Пламя на двоих

Самаэль

Спина первого, самого мощного коня опустела. С него грациозно и легко спустился высокий мужчина с безупречными белокурыми волосами и хитрой улыбкой на губах. Его зелёные, почти кошачьи глаза опасно блеснули в полумраке Преисподней.

Это был Даниэль — мой старый, верный друг. Он уверенным шагом подошёл ближе и крепко, по-мужски обнял меня, приветствуя после опасного отсутствия в земном царстве. В процессе он мельком, всего на долю секунды, бросил взгляд через моё плечо на прячущуюся девушку. Его кошачьи глаза на мгновение шокированно расширились от удивления — Даниэль явно почувствовал ту самую мощную, скрытую силу ада, что дремала в ней. Но, как истинный воин, он быстро взял себя в руки и больше ничем не выдал своего потрясения.

— Рад тебя видеть, — сказал Даниэль с усмешкой.

Он ещё сильнее покосился на притихшую незнакомку, оценивая её хрупкую фигуру, взъерошенные черные кудри и порванное на подоле платье. На его лице расплылась двусмысленная, понимающая улыбка.

— Вижу, ты там времени зря не терял и не скучал? — подмигнул он, кивая в её сторону.

Я ответил другу хитрой, но довольно злой и предупреждающей улыбкой. С одной стороны, я был искренне рад видеть своего парня живым и в полном здравии. Но с другой — первородные инстинкты собственника внутри меня мгновенно встали на дыбы. Мне чертовски не нравилось, с каким жадным, нескрываемым любопытством Даниэль разглядывал девчонку. Она была моей добычей, моим секретом и моим ключом к разгадке древней магии, и делиться этим вниманием я ни с кем не собирался. Я слегка сдвинулся в сторону, ещё плотнее закрывая её своим широким плечом от его навязчивого взгляда.

Я обернулся назад, чтобы проверить, как там девчонка, и увидел, что от намеков Даниэля она снова густо покраснела. Этот очаровательный румянец на её бледной, мраморной коже заставил мои защитные инстинкты вспыхнуть с новой силой. Повернувшись обратно к Даниэлю, я буквально пригвоздил друга своим тяжелым, яростным золотым взглядом, в котором без слов читалось четкое предупреждение: «Еще один такой взгляд или шутка в ее сторону — и я тебе шею сверну». Даниэль мгновенно оценил степень моей злости. Он примирительно поднял руки ладонями вперед, отступая на полшага, и с привычной хитрой ухмылкой произнес:

— Понял, понял, не дурак. Больше никаких вопросов.

Мы быстро обговорили еще пару важных деталей касательно обстановки на границах и того, не выследили ли нас инквизиторы у самого разлома. Убедившись, что путь к замку свободен, Даниэль свистнул, и один из гвардейцев тут же подвел ко мне моего собственного коня. Это был огромный, преданный мне жеребец, под стать коню Даниэля — мощный, чернее самой глубокой адской ночи, с горящими яростью глазами. Он нетерпеливо всхрапнул, узнав хозяина, и ударил копытом, высекая снопы багровых искр из сухой земли. Стоило коню нетерпеливо всхрапнуть и высечь копытом сноп багровых искр, как стоявшая сзади девушка испуганно пискнула. Она еще сильнее прижалась к моей спине, и я кожей почувствовал, как по её телу крупной волной прошлись ледяные мурашки.

Оно и неудивительно. Эта лесная ведьмочка привыкла к мирной тишине своей избушки, к травам и домашнему коту, пускай и с древней силой. Она совершенно не была готова к встрече с такими огромными, дышащими чистой яростью конями и уж тем более ко всей этой пугающей фауне Преисподней.

Я не стал тратить время на пустые уговоры. Развернувшись, я уверенно обхватил её за талию, вытянул из-за своей спины и легко, словно невесомую пушинку, взметнул вверх, усадив прямо в седло своего вороного жеребца. Девушка от неожиданности вцепилась руками в луку седла.

В следующее мгновение я одним мощным, грациозным движением запрыгнул сзади неё. Моя широкая грудь плотно прижалась к её спине, а руки уверенно перехватили поводья по обе стороны от её тонкой талии, надежно заключая девчонку в кольцо моих объятий.

— Держись крепче, — негромко бросил я ей на ухо, обжигая шею своим горячим дыханием.

Даниэль ухмыльнулся, взмахнул рукой, давая команду отряду, и мы мгновенно сорвались с места. Кони понеслись галопом, взрывая копытами сухую землю и пепел, унося нас прочь от границы прямо к моему родному замку.

Мелиса

Мы скакали с бешеной, просто безумной скоростью. Ветер, пропитанный запахом серы и тепла, оглушительно свистел в ушах, швыряя в лицо черные кудри. Я абсолютно не успевала разглядывать жуткие, но по-своему величественные пейзажи, которые смазанными багрово-серыми полосами проносились перед моими глазами.

От жесткой, угольно-черной гривы огромного жеребца при каждом движении во все стороны летели крошечные, живые искры. Они совсем не обжигали — напротив, как-то мягко и приятно щекотали мои пальцы, которыми я мертвой хваткой вцепилась в поводья.

Но куда сильнее, чем бешеная скачка, меня пугал собственный разум. В голове суматошным вихрем кружились одни и те же отчаянные мысли: «Как я вообще могла впустить его в свой дом? Зачем я открыла дверь израненному чужаку? Какая же я была глупая и наивная...»

Сзади меня, точно каменная стена, подпирал Сэм. Я кожей ощущала мощные удары его сердца и исходивший от него жар. Его сильные руки кольцом сжимали меня по бокам, удерживая в седле и не давая соскользнуть. Я была полностью в его власти. Что теперь со мной будет в этом страшном, чужом мире? Зачем я понадобилась этому израненному богу войны с расплавленно-золотыми глазами? На глазах вопреки воле выступили слезы от неизвестности, и я еще сильнее вжалась спиной в его грудь, неосознанно ища защиты у того, кто меня похитил.

Самаэль

Девчонка в моих руках затихла, окончательно перестав сопротивляться. Я чувствовал, как её хрупкое тело мелко дрожит — не столько от бешеного аллюра моего жеребца, сколько от дикого, пожирающего её изнутри страха перед будущим. Она прижалась ко мне так плотно, словно я был её единственным спасательным кругом в этом бушующем океане пепла и огня. И, в общем-то, так оно и было.

Я чуть крепче сжал поводья, краем сознания отмечая, что её близость и этот пьянящий запах полевых цветов, который до сих пор чудом держался на её волосах, дурманят мне голову сильнее адского вина. Впереди, пробивая завесу черных туч, наконец показались острые шпили моего замка. Черная цитадель, высеченная прямо в скале, ждала своего хозяина. Мы были почти дома.

Подъехав к массивным каменным стенам, наш отряд резко осадил коней. Огромные, окованные железом ворота с тяжелым, оглушительным скрипом медленно поползли в стороны, открывая проход внутрь. Во внутреннем дворе цитадели было непривычно тихо и пусто — я не любил лишней суеты. Лишь мой преданный дворецкий Рик уже стоял там, застыв в безупречном, низком поклоне. Родная черная цитадель. Дом. Наконец-то.

Внутри меня все глухо гудело от усталости. Больше всего на свете мне сейчас хотелось всего трех вещей: смыть с себя земную грязь и засохшую кровь, наесться до отвала нормального мяса и, наконец, получить женщину. Мне была жизненно необходима разрядка. И какой бы чертовски соблазнительной, манящей ни была эта девчонка, сидевшая впереди меня, я прекрасно понимал: она на много сотен лет младше меня. Намного. К тому же она явно была совсем неопытной, чистой и наивной. А мне сейчас меньше всего на свете хотелось сдерживать своих внутренних демонов, осторожничать или проявлять ненужную нежность. Я изголодался по дикому огню, первобытной страсти и напору, которые хрупкая человеческая ведьма просто не смогла бы выдержать. Ей нужен был другой подход, а у меня на это сейчас банально не было сил.

Я уверенно перекинул ногу через круп жеребца и первым спрыгнул на каменные плиты двора, после чего повернулся, чтобы снять её с седла.

Я выпрямился во весь рост, расправив плечи, и обвёл двор ледяным взором. Мои воины застыли на своих местах, ожидая приказов.

— Это моя гостья! — громко проговорил я своим властным, командным голосом, который эхом разнёсся по каменным стенам цитадели.

Этот тон не терпел возражений. Каждый в замке должен был чётко усвоить: к девчонке никто не смеет прикоснуться без моего ведома. Я повернулся к дворецкому. Старик Рик тут же сделал аккуратный шаг вперёд и, бросив короткий, оценивающий взгляд на замершую ведьму, вежливо спросил:

— Господин, в какие покои разместить нашу гостью?

— Рядом с моими, — бросил я коротко, даже не задумываясь.

Услышав это, Рик на мгновение потерял всю свою хвалёную аристократичную выдержку. Он застыл, округлив глаза, и ошеломлённо посмотрел на меня. Ещё бы — в крыло повелителя Преисподней никогда не допускались посторонние, а уж тем более хрупкие человеческие женщины. Дворецкий явно подумал, что я окончательно сошёл со ума в мире людей, но спорить не посмел.

Мелиса

Сэм резко развернулся и размашистым шагом направился в глубь замка, оставив меня стоять посреди этого огромного, пугающего двора совершенно одну. Провожая взглядом его широкую спину, я всё ещё чувствовала на своей талии фантомное тепло его больших ладоней. Дворецкий Рик прервал затянувшуюся тишину. Он быстро вернул лицу невозмутимое выражение, вежливо склонил голову и мягким, глубоким голосом произнес:

— Добро пожаловать в цитадель господина Самаэля. Прошу вас, следуйте за мной.

В ту же секунду весь мир вокруг меня словно замер, а у меня внутри всё окончательно похолодело. Каждое слово Рика гулким эхом ударило по моим натянутым нервам. Самаэля.

И тут все кусочки этой безумной мозаики наконец-то со щелчком встали на свои места. Его нечеловеческая, пугающе быстрая регенерация... Его расплавленно-золотые глаза, буравящие душу насквозь... Его тяжелый, командный голос и эта безупречная, манящая красота бога войны.

Я зажала рот ладонью, едва сдерживая рвущийся наружу крик ужаса и осознания. Я-то, наивная лесная ведьма, думала, что спасла и впустила к себе домой какого-нибудь раненого беглого воина или мелкого чертёнка, перешедшего дорогу инквизиции. А на самом деле я выходила и привела в сознание великого библейского Самаэля. Первородного, верховного демона Преисподней, одно имя которого заставляло содрогаться целые королевства в человеческом мире. Ноги сделались ватными, но под пристальным взглядом Рика я заставила себя сделать первый неуверенный шаг вперёд. Назад дороги больше не было. Я была заперта в самом сердце ада, прямо за стенкой у повелителя тьмы.