1517. МИШЕЛЬ И ДИАНА

Наверно, потому что очень

Он всех на корабле достал.

Голландец же в ответ хохочет,

Но говорить не уставал:

– Зато мы станем на планете

Держать свой путь, куда желаем,

И сумки не начнёт в карете

Обыскивать, не уважая

Нас, обнаглевший пограничник

И деньги требовать за въезд,

Разворошив всё неприлично

Во всех углах, куда залез.

– Забавно! – вслух Мишель сказал,

С голландцем встречу вспоминая. –

Так много нового узнал,

В беседах мир с ним обсуждая.

Теперь же еду мир узнать

Уже я сам, как он когда-то,

Частицы знаний собирать

В дороге в шароварах мятых.

Принц вспомнил также, как учитель

Ему поведал о спартанцах,

Каких в бой Леонид-воитель,

Вёл против тысяч чужестранцев.

Не поддались спартанцы персам

И к ним примкнувшие феспийцы.

Погибли все в бою нечестном,

Заставив кровь врага пролиться.

То был великий бой и главный.

Теснили персы греков в скалах,

Но им проигрывали явно

В движеньях, в скорости немало.

Звенели копья и мечи,

Вонзались в грудь солдат персидских,

И падали бородачи

В пурпурных кандисах мидийских.

– Их было триста человек! –

Воскликнул педагог Мишелю. –

И персы, делая набег,

Мгновенно их смести хотели,

Но бой шёл в очень узком месте –

В ущелье, где отряд сплотился,

Не сдался персам, к своей чести,

И яростно часами бился.

Потом грек принцу рассказал,

Что делало спартанца ловким:

– Боец всё время посвящал

Тяжёлым, трудным тренировкам.

Спартанцы в строгой дисциплине

Воспитывались прямо с детства,

И главным лозунгом в общине

Был клич: “Не отступай, а действуй!”

– Но и враги не отступились? –

Спросил Мишель в ответ с почтеньем.

– Их двести тысяч там явились,

И Фермопильское сраженье

С таким количеством солдат

Никак не проиграть, друг мой.

Вот на руинах баррикад

Ксеркс флаг там и поставил свой.

– А что потом?

– Потом все греки

Объединились против персов,

И ты найдёшь в библиотеке

Про это, если интересно.

Я так скажу: достойны славы

Солдаты битв кровавых этих –

С мечом упавшие на траву,

Они – герои на столетья.

Грек славил и нижегородцев

В далёком княжестве в России,

Назначенных с ордой бороться,

Воздвигнув стены крепостные:

– Построен Кремль совсем недавно,

Буквально месяцы назад.

Красив тот русский город славный,

Я обучал там их княжат.

Там две реки – Ока и Волга,

И прямо в месте их слиянья

История вершилась долго

Кровавых противостояний

Орды степной и гордых русских.

Там был форпост их мощный сделан,

Чтобы не гнуться по-холуйски,

Не дань платить, а драться смело.

– А русские – они какие? –

Задал вопрос принц педагогу.

– Бесстрашные и боевые!

Когда идут в поход, то много

С собой берут посошной рати

Из ополченья горожан,

И все становятся как братья,

Когда гнать надо, кто не зван.

– А кто для них не зван, учитель?

– Литовцы, шведы – их враги,

А есть ещё степной воитель,

Предпринимающий шаги,

Ведущие к расколу царства,

Чтоб территории отнять

Под кличем: “Разделяй и властвуй!”

Он ссорит княжества и знать.

Восточной степью управляет

Тот сильный и жестокий враг.

Он постоянно нападает

И выжигает личный знак

На спинах пленных, как поймает.

Вот чтоб ему отпор и дать,

Хабар людей объединяет

В великокняжескую рать.

– А что ты в их делах отметил,

Чем русский славится народ?

– Любой их дом лучиной светел,

Поют все песни без забот.

У всех есть домра или гусли,

Свирель, кугиклы и рожок.

Мелодия, как речка в русле,

Сама толкает сапожок.

Нижегородская дружина

Всегда упорна и сплочённа

И не показывает спину

Орде жестокой, изощрённой.

Горел не раз великий город,

Пришельцы храмы разрушали,

Но русский бой могуч, как молот, –

Враги боялись и бежали.

Иван Хабар, отважный, резкий,

Нижегородский воевода,

Не пропустил в осаде дерзкой,

В борьбе за честь и за свободу,

Ногайцев и татар казанских,

Что подошли числом огромным.

Непобедимый град славянский

Остался ими не разгромлен.

И я как раз встречал Хабара –

Иван Добрынский-Симский он.

Я в Нижний Новгород с товаром

Приехал, он же меж знамён,

Сидел на белом скакуне,

И он меня тогда заметил.

Тепло довольно так, вполне,

Рукопожатием приветил.

Меня отлично накормили.

Так вкусно с юных лет не ел.

Огромный в поле стол накрыли,

Куда со всеми я присел.

Подали много местных блюд

И хлеб чудесный на тарелке,

Потом из пушек был салют –

Дождь искр разноцветных, мелких.

Затем я попросил солдата

Со мной сразиться на мечах –

Бойца, закованного в латы

С двумя шипами на плечах.

Мы бились с ним довольно долго,

Пока не надоело нам,

А рядом бушевала Волга

И к ночи разлилась к ногам.

Поняв, что я боец реальный,

Который сходу не уступит,

Ко мне там отнеслись похвально,

Сказали, что товар весь купят.

А тот, с кем дрался на мечах,

Свой меч мне тут же подарил

И так любезен был в речах,

Что я весь день лишь с ним ходил.

Потом, как выглядит ни странно,

Я встретил там свою любовь.

Подобной девушки забавной,

Что может будоражить кровь

Своею дивной красотой,

Я не встречал ещё ни разу

И, проводив её домой,

Сказал единственную фразу:

Признался, что её люблю

И что вернусь к ней непременно,

И после этого к коню

Пошёл, чтоб оседлать мгновенно.

Но нас заметили соседи,

Не дали сразу ускакать –

Как ухажёра юной леди,

Просили чувства доказать.

И я обнял тепло девчонку

По-гречески, довольно крепко.

Мой поцелуй был слышен звонко

Соседям, да и всем соседкам.

Её глаза меня манили,

Но папа появился - строг.

Сказал, чтоб мы здесь не шалили,

И стал ворочать сена стог.

Дочь в дом пошла, без пререканий,

Отца исполнила наказ,

А я, попив в харчевне чая,

С друзьями пообщался час,

И в тот же вечер ускакал

Из города своей мечты.

Теперь вернусь, как обещал,

Как только лишь уедешь ты.

– Так значит, от меня зависит,

Вернёшься к ней ты или нет? –

Мишель стоял с улыбкой лисьей,

Окрасив щёки в красный цвет.

– В каком-то смысле, так вполне! –

Кивнул грек принцу головой. –

Что делать мне в твоей стране,

Где я учитель только твой?

– А ты в какой-то битве яркой

Участвовал с Хабаром вместе? –

Спросил Мишель у грека мягко,

Пока тот думал о невесте.

– Оборонялся! – выдал грек, –

Орда явилась из степей,

Никто не ждал, вокруг лишь смех,

Был слышен взрослых и детей.

Лавиной конница помчалась,

И мы их смяли за минуты,

От банды горсточка осталась –

В ичиги летние обуты.

Сбежали, развернув назад

Коней, в родную степь галопом.

А сзади смелый наш отряд

Их час преследовал по тропам.

Они устало огрызались

И стрелы тучами пускали.

Пять стрел и мне предназначались,

Но только, к счастью, не попали.

Нацеленные на меня,

Неслись так быстро, словно, пули,

А я, надеясь на коня,

Вдаль мчался, корпус свой ссутулив.

– А чьи солдаты эти люди?

– Огромная орда степная,

Что не боятся ни орудий,

Ни драться в стужу, замерзая

На русском холоде известном.

Да и в жару храбры солдаты,

Но мы вернули их на место,

Пускай чуть-чуть и грубовато.

Таких историй принц от грека

Довольно много вспомнить мог.

Принц чтил его как человека,

К тому же знал, что педагог,

Объездив не один десяток

Различных зарубежных стран,

Так и не накопил достаток,

Пока он не попал в Ливан.

Эмир хвалил его работу

И очень хорошо платил,

А грек, желая дать хоть что-то

Из знаний, что сам накопил,

Мишелю, каждый час старался,

Но принц предпочитал гулять.

Хотя ценил, что грек пытался

В нём что-то к лучшему менять.

– Хороший у меня наставник, –

Мишель воскликнул громко вслух. –

И он, как искушённый странник,

Блестяще занимал бы слух,

Ведя до ночи разговоры

С добавкою всё новых порций:

И про спартанские дозоры,

И про шальных нижегородцев.

Вот так и время пролетало

В поездке по песку и лужам.

Лишь что-то память вспоминала –

Мишель рассказывал вслух тут же.

Когда же он угомонился,

Устав сам от своих рассказов,

То вынул нож и им побрился,

И не поранился ни разу.

Ослам воды уже хотелось,

И принц ручей начал искать.

Пыль под подошвами хрустела

От листьев старых, и понять

Мишель успел сейчас в дороге,

Что нет в лесу кого-то ближе,

Чем два животных быстроногих

Ему здесь на дороге рыжей.

ГЛАВА IV

А что же было во дворце,

Пока принц пребывал в дороге,

С улыбкой доброй на лице

И взглядом молодым, нестрогим?

Ливан всерьёз испытан был:

К границе подошли османы:

Селим сирийцев подчинил,

В другие устремившись страны.

Селим султаном был турецким,

Отважным необыкновенно.

Одетый скромно, но по-светски,

Он часто в свой доспех военный

В походах переоблачался

И в нём врагов своих встречал.

Непобедимым он считался

И брал все земли, что желал.

В любви рождён от Баязида,

Он младшим сыном был в семье.

Имел на всю родню обиду,

Что трон не мог забрать себе.

Отец был против, братья тоже,

И он решился на войну,

В расчёте, что народ поможет

Расширить бунта глубину.

Однако Баязид Второй

Разбил Селима, не жалея,

И воин, проигравший бой,

Умчался в Крым к Менгли-Гирею.

Тот оказал ему поддержку,

И вот бунтарь, набравшись сил,

Опять отцу направил спешно

Письмо, чтоб Порту уступил.

Менгли-Гирей же был союзник

Ивана Третьего тогда.

Ещё вчера османский узник,

Свободу получив едва,

Он подчинил себе весь Крым,

Став Золотой Орды врагом,

Но дал сражение и им

И сжёг Сарай – их ханский дом.

Сарай был город, что Орда

Своей столицей называла.

В низовьях Волги, где вода

Особо сильно бушевала,

Дворец построили монголы,

Но Каспий после его смыл,

А что осталось в дельте голой,

Хан крымский в пепел превратил.

А вот Иван был князь московский.

Он города объединял

По всей Руси, чем гнев литовский

Неоднократно вызывал.

Его союз с Менгли-Гиреем,

Что был правителем в Крыму,

Страх у поляков также сеял –

И не во сне, а наяву.

После того как прекратила

Существование Орда,

Менгли с Иваном стали силой

В великой дружбе на года.

Гирей дал войско и Селиму,

И дочку за него же выдал,

И, получив поддержку Крыма,

Селим связался с Баязидом.

Теперь уже отец поддался

На уговоры, ведь Селим

В письме пристойно обращался.

А что писал? Лишь им двоим

Известно. Но ответ свой быстро

Послал Селиму Баязид:

- Ждёт твоё судно наша пристань,

Отдать трон сразу стану рад.

И вот Блистательная Порта –

То есть империя османов –

Встречает шехзаде с эскортом

Уже как нового тирана.

Селим войной пошёл мгновенно

На всех своих соседей сразу,

Разрушив крепостные стены

Во всех ближайших мухафазах.

Сперва бой выиграл у персов

Селим, отняв у них Тебриз.

Затем, как по скале отвесной,

Он возвышался сам, и вниз

Стал сталкивать других султанов,

Резню устроив в странах их.

Потом на Сирию с Ливаном

Повёл отряды слуг своих.

Лишить сирийцев и ливанцев

Свободы и земли своей

Хотели дерзкие османцы,

Дождавшись ночи потемней,

Обрушившись на них, как град,

И сразу в Сирию вступили,

И громкий провели парад,

Когда Алеппо захватили.

Потом Дамаск был взят без боя

После падения Алеппо,

Где избиение устроил

Врагам своим Селим свирепый.

Сражался с ним султан Кансух,

Отправившийся на войну

С Египта, взяв сто тысяч слуг,

Чужую поддержать страну.

Египетский султан Кансух

Был из династии черкесов

И отдавал приказы вслух,

Лишь только тщательно всё взвесив.

Он туркам был ещё вчера

Союзник против португальцев,

Ну а теперь пришла пора

Мечи направить на османцев.

Кансух хотел разбить османов

И Сирию спасти от них,

Чтобы не дать ей стать вассалом,

Зависимой от слова их.

На поле городка Мардж Дабик

Его войска в галоп помчались

Селиму авангард ослабить,

Но поняли, что просчитались.

В день жаркий тысячи коней

Вздыбили пыль, и трудно стало

Там различать врагов, друзей,

И много войска сразу пало

От метких выстрелов из пушек,

Которые Селим припрятал,

Сомкнув обозы, как ловушки,

Где также скрылись и солдаты.

И конница, попав в засаду,

Уткнувшись в стену из огня,

Нарушив боевой порядок,

В досаде шпорами звеня,

Спасаться начала от ядер,

Забыв о расстановке в битве,

Что рисовали ей в тетради

Военачальники в Египте.

Был шанс у египтян огромный

И перевес в числе солдат,

Но бейлербеи фланги ровно

Держали, не ушли назад.

Давил Кансух и в середину,

Но там опять же не прорвался.

Селим стальную паутину

Сплёл, чтобы враг в неё попался.

Полки Кансуха вмиг смололи

После начального разгрома,

Где хитро на Дабикском поле

Весь центр войск его был взломан –

Как раз тем нестандартным ходом,

Который применил Селим,

И поменялся у народа

Султан и знамя вместе с ним.

Селим расправился жестоко

С солдатами, что он пленил,

Добавив палачам работы –

Две тысячи за день казнил.

Понятно, в целях устрашенья

Уничтожали безоружных,

Но были все в недоуменье

От казней этих, столь ненужных.

Когда султан пришёл к Дамаску,

Открыли там ему ворота,

И знать, надев на лица маски

Смирения, бесповоротно

Его правителем признала.

Селим столицу пощадил –

Коли она без боя пала,

Не сжёг и в пыль не превратил.

Чуть позже армия османов

Решила подчинить Каир.

Через синайские барханы

Пошла, чтоб навязать свой мир

Войной строптивому султану

И дать сражение врагам.

Другое войско шло к Ливану,

Чтоб и его прибрать к рукам.

А в это время португальцы

С мамлюками в бою столкнулись,

И те направились к ливанцам,

Просить, чтоб и они втянулись.

И получилось, что Ливан

Низвергли сразу в две войны,

И каждый враг бил в барабан,

Здесь рудимент своей страны.

Добавить было бы не лишне,

А кто мамлюки есть такие:

Сбежавшие рабы-мальчишки,

И люди вроде бы простые,

Зато сражались очень смело,

Заставив всех с собой считаться, –

Потом, Египет взяв умело,

Их султанат стал возвышаться.

И вот как раз глава Каира

Мишелю приходился дядей,

И он ливанскому эмиру

Сказать в глаза мог, смело глядя,

Что для него Мишель – как сын,

И почести ему окажет,

Как только этот дворянин

Его явлением уважит.

Военачальники османов

Имели цель совсем другую:

Узнав, что изгнан без охраны

Эмира внук в страну чужую,

Они послали вслед отряд,

Украсть его на полпути,

И турки, выстроившись в ряд,

Помчались вскачь его найти.

Прочёсывали всё беззвучно,

Смотрели за любым кустом.

Их командир собственноручно

Листву отодвигал мечом,

Но принцу повезло прилично:

Отвёл османов проводник,

Которого они, логично,

Из местных взяли в этот миг.

Заставил местный гид османов,

Скакать всех в сторону другую,

И вследствие того обмана

Их поиски прошли впустую.

А принц спокойно ехал прямо,

Не зная, что за ним в погоню

По кочкам, по буграм и ямам

Турецкие скакали кони.

В Бейруте же все ждали бойню,

Но регулярные полки

Стояли, не ломая строя,

Хотя османские стрелки

На них обрушивали стрелы

Из лагеря перед границей.

Ливан отстреливался смело

Способный хоть сейчас сразиться.

Часы шла эта перестрелка –

Враг не пытался нападать.

Он просто учинял проверку,

Да и намёк хотел послать,

Что, силу грозную имея,

Османы щедрые вполне,

И лучше, свой народ жалея,

Ливанцам уступить в войне.

Абдулгани, великий воин,

Увидел с гор турецкий стан

И сразу понял: враг достоин,

Чтоб поднимать на бой Ливан

Кругом, от мала до велика,

И склад с оружием открыть,

Ведь только воинственным криком

Османов не остановить.

Везде гонцы спешили к людям

Как есть всю правду рассказать,

А также и о том, что будет,

Если набег не отражать.

Всех славных воинов отправил

На битву сложную Бейрут,

Перед каким вопрос поставил

Селим о смене власти тут.

Собрав два войска из народа,

Объёмом с грозовые тучи,

Эмир мог отстоять свободу,

И вместе с тем он был задумчив:

Османы часто досаждали,

Но лишь диверсиями с моря,

Теперь же армии стояли

Лицом к лицу в серьёзном споре.

И Фахр эд-Дин решил сражаться

Против империи османов.

Совету повелел собраться,

Чтоб обсудить указ султана,

Что передали турки им.

Все вожди кланов были против,

Сказав: “Страну не предадим,

Сколько полков ни приведёте!”

Гонцы умчались восвояси,

И гнев османов был силён –

Неукротимый и опасен,

И тут же выразился он

В большом и мощном наступленье,

Где авангард и резервисты

Достойны стали восхищенья

Из-за манёвров очень быстрых.

Турецких пушек было много

Вдоль гор поставлено для боя.

Османы начали с поджогов,

Ливан всерьёз побеспокоив.

Стреляли пушки очень метко

По крышам глиняных домов,

Где сразу чёрным дымом едким

Их обволакивало кров.

Эмир в ответ ударил с флангов:

Отряды дерзких храбрецов,

Сомкнув щиты в больших фалангах,

Измазав краскою лицо

Для устрашения османов,

Зажали часть из них в тиски,

И сотни из мужчин их славных

Упали в траву и пески.

Захватчик сильно удивлялся

Внезапной стойкости Ливана, –

Другой эмир сейчас бы сдался

И покорился бы султану,

Ведь все же на Востоке знают,

Как разрешают турки спор:

Константинополь не прощает

Тех, кто даёт ему отпор.

Однако Фахр эд-Дин Великий

Себя в сраженье не жалел,

Врагов расстраивая дико

Тем, что упрямый был и смел.

И на него бойцы равнялись,

Кто шёл под флагами Ливана,

Все стойко здесь сопротивлялись,

Сражались, несмотря на раны.

Когда войска сошлись опять,

Десятки боевых штандартов

И стягов стали поднимать

Солдаты тут же в авангардах.

И снова в ход пошли мечи,

А если фронт ломался где-то,

Сигнал давали трубачи –

В брешь бить из пушек и мушкетов.

Туда и конница бросалась,

Чтобы солдат сильней рассеять.

Ливанцы бреши опасались –

Пролом уже ничем не склеить,

Уж если только сам эмир

Там не появится с мечом –

Под градом ядер из мортир

Себя проявит храбрецом.

И вот уже понятно стало,

Что турки, в численности вдвое

Превосходившие сначала, –

Всецело завладели боем,

И натиск смельчаков-ливанцев

Здесь не даёт своих плодов,

К тому же были иностранцы

В экипировке до зубов.

Эмир послал гонцов к аланам –

Прекрасным воинам степей,

Чтоб тоже дали бой османам,

Прогнав непрошеных гостей.

Полки аланов были силой

Весомой очень в те года –

Их рать как раз в стране гостила

И сразу в бой пойти могла.

Алан – храбрейший Азамат –

Откликнулся помочь эмиру,

Пообещав прислать отряд,

Чтоб принудить османов к миру,

Сказав, что это – честь для них,

И что примчатся ближе к ночи,

Османы же пусть ждут тот миг,

Когда гнев в горцах заклокочет.

Абдулгани в бочонках порох

Потребовал доставить в горы:

Несли их тихо, так как шорох

Мог разбудить собачью свору,

Что охраняла стан турецкий.

А после бочки подожгли

Промасленным шнуром немецким,

И полетели вниз они.

И по пути они рванули,

Обрушив горы камнепадом, –

Летели камни, словно пули,

А глыбы с быстротой снарядов

В редуты, на орудья точно.

И там, где осыпались скалы,

Османских пушек много очень

Лежать осталось под завалом.

Глава турецких войск в Ливане –

Тюркун-паша – был удручён.

Десятки боевых кампаний

Провёл здесь, на Востоке, он.

Но чтобы потерять все пушки

В Ливане после камнепада…

Понятно – его план разрушен,

И отступать отсюда надо.

Но как отступишь, если сзади

Идёт навстречу сам Селим,

Уже мечтавший о параде

И обратившийся к своим

Солдатам с пламенным призывом:

“Блистать в сражениях, теснить

Противника с таким девизом:

“Империю не победить!”

Пришло послание эмиру:

“Полки аланов разделились.

Один направился к Каиру,

Два с нашими соединились”.

Вздыбили кони степи круто,

Аланы бросились вперёд,

И вот уже через минуту

Османский разнесли оплот.

Ливанцы вмиг приободрились

Помчались на своих врагов.

В руках опять знамёна взвились

Бойцов передовых полков.

Урон был нанесён серьёзный

Османам в эти пять минут,

Когда аланы войском грозным

Внезапно появились тут.

Тюркун-паша отвёл отряды,

Чтоб их вообще не потерять,

Но вдруг наткнулся на засаду –

Черкесы вышли воевать.

Опять звенела сталь повсюду,

Османы храбро отбивались,

Но шли в Ливане пересуды,

Что турки всё-таки сломались.

Всё поле было в ятаганах –

Их турки бросили при бегстве.

Храбры защитники Ливана,

Что знали каждый кряж здесь местный.

Побит был сильно враг незваный,

Везде врага мелькали ноги,

И убегающим османам

Открыты были все дороги.

Но это было лишь затишье –

К Ливану подоспел Селим.

Всегда желающий стать выше,

Смотрелся непоколебим.

Он кинул в бой войска османов,

И турки понеслись вперёд,

Чтоб совершить захват Ливана,

Поработив его народ.

Гремели снова ятаганы

В стремлении пробить доспехи

Великих воинов Ливана,

Чья храбрость привела к успеху

В кровавой битве в этот день,

Но и Селим был тоже смел:

Он сжёг десятки деревень

И снова на Ливан насел.

И пал Ливан под власть османов,

Но честь эмира сохранил

Селим, как и бойцов всех славных,

Кого в сражении разбил.

Он дал эмиру право править

При подчинении своём,

А сам пошёл себя прославить

В Египет с войском и с мечом.

Ливан сражался за свободу,

Однако принц о том не знал.