Гравитация времени

— Ну чего ты мне их суешь! — отмахивался от него приемщик — Да они мне и даром не нужны!

— Ну а чего… нормальные бутылки… — вяло настаивал мужичонка.

— Ага, нормальные! У этой вон скол на горлышке! А эти грязные, этикетки не содраны… Мне чистые, мытые бутылки нужны! Я ж за это деньги плачу, чудо ты!

Ромка, Валерка, Димка и Вадька в этот момент шли мимо.

— Блин, у меня ж дома было молочные бутылки есть! — вспомнил Вадька.

— Да ладно, про запас останутся… — махнул рукой Димка. — Ты ж сегодня при бабках!

У прилавка на весах стояла авоська, в которой горкой лежала картошка. Перед авоськой стоял дед в выцветшей кепке и потертом коричневом пиджаке с орденскими планками. Он сжимал в кулаке картофелину и грозил ею продавщице.

— Мало того, что продаете гнилье, так еще и обвешиваете! — негодовал старик.

— Нормальная картошка была, когда ее привезли! — парировала продавщица, бросая взгляд на напарницу. — Главное, стоит, перебирает каждую, обнюхивает! В лицо, что ли, хочет узнать!

— А вы поменьше гнилью торгуйте!

— Вот кого забыли спросить, чем нам торговать! На рынок иди, дедуля, и там выбирай себе и нюхай, сколько хочешь!

— На рынок! Да вы сами на рынок всю хорошую везете — будто я не знаю! А людям объедки оставляете! Смотри, какая хамка! Такая молодая, а уже!..

— Всё, дедуля, не делайте мне мозги! Мы вас уже перевзвесили! Этим весам лет, как вам — а новые нам никто не выдает!

Дед, продолжая ворчать, взял авоську и отошел. На его место придвинулся Вадька.

— Можно мне пару килограмм картошки! Только не гнилой!

Продавщица закатила глаза:

— Еще один! То старый, то малый! Слышь, Оля — всем нужно посвежее и покрупнее! Как в ресторане!

— И желательно сразу варёную! — донеслось из подсобки.

— Да мне покрупнее не надо, — Вадька поспешил оправдаться. — Я ее так варю, с кожурой! Мне главное, чтоб не гнилая была…

— Ну, подгнила где сбоку, так отрезать можно! – продавщица явно еще не отошла от предыдущего диалога. — Куда ж мы ее денем, если все будут хорошую выбирать? Нам же тоже чем-то торговать надо!

— А почему она вообще гнилая получается? — поинтересовался Димка. — Ее же на поле нормальной выкапывают?

Продавщица тяжело вздохнула, и в ее выражении лица промелькнуло что-то давно наболевшее:

— Ой, мальчики… На поле-то нормальная, а потом, как ее везут, да как ее хранят… Где померзнет, где в слежится… А каждый раз нагибаться да перебирать — ни у кого спины не хватит. Мне вон надо смену отработать и закрыться. У нас же овощеторг, а не богадельня!

— Так мы и сами можем наклониться, — предложил Димка. — А вы нам просто взвесите!

Димка начал поднимать с пола круглые, твердые картофелины, откладывая в сторону жухлые и подпорченные. Вадька присоединился к нему. Продавщица снисходительно смотрела на них, опершись на прилавок. Мальчишки выложили каждый свою горсть картошки на прилавок. Стрелка весов чуть не доставала до трех килограммов. Продавщица ловко достало откуда-то несколько сморщенных картофелин, положила на прилавок и быстро отщелкала что-то на счетах.

— Тридцать пять копеек с вас, — бесцветным голосом сказала она. Вадька протянул рублевую купюру.

— А весы у вас точные? — спросил Ромка.

— Точные! — сверкнула взглядом продавщица.

— Да вон там, у молочного, контрольные весы есть, можно будет проверить, — встрял Валерка.

— Небось, такие же подкрученные, как эти — шепнул ему Ромка.

Получив сдачу, ребята вышли на солнце.

— Пацаны, ну чё — по мороженому? — пересчитывая мелочь, бодрым голосом предложил Вадька.

«Феррари» по-советски

Они сидели на деревянных ящиках у торца гастронома, облизывая пломбир в вафельных стаканчиках. Ромка посмотрел на Вадьку.

— Вот вырастешь, станешь министром сельского хозяйства — прикажешь везде только хорошую картошку продавать!

— Не хочу я никаким министром, — отозвался тот. — Я вообще уеду отсюда — в Америку! Буду там гамбургеры есть и кока-колой запивать!

— Ты ж по-английски ни бум-бум! — улыбнулся Димка.

— Чё там тот английский! «Хэллоу», «гудбай», «май нейм из Вася!» Надо будет — выучу!

— Да кто тебя отпустит, в Америку! — скептически заметил Валерка.

— Да уже отпускают! — уверенно произнес Вадька. — У меня вон брат двоюродный собирается в Штаты уехать. Он на компьютерщика учится в Москве. Там знаешь, сколько компьютерщики зарабатывают?! На мерседесах ездят, в особняке живут с бассейном…

— «Мерседес» — это да! — оживился Ромка. — У меня дядька в Полтаве «Мерседес» привез из Германии — он там служил. Красный такой, лакированный — здоровенный! Длиннее «Волги» раза в полтора!

— Да ты уже рассказывал сто раз… — прервал его Валерка. — А что толку? Сам-то на одиннадцатом номере ездишь.

— Ну, жил бы у дядьки — ездил бы на «Мерседесе»! Можно подумать, ты прям ездишь! Вот с тех пор, как твой отец купил «шестерку», ты часто на ней ездил?

— Да мне и ездить некуда… Ну так, в гости пару раз… В Москву за одежкой, обувкой… Вот брательник у меня любитель! Покататься с друзьями…

— Я бы тоже всё время катался, если б машина была! — шевельнул уголком рта Вадька.

— Ты сначала в очереди на нее постой! У меня отец лет десять ждал… И денег надо накопить!

— Главное, начальником стать, как твой отец — хмыкнул Вадька. — Тогда будет, с чего копить!

— Не, главным инженером я не хочу, — помотал головой Валерка. — Вообще на заводе не хочу работать, даже директором!

— Иди в зубные врачи, — деловито предложил Ромка. — У меня тетка зубником работает в Полтаве — знаешь, какая она богатая! У нее домище огромный…

— Вечно у тебя — то дядька, то тетка… Нафиг! Не хочу я зубным врачом! В зубах чужих ковыряться, фу! Ни за какие деньги! Я лучше бы этим пошел… Изобретателем машин, гоночных.

— Так там надо рисовать уметь! — Ромка посмотрел на Валерку, чуть отстранившись.

— Это если дизайнером — то надо уметь рисовать, — поправил Димка. — А если именно конструктором — там больше физику надо знать: сопротивление воздуха, центр тяжести…

— Ну, это всё равно интереснее, чем зубным врачом… — пожал плечами Валерка. — Начнут же и у нас когда-нибудь нормальные машины делать! Вон, «девятка», «Москвич» новый, 41-й — это уже почти как иномарки!

— Вот ты и сделаешь первый советский «Феррари»! — улыбнулся Димка.

— Когда у нас научатся делать «Феррари», я уже состарюсь… — махнул Рукой Валерка.

— Не состаришься. Мы тебя отправим за рубеж, перенимать опыт. В Америку, с Вадькой!

— Или в Японию! — спохватился Вадька.

— Лучше в Германию, — авторитетно заявил Ромка.

— Я не против везде, по очереди! — согласился Валерка.

По другой стороне дороги шла Маринка с подругой. Она помахала мальчишкам рукой, Димка и Ромка ответили.

— Вон, Димон, красотка твоя пошла! — сообщил Валерка.

— Чё это она моя! Она ничейная…

Димка опустил голову, затем искоса незаметно проводил Маринку взглядом. Потом снова улучил момент и успел увидеть удаляющийся силуэт Маринки, пока девочки не скрылись за желтой бочкой с квасом на колесах.

— Интересно, это квас или пиво? — задумчиво спросил Димка.

— Квас, конечно! — ответил Ромка. — С пивом на отшибе ставят — чтобы никто не слышал, как дяханы в очереди ругаются!

Вадька вынул из кармана горсть мелочи.

— Ну, чё, пацаны, башли еще остались — айда по кваску?

Научный спор под тополем

К желтой двухколесной бочке с квасом, покачиваясь и скрипя, подъехал старенький ЗиЛ, и тормознул, подняв облако пыли. Из кабины выпрыгнул водитель и подошел к продавщице — полной женщине лет пятидесяти.

— Что, Сема, уже приехал?

— Да просто домой надо заскочить! Да и все равно тебя скоро забирать!

— Скажешь тоже — скоро! Будем до шести торчать, как минимум!

— Да вон, смотри, жара какая! Быстро распродаешься!

— Ой, да хорошо бы! В прошлом июне пекло такое было — у меня уже к обеду только на дне плескалось…

Мальчишки подошли ближе.

— Там на дне, говорят, опарыши! — заговорщически шепнул Вадька Димке.

— Сам ты опарыш! На дне самое вкусное — а наверху одна пена!

— А еще баба Маня сказала, там однажды труп нашли! — округлил глаза Ромка.

— Я если сейчас не попью, я сам трупом стану… Засушенным! — Вадька достал мелочь из кармана и пальцем распределил монеты по ладони. — Пацаны, давайте возьмем два больших бокала на четверых — так больше получится!

— Лады! — согласился Валерка. — А с меня тогда завтра «Тархун».

— Заметано!

Ребята подошли к продавщице, Вадька протянул ей деньги. Продавщица, тряхнув монеты на ладони, ссыпала их в блюдце и выглянула из-за бочки. Рядом, в тени высокого тополя, стояли двое парней приличного вида. Они степенно общались, держа бокалы в руках, и явно не сильно торопились.

— Поговорить пришли… — проворчала продавщица. — Выпейте, потом говорите, сколько угодно…

Чуть дальше возле детской веранды расположились работяги-шабашники. Один из них, оглядевшись, достал из-за пазухи плоскую фляжку и незаметно плеснул себе в бокал с квасом.

— О-о, эти тоже нескоро напьются! — протянула продавщица, глядя на работяг. И затем крикнула в их сторону. — Вы там долго еще, соколики? Мне тут детей поить не из чего!

Один из шабашников примирительно махнул рукой и отпил из бокала.

— Ребятки, возьмите маленькие, — повернулась продавщица к Вадьке. — А то тут одни гаврики взяли несколько бокалов да ушли за угол! Эти вон тоже — устроили себе рюмочную…

— Да не, нам два больших лучше!

— Ну, тогда ждите, когда еще один бокал освободится. Я вам пока один большой налью — небось, не спешите…

Димка, щурясь от солнца, смотрел на металлический шпиль аэромачты, видневшийся из-за крыш домов и верхушек деревьев. Солнце отблескивало от него и Димка шалил, меняя угол зрения и прячась от солнца, пока прямое попадание солнца на мгновение не ослепило его. Он сощурился и отвернулся, а когда открыл глаза, его взгляд выхватил профиль ЗиЛа, стоявшего перед бочкой. Что-то промелькнуло у него в голове — такой же грузовик, но в яркой вспышке, заполонившей все вокруг…

— Димон, на! Пить будешь? — Вадька протягивал ему бокал, облизываясь после обильного глотка кваса. Димка отпил немного и передал Ромке. Тот, сделав пару глотков, передал бокал Валерке.

— …Ты уже сколько дней не бреешься? Скоро щетина будет, как шарф!

Димка оглянулся на тех двоих, стоявших под ближайшим деревом. Автором реплики был высокий, светловолосый парень в клетчатой рубашке и джинсах.

— Да что-то руки не доходят! — отвечал ему брюнет среднего роста в аккуратно выглаженной бежевой сорочке и классических брюках. — Мысли вообще не о том…

— Что, аномальный сдвиг не дает покоя? — блондин внимательно посмотрел на собеседника.

— Да уж аномальный, не то слово! — протянул брюнет.

— Тебе точно не почудилось? — блондин оглянулся.

- Ага, как же – почудилось!… — брюнет чуть повысил голос — Ладно я — а Суровцев? Тоже почудилось?

Димка почувствовал, как у него участился пульс. «Суровцев!». Делая вид, что прогуливается, небольшими шажочками приближался к беседующим молодым людям.

— … Согласен, шеф еще не в том возрасте для маразма… — покивал рослый блондин. — А тут прямо орет мне по рации: «Где поток?!»…

— Я его понимаю. Когда меня отбросило, я вообще просто остолбенел…

— Представляю, что будет, если все подтвердится… — блондин задумчиво посмотрел вдаль.

— У меня уже голова трещит от всего этого… Я иногда и правда думаю, что у меня с башкой не всё в порядке…

Димка, стараясь ступать бесшумно, совсем близко придвинулся к говорящим, откуда их было прекрасно слышно.

— … Костян, а вы с шефом обсуждали это отдельно? — спросил высокий.

— Я ему доложил все, как было, — сказал брюнет. — Он принял к сведению, и на этом все. В отчете сказал пока это не упоминать. Я думаю, он сейчас больше беспокоится, чтобы нам доступ в «бублик» не закрыли — после ЧП…

— Осторожничает старик… Да, если бы он доложил все как есть… — блондин показал пальцем вверх, — даже трудно предсказать, что там начнется…

Димка решительно шагнул вперед:

— Извините, а можно мы после вас бокал возьмем?

Оба парня обернулись и с интересом посмотрели на Димку.

— Хочешь кружку с барского плеча? — усмехнулся блондин. — Не боись, будет вам бокал!

— Спасибо! Кстати, а вы что — с Суровцевым работаете?

Второй парень — которого назвали Костей — на секунду застыл, его лицо вмиг стало непроницаемым.

— Суравцов, может? Это наш начальник группы, Евгений Петрович. А что?

— Ну да, это его так папа называет… Еще со времен института, они вместе учились!

Парни переглянулись.

— Если честно, мы все его так называем… — заговорщицки произнес блондин.

— Он друг моего отца!

— А-а… Это здорово! — блондин толкнул Костю локтем. — Костя, может, угостишь мальца — как-никак, сын друга любимого начальника!

— Да спасибо, не надо, мы уже заплатили — просто свободный бокал ждем!

Костя улыбнулся, но глаза его оставались внимательными:

— А твой отец кто? Он тоже в институте работает?

— Раньше работал! Флегонтов…

Блондин приподнял брови:

— Не Сергей, случайно?

— Да, Сергей! — радостно кивнул Димка.

— Знаю, слыхал…

— Мы уже после него пришли, — добавил Костя.

— Ну да, скорее всего…

Блондин протянул Димке свой пустой бокал:

— На, допивай, я уже всё! Заодно кружка освободится…

Димка взял кружку, допил остатки нехолодного уже кваса:

— Спасибо! А вы про опыты какие-то разговаривали?

— Ушастый какой юноша! — воскликнул блондин. — Про опыты, да… А как звать-то тебя, коллега? Меня Паша.

Он протянул руку. Димка пожал ее — рука у Паши была крепкая.

— А меня Дима.

— Константин! — представился брюнет.

— Так ты здесь где-то живешь, стало быть? — Паша осмотрел Димку с головы дол пят.

— Да, в пятнадцатом доме!

— Ну, будем знакомы! Ладно, нам пора… — Паша тронул Костю локтем и наклонился к его уху. — Пока нас Петрович не увидел… А то снова припашет — тогда прощай, воскресенье…

— Да, Паш, заводи ласточку… — Костя допил и протянул Димке свой бокал. — Вот вам третий будет…

— Ну, привет отцу тогда, Дима! — бросил Паша, проходя между Димкой и его друзьями, с любопытством наблюдавшими эту сцену. Он также махнул рукой Вадьке, Ромке и Валерке — Чао, бамбини!

— Пока! — взмахнул рукой Димка.

Он проводил взглядом Пашу и Костю, не глядя протягивая бокалы продавщице.

— Это кто такие? — спросил Ромка. — Ты их знаешь, что ли?

— Да так… — небрежно ответил Димка. — С другом моего отца работают…

Чувствуя, как внутри разгорается яркий огонек любопытства, он повернул голову к Ромке и тихо добавил:

— В институте.

Глава 7

"ВТОРОЙ ШАНС ОТ ВСЕЛЕННОЙ"

Ожившие часы

Утро на кухне Флегонтовых обычно начиналось с запаха кофе. Если, конечно, так можно было называть напиток из черной цилиндрической банки с надписью «Кофе растворимый». Эту отечественную смесь ячменя, цикория и кофе пил Сергей, когда не было нормального индийского кофе — в коричневой приземистой банке. Сергей всегда набирал две чайных ложки порошка и разбавлял их кипятком, а затем старательно размешивал, звеня ложкой по краям кружки.

Этим утром Сергей, как и обычно, сидел на своем коронном месте в торце стола, заложив ногу за ногу и пил свой кофе. Лариса рядом пила чай с гренками. На сковородке на столе лежало еще несколько гренок, а рядом стояла тарелка с нарезанными кружочками колбасного сыра.

Димка зашел на кухню.

— Ты чего так рано вскочил? — Сергей поднял взгляд на сына.

— Да практика же сегодня! И всю эту неделю…

Димка взял поджаренный ломоть хлеба, положил на него сыр.

— Мам, пап… А знаете, кого я вчера видел?

— Кого? — спросила мать, дуя на свой чай.

— Помощников Суровцева!

Лариса медленно повернула голову в сторону сына.

— Кого-кого?

— Ну, ты же Суровцева знаешь? — Димка с хрустом откусил хлеб с сыром. — Я встретил вчера его двух помощников. Случайно, когда мы квас пили…

— И что же, они прямо так и представились тебе его помощниками? — голос матери был какой-то нарочито безразличный, приглушенный.

— Не сразу… Я просто подслушал их разговор — ну, и подошел… Они и нашего папу знают! По фамилии, правда, только…

Лариса метнула острый взгляд на мужа.

— Папу нашего много кто знает! Ох, уж этот папа…

Сергей с подчеркнутой сосредоточенностью пил свой кофе.

— Пап, — Димка нерешительно глянул на Сергея, — вы ведь дружили? С Суровцевым?

Сергей молчал, глядя куда-то сквозь стол. Лариса тяжело вздохнула и ответила за него:

— Да… Дружили, так дружили!

— А почему перестали дружить? — не унимался Димка и перевел взгляд на мать — Потому что папа ушел из института?

— Вот подрастешь, папа тебе сам все расскажет, как и почему… — произнесла Лариса железным тоном и встала из-за стола так резко, что звякнуло ее блюдце. Она подошла к мойке и с грохотом бросила в нее нож и ложку.

— Да я просто случайно их встретил! — растерянно залепетал Димка, чувствуя, что разговор зашел куда-то не туда. — Они возле кваса стояли… Один Костя, а второй Паша!

Сергей, наконец, откашлялся и, не поднимая глаз, бросил:

— Паша… Это, кажется, ассистент его, Непряев. Гм, ну ясно.

— Вот, сын уже сам нужными знакомствами обзаводится! — съязвила Лариса, моя посуду. — Пойдет по твоим стопам!

— Ладно, это он пусть сам решает, куда ему идти, — нахмурился Сергей. — Надеюсь, ему повезет больше…

— Ну да, тебе ведь в жизни не повезло!

— Не будем снова начинать.

— Не будем - так не будем, — согласилась Лариса, вытирая руки.

Сергей допил кофе, последним глотком сполоснув рот, встал и пошел в гостиную.

— Лучше включи телевизор! — бросила мужу Лариса, заходя в ванную. — Сейчас сеанс будет.

Она обернулась она к сыну.

— Гренки доешь — помоешь сковородку.

— Ладно…

Лариса ушла в ванную, а Димка стоял у окна и медленно жевал.

«Что ж ты за зверь такой, Суровцев!» — саднило у него в голове.

***

В гостиной по телевизору седовласый человек делал пассы руками и беззвучно шевелил губами. Сергей и Лариса сидели в креслах, положив руки на подлокотники. Димка, идя из кухни, задержался в дверном проеме. Он понял, что это очередной теле-сеанс народного целителя Аллана Чумака. Он смотрел и смотрел на движения экстрасенса, как завороженный и на минуту даже забыл о происходящем.

Но что-то вывело его из забытья. Димка вдруг осознал, что тишина не была абсолютной. К ней примешался какой-то новый звук. Он вслушался — откуда-то доносилось мерное, отчетливое: тик-так, тик-так.

Сеанс закончился, Чумак стал прощаться со зрителями. Лариса тоже настороженно прислушалась:

— Не могу понять… Это что тикает? Часы какие-то?

Она встала и убавила громкость на телевизоре.

Сергей подошел к прикроватной табуретке, взял будильник, приложил его к уху:

— Это не он…

Он подошел к серванту и наклонился к массивным хрустальным ходикам, которые, сколько помнил Димка, никогда не работали.

— О… никак эти пошли. Сто лет стояли!

— Точно они! — Лариса подошла и тоже прислушалась к часам. —Ты их чинил, что ли?

— Да я вообще не помню, когда к ним последний раз прикасался… У них механизм как заклинило, так и все…

— А я только пыль с них и протираю, — Лариса посмотрела на мужа. — Вот тебе и сеанс!

… Мать с отцом собирались на работу. Димка ощущал какое-то непонятное беспокойство, которое вызвало в нем тиканье часов. Он силился вспомнить что-то очень важное, но это важное ускользало от него.

Родители ушли, дверь за ними хлопнула — а Димка стоял перед сервантом с часами, завороженный ритмом внезапно ожившего времени.

Крылья

Старый стадион, как и всякое излюбленное людьми место отдыха, был хронически засорен. Благородная, но безуспешная миссия по поддержанию порядка на нем традиционно возлагалась на школьников.

На лужайке между потрескавшимися асфальтом беговых дорожек и спортгородком топталась группка мальчишек и девчонок. Перед ними стояла завуч Виолетта Степановна.

— Так, убираем мусор в мешки, потом ставим их вон под то дерево — машина приедет в десять! Вопросы есть?

Димка открыл рот, стоявший рядом Ромка скосил на него взгляд.

— Виолетта Степановна, а если уберем раньше, можно домой уйти?

Виолетта сосредоточила свой суровый взгляд на Димке, но возвысила голос, вещая для всех:

— Повторяю для тех, кто на бронепоезде! Отработка длится до десяти часов!

Затем она перешла на более свойский тон.

— Да тут мусора до вечера хватит — вы же сами его и бросаете! Вы и ваши друзья… Между прочим, это общественно-полезный труд, а не просто так, для фени! Так что вперед, за работу! В десять приму результаты…

Виолетта внимательно проследила, как все ученики понуро разбрелись по территории, после чего развернулась и бодро зашагала в сторону ближайшей четырехэтажки.

Отойдя подальше от бдительного ока завуча, Димка и Ромка переглянулись.

— Из нашего класса человек семь пришло, в основном девчонки, — сказал Димка. — Остальные дома загорают.

— Да многие уже разъехались по лагерям, по бабушкам-дедушкам… — вторил ему Ромка. — А мы тут за всех тянем… Главное, Виолетка такая: «Вы и ваши друзья набросали!». Это я, что ли, бычки и бутылки набросал?

— Ромыч, давай в следующий раз аккуратнее, не кидай столько бычков — мешков не хватает.

— Да буду сразу мешки с собой носить!

Димка обернулся, глядя на дом, в подъезд которого вошла Виолетта.

— Она там живет, что ли?

— Там вроде эта живет — училка по русскому… У них там наблюдательный пункт, по ходу — небось, за нами в окно подсекают.

Неподалеку от стадиона располагался авиамодельный стенд — круглая асфальтированная площадка, обнесенная забором из сетки-рабицы метров десять высотой. К стенду подошел мужчина-инструктор лет тридцати и двое подростков. В руках каждого из ребят была кордовая модель самолета с мотором. Внимание Димки и Ромки переключилось на моделистов.

На велосипеде подкатил Нищета.

— Здорова… Чего вы тут, трудитесь?

— Как видишь, - Ромка внимательно следил за подошедшими к стенду. — Присоединяйся к общественно-полезному труду!.. Время до десяти еще есть!

— Да чё-то не кайф, — Нищета махнул в сторону стенда, — Сейчас там самолеты запускать будут.

Ромка обернулся на дом, в котором скрылась Виолетта — прямой вид между ними загораживали ветви деревьев.

— А ну, пацаны, давай поближе подойдем!

Димка, Ромка и Нищета стояли возле стенда, наблюдая через сетку за приготовлениями. Вот раздался стрекот мотора. Инструктор повел модель за трос по кругу, самолет взлетел и начала описывать круги над головой инструктора.

Вот инструктор передал трос ученику, дав ему наставления. Тот взял трос и повел самолет вокруг себя. Вдруг раздался лязг и трос отскочил от фюзеляжа. Моторчик самолета взревел и авиамодель, подхваченная потоком воздуха, вылетела за пределы стенда.

— Ни фига себе! — присвистнул Нищета. — Трос оторвался! Глянь, летит!

Маленький самолет действительно летел над полем, в сторону обрыва. Инструктор выскочил в калитку и побежал за ним вслед.

Димка, секунду подумав, схватил руль велосипеда Нищеты.

— А ну-ка, дай-ка!

Димка толкнул велик и вскочил на него – высокая рама мешала ехать сидя, и он стал наворачивать педали стоя. Каретка была порядком раздолбана, педали болтались и скрежетали. «И как он ездит, этот Нищета!». Димка так быстро набирал скорость, что ветер засвистел у него в ушах. Он обогнал инструктора, который закричал:

— Парень, осторожнее, винт не задень! Ты под брюшко его, под брюшко!

Димка махнул рукой, тут же схватившись за руль — велосипед жестко трясло на кочках. Впереди плавно шел по курсу самолет-модель, покачиваясь над землей.

— Димон, осторожно, там канава! — послышался Ромкин голос сзади.

Димка почти нагнал самолет и уже вытянул левую руку, пытаясь дотянуться до фюзеляжа кончиками пальцев. Еще немного, еще… Вот он коснулся лакированного деревянного брюшка самолета. Вдруг впереди показался небольшой ров, заросший травой. Димка, оторвав руку от самолета, крутанул педали назад, тормозя перед самым обрывом. Велосипед занесло и Димка, не удержавшись, вместе с ним свалился вперед. Авиамодель, качнувши носом вверх-вниз, пролетела еще немного и мягко плюхнулась в траву.

Димка, почесывая локоть со свежей ссадиной, подошел к самолету. Поднял его, рассматривая. Сзади уже спешили инструктор, Ромка и Нищета, а за ними — еще несколько мальчиков и девочек. Димка посмотрел вперед — до обрыва оставались считанные метры. Внизу, за обрывом, шла дорога к гаражному кооперативу. А дальше, за рощей, возле здания Института вырисовывалось громадное бетонное кольцо нового протонного ускорителя.