Мертвая тишина. Том 1

Чавкающий, влажный звук разрываемой плоти долетел даже до нас. Крики женщины захлебнулись в бульканье и навсегда оборвались.

Сколько еще таких историй придется увидеть сегодня, завтра. Если оно только наступит.

Увидел, что девушка со своей собакой все же смогли оторваться от нелюдей и на всех порах, а псу приходилось останавливаться и замедлять погоню, спортсменка бежала в мою сторону.

— Пробиваемся в подъезд! — бросил я своей жалкой команде.

Команде из двух человек: перепуганной девчонки-оперативницы, которая явно протирала штаны в кабинетах и не уделяла должного внимания огневой подготовке, и зеленого лейтенанта, который, судя по остекленевшим глазам, форму надел без году неделя.

— Бах! Бах! – пули полетели в сторону твари, показавшейся на втором этаже.

Потом я перенес огонь на тварей, наседающих на девушку с собакой. Две короткие вспышки. Голова обращенной «модели» с длинными ногтями разлетелась, как гнилой арбуз, щедро окатив собакина черной кровью. Второй пулей я попал в ногу твари. Нелюдь упад и ударился о припаркованную машину и сильно замедлился, давая все шансы девчонке и ее героическому псу спастись. Надолго ли...

— Собачница! Ко мне! Живо! — снова заорал я, делая шаг навстречу.

Девушка не заставила себя ждать. Тяжело дыша, с изодранными в кровь руками, она рванула к нам. Пёс, припадая на переднюю лапу и оставляя на снегу красные капли, тяжело скакал следом, не переставая глухо рычать.

И тут реальность окончательно сорвалась с цепи.

— Дзынь! Бух!

Окно на пятом этаже разлетелось вдребезги. Тело в деловом костюме, не издав ни звука, вылетело наружу в облаке стеклянной крошки. Обращенный рухнул прямо на крышу припаркованной «Шкоды», сминая металл, как фольгу.

Удар был такой силы, что лопнули шины. Тело сложилось пополам, позвоночник хрустнул с тошнотворным треском, вылез наружу... но тварь тут же заскребла руками по искореженной крыше, пытаясь сползти на землю.

— Бум! Бум! – раздавались звуки повсеместно падающих с окон нелюдей.

Они словно бы закончили какие-то для них важные дела в квартирах и стали уже массово выходить наружу. Не хотелось даже думать, какие именно дела завершали эти твари.

Еще один. И еще. Обезумевшие от запаха свежей крови и звуков выстрелов, они просто шагали в пустоту. Двор превратился в мясорубку. Вновь твари падали, ломали конечности, превращались в кровавое месиво, но те, у кого оставался цел мозг, упрямо ползли к нам, клацая зубами.

— В подъезд! За мной! Летеха, кроешь тылы! — скомандовал я.

Девушка с кане-корсо влетела в наш хлипкий периметр.

— Идем! Идем! — истерично закричала оперативница, размахивая своим пистолетом так, что я побоялся, как бы она не прострелила мне спину.

Мы рванули к спасительному зеву подъезда. Спасительную ли?

На ступенях, привалившись спиной к косяку, лежала Лена. Моя жена. Тварь, которая минуту назад была моей женой. Кровь из пробитой головы уже начала застывать на бетоне. Я стиснул зубы так, что заболели челюсти, перешагнул через нее, стараясь не смотреть на знакомый халат, и шагнул во мрак подъезда.

Подъезд. Да, это замкнутое пространство, где нас может поджидать всё что угодно, и мы наверняка столкнемся с этими тварями нос к носу. Можно было бы остаться на улице, будь у нас хоть какая-то фора в скорости. Но эти мрази, пусть и двигались неравномерно, неизменно оказывались быстрее любого нормального человека.

— Бах! Бах! Бах!

Я ударил тремя одиночными по нелюдю, который только что вывалился из окна. Тварь явно переломала себе ноги при падении, но всё равно, жутко прихрамывая, упорно рвалась к входу в подъезд. Две пули нашли цель: одна вошла точно в голову, другая пробила сердце. Животное, еще недавно бывшее человеком, тяжело рухнуло на асфальт. Интересно, что именно его остановило? Разрушенное сердце или пробитый мозг?

— Быстрее! — прикрикнул я, подгоняя спортивную девицу.

— Бух! Бух! — донесся сверху, где-то с уровня третьего этажа, глухой звук выстрелов.

Значит, мы в этом доме не одни. Это уже радовало — есть еще кто-то живой, кто прямо сейчас отстреливает зараженных. Моя уверенность в том, что нужно срочно заходить в подъезд и зачищать лестничные клетки от мразей, только укрепилась.

Я пропустил внутрь тяжело дышащего летёху, а следом за ним юркнула девица. В руках пистолет, а на плече — два трофейных автомата. Ай да умница! Не впала в панику, подобрала бесхозное оружие. Плюс десять ей в карму.

Запахи здесь ударили в нос с новой силой. Затхлость старого мусоропровода, хлорка и густой, железистый смрад свежей крови. Тусклая лампочка на первом этаже истерично мигала, выхватывая из темноты куски реальности.

— Тра-та-та! — лейтенант у дверей дал короткую очередь по двору и, тяжело дыша, ввалился внутрь. — Они идут! Их там десятки!

Я с силой захлопнул тяжелую металлическую дверь. Магнитный замок щелкнул, но я не знал — сдержит эту массу железная дверь. Нужна баррикада. Но сначала — зачистка.

Сверху, из темноты лестничного пролета, раздался леденящий душу звук. Шарканье подошв. Влажное, хриплое дыхание. Кап... кап... Сквозь решетку перил прямо на плечо оперативнице упала густая, вязкая капля крови.

Девчонка подняла голову и завизжала.

По лестнице, кувырком, ломая ступени огромной массой, на нас катился бывший сосед со второго этажа — грузный, двухметровый мужик. Его шея была разорвана, из раны хлестало черным, но красные глаза смотрели точно на нас. Он рухнул на межэтажную площадку, мгновенно сгруппировался и, как гигантская жаба, прыгнул вниз, прямо на лейтенанта.

— Бах-бах!

Мой ствол выплюнул две пули в полете. Обе вошли в грудь, но тварь даже не замедлилась.

Пес взревел, бросился наперерез и с разгона ударил в грудь летящего мужика, сбивая его траекторию. Они клубком покатились по грязному кафелю. Пасть пса сомкнулась на предплечье обращенного. Хрустнула кость. Зомби взвыл и здоровой рукой наотмашь ударил пса в морду.

— В сторону! — рявкнул я.

Я шагнул вплотную, прижал ствол автомата почти в упор к багровому затылку твари и нажал на спуск.

Грохот в замкнутом пространстве подъезда ударил по барабанным перепонкам так, что казалось из ушей пошла кровь. Череп обращенного взорвался, окрасив стены и почтовые ящики в красный. Тварь обмякла на скулящем псе.

— Встать! Контролировать сектора! — заорал я, стряхивая звон в ушах. — Мы идем наверх. До крыши. И мы зачистим каждый этаж!

Лейтенант, бледный как смерть, кивнул, передергивая затвор. Девушка гладила скулящего пса, а оперативница обеими руками вцепилась в свой Макаров, целясь во мрак второго этажа.

— Магазин проверь, – приказал я оперативнице.

Сверху снова послышались шаги. Много шагов. Двери квартир с треском вылетали наружу. Подъезд оживал, превращаясь в вертикальный туннель смерти, и нам предстояло пройти его до конца.

— Я иду первым. Девка следом, прикрывает лестницу. Летёха, контролируешь входную дверь с улицы, — быстро распределил я роли.

— Я не девка. Меня зовут Лиза, — насупившись, огрызнулась девица.

— Серьезно? Прямо сейчас, блин, ты будешь это выяснять? — потом посмотрел на собачницу. – Ну а тебя как зовут?

— Настя, – коротко, не отрываясь от поглаживаний раненного пса, сказала она.

— Ты, Настя, не дергаешься. На, – я протянул ей свой “Грач”.

— А как? Я только с луком, я...

— Литеха...

— Я Леха...

— Вашу мать, мы что на празднике знакомства. Сверху тварей может быть немеряно! Разъясни Насте, как стрелять! – сказал я.

А после закатил глаза, не стал больше ничего говорить, не время для сделал несколько осторожных шагов вглубь темного подъезда.

Тут же мне в спину уткнулось теплое женское тело. В любой другой, нормальной ситуации я бы, несомненно, порадовался этому факту.

— Дистанцию держи. Как там тебя... Лиза. Полтора-два метра, — сухо и решительно бросил я оперативнице через плечо.

Пока внутри было тихо. Мой тактический расчет с подъездом строился еще и на том, что эти твари, судя по всему, не обременены особым интеллектом и нажать на ручку, чтобы открыть запертую дверь, вряд ли додумаются. Значит, большинство зараженных всё еще заперты внутри своих квартир. План был прост: зачистить лестничные пролеты, забаррикадироваться на площадке, немного выдохнуть и выкроить себе хотя бы пару минут для мозгового штурма. А уже потом думать, что делать с квартирами.

До площадки второго этажа мы поднялись без приключений. Я шел медленно, ступая бесшумно и внимательно вслушиваясь в темноту.

— Р-р-х! — раздался сверху глухой, нечленораздельный рык.

Я тут же вскинул автомат, взяв пролет на прицел, но выжимать спусковой крючок не спешил — цели пока не было видно. В подъезде повисла звенящая, относительная тишина, резко контрастирующая с тем, что продолжало твориться на улице: там стоял кромешный ад из криков, стонов, звона бьющихся стекол и глухих ударов падающих тел. Думать о том, что появился кто-то еще из выживших и я их не спасаю было неприятно. Но рационализм говорил только за то, что нужно делать то, что по силам, чтобы не потерять и себя и людей, за которых уже взял ответственность.

Между тем, тень скользнула по ступеням. Тварь внезапно дернула головой. Да так резко и неестественно, что у нормального человека от такого рывка просто порвались бы шейные связки.

Мы встретились взглядами. У мутанта были налитые кровью белки и абсолютно пустой, стеклянный взор, устремленный словно сквозь меня. Казалось, он слеп. Я едва не выдал себя удивленным вздохом, когда заметил, как у этой твари... зашевелились уши, словно локаторы. Никогда бы не подумал, что человек физически на такое способен. Впрочем, передо мной стоял уже давно не человек.

— Бах!

Грохот одиночного выстрела в гулком, ограниченном пространстве бетонной лестницы вновь резанул по барабанным перепонкам. Не знаю, чувствуют ли эти твари боль — судя по всему, не особо, — но я физически ощутил, как зазвенело в голове. Легкая контузия. Зато мутант с простреленным черепом кулём скатился вниз по ступеням. Готов.

И тут началось.

С верхних этажей послышался тяжелый, нарастающий гул, похожий на топот стада гиппопотамов. Одновременно с этим в запертые двери квартир прямо рядом с нами, на втором этаже, начали яростно колотить изнутри, словно кувалдами. Твари реагировали на громкий звук выстрела. Они рвались к нам. И судя по всему некоторые двери поддавались и выбивались нелюдями.

Я быстро занял удобную позицию внизу лестничного марша. Оставалось только ждать, когда эта лавина бывшего человечества вывалится на нас.

— Ствол от моего уха отведи, — сквозь зубы процедил я Лизе, заметив, что напарница с перепугу выставила пистолет прямо возле моей головы. Еще не хватало, чтобы она сдуру пальнула и оставила меня глухим.

Я щелкнул переводчиком огня на автомате, переведя его на стрельбу очередями. Сердце колотилось в грудной клетке с такой силой, что в мирное время меня бы немедленно упекли в кардиологию на обследование. Зато адреналин мощным, горячим потоком ударил в кровь, мгновенно смыв болезненный звон в ушах от контузии.

Голова больше не кружилась. Напротив, мозг заработал с пугающей, ледяной четкостью, готовя тело к смертельной схватке. Возможно, последней в моей жизни.

Судя по нарастающему грохоту, который спустился уже куда-то в район четвертого этажа, к нам в гости прямо сейчас катилась целая толпа разъяренных мразей.

—Бах! Ба-бах!

В ушах вновь неприятно звенело, но не критично. Работать было можно, холодный рассудок никуда не делся.

— Бах-бах! Бах-бах! — короткими очередями отсекал я, стараясь бить исключительно в головы.

Получалось далеко не всегда. Твари двигались рывками, неестественно быстро, смазанно, словно мультяшные персонажи или монстры в дешевом фантастическом фильме.

Я сознательно бил по тем, кто бежал в первых рядах и затруднял движение остальным. Упавшие тела создавали затор на узком марше, давая мне и моей напарнице те самые бесценные доли секунды, чтобы перевести ствол на следующую цель и качественно прицелиться.

— Бах! Бах!

Еще одна короткая очередь прошлась по головам измененных. Пули прошивали черепа насквозь и с визгом впивались в бетон и штукатурку, кроша ее в мелкую крошку. В подъезде повисла густая, удушливая серая пыль, сильно затрудняющая видимость.

— Алга-а-а! — внезапно донеслось откуда-то сверху.

Я едва не сбился с ритма. Это совершенно точно был не рык, не вой и не клекот мутанта. Это был человеческий крик. Может не совсем адекватный, но кто в такой ситуации, да с неподготовленным сознанием, останется в душевном спокойствии.

— Бах-бах! – продолжал я бить из автомата.

Лиза тоже стреляла, не сбежала, да еще и не частила, старалась бить прицельно. А девочка с характером.

И все же звуки сверху были и человеческие. В подтверждение этого по ступеням, где-то с уровня пятого этажа, гулко подпрыгивая, покатилась отрубленная голова твари.

Еще один выживший? Союзник? Что же это за долбоящер-терминатор такой, который вышел в тесный подъезд против этих скоростных тварей в рукопашную? С топором, что ли? Это ж каким профи нужно быть, чтобы успевать рубить головы таким дерганым ублюдкам!

Мысли мелькали на заднем плане, пока автомат продолжал сухо стрекотать. В какой-то момент внутренний таймер подсказал, что патроны в рожке на исходе. Я не стал дожидаться сухого щелчка бойка. Пользуясь тем, что часть тварей на лестнице на секунду отвлеклась и повернула морды назад, на крик неожиданного союзника, я мгновенно сбросил магазин и вбил новый.

— Бах-бах-бах! — выдал я длинную очередь патронов на семь, срезая тех, кто снова попер вниз.

— Отходим ниже! — рявкнул я.

Я сделал два быстрых шага спиной вперед и вновь уткнулся лопатками в женскую грудь.

— Лиза, соберись, твою мать! — прикрикнул я, силой подталкивая застывшую девицу еще на пролет ниже.

Она увлеклась. И среагировала на приказ только после того, как сделала еще один выстрел. Но попала в голову твари. Но не выполнила приказ... Но кто я ей... А тот, кто хоть как-то разобрался в последовательности действий!

Мы спустились чуть ниже. Нужно было сдать позицию. Дать возможность тварям вывалиться на ту площадку, где мы только что стояли. В поднявшейся пыли, среди кучи сплетенных тел, было уже совершенно непонятно, кто из них окончательно сдох, а кто просто лежит под грудой мяса и пробует выбраться. Кто-то дергал конечностями, кто-то вроде упокоился, но разобрать, где чья рука или нога, не представлялось возможным.

Расчет был прост: спуститься ниже, разорвать дистанцию и посмотреть, что будет. Те, кто остался в живых, обязательно попрут на нас из этой кучи-малы.

Так и случилось. Одна из тварей, видимо, приложив немалые усилия, чтобы вырваться из-под наваленного биомусора, мощно оттолкнулась и в слепом прыжке бросилась в нашу сторону.

— Тра-та-та!

Я дал длинную очередь навстречу, уже не целясь в голову, а просто вбивая свинец в силуэт, чтобы кинетической энергией пуль сбить атакующий порыв. Обезумевшее существо отбросило назад. Видимо, тварь получила серьезные повреждения, потому что вторая попытка броситься на нас выглядела жалко: мутант попытался подняться, опираясь только на одно колено и изуродованную руку.

— Бах!

Над самым моим ухом грохнул пистолетный выстрел. Лиза не сплоховала, всадив пулю точно в макушку нелюдю. Тварь обмякла.

Всё она сделала правильно. Это просто мое исследовательское любопытство требовало посмотреть на поведение подранков. Судя по всему, мир безвозвратно изменился, и нам нужно было изучать повадки этих тварей прямо на ходу. Мне не нужно было заглядывать в металлическую коробочку, что по недоразумению телефоном называют, или включать телевизор, чтобы понять: то, что творится здесь, сейчас происходит везде.

— Алга-а-а! — снова раздался истошный боевой клич.

Пыль немного осела, и я наконец увидел кричавшего.

По заваленному трупами лестничному маршу спускался мужик. В руках он сжимал огромный, мать его, полуторный меч. И с каким-то маньячным упоением кромсал им уже убитых, лежащих на ступенях тварей. Складывалось полное ощущение, что ему доставляет огромное, почти физическое удовольствие методично отрубать руки, ноги и головы тем, кто и так уже был упокоен навечно моим свинцом.

Расчистив себе путь, мужик остановился, обтер окровавленный клинок о штанину убитого мутанта и посмотрел на нас.

— Приветствую вас, светлые люди! — торжественно, с легкой одышкой произнес этот странный во всех отношениях парень. Он приложил правую руку к груди и отвесил нам церемонный поклон.

Я моргнул, думая, что у меня галлюцинации от адреналина.

Парень был одет в самую настоящую кольчугу, ну насколько я в этом понимаю. Поверх которой были криво нашиты какие-то зеленоватые металлические пластины — не то медь, не то латунь. На голове у него красовался шлем абсолютно невообразимой формы, исторического прототипа которому я подобрать так и не смог. Это была не иерихонка, не шлем викинга и не топфхельм. Что-то дикое, кустарное и откровенно псевдоисторическое, словно из плохой фэнтези-игры.

— Ты кто такой, чудо? — только и смог спросить я, не опуская автомата.