Тени города N

– Много у вас приезжих пациентов?

– Не особо, но найдется еще парочка. Феномен теней совсем не изучен, но такие случаи… Разве они не выбиваются из логики окончательно?

Ник не стал упоминать при Джеймсе, что, по сути, и сам является таким “выбивающимся случаем”. Что-то внутри противилось признавать себя одним из тех, кто видит галлюцинации, вслух. Видимо, еще слишком свежо чувство, будто перестал дружить с головой, и делиться им с психиатром, даже если тот является хорошим знакомым, не хотелось.

– Сложно сказать, Джим. У нас в принципе пока нет никакой логики в происходящем. Но я обязательно найду ее. А ты сам видел тени?

– Конечно. Вон, смотри, прямо сейчас одна идет куда-то. За три недели и не такое учишься игнорировать.

Что ж, если явление поразило всех, стоило ждать, что даже для докторов оно не сделает исключений. Николас вгляделся в пустоту, на которую его друг кивнул подбородком, и в ответ на свои действия услышал снисходительный смешок.

– Ну и как тебе? – Поинтересовался Джеймс.

– Я ничего не вижу.

– Разумеется не видишь! У каждого здесь свои галлюцинации. Я как-то проводил эксперимент. Попросил всех пациентов в одной комнате говорить мне, когда появляются тени и что конкретно они делают. Только тихо, мне на ухо, чтоб другие не слышали. И вот, что я заметил. Даже если больные начинали видеть призраков одновременно, каждый описывал совершенно разные действия и местоположения. У одного тень стояла в углу, у другого – лежала рядом с ним на кровати, у кого-то она сидела в ногах, у кого-то ходила вдоль палаты. А кто-то вообще ничего не видел! Совпадения, конечно, были, но редкие и незначительные. Так что не стоит сомневаться. Два человека не могут видеть одну и ту же тень.

Детектив сделал в книжке очередную пометку о важном факте.

– Учту это. Покажешь остальных пациентов?

– Давай только не всех сразу, иначе до утра не закончим, – доктор остановился у сестринского поста, где сидела женщина, разговаривающая с миссис Бертон до визита их компании и продиктовал названия лекарства с дозировками.

– Пусть примет его после обеда, – добавил он и медсестра, расправив складки на переднике, поспешила удалиться. В последний момент Джеймс поймал ее за локоть, притягивая на расстояние тихого разговора. – И, дорогая моя, я не должен больше видеть синяков на ее руках, если вы, конечно, имеете желание дальше здесь работать. У нас уже была беседа на этот счет, не забывайте.

В почтительном: “Хорошо, доктор Лангерганс.” яда было больше, чем в крупной гадюке. Женщина холодно сузила глаза, выдавила противную полуулыбку и все-таки скрылась из виду, преодолев шторку за постом. Джеймс, успевший поучиться и в Германии, и во Франции, явно привнес в английскую школу психиатрии более лояльные методы лечения и общения с пациентами. И все же среди медперсонала оставались люди старой закалки, приверженцы карательной медицины, за которую психиатрические лечебницы так боятся и ненавидят. Не стоило надеяться, что проблема столь глобальных масштабов исчезнет в ближайшее время. Однако Николасу было легче от понимания, что хоть кто-то пытается бороться с этим.

– Итак, готов к очередному мозговому штурму, мой дорогой друг? – Джеймс не стал долго смотреть вслед медсестре, развернулся на пятках, развернул за плечо и Николаса и повел обратно к палатам. Впереди маячил ни один час опросов и выяснений.

∞∞∞

На следующий день, вооруженный списком имен и адресов, Николас выходил из больницы, напоминая самому себе выставленного на солнце вампира. Свет неприятно резал глаза и раскалывал голову. Насыпанный под веки песок мешал смотреть на мир позитивно и думать о чем-то, кроме кошмарно недостающих часов сна.

Отдых в понимании Джеймса и отдых в понимании Ника, как и всегда, представлял из себя абсолютно противоположные вещи. Стоило детективу покинуть последнего опрашиваемого и под нетерпеливым взглядом доктора объявить о завершении работы на сегодня, тот сразу же потащил его за стены больницы и практически на собственном горбу проволочил через весь город N. Откуда под ночь в этом человеке столько бодрости? Однако город вел себя ему под стать. Масляные лампочки на окраине ближе к главной площади сменились яркими газовыми фонарями. Не давая шанса ночной тишине, пронзительная скрипка под громкие разговоры звучала из дверей открытого допоздна ресторана, разбивала ноты о стены и терялась в гаме других инструментов. Развлекательные заведения словно пытались музыкально перекричать друг друга, чтоб заманить к себе побольше гостей. Джеймс был из тех, кто заманивался с удовольствием. Его “это было давно и неправда” кончилось вместе с первой распахнутой дверью, через которую виднелся кусок сцены с очаровательными танцовщицами.

В итоге, когда они наконец добрались до врачебного общежития, часы давно отбили полночь, а Николас – ноги, неподготовленные к такому количеству гуляний. Однако проснулся он привычно с рассветом, за что организм за последующие часы неоднократно успел ему отомстить болью в висках и общей слабостью. И все же отлеживаться он себе не позволил. Тень, пятном мелькавшая у платяного шкафа, сразу напомнила, что Ник приехал сюда не для праздного времяпровождения.

Сегодня ему нужно нанести несколько визитов вежливости людям, обращавшимся к психиатрам, когда началась призрачная вакханалия, но не попавшим в больницу из-за отсутствия другой симптоматики. Среди них были и те, кто приехал в город N совсем недавно. Николас собирался выслушать как можно больше мнений, чтобы составить какое-то свое.

– Здравствуйте! Николас Квинси, детектив. Могу ли я задать вам пару вопросов?

Информация о тенях была слишком разрозненной, и найти единый ориентир для дальнейшего продвижения расследования до сих пор не выходило. Пока известно только точное время появления галлюцинаций, а также то, что никому не удалось увидеть больше одной тени одновременно.

– Постарайтесь вспомнить подробнее, это крайне важно.

Сформировалось и представление о типичном поведении теней. На людей они внимания не обращали, выйти на контакт не пытались, просто бродили поблизости, а пугали не столько своими действиями, сколько внезапным появлением. Все это Николас уже знал на собственном опыте. И за прошедшие сутки лишь убедился, что многое в этом безумии на удивление стабильно.

– Есть ли еще что-то, чем вы хотели бы поделиться?

За пределами клиники, где панический настрой был обусловлен болезненными проявлениями реакций, люди воспринимали тени не в пример спокойнее. Недель хватило, чтобы кошмар стал частью повседневности. Прав был Джеймс, научиться игнорировать можно все, что угодно. Но это не избавляло от того, что граждане города N с удовольствием и облегчением помогали расследованию. Все устали жить, окруженные мистической загадкой.

– Пожалуйста, напишите или зайдите лично в больницу Дэйра, если у вас появиться какая-либо информация.

Дверь закрылась, со внутренней стороны щелкнул затвор и отдалились шаги. Николас спустился по ступеням, на ходу зачеркивая очередное имя. Закрадывалась мысль, что он бесполезно тратит время. Половины дня как не бывало, а показания от человека к человеку, от семьи к семье становились все более похожи на уже услышанное.

Следующим по списку шел некий мистер Фармер, часовщик. К его жилищу и, по совместительству, мастерской детектив подходил без особой надежды на новые сведения. Ну, как минимум поднастроит начавшие безбожно отставать часы, чем не смысл все-таки заглянуть?

Притормозив черт знает какую по счету за сегодня карету, Николас объяснил вознице, куда ему необходимо попасть, и поймал выразительный недоуменный взгляд. Оказалось, мастерская находилась на соседней улице, две минуты ходьбы, не больше. Вот она, проблема новых мест, ночная экскурсия совсем не помогла Николасу научиться ориентироваться в городе. Выспросив точный путь, он вежливо поблагодарил кучера и пошел, куда сказали. Правда, долго плутать самому не пришлось. Через пять метров одиночество Ника нарушила тень. Поначалу она, как верная спутница, летела по левую сторону, точно попадая в темп поспешной ходьбы. Но затем Николас притормозил, и она не стала ждать, плавно свернув за угол и останавливаясь у неприметного домика. Детектив издали пронаблюдал, как силуэт тратит мгновенья, рассматривая блестящую на солнце вывеску, явно новую, без потертостей и прилипшей уличной пыли, со стилизованными под часовые стрелки буквами. А затем фигура сымитировала, будто стучится, открывает дверь, и просочилась сквозь дерево подобно дыму сквозь еле заметные трещины.

Секунда, пять, десять…Уличный пейзаж не менялся, тень не спешила возвращаться. Видимо, на этот раз с галлюцинацией покончено. Николас задумчиво подошел к мастерской, прикидывая, есть ли шанс увидеть все того же призрака, зайдя внутрь. Вскинул руку, постучав костяшками пальцев. Ответа с той стороны не прозвучало, и тогда Ник дернул ручку, потянув створку на себя.

В светлой просторной комнате не было ни одной души: ни живой, ни придуманной. По крайней мере, так казалось сначала. Слишком уж тихо для рабочего пространства мастера. Только разрозненное тиканье и слышно. Однако, если прислушаться и выцепить за часовым шумом другие звуки…

Шорох. Стук. И свистящий, оборванный вдох.

Николас распахнул дверь настежь, вбегая в помещение в полной готовности. К действиям, к атаке или к помощи. Да так и замер на пороге, не понимая, где скрылась опасность. За столом у дальней стены обнаружилась девушка. Бледная, очевидно, чем-то испуганная. Она уперлась лопатками в стеллаж за спиной и крепко жмурилась. Длинные ресницы дрожали, будто не понимали, в какой момент все-таки стоит открыть глаза. Грудная клетка вздымалась под насильно глубоким замедленным дыханием. И скрип входной двери, и вошедшего в мастерскую детектива девушка не заметила. Отреагировала только когда Ник пересек комнату, оперся о стол ладонями, пристально всматриваясь в напряженный девичий профиль, и аккуратно поинтересовался:

– С вами все в порядке?

Громкий, но короткий вскрик заставил дернуться обоих. В следующее же мгновенье девушка оглядела пришедшего, прикрыла рукой губы и выразительно скривилась от собственной слишком бурной реакции на гостя.

– В полном, – она быстро взяла себя в руки, низковатый, но мелодичный голос преисполнился уверенности, однако бегающая по стенам и углам светлая серость радужек выдавала не успевшую утихнуть нервозность. – Я в абсолютном порядке. Просто люблю запоминаться людям с первой встречи.

Оттого, как сильно разум Николаса погрузился в изучение ее лица, проступившего в заломе тонких черных бровей и морщинках в уголках глаз смущения, подрагивающих пальцев, скрывающих часть носа и рот, ее слова он обрабатывал секунды три, если не дольше. А затем, когда смысл до него наконец дошел, Ник неосознанно усмехнулся, чувствуя, как неловкость от собеседницы передается ему.

– Будьте уверены, вы мне запомнитесь, – легкая улыбка сама выползла на его губы. Проступившие следом эмоции девушки говорили, что повышать градус стеснения развитием темы не стоит, но из головы вылетели все вопросы, которые за сегодня Николас задал ни один десяток раз. Пришлось сосредоточиться, чтобы подобрать нужную фразу. – Где я могу найти мистера Фармера?

– Он отлучился по делам. Будет ближе к вечеру, – перескочив на рабочий тон, девушка окончательно вернула себе ментальное спокойствие, – если вам необходимо что-то починить – можете оставить вещь мне.

– Вы его ученица? – Поинтересовался Николас. На вид ей чуть больше двадцати, так что это вполне могло быть правдой.

– Скорее просто помощница, – поправила незнакомка, – будьте уверены, с каким-то обычным часовым механизмом я справлюсь.

– Не сомневаюсь в ваших способностях. Но я здесь по другой причине, мисс…Не знаю ваше имя.

– Как и я ваше.

– Точно, – карман пальто предательски ускользал из-под ладони, но после небольшой заминки он все-таки вытащил на свет картонный прямоугольничек визитки, – Николас Квинси, детектив.

Девушка с подозрением просканировала его взглядом, видимо, прикидывая, насколько лично ей он напоминает детектива, однако уточнять ничего не стала, лишь кивнула, мол, приняла к сведению.

– София Брагэ. Изобретатель. Визиток не ношу, уж простите.

Изобретатель. Звучит очень высокопарно. Под стать людям, что себя так называют. Скольких изобретателей Николас знал, они зачастую грешили излишней надменностью и чувством собственного превосходства. Конечно, периодически это было оправдано, в конце концов кто, как не изобретатели, вершили прогресс? Последний век прошел под эгидой пара, угля и заводных механизмов. Благодаря этому люди стали быстрее передвигаться, больше общаться сквозь дальние расстояния и меньше работать руками. И все же многие светила инженерной науки имели за спиной больше гордыни, чем полезных открытий. Относилось ли это к Софии? Ну, самооценка у нее была на уровне, а подкреплялась ли она чем-то проверять сейчас нет ни смысла, ни времени.

– Что ж, мисс Брагэ, у меня есть несколько вопросов к мистеру Фармеру. Вы, возможно, тоже сможете мне помочь. Но лишь при условии, что причиной вашего испуга перед нашей встречей послужила тень.

По лицу Софии легко было считывать перемены настроения, она не умела или не хотела скрывать осевший на душе осадок. Едва заметная складка нахмурила лоб, ресницы прикрыли недобрый взгляд.

– С каких пор детективов интересуют тени? – Спросила девушка с недоверием, но отрицать догадку о тени не стала. – Насколько я знаю, даже полиция бросила расследование, открещиваясь мистикой. Или вы из шарлатанов, общающихся с духами и призывающих демонов?

– Нет, я из тех, кто не верит в мистику вообще. Поэтому уверен, что у происходящего есть вполне логичная причина, которую необходимо найти, чтобы покончить со всеобщим безумием. Окажете мне содействие в этом?

Черные волосы изобретательницы были забраны в две объемные косы, начинающиеся ото лба. В каждую из них вплетено по несколько бликующих в свете ламп тонких железных цепочек, одну из которых София дергала за серебряную капельку на конце, глубоко погрузившись в какие-то мысли.

– Мистер Фармер действительно смог бы рассказать вам больше, чем я, – спустя пару задумчивых секунд наконец изрекла она, откидывая косу за спину, – сомневаюсь, что посвящу вас во что-то новое.

– Это уж я сам решу, – бодро заверил Николас, воодушевленный наконец налаженным контактом. Записная книжка ловко скользнула в руку, раскрываясь под движением пальцев, бесконечно исписанные одним и тем же страницы пришлось пролистать аж до середины перед тем, как удалось найти чистый лист. Ник начал со стандартного вопроса, но даже не успев выслушать, стал записывать то, что отвечали ему много раз до этого. – Как давно вы начали видеть тени?

– Неделю назад, когда приехала в город.

Карандаш скрипнул обвинительно, от резкой остановки оставив на странице жирную вдавленную точку.

– Неделю назад? – Переспросил Ник, стараясь не выдавать излишнего удивления. – Ранее, до приезда, не было странных видений?

– Нет. А должны были быть?

Судя по опыту других, новоприбывших и давно проживающих в городе N, да, должны. Но кажется, Николас поспешил с выводами о стабильности теневого явления. Во всем бывают исключения.

– Нет, не обязательно, – в любом случае, делиться своими наблюдениями он пока посчитал излишним, – расскажите поподробнее о вашем первом контакте.

София монотонно и коротко поведала о том дне, когда сошла с поезда на местной платформе и встретила тень в карете по пути к мастерской часовщика. Николас вслушивался крайне внимательно, надеясь вычленить другие подозрительные детали. Но зародившаяся надежда сдвинуться с мертвой точки разбилась о реальность. Кроме даты контакта история Софии больше ничем не отличалась от множества пересказанных детективу за прошедшие пару дней. Ни с чем не сравнимое разочарование накрывало его все сильнее с каждым новым уточняющим вопросом и опровергнутым девушкой предположением.

– А сейчас что-то изменилось? Тень повела себя как-то агрессивно?

– Нет, все как обычно. Она появилась слишком неожиданно, это меня и напугало. Жаль, если вы ожидали чего-то другого.

В процессе своего монолога София достала откуда-то из-под стола увесистые часы с кукушкой и, объяснив, что не хочет терять время, методично копалась в их начинке. Сосредоточенная на ремонте, она словно ни грамма эмоций не отдавала словам. Оттого создавалось впечатление, будто каждое напряжение губ и прищур глаз обуславливается сложностью механизма. И все же Николас хорошо разбирался в людях. И не сомневался, что последние изнемения мимики связаны именно с их разговором.

София ему врала.

Не во всем, разумеется. Скорее она обходила видимые лишь ей острые углы, не договаривала и смещала акценты. К сожалению, Ник не мог уличить ее в обмане. Вся полученная им информация о тенях имела чисто субъективный характер, а из доказательств лжи у него было только собственное чутье. Так что мысленно – и в записях на полях страницы – он сделал себе пометку на данный счет, а вслух произнес:

– Хорошо. Большое спасибо за информацию. Если захотите поделиться чем-то еще, найдите меня в больнице Дейра.

– Надеюсь, вы числитесь там не в качестве пациента.

Николас же надеялся, что предположение девушки должно было прозвучать, как шутка. Внезапную потребность оправдаться, а заодно рассказать Софии в подробностях, каким же ветром его занесло в психбольницу и в город N, пришлось давить в зародыше.

– Пока что мне везет находиться с другой стороны от мягких стен, – вместо кучи предложений Ник выбрал одно и сам над собой слабо посмеялся. Изобретательница настрой не поддержала, оставаясь несколько напряженной и подозрительной. Смешок оборвался на неловкой ноте, возвращая обстановке серьезность. – Что ж, зайду к вам попозже, может, застану мистера Фармера в следующий раз.

Николас замолчал. Самое время попрощаться и откланяться. Но вместо этого он продолжал стоять, изучая взглядом собеседницу. Желание уйти и продолжить заниматься расследованием почему-то граничило с желанием срочно придумать новую тему для диалога. Ник не знал, к какому из них хочет прислушаться.

София решила дилемму за него.

– В таком случае, хорошего дня, мистер Квинси.

Цепочки в косах звякнули при повороте головы. Девушка склонилась над часами с кукушкой и продолжила работу, потеряв к гостю всякий интерес. Николас на прощание только кивнул, потоптался пару секунд и, отбросив ненужные мысли, развернулся на выход.

Однако, покинув мастерскую, он понимал, что София Брагэ долго не покинет его голову.

Глава 3

Дверь захлопнулась, отрезая Софи от уличного шума, залетевшего мимолетно ветра и постороннего человеческого присутствия. Лишь убедившись, что фигура детектива скрылась и возвращаться не собирается, она позволила себе расслабить затекшие мышцы, разогнуть спину и вдохнуть полной грудью.

Наконец-то он ушел. София никогда не испытывала страха перед незнакомцами. Они могли вызывать у нее чувство дискомфорта. Замкнутость. Скованность от неумения общаться и располагать к себе. Но не ужас, подцепляющий органы на невидимый крючок. Возможно, Николас Квинси не заслуживал такой реакции на свое появление. Исключить из уравнения несколько деталей, и выходило, что детектив вел себя вполне…располагающе. Старался вызвать доверие, как подобает человеку, по профессии обязанному уметь разговорить. Вот только детали выбросить было невозможно. И это омрачало всю картину.

София узнала, что в мастерскую кто-то придет, еще до того, как мужчина на голову выше нее проникнул в помещение и заговорил, вынуждая разомкнуть веки. Узнала благодаря тени, протиснувшейся внутрь за несколько секунд до. Девушка давно поняла, что с ее восприятием теней даже по меркам города N что-то не так. Пока люди видели каждый своего индивидуального призрака, она замечала множество черных силуэтов, преследующих других. И каждая тень, являющаяся кому-то одному, стоило обратить на нее внимание, исчезала для этого человека и начинала преследовать Софию. Так что как только дымчатая фигура появилась в мастерской, изобретательница перестала сомневаться в скором визите того, кому та изначально принадлежала.

Уже по традиции тень лишилась привычного всем спокойного поведения, стоило Софи оказаться рядом. Плывущее темное лицо исказила улыбающаяся гримаса, повеяло сладковатым разложением. Девушка насильно отвела от омерзительного зрелища взгляд, придерживаясь стратегии игнорирования. Как бы пугающе ни выглядели тени, они всегда исчезали без должного внимания. Потому София концентрировалась не на осевшей внутри грязным комом тревоге, а на столе перед собой, очищенном от лишнего хлама и инструментов перед приходом нового клиента часовщика. Столешница за годы использования покрылась царапинами и следами ожогов. За неделю Софи успела обновить и отремонтировать в мастерской много того, до чего у мистера Фармера из-за ужасной занятости не доходили руки. Однако с этим столом ей только предстояло побороться. Качественный лак все исправит. Хотя в идеале нужно заменить еще пару досок, а еще…

К черту пошло игнорирование. Пульс с сонных артерий заклокотал где-то в горле, когда шею обвило холодное прикосновение. Словно пальцами с лютого мороза по разгоряченной теплым шарфом коже. Только сильнее. Давяще. То ли пытаясь сломать хрупкие хрящи трахеи, то ли – лишить кислорода. Руки Софии инстинктивно взметнулись вверх, желая вцепиться в угрозу, перехватить касание, оторвать от себя, но столкнулись друг о друга, утонув ладонями в темной дымке. Очевидно, что девушка не могла контактировать с тенью. Это же всего лишь видение, галлюцинация. Так почему же нечто оказалось способно ее схватить? И начать душить слишком реально для нереальной сущности?

София отшатнулась к дальнему стеллажу, тень прилипчиво последовала за ней, не ослабляя хватки.

“Закрыть глаза, – твердила себе девушка и тут же выполняла, – и дышать. Это не по-настоящему. Не по-настоящему.”

Воздух проталкивался в легкие, холодные пальцы призрака мешали, создавали впечатление, будто следующий вдох невозможен. Но София заставляла себя дышать и с каждым подъемом грудной клетки убеждалась, что способна на это несмотря на субъективное ощущение обратного. Даже тиканье десятка часов не помогло ей посчитать, сколько времени она потратила, концентрируясь на дыхании и когда именно это дало свои плоды. Реальность будто схлопнулась и вырвала из ее воспоминаний фрагмент. Потому что в это мгновенье она борется с дьявольским видением за свою жизнь, а в следующее уже слышит осторожное: “С вами все в порядке?”, выдыхая совершенно свободно и с криком пугаясь не эфемерного холода вокруг шеи, а чужого неожиданного голоса.

После такого Николас Квинси мог хоть сотню раз оказаться прекрасным человеком и хорошим детективом, намеренным помочь городу N, в подсознании Софии все равно отпечаталось другое. Именно он, этот мужчина с робкой улыбкой, забавно топорщившимися из-под цилиндра растрепанными светлыми волосами и участливым зеленым взглядом, привел тень, впервые попробовавшую ее убить.

Где-то за спиной скрипнула Джесси, разворачивая корпус. Пропев несколько музыкальных нот, она протянула открытый чемоданчик с отвертками и этим вывела Софию из своеобразного транса, в который та погрузилась в процессе допроса. Изобретательница тщательно выверяла, о чем можно сказать детективу, чтобы и звучало правдиво, и не привлекло к ней лишнего внимания. Цель разобраться в ситуации была похвальной, она искренне желала мужчине удачи в поисках правды. Но глубоко погружаться в проблемы города, а тем более становиться их частью ей не хотелось. Мистеру Квинси явно не понравились некоторые ее ответы, хоть он и пытался это скрыть. Но Софии было все равно. Главное, что она смогла заставить его уйти, оставшись для детектива всего лишь одной из многих, видевших галлюцинации. До остального ей дела нет. Не пройдет и пары дней, как она покинет город N и теневой кошмар останется в прошлом.

Механизм, ради которого София сюда приехала, был полностью готов. Мистер Фармер оказался очень ответственным и исполнительным человеком, недостающие материалы отыскал быстрее, чем девушка привыкла к местным пейзажам. Даже бесов графит, на который часовщик так бранился и сетовал, что достать тот крайне сложно, вчера оказался в руках изобретательницы. Идеально настолько, что в пору заподозрить где-нибудь подвох. Не хватало каких-то пары вещиц, на поиски которых мистер Фармер сегодня и отправился, оставив мастерскую на временную помощницу. Больше ничто не держало ее здесь. И это не могло не радовать, учитывая, насколько с каждым днем агрессивней становились темные видения.

София перенастроила куклу, приказав той вскипятить воду на чай. Леденящее ощущение удушья давно прошло, но девушка до сих пор чувствовала скребущую сухость в горле, как при простуде. Под аромат заваривающихся трав, по поверьям помогающих при кашле, мастерская снова впустила на свою территорию человека, на этот раз, не постороннего. Брагэ испытала облегчение, увидев согнутую старостью фигуру мистера Фармера, и двойное облегчение, не заметив рядом с ним тени. Только скучившиеся у переносицы недовольные брови часовщика вызывали в душе каплю опасения.