Защита Ильгера, или Невидимый враг

– Товарищи, не толпимся, расходимся, посмотрели и ладно, не до вас сейчас. Бабоньки, оглохли что ли, марш по домам!

Бабушка, о которой злословили тетки у магазина, действительно была больна и последнее время не поднималась с постели, а на вопрос Клавдии о здоровье только рукой махнула. О чем –то думала, вздыхала и глядя на Клавдию наконец тихонько сказала, -

–Не поверишь матушка – я была такая же, как ты. Что каргой то тебя небось уже обзывали?– и сама себе ответила, -

–А почему, ты и не знаешь, правда? Думаешь это просто ругательство !? Нет конечно, а объяснить тебе в чем здесь дело некому. Знай, меня не зря каргой старой называют, я и ты карги по крови, а у каргов и родни нашей людимов две жизни, одна человеческая, а другая звериная. Что на роду тебе написано я не знаю, у каждого зернышка своя судьба. Поживешь – увидишь. Жить мне осталось немного и я строго тебе наказываю, что бы кто не болтал помни – мы не нечисть. Карги и людимы часть огромной мировой души, которая живет везде – в воздухе, звере лесном, малой птичке, былинке, веточке. Потому – то все живое страдает и радуется одинаково, так же, как и ты. Знай это и не тронь, не навреди мимоходом, – последние слова больной старухи превратившиеся в невнятное, прерывающееся бормотание Клавдия не приняла всерьез. Она жалела бабушку от всей души, гладила по морщинистой руке, но слишком занятая мыслями о новом месте службы и назревающем конфликте с бывшим участковым Шапошниковым не вдумывалась в глубинный смысл ею сказанного. Почувствовав прикосновение внучки к своей руке бабка вздрогнула, открыла глаза и с трудом переводя дыхание добавила, -

– Ты девонька устала наверное, отдохни денек, а потом сбегай в Огарки, в старом родительском доме спустись в голбец ( так в селе называли погреб ) с левой стороны под камнем голышом чугунок закопан, а в нем тетрадка, где все про нас, каргов и людимов написано. Правда должна предупредить тебя внученька, есть еще среди нас отщепенцы, которые продолжают служить древнему злу, у нас в Первушино таких двое – это Потап Качин и Степка Васильев, берегись их.

Поход в Огарки Клавдии пришлось отложить, потому как на следующий день нужно было приступать к обязанностям участкового. Вступив в должность она быстро показала всем в деревне свой непростой характер. Железной рукой наводя в Первушино порядок она вызвала на прием и поставила на учет всех судимых. Составила два протокола о правонарушениях – оштрафовала на 10 рублей, приличная по тем временам сумма, пьяницу Потапа Качина, а дебошира Степку Васильева, жестоко избившего свою тещу и регулярно поколачивавшего жену посадила под замок на 15 суток. Хотела даже возбудить против него уголовное дело, да Степку спас бывший участковый, а теперь заслуженный пенсионер Шапошников. Пытаясь оправдать виновного он заставил пострадавшую старуху забрать заявление, но Клавдия заявление не отдала и была непреклонна в своем решении – виноват, получай по заслугам. Степан заплатил штраф и должен отсидеть в кутузке столько, сколько положено по закону за мелкое хулиганство.

День осеннего равноденствия –конец сентября в Первушино по старому обычаю еще праздновали, но уже каждый по своему. Если позволяла погода, не наступили холода и не налетели снежные бури ходили в лес, собирали на болоте клюкву, а вечерами наведывались в гости, угощая родню и соседей пирогами. Пирог с капустой считался пожеланием богатства, с брусникой – девкам удачного замужества, любви. Праздничный день в этот раз выдался на редкость теплым и Клавдия решила не идти в гости, а сбегать в Огарки, поискать чугунок о котором говорила бабушка. Девушка торопилась, чтобы засветло вернуться назад. Старый дом встретил ее сиротливым хлопаньем целых еще ставень. Она обошла вокруг дома, закрыли их на крючки. Внутри дома была полутьма, паутина по углам, пыль, пустота, тоскливый скрип половиц, запах плесени, запустение и тишина. Откинутая крышка погреба в кухне указывала на то, что в доме побывали незваные гости. Заглянув вниз девушка поняла, что пришла напрасно, искать ей не придется. Земля в подвале возле лестницы и по углам была изрыта. Большой чугунок, о котором говорила бабушка, валялся пустой.

–Ну вот, проворонила все растяпа, – упрекнула себя Клавдия расстроено махнув рукой.

На улице поднялся ветер, похолодало, а в одной кофте на ветру девушка быстро замерзла. Ругая себя за то, что не оделась теплее быстро добежала до протоки, отделяющей остров от леса. Перебралась на другую сторону и направилась через лес напрямки, чтобы сократить путь. Время от времени ей чудились чьи –то осторожные шаги за спиной, казалось, что кто то крадется следом прячась за кустами и деревьями. Лесные птицы сойки, иволги, дрозды, клесты и кедровки ореховки беспокоились и кричали то с боку, то позади будто предупреждали, что здесь еще кто –то есть, идет по пятам, преследует.

Девушка с детства отличалась острым обонянием, как говорят « волчьим нюхом» да и пороховую вонь смешанную с дымом, запахом паленой шерсти и крови сложно было не учуять. Впереди между соснами болтались красные флажки – видно кто -то охотился на волка. Все в Первушино знали, что за кедровником на плоскогорье водятся волки. Прислушалась, осматриваясь по сторонам увидела впереди под сосной на порыжевшей хвое два мертвых волчьих тела и от неожиданности шарахнулась в сторону. Откуда то с боку ахнул один выстрел, другой, заложило уши, горячей плетью хлестнуло по правой ноге, вспыхнуло в глазах и Клавдия упала на землю без сознания. Очнувшись через несколько минут, почувствовала в правой голени боль и поняла, что ранена. Она знала, если перебито сухожилие, его нужно сшить в течение часа, иначе останешься калекой. Что делать!? До деревни далеко. Пошевелила ногой, приподнялась, чтобы осмотреть рану и оторопела, увидев вместо своих ног и рук волчьи лапы. Крепко зажмурилась и потрясла головой, пытаясь избавиться от наваждения, а мозгу на разные лады вдруг закричал голос умершей бабки, -

–У каргов и людимов две жизни одна человеческая, а вторая звериная, звериная, звериная!

Сердце задрожало, голова закружилась, сознание уходило и возвращалось. Привычный мир с треском и грохотом рухнул. Молодая волчица сидела на его обломках испуганная и несчастная. Все вокруг изменилось. Краски окружающего леса теперь стали ярче, звуки отчетливее, появились острые незнакомые запахи, а привычные удивили многообразием оттенков и полутонов. Клавдии хотелось вскочить, бежать, лететь, кричать от радости и непонятной свободы. Она зажмурилась, стараясь унять бешено стучащее сердце, а немного успокоившись стала осматривать раненую лапу и только сейчас поняла, как судьба пожалела ее. Пуля прошла сквозь мягкие ткани навылет, не задев кость и не повредив сухожилия. Зализывая рану она огляделась, понимая, что нужно поскорее куда – то спрятаться, отлежаться. Слева у небольшого косогора увидела бурелом. Когда то давно с пригорка ветром свалило сухостой – несколько мертвых ветвистых деревьев. За много лет на них нанесло пласт из листьев, хвороста и хвои. Под этой крышей осталась пустота, большое надежно закрытое со всех сторон убежище, в которое на глазах Клавдии хотел пролезть полосатый бурундук, но учуяв что-то, испуганно отскочил в сторону и нырнул в траву. Принюхавшись она поняла, что спугнуло зверька находящееся внутри волчье логово. Там сейчас прятались щенки, судя по запаху совсем маленькие. Скорее всего это были дети той пары мертвых волков, тела которых лежали под сосной. Решив, что в логове можно спрятаться она поползла к входу, но мешала одежда. Шерстяная кофта и платье впились в тело волчицы и связывали движения. Истерически взвизгивая Клавдия стала рвать острыми зубами тряпки, а кусками разорванного платья ухитрилась перетянуть раненую лапу. Остальное тряпье закопала под елкой. Превозмогая боль в лапе и сбивающее с ног головокружение она подтащила одно волчье тело поближе к бурелому, чтобы перебить свой запах. Нужно было торопиться, с правой стороны доносились людские голоса, рычание, истошный визг, гулкие удары и хруст ломаемых веток. Задыхаясь от боли и слабости раскопала прелую листву, раздвинула ветки, втиснулась внутрь логова и старательно закрыла за собой вход. Там в полумраке она разглядела длинную промоину, в которую забились волчата. Щенков было много, у дальней стенки прятались самые маленькие, а с краю их загораживали те, что постарше. Волчата мелко дрожали, когда она ложилась рядом. Через несколько минут сквозь небольшой зазор между ветками Клавдия увидела, как погибли последние бойцы волчьей стаи. На ее глазах кусты справа от логова с оглушительным треском смял выкатившийся из чащи клубок хрипящих от ярости тел. Ударившись о сосну ком распался на пять частей. Три волка отскочили в сторону. Двое из них свирепо ощерились, заслоняя волчицу с рваной раной в боку. Их противники тоже волки, не торопились нападать. Клавдии они не понравились, потомучто в их повадках было что –то странное, противоречащее природе и здравому смыслу. Странные существа на ее глазах встали на задние лапы, тела их вытянулись, передние лапы превратились в пятипалые руки, а волчьи морды изменились. Теперь это были грубые, карикатурные подобия человеческих лиц. Рыжий оборотень шмыгнул носом и осклабился, показав кривые зубы. Сердце Клавдии сжалось от испуга, она узнала в нем Степку Васильева, которого еще вчера посадила за драку в кладовку под замок.

–Откуда ты здесь и как выбрался из кутузки?! –чуть не крикнула она не веря своим глазам. Ответ был известен, выпустить его мог только бывший участковый Шапошников.

Волки с остервенением рычали то кидаясь вперед, то отсккакивая. Самцы закрывали своими телами раненую самку. Оборотней забавляла ярость хищников, они пытались схватить кого-нибудь из зверей, но волки не давались. Матерый серый неловко прыгнул, пытаясь вцепиться противнику в горло. Оборотень с рыжей бородой метнулся ему навстречу, схватил на лету за лапы, поднял над головой и плашмя насадил на комель сломанной тоненькой сосенки. Острый кол прошел сквозь живот бедняги и сломал ему позвоночник. Серый страшно крикнул от боли, изогнулся в последней судороге и затих. Товарищи погибшего с протяжным воем попятились. Победители оторвали оскаленную волчью голову, с хохотом швырнули ее в след отступившим.Пачкаясь кровью они терзали тело погибшего сдирая шкуру и с удовольствием глотая огромные куски теплого еще мяса. Сердце Клавдии оцепенело от ужаса, а волчата дрожали, жались к ее бокам, надеясь на защиту.

Снаружи щелкнуло несколько выстрелов, раздался истошный визг, звериный вой и срываясь на хрипоту кто то заорал,-

–Эй ты, рыжая обезьяна, а ну вставай, оглох что ли!? Вы чем здесь занимаетесь бездельники !? Развлекаетесь! Да я с вас шкуру сдеру! Отвечайте, где девчонка!? Выследили пигалицу?! У –бью!!!

Клавдия осторожно выглянула наружу и увидела, что Василь Семеныч Шапошников осатанев от злости, что есть силы бьет прикладом винтовки почти превратившего в человека оборотня с рыжей бородой. Степка огрызался, завывал от боли и норовил схватить своего мучителя зубами за руку. Товарищ рыжего отскочил в сторону к кустам, туда, где в луже крови лежали мертвый волк с волчицей.

– Я что вам приказывал сделать!? Не помните уроды!? Выследили девку? Явилась, понимаешь ли, путается у меня под ногами, засранка сопливая. Зарубите себе на носу паразиты, она не должна вернуться из лесу живой. Пропадет, никто ее искать не будет, сожрали звери и все, какой с леса спрос !? – рычал Шапошников продолжая пинать уже сдавшегося на милость победителя Степку сапогами. Лежавший на земле товарищ рыжего подвывая подполз к Шапошникову. Распластавшись на земле они являли собой полную покорность. Сорвав на них злость бывший участковый остановился, погрозил кулаком, еще раз ткнул Степку под задницу носком сапога и рявкнул, -

– Запомните – Я всему голова! Я – здесь хозяин! Это мой лес, все здесь мое ! Хочу убью, хочу помилую, хочу сожгу все к чертям собачьим!– ужас написанный на зверских мордах оборотней утешил его самолюбие и засмеявшись Шапошников сказал, -

– Да ладно, не бойтесь вы так, убогие, слушайтесь меня и проживете подольше. Запомните, чтобы с девкой ни случилось, на вас никто не подумает. Все знают, что Степка сидит в кутузке – у него алиби. Ты Потап в город уехал, штраф платить об этом вся деревня знает, понятно?!

Клавдия зажмурилась от пришедших в голову страшных мыслей. Ей вспомнилось, как Шапошников при первой встрече бурно радовался ее приезду, а она ему не поверила, потому что хитро прищуренные насмешливые глаза старика говорили обратное. Теперь ей стало понятно, почему испуганно охнула и схватилась за голову ее тетка, увидев новенький милицейский мундир Клавдии. Наполовину превратившиеся в людей оборотни погоняемые Шапошниковым скрылись за деревьями. Прислушиваясь к удаляющимся голосам Клавдия беззвучно оскалилась и подумала, что упоминание о прошлогоднем пожаре по сути своей было признанием в поджоге. Она помнила, что рассказывала об этом пожаре тетка, как дикие звери волки и медведи бежали по дороге, вдоль которой с обоих сторон с треском горели деревья. Только вот проку от признания Шапошникова не было ни какого. Кто его слышал кроме волчат?! Осторожно развернувшись Клавдия рассчитала направление и начала рыть землю наискосок от входа, отгребая ее в сторону и приминая лапами и животом. Не хватало воздуха, щенки дрожали от страха, но молчали.

– Будь ты проклят товарищ участковый, я хочу чтобы ты шкурой собственной заплатил за страдания каждого в огне погибшего лесного зверя, за каждую сгоревшую букашку, за былинку и веточку, -сатанея от ярости думала Клавдия. Она рыла землю выбивалась из сил и ни минуты не сомневалась в том, что если ее найдут, ни ей, ни волчатам, которые еле дышали от ужаса живыми не быть. Голоса снаружи звучали все глуше и скоро совсем затихли. Клавдия заторопилась и скоро смогла выбраться наружу и выпустить щенков. Малыши поджав хвосты приседали от страха и тихонько попискивали. Волчица повела их вперед сквозь кусты и высокую траву, подчиняясь внутреннему инстинкту. Иногда казалось, что на их след напали и догоняют, позади слышались злобное рычание, а иногда и голоса. Кто – то звал девушку по имени, обещал найти и отомстить.

Заморенная волчица с плетущимися следом за ней разного возраста щенками тяжело западая боками доковыляла до крайних деревьев и выглянула из—за елки. Впереди на поляне стоял дом. Потянув носом воздух и не найдя в многообразии запахов один единственный, почуять который боялась, она вздохнула с облегчением. Лапы ныли, путь был долгим и неблизким. Собака за оградой дома призывно взлаяла. Клавдия обреченно вздохнула и с трудом переставляя гудящие от усталости лапы прошла мимо прошлогодних стожков сена стоящих недалеко от крайних елок. Судя по запаху сюда в бескормицу наведывались лесные жители – зайцы, косули, олени и даже лоси. Хозяйка дома на поляне лешенка Марфа жалея их, ставила стожки поближе к лесу, а в сколоченные ее братом Прохором приспособления под названием « ясли « насыпала овес и крупную каменную соль. Охранявшая дом рыжая собака Пушка напряглась прислушиваясь и нерешительно вильнула хвостом учуяв необычных гостей. Волчица перевела дух и пошатываясь побрела к воротам, щенки ковыляли следом. Дойдя до ворот она толкнула плечом калитку, зашла во двор и пройдя немного легла на брюхо. Пушка увидев ее и плетущихся следом голодных щенков не испугалась, а взвизгнула, прыгнула навстречу приплясывая и припадая на передние лапы от радости.

Тепло, хорошо на улице. Лешенка Марфа маленькая старушка с длинным крючковатым носом, кривым клыком поверх губы и рыжей луковкой волос на затылке вдохнула полной грудью воздух пахнущий грибницей с разнотравьем и зажмурилась от удовольствия. Здесь вдалеке от людей ей жилось хорошо и вольготно, не нужно было таиться, прятать свой настоящий облик.

–Ой медведушко – батюшко, ты не тронь мою коровушку, – умиротворенно мурлыкала она песню хриплым надтреснутым голоском сажая проросшие семена гороха в борозду. Над головой пролетела и закаркала ворона , -

–Каркай себе на несчастье, проклятая ведьма !Тьфу, тьфу, тьфу ведьме на хвост, –по привычке ответила ей бабка, засыпая горох землей. Тявкнула и заскулила встречая кого –то собака Пушка. Марфа бросила грабли и потирая кулаком поясницу пошла к воротам

– Это что еще за чудо такое!?– зычно крикнула она, увидев незваных гостей. Собака виновато прижала уши, поджала хвост и спряталась в будку. Волчица встала на ноги, чтобы показать себя, униженно понурилась, со стоном легла на брюхо и поползла к ногам Марфы.

– Э серая, да ты не так проста, как кажешься. Ну ка повернись матушка я на тебя посмотрю, да ты никак из наших!? – покачала головой лешенка. Клавдия заплакала. Марфа погладила волчицу по голове, –

– Счастье твое девонька, что во время ты ко мне попала. Помогу не плач сердешная, не поздно еще вылечу. Будешь ты у меня опять в юбке бегать, задницей вертеть и кавалерам глазки строить, а волчат выкормим и охотиться научим, вырастут серые разбойники, не печалься.

Глава 6.

– Теть Шура, теть Шура, теть Шу-у-ра, очень важная фигура, теть Шура, – негромко напевал Санька, бодро шагая по краю крутого обрыва недавно закрытого угольного разреза. Он был одет согласно времени и места пребывания в слегка поношенное черное, короткое полупальто, шею его украшало длинное, бежевое кашне, а голову кепка шестиклиночка. Правый карман брюк оттопыривала бутылка водки и любой встречный взглянув в рябую, слегка одутловатую физиономию начинающего выпивохи конечно решил бы, что жизнь парня проста и предсказуема, а к разрезу он забрел возвращаясь с дружеской попойки справить малую нужду.

Ильгер был доволен проделанной работой, координирующие метки, установленные по периметру огромной воронки разреза, его помощником дроном отвечали на запрос мгновенно и замаскированы от посторонних глаз были надежно. Закончив работу Игоша, зрительно похожая на паука частика многоножка втянул внутрь корпуса конечности, выпустил винты, поднялся в воздух, набрал высоту и затерявшись в низкой облачности направился в сторону убежища, которое находилось на опушке леса за северной окраиной города. Перед отправкой мобильного блока убежища в прошлое для внешнего слоя его покрытия была разработана и смонтирована маскировочная сеть со специальной системой защиты и камуфляжа. Ячейки видеоряда вмонтированные в защитную сеть верхнего покрытия убежища использовали характеристики растений, животного мира, звуки и запахи, присущие лесистой местности северного Урала начала 60-х годов. Они транслировали во внешний мир изображение небольшого, заросшего травой и лютиками холма, по которому изредка пробегали зайцы русаки, скакали белки и выглядывали из нор суслики. Благодаря этому убежище с легкостью вписалось в окружающий пейзаж. Махнув рукой в след улетающему дрону Ильгер поежился от промозглой, предрассветной сырости и решил, что пора возвращаться. Перед уходом парень еще раз заглянул с обрыва вниз и ему показалось, что в районе серпантина дороги, которая переходя с уровня на уровень круто ввинчивается в огромное, затянутое мутной мглой жерло разреза мелькнул свет фонаря. Прикосновением пальца к веку правого глаза он увеличил мощность линз, одновременно активируя в них приборы ночного видения. После этого вглядевшись заметил, что по дороге вдоль склона третьего уровня разреза бежит отбиваясь палкой от стайки атакующих птиц толстенький мужичек невысокого роста. Ильгер узнал в нем соседа по общежитию Егора Дмитриевича Коковкина, который работал на разрезе охранником. Через несколько минут мужичек скрылся из вида и раздался натужный скрип эскалатора. Было понятно, что кто – то поднимается на поверхность. Из глубины разреза галдя на разные голоса взмыла стайка ворон, а на груди Ильгера ожил и завибрировал приколотый к фланелевой рубашке детектор аномальной биологической активности вмонтированный в корпус маленького, красного значка. Санька в несколько прыжков добрался до канавы недалеко от края обрыва, спрыгнул в нее, побежал по дну в сторону каптерки, которая стояла рядом с верхней ступенькой эскалатора и служила проходной на разрез.

– Главное, что ушел оттуда живым, а дальше видно будет, выкручусь как – нибудь, где наше не пропадало, – икая от суеверного ужаса и озираясь по сторонам думал сторож ночной смены Коковкин. Спрыгнув с последней ступени эскалатора он не останавливаясь заскочил в каптерку и закрыл за собой трясущимися руками дверь. Птицы, которые преследовали его в разрезе и по дороге на поверхность покружив улетели. Вслед за этим на груди Ильгера замолчал датчик аномальной биологической активности.

– Получается датчик глючит реагируя на биополе обыкновенных птиц, или это не птицы!?– с досадой сплюнув думал наблюдавший за происходящим Ильгер. Светало, за пустырем отделявшим разрез от дороги оглушительно звеня пронесся первый трамвай, ничего подозрительного вокруг больше не происходило. Решив возвращаться парень выбрался из канавы и зашагал через пустырь к трамвайной остановке.

Агент Ильгер – Санька прибыл в маленький уральский городок Богословск начала 60 – х годов 20 – го столетия из будущего. Ко времени его командировки в прошлое на месте разреза имени К. Ворошилова уже столетие плескалось огромное озеро. Пополняемое бьющими из водоносных слоев родниками и реками, текущими со склонов Уральских гор, русла которых искусственно изменили оно постоянно увеличивалось в размерах, захватывая огромные участки тайги к югу от себя. С севера озеро вплотную подступило к городу, который располагался на месте, старинного уральского городка под названием Богословск. Здесь, рядом с берегом озера недавно появились первые дыры в земле – провалы, Постепенно число их увеличивалось и предсказать, где появятся следующие не могли даже ученые. Со времени появления первого провала по городу ползли пугающие слухи. Чудом выжившие очевидцы рассказывали, что по ночам из дыр в земле появляются странные существа, выскакивают огромные щупальца, которые хватают зазевавшихся прохожих, а иногда вылетают провоцирующие пожары небольшие, величиной с футбольный мяч огненные шары плазмоиды. Случалось, прохожие встречали своих двойников, которые вели себя непредсказуемо и агрессивно и теперь ходить по улицам города с наступлением темноты решались только смельчаки.

Курирующая город от имени министерства нестандартных ситуаций Эмма Ильгер была уверена, что причина появления провалов и таинственных существ таится в глубине озера, которое 100 лет назад было разрезом. Она в молодости увлекалась стариной и задолго до того, как в городе и его окрестностях стали происходить странные изменения в запасниках местного музея наткнулась на две неизвестные ранее старинные гравюры, датированные 18 –м веком. Судя по надписям автор изобразил на рисунках падение метеорита в предгорьях Уральского хребта. Манерой исполнения гравюры напоминали работы знаменитых итальянских художников руинистов Панини (1691 -1765 ), Пиранези (1720 –17 78 ) и более поздние француза Юбер Робера ( 1733 – 1808 ). Этих мастеров при жизни официально считали фантазерами, а более поздние исследователи не шутя называли их творения фотографиями за то, что авторы с фотографической точностью отображали мельчайшие детали. Эмма, знакомая с итальянским и французским языками прочитала под одной из гравюр -*Явление небесного гостя в небе над поселком Богословск и деревней Волчанка случившееся на глазах у местных охотников, сопровождавших автора гравюры в путешествии по новым землям России*, а под второй -*Следы падения небесного гостя удивившие автора, возвращавшегося после долгих странствий восвояси*.

Историю родного края Эмма знала неплохо и очень удивилась тому, что раньше не встречала упоминаний об этом событии произошедшем, если верить подписям под гравюрами в 18 веке. Словосочетание – «падение метеорита» и «небесный гость» подхлестнуло ее интерес к происходящему в озере и вокруг него. На второй гравюре не было кратера и километров поваленного или сгоревшего леса. Вместо него автор изобразил широкую долину изуродованную следом от гигантского катка, Долину перегораживала вертикальная скала с огромным проломом по середине. Эмма внимательно с лупой в руках изучила рисунки и сделала вывод – если нет кратера, значит не было взрыва, а метеорит пробив дыру в каменном склоне застрял в глубине рудоносных слоев. Правда сообщений о том, что остатки небесного гостя нашли после открытия разреза или в процессе добычи угля не было, но отсутствие документального подтверждения фактов не отменяло их существование.

Вскоре после появления первого провала Эмма Ильгер курирующая город от имени министерства нестандартных ситуаций доложила руководству о изменениях на вверенной ей территории. По ее настоянию была создана и направлена на озеро специальная группа, в которой в первый же день погиб аквалангист. Чтобы продолжить работу группы его заменил сын Эммы, оперативник специальнойигруппы при министерстве нестандартных ситуаций Сагда Ильгер. Странным именем Сагда парень был обязан своей матери, которая родилась в Бангкоке и дала сыну имя, которое переводится на русский язык как сила, энергия. Однако ее неблагодарный отпрыск адаптировал его и представлялся при знакомстве Александром, а чаще просто Санькой.