делать?!

– Выбор за вами, Агата, – махнула рукой Солнцева, как будто ей больше не было до этого никакого дела. – Рисковать и снова влюбляться или же продолжать соблазнять холодильник! Всё-таки недоеденная шавуха с вечера лежит. И тортик мама кому пекла? Да?

– Нет тортика! – подскочила клиентка и тут же призналась с навернувшимся слезами на глазах. – Съела! – и снова добавила плаксиво. – Там же сгущенка была. И коржи такие мягкие, я сама выпекала-а-а.

– Понимаю, – вздохнула за неё Кира и снова жестом усадила её в кресло, протянув следом салфетку, которую достала из ящика в столе. – Давайте я объясню, как это происходит на примере скороварки. Вам же близка тема кухни и еды, да? Мне кажется метафора с скороваркой будет вполне понятной,

– Близка, – промокнула клиентка под глазами, не забыв широко раскрыть рот, как будто красила губы перед зеркалом.

«Ещё бы!» – хихикнула Люба и перешла на псевдо-французский выговор: «Готовит-с и жрёт-с, ваша честь!»

Солнцева прочистила горло и начала просвещение:

– Представим, что пар – это символично ваша тревога, а сама скороварка – это ваше тело. Так вот, когда человек плохо чувствует тревогу и ничего не делает, чтобы её убрать, то выход пара из скороварки меньше, чем необходимо. Соответственно, давление в скороварке начинает расти. Если ничего не предпринимать, то скороварка взорвётся. Для человека постоянное давление равносильно смерти! Чтобы этого не допустить, в организме начинают срабатывать предохранительные клапаны. В нашем случае это клапаны зависимости. Как защитный механизм психики, понимаете?

– Угу, – кивнула испуганно клиентка, уже забыв про слёзы.

– Так вот, – продолжила довольная тем фактом, что её внимательно слушают, Солнцева. – У зависимых людей довольно-таки маленький выбор способов порадовать себя и тем самым снять тревогу. Если они не могут выдерживать сильные чувства как вы с историей про бывшего, то выбор не велик. Это и приводит к увеличению давления в «скороварке». А проявляется процесс в неуправляемом всплеске эмоций с таким выходом наружу, что нарушаются социальные нормы. То есть мы либо забиваем на режим, либо на здоровье. Вы вот – жрёте без конца даже ночью, а другие бухают или заводят тридцать пятую кошку. Но жизнь всё равно кажется бессмысленной и пустой. Ровно до тех пор, пока не появляются силы, чтобы сделать новый выбор! И тут я задам вопрос… Вы готовы к этому выбору?

Девушка выглядела напуганной и озадаченной одновременно. Но чётко кивнула.

– Похоже, дело вовсе не в расстройстве пищевого поведения, как я думала, – прищурилась психолог. – А в… – и она нарочно сделала паузу, давая возможность додумать.

– … А в том, что я до сих пор не могу забыть как мне было больно из за этого мудака, чтоб его? – тут же выдала клиентка, даже сама не заметив этого. Но осознав свой поступок, тут же добавила. – А мы можем в следующий раз поговорить про мои отношения с бывшим? Я даже коньяка принесу. Папа привёз с Кавказа целую канистру!

Глаза Киры засияли от удовольствия. Конечно, речь не о коньяке и о том, как набухаться с клиентом в рабочие часы, а всего лишь о том, что человек готов пойти на определённые жертвы, помимо оплаты, чтобы прийти к решению. А раз так, то дело почти в шляпе.

– Предлагаю заключить контракт на десять встреч, – тут же кивнула Солнцева, прикинув сколько всего интересного выйдет за это время из клиентки, пока она будет изображать экзорциста с бокалом в руке. А лучше с фужером, чтобы точно аромат прочувствовать. – Этого времени будет достаточно, чтобы разобраться в вашей проблеме.

– Я могу оплатить всё полностью? – спросила Агата и призналась. – Честно говоря, я на этих тортиках неплохо зарабатываю. А к первому сентября заказов было завалиться, так что я в плюсе.

– Да, без проблем, – ответила Кира, стараясь не закричать в голос от восторга.

«Пятьдесят тысяч рублей на карту! Вот так сразу! Это Успех!» – подумала Солнцева и кивнула.

Вроде почти безразлично, но одобрительно, как и подобает специалисту.

Зачем людям психолог? В основном, чтобы выговорится. У каждого человека есть свой скелет в шкафу. Свой самый тайный секрет. Некоторые из них забавны и безобидны, и мы в общем-то не прочь ими поделиться с подругой, а некоторые могут быть настолько стрёмные, что будем прятать их подальше вглубь своих шкафов от посторонних глаз. Какие-то тайны мы бережно храним как драгоценные сокровища из сказки, периодически пересматриваем и смахиваем с них пыль, а от каких-то страстно мечтаем избавиться.

Тут Солнцева вспомнила Ирку. Так уж завелось с самого начала их дружбы, что если они начинали диалог, будь он о погоде, работе, учёбе или простом шмотье, итог всегда был один – вскрывались секреты.

Возникала совершенно особая атмосфера женской беседы, в которой царил интерес и возбуждение, а на щеках порой загорался румянец от смеси стыда, смущения, удовольствия и страха.

Кира и сама тайно хотела быть раскрытой, уличённой, пойманной и часто проговаривалась «по секрету», тогда как Ирка была – кремень! Черепанова бережно хранила тайны, пряча их под железным замком, а сама по сути показывала лишь поверхность айсберга. Но в чем они точно совпадали как подруги, так это в потребности разделить чувства и мысли с принимающим человеком.

«Носить тайны по Жизни непросто. Эта тяжесть часто мешает. Не в этом ли суть работы психолога? Хранить чужие тайны. Правда за деньги! Но ведь любая работа должна оплачиваться, ха!» – здесь Кира хихикнула, вспомнив как однажды Ирка рассказала свой лайфхак с парнями.

Каждому новому парню она всегда жаловалась, что ни разу не кончала от кунилингуса. И каждый старался как в последний раз.

Для них это был вызов!

«Вот умная стерва!» – снова подумала Кира и обещала себе тоже попробовать: «Господи, мне тридцать лет, я учу людей быть свободными в своих желаниях, а сама теряю сознание, чтобы сказать прямо «вылижи меня!»

Кира закрыла глаза и вздохнула.

«Интересно, я просто хочу трахаться как сучка или же мне нужна крепкая связь и брак!? Тик-так, тик-так, тик-так, мать его! Это снова забили тревогу тревожные часики».

Но мысль о разбросанных по углам носках немного отрезвила её. И Солнцева, всё еще сидя с закрытыми глазами подумала о своём идеальном мужчине. Какой он? Каким бы она хотели его видеть?

Пол – однозначно мужской! Все остальные советы попробовать – в топку.

Возраст – тридцать пять плюс. У таких уже не так много ветра в голове, есть работа и неплохой опыт в сексе!

Финансы – однозначно больше, чем у неё! Его ценности – работа! Пусть пашет, иначе пахать придётся ей!

Его увлечения, хобби – спорт, светская жизнь и охота. Всё-таки она любит рискованных мужчин, а выходить на зверя – всё же адреналин и риски.

Как проводит свободное время? Так у него его нет! Вот и славно, а значит не надоест ей!

Отпуск? Желательно на Мальдивах!

Есть ли у него дети? Хм…

«А-ха-ха, ты ещё спроси есть ли машина, куар-код, ПЦР? И далеко ли живёт его мама?» – вдруг вмешалась в диалог с самой собой Люба и принялась возмущаться: «Что за детский сад! Алло! Ну почему ты такая дура у меня? Ты можешь просто трахаться и улыбаться, радуясь жизни от эндорфинов? Что за привереда? У этого денег мало, у того зуб торчит как у орка, у третьего рост ниже ста восьмидесяти сантиметров, а ты как раз с линейкой и он со своими 179-ю ну ни в какие ворота не лезет! У четвёртого метафорическая пуля в голове, а должна быть заноса в сердце».

Кира вздохнула. Право Альтер-эго.

«Сол, ты долго будешь выбирать?» – раскочегарилась Люба: «Так и останешься старой девой. Вернее, старой дурой! Потому что до старости можно дожить и глупенькой, но разве это жизнь, когда побесить рядом некого?».

Назревал внутренний конфликт. Животное нутро в виде Любы выступало против здравого смысла в виде Киры. Но разгореться ему помешал звук входящего сообщения на вотсапе.

– Бог мой, сам всея Руси – бывший! – злобно и взволнованной вслух произнесла Кира, благо в кабинете уже никого не было.

«Не вздумай соскочить!» – заорала Люба: «Твой шанс на стопроцентный качественный секс! Не профукай!»

Кира с сомнением посмотрела на хорошо знакомые цифры на дисплее. Понять мотивацию бывшего невозможно. Но люди так устроены, что им необходимо точно знать (или хотя бы что-то предполагать), чтобы делать конкретные выводы. Однако не в этом случае. Ведь Генчик хоть и конченный мудак, но никогда не врал и ничего не обещал. «Только секс!» – его девиз.

С одной стороны, это её вполне устраивало. Хоть одно время попыталась расставлять границы и мягко дать понять, что хочет большего. Но он сделал вид, что не услышал. Эта борьба продолжалась больше года под стойким лозунгом Геннадия:

– Сегодня, может и «нет». Но через месяц, может и «да»!

Но прошло три месяца, а она не сдавалась. Только причина была в том, что помогала папе делать ремонт в кабинете, а не в желании и потребностях.

Кира засуетилась и впопыхах сбросила звонок. Тут же вспотела от осознания

– Чёрт! Чёрт! Чё-ё-ёрт!

При мыслях о Геннадии вновь взыграла кровь и захотелось выиграть эту битву титанов. Стараясь отвлечься, она зашла в приложение в ожидании. И не ошиблась.

Он написал тут же!

Выждав минуту для верности, она начала отвечать на его скупое: «Привет, может секс?».

«Ебля ради ебли – это к проститутке. А какая там такса я не знаю!» – тут же ответила она, как сама крепость непорочности.

«Душевные беседы – это к другу. Но хз есть ли они у тебя вообще?» – тут же ответил он.

«Секс с душой и иметь обязательства не обращать внимание на других – это отношения! То, чего хочу я, Гена! А если не можешь мне этого дать, так скатертью дорога к проституткам!»

«А если могу?»

«А если можешь, так имей смелось сказать, что хочешь этого тоже!»

«А если не хочу?» – словно пробовал он все варианты.

«Не хочешь? Так отвали и не трать моё время!»

Осталось только нажать «отправить», что и было сделано.

Кира улыбнулась, довольная собой, но всё же в глубине души таилась надежда, что он скажет «да, хочу быть с тобой!»

Надежды, сомнения, неуверенность в правильности решения возникают практически всегда и сразу, когда появляется бывший. Тем более, если интерес в нём сильнее, чем у неё!

«Ах, если бы я только могла отделять секс от отношений, всё могло бы быть намного проще!» – подумала следом Кира.

«Что ты переживаешь? Он просто ЧЛЕН!» – подсказала Люба: – «Но член, который тебе сейчас необходим! Введение внутримышечно»!

– Нет, не могу я так! – возмутилась Солнцева, и сама надула губки. – Это слишком просто. А где романтика? Где желание добиться? А где «всё или ничего?». Да ради меня мужчина даже на дуэли не стрелялись! А как ещё численность поэтов регулировать?

«Дура!» – продолжала злиться Люба: «Ну почему ты у меня такая дура?!»

Если Кира считала, что основой всех отношений является честность. То Люба топила за ложь. Ложь – единственное, что спасает и позволяет сохранить отношения. Правда никому не нужна. Никто не хочет её слышать.

Если бы Кира сказала Генчику в лоб правду – он бы охуел, мягко говоря. Конченный, зашоренный мужик под полтинник с кучей комплексов, которые когда-то получил в детстве и до сих пор не осознающий их. Ни семьи, ни жены, ни детей. Лишь дорогие понты.

– То, на что клюют курицы современного мира! Тачка, хата, статус, деньги, – пробурчала Кира.

«И это всё не имеет никакого отношения к тебе, дура. Поэтому он просто член – бери и пользуйся. Но нет, тебе чувства подавай!» – договорило Альтер-Эго.

«Понял тебя, наберу тебя позже и… потрахаемся уже», – упрямо не сдавался Геннадий.

Солнцева стянула губы в трубочку.

– Да твою ж бабушку! Опять облом!

И кто виноват? Конечно… он!

Что же так тормозило её? На самом деле, почти ничего. Хотелось поиграть, пококетничать, как и подобает кошке. А на самом деле, за пределами этой игры он подходил ей не только в физическом плане, но и по ментальности. А она даже вписывалась в ту жизнь, которую он вёл.

То есть ей подходило всё… буквально всё! Вот только Гена об этом пока ничего не знал (и лишь потому) продолжал относиться к ней, как с секс-кукле.

Удивительное дело, но женщины действуют исходя из того, как они чувствуют. То есть не в соответствии с действительными фактами, а исходя из своих представлений об этих фактах.

Вот, например, весна всегда ассоциировалась у Киры с переменами в личной жизни. И несмотря на идущий за окном холодный дождь в преддверии первого снега, она чувствовала, что её настроение наполнено вдохновением и ожиданием нового. Предвкушением перемен.

– Да и хрен с тобой, золотая рыбка! – легко отпустила этот момент Кира, как и все провалы в её жизни тут же спустив это дело на этаж ниже… к Любе.

Однако, сегодня ей всё давалось легко и задорно, а вместо пальто на груди нараспашку как обычно, на ней была надета «косуха», которую захватила с утра на автомате.

Торопилась. Но зато в таком состоянии духа ни один вирус не мог её одолеть.

Такова была Кира. Человек настроения и житья по принципу: «хотите чуда – чудите сами!»

Но виноват всё равно – он!

Глава 6 – Добрый друг лучше ста родственников

Из французского языка в русский попало не только много заимствованных слов, но и целые выражения. Закинув ноги на стол, Кира с упоением листала пожелтевшие листики старой книги с фразами вроде: «другу в долг давать – недруга приобретать» или «друг всем – ничей друг», что со временем трансформировалось в «кто всем угодлив, никому не пригодлив». А ещё были выражения «друзья познаются в беде», «скажи мне, кто твой друг и скажу, кто ты» и «лучше быть одному, чем в плохой компании». Не говоря уже о «не в службу, а в дружбу», что звучало бы в оригинале как – фет моа ламити де (Faites-moi l’amitié de) и переводилось бы дословно как «пожалуйста, сделайте мне одолжение».

Интересным был французский язык для Солнцевой. Не зря же преподавали в школе в качестве второго иностранного. Даже ходила на дополнительные курсы к репетитору, чтобы точно запомнить слова типа лё солей (солнце) или лё бато (лодка). А ещё с удивлением для себя обнаружила, что французы называли метательное копьё – болид. От латинского bolide, которое в свою очередь произошло ещё ранее из древнегреческого βολίς или βολίδος.

То есть «летит», значит – «болид»! Никакой путаницы. Но с падением Челябинского метеорита журналисты всё перебрали на слух: болид, метеорит, метеор, астероид… об одном и том же явлении звучали самые разные определения. Какое-нибудь, да зайдёт на слух.

Но во всём должен быть порядок. И если бы Кире пришлось объяснять простыми словами, то определения были бы такими…

Если неведомая каменная хрень прилетела из космоса и разбилась о поверхность планеты, то – это «метеорит». Если название не прижилось с Челябинским примером, то был один повесомее, посетивший планету около 70 миллионов лет назад и уничтоживший динозавров. А заодно почти весь биом. Этот такой «бабах», взрыв и землетрясение, которое ни с чем не перепутать. Потому что метеорит врезался в землю, а не лё бато на воду упала.

А вот если каменная неведомая хрень не долетела до земли и сгорела в атмосфере – то это уже «метеор». Обычно вся разница между ними ещё и в размерах. То, что маленькое – обязательно сгорит при входе в атмосферу и распадётся, на прощание одарив яркими вспышками. Что побольше – долетит, ударит, ещё и с ног собьёт, (если не хуже).

А вот если каменная неведома хрень осталась в космосе и не кошмарит, то это уже – «астероид».

Всё!

А что такое «болид» Международный Астрономический Союз вообще договориться до сих пор не может.

Определение по светимости? Нет. Ведь изначально так называлось как раз копьё. Правда, потом так называли любой пущенный снаряд, вроде зажжённой стрелы или камень, политый горючей смесью и запущенный из катапульты с подложки. Отсюда вся зацепка за светимость – типа летит, горит, значит точно – болид!).

Но катапульты в век просвещения неожиданно закончились. Люди посмотрели друг на друга и сказали что-то вроде: «не, ну а чё? Хорошее же слово! Пригодится!» и стали этой фразой называть гоночные автомобили.

Болиды!

Они хоть и не горят при езде, но любое пущенное копьё обгонят. И тоже неплохую скорость набирают, хоть и не скорость света. Яркий пример – болиды Формулы-1.

Вот и получается, что если знаешь язык, копаешься в его корнях, то автоматом познаёшь целую историю вопроса. Правда, оценят это только те самые учёные, которые скажут уже что-то вроде: «не, ну мы же хотели «болид» застолбить! Почему сразу гонщикам досталось»?

А их только по плечу похлопают и ответят – спортсменам нужнее. А вы со своими тёмными дырами сами знаете куда идти. Потому что время такое. Шоу всегда впереди науки.

Вздохнут учёные. Но ничего не поделаешь. Раз такие умные, то сами себе ещё чего-нибудь придумать могут. В отличие от профессиональных спортсменов, которым думать некогда. Действовать надо!

Кира покачала головой. Порой она даже не знала в кого влюбиться – в умного учёного, которому до Нобелевской премии один шаг или в хорошенько накачанного спортсмена, который готов её тестостеронить с утра до ночи? Конечно, «если завтра не на тренировку». Но как правило, «завтра же на тренировку»!

С этой мыслью психолог вздохнула и отложила книгу. Увы, ныне французский стал практический совсем бесполезен. Колонии Франция теряла одну за другой, как и своё влияние в Африке и в целом за рубежом, где всё чаще сами французы предпочитали в деловых речах переходить на английский, пока их избранцы переходили на что пожёстче. И совсем не бодяженное.

Держался в орбите влияния на мировое сообщество разве-что Париж, как город, куда всё ещё приезжало больше всего туристов в мире. Но у той же Эйфелевой башни всё чаще звучал китайский, сенегальский и арабский. Порой даже чаще, чем французский.

Меняется мир стремительно! И всё же французский язык всё ещё входил в десятку наиболее часто используемых в мире языков и имел свой шарм, потому Кира и учила его, потому и читала на нём, а чаще просто – умничала «по-француски».

– Ле зами де но ами сон ноз ами, – с заметным трудом пробормотала вслух новое для себя выражение Кира, от усердия опустив ноги в мягких домашних тапочках с рабочего стола. Фраза всего лишь означала: «друзья наших друзей – наши друзья».

Это была самая логичная фраза в мире, от которой уже пошли искажения в виде «враги наших врагов – наши друзья».

Человеку свойственно всё искажать, потому художники – пишут, в театре – служат, а корабли по морю – ходят.

«Это всё понято и принято обществом, главное только на иностранцев не вываливать эту информацию», – подумала Кира, отмечая, что и иностранцы тоже чудить умеют.

Взять тех же французов. Так некоторые буквы во французском языке нужно было просто опускать, игнорируя, а то и читать по одной вместо трёх. так «EAU» они почему-то читали как «О», а согласные просто игнорировали, если те стояли с края слова. В то же время для полноты звуков согласные можно было брать с соседнего слова, чтобы лучше звучало, но говорить следовало так сильно в нос, словно ты гайморитный больной.

И – это прокатывало! Потому что французы по большему счёту улавливали общее звучание, а не полное, в отличие от латинского, изучение которого для Киры не прошло даром.

В латинском как раз читалась каждая буква и произношение было отчётливое. А если говорить громко, то посторонний человек, уверенный, что земля плоская, а детей приносят аисты, мог с ходу обвинить в колдовстве. Такой и рад бы пожаловаться на горячую линию инквизиции, да те за каким-то боком сократили в старой-доброй Европе.

Ничто не предвещало беды, но внезапный звонок мамы ошарашил Киру новостью.

– Забери рыжего себе, мы задерживаемся, – раздался отдохнувший голос Надежды Васильевны на том конце провода.

– С чего вдруг? – возмутилась дочь. – Я вообще-то работаю!

– А у нас с папой открылось второе дыхание. Так как после такого отдыха надо ещё неделю отдыхать, – тут же заявила таким тоном мать, что апеллировать было невозможно.

Здесь бы забуксовало любое римское право, пси-технологии, а проконсул наверняка бы развёл руками и сказал бы что-то вроде «здесь мои полномочия – всё». И кто-нибудь из толпы всё равно обвинил бы его в колдовстве и предложил на всякий пожарный случай сжечь на костре. Потому что – с мамой не спорят.

«А чем ещё в древнем мире вечерами заниматься?» – промелькнуло в голове Киры и она, стиснув зубы, процедила:

– Хорошо, заберу я вашего блохастика. Не переживайте.

– Лежанку забери, миску любимую, и не забывай чесать его хотя бы раз в день, – тут же выдала инструкции мама. – Он любит ласку. Хоть и ворчит. И корчит недовольную мордочку, но если не почешешь – припомнит. Так что, если увидишь недовольную морду, прячь обувь.