Торговец Правдой. Финал

Я вздохнул, не отрывая глаз от Даниила. Спина у того была согнута, но не от прожитых лет, а от дикой усталости.

– Артемий, не торопись с выводами… – сказал я тихо. – Я еще не говорил с этим человеком по-настоящему о будущих делах. Естественно, не как спаситель с жертвой, а как… Партнер с потенциальным партнером. Да и если с кристаллами окажемся в тупике… Черт, мы придумаем что-то другое. Мы – не из тех, кто ломается из-за одной неудачи. Мы с нуля все это собрали. Соберем, значит, еще раз, если нужно будет. Мы не должны от кого-то зависеть, или ты этого до сих пор так и не понял?!

Артемий молча кивнул. В его глазах читалась внутренняя борьба: с одной стороны – прагматик, который видел, как рушится гениальный бизнес-план, который мог принести нам еще не один десяток миллионов имперских рублей. А с другой – человек, которого наша кровавая операция по спасению тронула до глубины души. Он, выросший в мире условностей и холодной выгоды, возможно, впервые совершил поступок, не имеющий никакого финансового обоснования. И этот поступок, я видел, дался ему нелегко, оставил странное чувство внутри. Совершенно непривычное для Артемия.

– Ты прав, Алексей… – наконец произнес он. – Мы поступили правильно. Даже если это будет нам дорого стоить в плане денег. Просто… Держи меня в курсе переговоров, не люблю жить в ситуации, когда не знаешь, что ждет тебя дальше.

Я кивнул, похлопав друга по плечу, и он ушел в сторону, оставив меня наедине с мыслями и шумом волн. Прошло еще несколько часов. Солнце начало клониться к горизонту, окрашивая воду в цвет расплавленного металла. И тогда ко мне чуть неуверенной походкой наконец-то подошел Даниил. Я долго ждал этого момента.

– Простите, что отрываю… – его голос был тихим, но теперь в нем не было той раздавленной покорности, что слышалась в пещере. Максимум – осторожная привычка в обращении к другим людям. – Вы нас спасли, а я так до сих пор и не узнал ваших имен. Прошу извинить меня за это, но нам в последнее время было совсем тяжело…

Я обернулся к нему и улыбнулся. Искренне. Что я сразу же заметил – происхождение мужчины точно было не совсем обычным, отчего положение, в котором я застал его в пещере, удивляло еще больше.

– Меня зовут Алексей. А это – мои друзья и партнеры, – я кивнул на Сашку, который что-то ковырял в дереве кормы, и на Артемия, изучавшего документы Альфреда из личной бухгалтерии. – Саша и Артемий. Охранники там – Михаил и… Сайгак… В общем, это наша команда!

– Алексей, – повторил он, как бы пробуя имя на вкус. – Спасибо вам еще раз! От всего, что во мне еще осталось живого, спасибо. – Он помолчал, глядя на свои руки, исчерченные шрамами и следами ожогов. – Что мы вам за это должны? Я… Я не могу предложить денег. У меня нет ничего… Но я понимаю, что теперь в долгу перед вами… Что вы хотите взамен за эту, так сказать, услугу?

В его вопросе была усталая честность человека, который привык, что за все в этой жизни нужно платить. Часто – непомерно дорогую цену. Это вызывало уважение.

– Вы нам ничего не должны, Даниил, – сказал я твердо, глядя ему прямо в глаза. – Ни копейки. Мы сделали то, что должен был сделать любой, у кого в голове еще остались такие понятия, как совесть, честь и человечность, но… – я выдержал небольшую паузу, давая ему настроиться на вторую часть моего ответа, – …у меня к вам будет деловое предложение. Позже. Не сейчас. Сначала… Давайте перейдем на «ты»? Ты обещал поведать историю своей жизни. А у нас впереди еще три дня пути. Я готов выслушать ее. Если, конечно, тебе не слишком тяжело обо всем этом рассказывать.

Даниил вздохнул долгим, дрожащим выдохом, будто выпуская из груди часть того ледяного камня, что давил на него все эти месяцы заключения в гребаной пещере. Его взгляд устремился куда-то вдаль, в прошлое.

– Хорошо, Алексей. Расскажу, мне, может, и самому не помешает выговориться. Присядем?

Я согласился.

Мы опустились на какие-то ящики на палубе корабля Альфреда. Мужчина начал говорить, и его голос, сначала тихий и прерывистый, постепенно набирал силу, окрашиваясь то горькой иронией, то глухой, беспросветной болью.

– Меня зовут Прохоров Даниил Сергеевич. Я родом из Мурманской области. Из семьи… Баронов. Не самый богатый, не самый знатный род, но земля своя была, доходы, поместья; уважение от окружающих людей. Все как полагается. Я был единственным ребенком в семье и стал главой рода после смерти отца. У меня была жена, Анна… – его голос дрогнул, и он на секунду замолчал, сжав веки. – И есть две замечательные дочки. Все шло… Как должно было. Пока я не открыл для себя прелести мира сомнительных развлечений.

Он рассказывал о картах. Не о легком аристократическом времяпрепровождении, а о настоящей, лихорадочной, всепоглощающей страсти. О зеленом сукне, которое затягивало сильнее, чем любое, даже самое глубокое болото. О «друзьях», чьи улыбки становились все шире по мере того, как его кошелек пустел. О водке, которая сначала помогала забыть проигрыш, а потом стала единственным спутником в новом увлечении.

– Жена заболела. Осенняя хандра, думал я. Простуда, не более того. Я был слишком занят – нужно было отыграться, нужно было сорвать банк, нужно было заткнуть дыры в семейном бюджете, которые сам же и проделал. Я… Я не заметил, как Анна полностью погасла, и ее не стало. Просто однажды зимним утром проснулся, а рядом лежало холодное, безжизненное тело самой доброй и терпеливой женщины на свете… – Даниил снова замолчал на мгновение, потом продолжил.

Он говорил это без слез. Со страшной, опустошающей сухостью, от которой у меня самого слегка сжалось горло. Хотя я не считал себя слишком сентиментальным, скорее наоборот.

– И знаешь, что самое ужасное, Алексей? Это меня не остановило. Не поставило на путь истинный. Нет! Я начал играть еще больше. И еще больше пить. Как будто пытался не чувствовать, не помнить, не быть. Но так не могло продолжаться вечно. Деньги, конечно же, кончились. В ход пошли земли. Имение. Семейные реликвии. Все, что веками копили предки, я спустил за пару лет за карточным столом. А потом… Пришел указ Императора. Лишение меня дворянства, как главы своего рода. За «порочащее поведение, пьянство и участие в запрещенных азартных играх». Мы стали никем. Ноль. Меньше, чем ноль. Дочки оставались барышнями по крови, но с отцом без титула, без состояния, без будущего в том мире… Их ждала бы участь приживалок или, в лучшем случае, брак с каким-нибудь старым скрягой за долги. И только тогда, когда я потерял все, кроме них… Ко мне наконец-то вернулся рассудок. Грязный, похмельный, полный ненависти к самому себе, но рассудок, какой он есть…

Он посмотрел на свои руки, сжал их в кулаки, будто пытаясь сдержать дрожь.

– Я стал думать. Что я могу? Воин? Нет. Торговец? Не имею ни гроша за душой. И тогда я вспомнил. Единственное, что во мне осталось от барона Прохорова – это родовая магия. Огонь, который передавался каждому поколению. Но не просто возможность выстрелить пламенем из своих рук. Я мог заряжать огнем предметы, насыщать их чистой огненной энергией, делая их… Чем-то большим. Я экспериментировал. Все, что я заряжал – металл, дерево, камень, – плавилось, испарялось, превращалось в пепел. Я был на грани отчаяния. И вот в одну из ночей, в какой-то жалкой халупе, глядя на солонку… Я попробовал зарядить кристаллы соли.

На лице Даниила впервые появилось что-то, кроме боли. Слабая искра былого увлечения, азарта исследователя и создателя чего-то большего.

– И – о чудо. Они не плавились, только крепли. Превращались в твердые, чистые, сияющие изнутри кристаллы, способные месяцами хранить чудовищный заряд энергии. Я нашел свое золото, Алексей. До сих пор не знаю, почему именно соль, однако у меня получилось. Но кому в Империи нужны какие-то кристаллы непонятного происхождения и функционала от лишенного титула пьяницы-барона? Мне отказывали все старые друзья и знакомые, смеялись в лицо, вышвыривали вон со своих порогов. Никто даже и не смотрел на мой товар! Статус сыграл со мной в тот момент злую шутку. Будь я хотя бы простолюдином, и то имел бы больше уважения и возможностей. И тогда я решился на отчаянный шаг. Я понял, что нужно посмотреть по соседним государствам, и сделал свой выбор. Норвежское княжество. Говорили, там ценят магические артефакты, там деньги вращаются. Я продал последнее, что у нас было – обручальные кольца Анны, – чтобы купить три билета на корабль. Мы прибыли в столицу этого княжества. Я вышел на главный рынок, ежегодную ярмарку зарубежных товаров, с горстью представляя свои кристаллы, надеясь найти честного партнера… И нашел Йорна.

Его лицо исказила гримаса горького самоосуждения.

– Йорн сказал, что он самый известный купец Норвегии. Что у него есть связи со всеми важными персонами и он видит потенциал моего товара. У человека, который много лет пил и терял себя за картами, рассудок сильно затуманен, он не всегда отличает правду от лжи. Особенно когда так отчаянно хочется верить в успех. Йорн пригласил меня в таверну. «Выпьем за наше сотрудничество». Таких фраз было много в тот вечер. Я выпил. Проснулся уже в той самой клетке. С дочками по соседству. А дальше… Ты и сам все видел.

Он замолчал. Тишину между нами нарушал только плеск волн и крики чаек.

– Почему? – спросил я после долгой паузы, очень тихо. – Почему ты, обладая такой силой, не сжег их всех к чертям собачьим? Не пробил стену одним из сделанных тобой кристаллов? Не сбежал?

Даниил медленно поднял на меня глаза. И в них я снова увидел страх.

– Из-за них, Алексей. Из-за Ольги и Катерины. Йорн и его ублюдки никогда не оставляли нас всех вместе. Одну из девочек они всегда держали при себе, в другой части пещеры, под присмотром. Угроза была проста и эффективна: малейшая попытка сопротивления – и они пришлют мне… Часть моей дочери. А потом… Потом я просто сдался. Они смогли сломать мою волю, я уже давно не тот человек, что был много лет назад. Решил, что это и есть моя расплата. За Анну. За погубленную жизнь. За все, что я натворил в своей бесполезной жизни. Я заслужил эту клетку. Но доченьки… Они не заслуживали, – Даниил отвернулся, чтобы скрыть навернувшиеся на глаза слезы.

Я положил руку ему на плечо, твердо, по-мужски, и сказал:

– Слушай, Даниил. Все наконец-то позади. Навсегда! Ты заплатил свою цену, и она была слишком высока. Теперь главное – это будущее. Твое и твоих дочек, и у меня действительно есть кое-какое предложение.

Он вытер лицо рукавом и посмотрел на меня, собравшись с силами.

– Какое предложение? – спросил Даниил.

– Деловое, – сказал я четко. – Мы везем вас в Санкт-Петербург. Девочки – они барышни, дворянки по крови. Их статус никуда не делся, в отличие от твоего. Мы устроим Катерину и Ольгу в хороший столичный лицей для аристократов. Благо, связи у нас есть, – я кивнул на Артемия, который незаметно прислушивался к нашему разговору. Тот подтвердил мои слова коротким кивком. Мы даже не врали, связи и правда имелись – через его родных и близких.

Даниил широко раскрыл глаза и, кажется, ощутил какую-то надежду.

– А тебе… Тебе мы предлагаем хорошую работу. У нас в Питере уже есть помещение. Чистое, светлое, безопасное. Не пещера, как тут. Там можно организовать настоящую мастерскую. Даже целое производство. Ты будешь делать кристаллы, если будет нужно, мы наймем тебе помощников. За каждый изготовленный кристалл мы будем платить тебе двести имперских рублей. Это отличная цена, ты сможешь всем обеспечить свою семью, – я назвал ту самую цену, которую платил Альфред Йорну. Но смысл был совершенно иным. Я хотел, чтобы Даниил стал не просто моим сотрудником, а моим партнером. Выждав некоторое время, я задал вопрос на завершение сделки:

– В целом, предложение такое. Я специально сформулировал его не абстрактно, а конкретно. Со всеми суммами. Что скажешь?

Я ожидал любой реакции: слез благодарности, немедленного согласия, даже отказа – мол, платите вы слишком мало. Но реакция Даниила была немного другой.

Он долго молчал, будто обращая взор внутрь самого себя. Потом медленно, очень медленно покачал головой.

– Знаешь, Алексей… – начал он без грусти, но с той же вечной усталостью. – После того, как я много месяцев, каждый божий день делал кристаллы… Абсолютно бесплатно… Получая за это лишь пинки, побои и… Всю ту боль… Я не уверен, что хочу этим заниматься. Даже за деньги, которые ты предлагаешь… А они очень хорошие. Каждый раз, глядя на кристаллы, я буду видеть не магические артефакты, не свой товар. Я буду видеть клетку… Унижение… Страх в глазах моих девочек. Я… Я, наверное, сыт магией по горло. Извини…

Слова Даниила повисли в воздухе, тяжелые и правдивые. Это был не каприз, не попытка набить цену. Это была исповедь человека, чей дар стал для него проклятием и орудием пытки.

Я одобрительно кивнул.

– Я все понимаю, дружище. И поэтому не буду тебя торопить с ответом. Мы в любом случае едем в столицу, и у тебя будет время обо всем подумать, расслабиться, отдохнуть. Увидеть, как девочки адаптируются к новой жизни. Понять, чего ты хочешь сам, – я встал, освобождая пространство. – Если решишь, что твой путь лежит в иное место – к черту кристаллы, найдешь себе другое дело, без проблем. Мы поможем, чем сможем. Но… – я встретил взгляд Даниила, вложив в свои слова всю искренность, – …если однажды ты захочешь стать одним из нас… Не как наемный работник, а как партнер, как друг… Ты об этом никогда не пожалеешь. Обещаю!

Я похлопал мужчину по плечу и отошел, оставив его наедине с морем, свободой и самым сложным выбором в его жизни – кем он станет теперь, когда цепи сброшены. Бизнес можно было построить и на других вещах, без участия кристаллов. Но такого человека, с подобной силой и жизненным опытом, найти было куда сложнее. Я точно понимал, что если все получится, то он будет одним из самых надежных и верных моих соратников. Оставалось только дать времени сделать свое дело.

Глава 6

Путь обратно в столицу Российской империи, Санкт-Петербург, занял три долгих, но уже не таких невыносимых дня. И на то была своя причина, но об этом расскажу позднее. Как только мы отплыли от норвежских земель, мы почти сразу отпустили отслужившую нам верой и правдой «Золотую Рыбку» вместе с капитаном. И желтая субмарина, словно настоящий подводный житель, ушла в глубины, оставив нас на морских просторах в одиночестве.

Корабль вел Кувалда – оказалось, за плечами у бывшего гопника был опыт управления подобными судами во время службы в армии. Он стоял у штурвала «Морской Девки», именно такое новое название мы дали кораблю, с сосредоточенным видом шахматиста, а Сайгак, как оказалось, разбирался в корабельных двигателях. Команда подобралась, что надо. Почему мы дали судну такое название? Честно, я так до конца и не понял, так как не участвовал в самом начале обсуждения. Вроде парни говорили, что корабль пошел по рукам, как кабацкая девка, отсюда и взялось. Для меня это в целом не имело какого-то особого значения и интереса, поэтому я без споров принял название.

Самым приятным сюрпризом на корабле стали бочки с норвежским вином, которые Йорн так и не успел получить от Альфреда. Мы особо не церемонились и быстро вскрыли их. Поход в Норвегию, в эти адские пещеры и обратно, точно заслуживал воздаяния, хотя бы такого.

Вино было крепким, терпким, со слегка кислым привкусом. Мы пили его из простых кружек, которые, к нашему счастью, нашли на палубе, глядя, как закат окрашивает воду в багрянец. Это не было весельем – это было тихое, мужское празднование того, что мы живы, что операция, несмотря на чудовищный финал, прошла успешно, и что на борту теперь были три спасенные души, которые продолжали путь в столицу вместе с нами.

Именно за ними я и наблюдал больше всего. Даниил и его дочери, Ольга и Катерина, постепенно оттаивали от пережитого, как реки от льда весной. Сначала это были лишь осторожные взгляды, крадущиеся к еде руки, тихие слова между собой. Потом, на второй день, Ольга, старшая, осмелела и подошла к управлению кораблем, чтобы просто смотреть на горизонт. Ее лицо, озаренное солнцем и ветром, было похоже на лицо человека, который проснулся после долгого сна или болезни. Катерина, младшая, более робкая, сначала все время держалась за отца, но потом и она стала улыбаться, сначала неуверенно, растерянно, будто забыв, как это делается, но вскоре – все чаще и смелее.

Потом семья стала говорить громче, смеяться над нелепыми криками чаек, есть не торопясь, а с аппетитом. Как обычные люди. Они превращались из теней в людей. Видеть это своими собственными глазами было лучше любой награды. Только это стоило того, чтобы отправиться в Норвегию.

Когда на третий день на горизонте сквозь утреннюю дымку показались знакомые очертания дамб и шпилей Санкт-Петербурга, ко мне незаметно подкрался Даниил. Он выглядел иначе, чем в наш предыдущий разговор: плечи были расправлены, взгляд уходил не в себя, а дальше, вперед, в возможное светлое будущее. Но в глубине глаз все еще таились отголоски пережитого когда-то кошмара. Однако я был уверен, что это сделало его только сильнее.

– Алексей, можем поговорить? – начал он, опершись о поручень корабля рядом со мной. – У меня было много времени, и я наконец-то хорошо подумал насчет твоего предложения. Оно же еще в силе?

Я оторвался от созерцания ставшего родным города и повернулся к нему.

– Ага, конечно же, в силе! Ну, и что ты надумал, дружище? – спросил я у Даниила.

Он вздохнул, и в этом вздохе была вся тяжесть его прошлого, которую он отпустил, и решимость наконец-то что-то изменить в своей жизни.

– Делать кристаллы… Как бы мне ни было… Тяжело вспоминать случившееся… Как бы ни хотелось вычеркнуть все, что связано с этими кристаллами, из воспоминаний… Я сделал слишком много плохого в маленькой жизни своих любимых девочек. Слишком много! Чересчур много! Я лишил их нормального детства, безопасности и даже самого важного, что только может быть: матери. Я им очень много должен, и теперь моя главная и единственная задача – устроить их будущее! Дать им все, чего они были лишены. А это значит, что мне нужно будет очень много работать. А работа… Та, что ты предлагаешь, честная и достойная. Поэтому я согласен стать твоим партнером, – Даниил протянул мне руку.

Он не сказал «я хочу». Он сказал «я должен, значит, я согласен». В этом была вся суть нового Даниила – не сломленного, но взвалившего на себя наконец-то всю ответственность, как крест, что должен был давно взять. И в этом была его новая сила! Мне нравились люди, которыми в первую очередь управляла не алчная мотивация. Не желание наживы, а ответственность за своих близких. Мною на старте двигала именно она.

Я протянул ему руку. Мужчина ее крепко сжал. Его ладонь была шершавой, с еще не зажившими до конца ссадинами, но хватка – твердой. Это означало, что он уверен в том, что делает.

– Отлично, Даниил! – сказал я, и в моем голосе звучало неподдельное уважение. – Ты точно сделал правильный выбор, дружище. И я рад, что ты теперь будешь работать не из-за банального страха, а из-за долга перед своими малышками. Таких людей ценят. Смотри, – я отпустил его руку и обернулся к городу, – у меня в Питере есть свободная квартира. Однокомнатная, в спальном районе, не шик, конечно, но жить можно. Все есть: свет, тепло, вода, стены без щелей и трещин, да и даже вся нужная мебель есть. Конечно, думаю, когда ты был бароном, условия у тебя были явно лучше, но после пещеры квартира будет для вас как президентский люкс. По крайней мере я очень хочу в это верить. Пока поселим вас туда, если вы не против… А дальше… – я сделал небольшую паузу. – Когда встанешь на ноги, если захочешь, то снимешь себе что-то получше, ближе к центру, ну или выберешь место, где тебе понравится. Ты был раньше в Питере? Если нет, могу организовать для вас небольшую экскурсию.

Он смотрел на приближающийся город, и в его глазах блеснула уже даже не надежда, а возможность. Возможность нормальной жизни. Правда, предстоит очень много работы.

– Спасибо, Алексей. Я… Я тебе правда безумно благодарен. Не только за спасение, а за все, что ты сделал и продолжаешь делать для моей семьи. Да, конечно, мы будем рады пожить в той квартире, что ты нам предоставишь., – сказал Даниил.

– Сочтемся! – я подмигнул ему в ответ.

Мы уже доплыли до нашей точки. «Морская Девка» мягко причалила к тому же самому, теперь уже знакомому частному пирсу семьи Кайзеров. Выгрузка прошла очень быстро. И пока все стояли и ждали меня, я отвел Артемия в сторону для важного разговора.

– Дружище, нужно подумать, что делать с кораблем. У тебя есть люди, которые могу провести покраску, поменять название на то, что мы придумали, а также подготовить новые документы на него? – спросил я у Артемия.

– Ты думаешь, я про это не думал, Алексей? Я понимал, что это будет моя зона ответственности. Поэтому – да, все будет сделано красиво! Впрочем, как и всегда! – уверенно ответил Кайзер.

– Я в тебе не сомневался, партнер! Тогда давай я разберусь со всеми остальными и поеду отдыхать, а мы с тобой тогда увидимся завтра утром в офисе, по рукам? – я знал ответ на этот вопрос, но спросить был должен, чтобы зафиксировать договоренности.

– Да, по рукам! Давай, Алексей, на связи! – мы пожали руки и разошлись в разные стороны.

Я отошел в сторону, к своей машине, и достал из бардачка три толстых, неброских конверта, которые подготовил заранее для ребят.

Первыми я подозвал Мишку Кувалду и Сайгака и вручил каждому по конверту.

– Вот, за работу, все как договаривались. Чистыми, плюс небольшой бонус за непредвиденные обстоятельства. Я же говорил, что никогда в обиде вас не оставлю, но и вы красавцы!. Выкладывались по полной, благодарю! Увидимся на складе завтра, сегодня отдыхайте, пропустите по стопке за удачное возвращение и ложитесь спать. Сил много потратили, а они вам еще понадобятся.

Кувалда взвесил конверт в руке – его каменное лицо дрогнуло в подобии улыбки, – и сказал:

– Босс, не надо было переплачивать. Работа есть работа.

– Это не переплата, – отрезал я. – Это премия за то, что не задавали лишних вопросов и сделали все четко. Цена таких людей на рынке достаточно высока. Я просто инвестирую в собственный бизнес.

Сайгак кивнул, сунул конверт во внутренний карман своей черной ветровки и сказал:

– Увидимся завтра на складе, Алексей. Все будет готово. До свидания.

Они ушли неспешной, уверенной походкой людей, знающих себе цену и довольных своей работой.

Следующим был Сашка. Он стоял, прислонившись к борту, и смотрел, как Артемий что-то объясняет капитану по поводу оформления судна. Его огромная фигура была расслаблена, но в глазах читалась усталость от моря и напряжения, в котором мы находились все эти дни.

– Саша, – окликнул я его. – Иди сюда.

Он подошел, слегка зевнул.

– Что, Лех, расчет, что ли?

– Расчет, братишка, все верно, – я протянул ему третий, самый толстый конверт. – Вот, держи. Спасибо за твою работу и верность. За то, что был рядом. Впрочем, как и всегда.

Он взял конверт, даже не взглянув на него, сунул в карман своих неизменных синих джинс.

– Не за что. Самому было интересно на подлодке поплавать – не каждому выпадает такой шанс, – мой друг, как и всегда, был полон впечатлений от очередного нашего приключения.

– Это еще не все, – сказал я, делая паузу. – У меня к тебе есть предложение. Деловое, которое, может быть, полностью изменит твое будущее.

Сашка насторожился, его добродушное выражение лица сменилось на внимательное, серьезное.

– Какое еще предложение? – спросил он заинтересованно.

– Видишь ли, у нас с Артемием теперь… Горит по всем фронтам. Склад, документы, связи, будущие продажи. Нам нужен свой, надежный человек, который полностью займется логистикой. Всем циклом от А до Я. От приемки товара на склад – если, конечно, это потребуется, – до организации доставки товара покупателям. Человек, который сможет и с водителями договориться, и маршрут проложить, и чтобы все было тихо, четко и без косяков, – я посмотрел ему прямо в глаза. – Никому, кроме тебя, я такое доверить не могу. Никому! Нужно будет не все на свои плечи взводить, а набрать команду, обучить и полностью контролировать данное направление нашей фирмы. Будешь руководителем направления «логистика». Что скажешь? Готов возглавить это направление, брат мой?