Мертвая тишина. Том 4

— Всё так, командир.

— Час от часу не легче. Против нас работают какие-то серьёзные спецы? — размышлял я вслух.

Оператор, молодой парень, Егор, молчал. Не в его компетенции. А собирать по этому поводу прямо сейчас новое собрание я не хотел. Все работают, на своих выходах. Даже гражданские — и то все на работе, только если считать кухню, то они… хотя это же тоже работа, как ни крути, прокормить такую ораву.

— Смотри, командир, — между тем оператор продолжал следить за картинкой с дрона.

На экране тонкая струйка расползалась над низкой крышей. Рядом покачивалась на верёвке светлая ткань, а под навесом темнели какие-то сложенные вещи. Признаки жизни были, и уже не один. Вот только от этого легче не становилось: Штурм тоже мог их заметить, а значит, вполне мог пойти выяснять, кто там обосновался. Люди в этом мире не обязательно означали спасение, и слишком часто мы узнавали об этом уже после знакомства.

— Этого не было и близко. А сейчас появилось. Тот, кто давал картинку, либо уехал, либо решил проявить себя, — вполне логично предположил оператор.

— Штурм мог выйти к местным, — произнёс я, больше размышляя вслух, чем сообщая готовый вывод. — Но тогда должны были предупредить. Хотя бы коротко, прежде чем соваться к чужому забору.

— Может, ещё не вышли, — осторожно ответил оператор, не поворачивая головы. — По одному человеку во дворе ничего не скажешь. Ни сколько их там, ни кто они.

Я промолчал. Злиться на того, кто говорит очевидное, — занятие для начальника, у которого больше нет других занятий. У меня были, только ни одно не позволяло немедленно вернуть группу. Следовало продолжать поиск, готовить людей и одновременно не устроить второе исчезновение, отправив помощь туда же и таким же способом. Штурм не мальчишка, за ним опытные бойцы, и если с ними что-то случилось, одним приказом «сходите посмотрите» проблему не решишь.

Рация на столе ожила как раз тогда, когда я взялся за кружку. Голос Андрея пробился сквозь треск, сначала обрывками, затем стал отчётливее. Я поставил кружку обратно, даже не отпив, и поднёс рацию к уху. Его группа патрулировала соседний район, и там до этого всё выглядело привычно плохо: пустые дома, молчуны на улицах, заросшие дворы. Сейчас в голосе Креста слышалось напряжение.

— Первый, на связи Андрей, — сказал он. На заднем плане кто-то негромко предупредил товарища, чтобы пригнулся. — Есть кое-что. Молчунов здесь много, по улице свободно не пройти. Но, похоже, живые тоже имеются.

— Где именно? — спросил я, уже придвигая к себе карту. — И что увидели? Давай без предположений, сначала то, в чём уверен. Сильно шифруются люди? Агрессия?

— Детский сад, за жилыми домами. Тут же детский профилакторий. Могут в нём. Удобно, на горочке, чуть вдали от населёнки, значит, и меньше молчунов, — ответил Андрей после короткой паузы. — На первом этаже окна закрыты изнутри, возле входа проход расчистили. Во дворе собранные вещи, вода в ёмкостях, но закрыта, сверху и не понять. Видели человека у боковой двери: вышел, забрал что-то и сразу вернулся. Внутрь пока не подходили. Мы не обнаружены. Рядом есть застывшие молчуны.

Я нашёл нужный квартал и обвёл его карандашом. Детский сад находился за домами, там ещё по карте общежитие медуниверситета, мастерская по производству чего-то там металлического — от крестов и оградок до мангалов.

— Детский сад — удобно вполне. Если только не зачищать и не отсвечивать. Думаешь, что это они обчистили супермаркет? Там же ещё один магазин, — говорил я.

— Там линия магазинов-дискаунтеров. Они закрыты, я не заходил. И не знаю, командир, не вижу ни грузовиков, ни боевой активности. В супермаркете была заруба серьёзная, это видно и по крови, так что… я не знаю. Или они потеряли большую часть боевых людей и решили не отсвечивать, совершив ошибку — пошли в магазин.

— Есть ещё санаторий рядом с детсадом, — продолжил Андрей. — Там тоже признаки жизни. У хозяйственного входа кто-то ходил, потом дверь открыли изнутри. На верхнем этаже шевельнули занавеску, когда мы наблюдали. Это отдельно от детского сада, между ними ещё молчуны бродят.

— Вас точно не заметили? — спросил я, прижимая рацию крепче. — Только не отвечай наугад. Если есть сомнения, так и скажи.

— Не уверен, — признался Андрей. — Человек возле санатория смотрел в нашу сторону, но мы были за кустами. Не подавал сигналов, не звал. Сейчас сменили место, сидим за небольшим магазином рыбалки и охоты. Лиза следит за улицей.

Вот теперь карта перестала быть просто картой. В Цагельне люди, в соседнем районе люди, а между этими точками — молчуны и пропавшая группа. Связаны ли обнаруженные убежища, знают ли друг о друге их обитатели, имеют ли хоть какое-то отношение к Штурму — ничего этого мы пока не понимали. Очень хотелось провести линии и получить готовую картину, но на деле линии только изображали бы мои догадки. А расплачиваться за них пришлось бы тем, кто сейчас лежал за гаражами.

— Андрей, Штурм не выходит на связь, — сказал я, решив не оставлять ему удобных иллюзий. — Беспилотниками группу не нашли. Последний район — возле Цагельни, там тоже обнаружили живых. Поэтому к детскому саду и санаторию пока не приближаться, на контакт не выходить.

В рации некоторое время было тихо. Я слышал только помехи и чьё-то дыхание, затем Андрей коротко передал приказ своим. Ни вопроса, ни попытки спорить, и за это я был ему благодарен. Он знал Штурма достаточно хорошо, чтобы понять: если такая группа исчезла, осторожность сейчас нужна не для галочки.