Гави хана. Одна кровь

Гави-нуллим.

Я лежала на грязных простынях и теряла сознание постепенно. Носки, затем голени, потом бедра — тяжесть поднималась плавно, словно черное море лениво наполняло комнату. К моменту подъема до уровня пупка руки полностью обездвижены, грудь стала твердой плитой – дыхание застыло где-то далеко за пределами тела.

Из темноты у ободранного шкафа медленненько выезжает громадная, расплывчатая черная тень. В этот раз поплотнее. Практически ощутимая. Она не идет — наваливаетсясь, до самого горла и садится.

Давление было настолько сильное, что хрустнули ребра. Черные круги закружились перед глазами. Хотелось открыть рот и хотя бы хрипеть — но челюсть отказывалась слушаться. Моргать не мог вовсе. Глаза были воспалены до слезы.

В ту же микросекунду матрас рядом судорожно прогнулся. Хёну, спавший на полу, вслепую рванулся ко мне. Его большая горячая ладонь намертво, до хруста в костях, переплела свои пальцы с моими, и его тело полностью окаменело на постели в ту же секунду. На лбу проступили крупные капли пота]. Шрам на брови дёрнулся в судороге.

Наша кровь замкнула капкан. Один сон. Две души. Одно удушье для двоих.

В этом предсмертном синхронном оцепенении под багровым неоном мотеля мы больше не видели флешбэков убийства. Перед закрытыми глазами с абсолютной чёткостью проявился один и тот же кадр: холодный декабрьский ливень, узкая лестница нашего старого госивона, кричащая на ступенях Еджин, детектив Пак с пистолетом в руке и край кирпичной крыши, за которым была только серая бездна асфальта.

Тень хотела, чтобы мы снова оказались там, откуда пришли.

Паралич держал нас долго. Когда он наконец отпустил, прошла ещё почти целая минута, прежде чем я смогла пошевелить языком. Пальцы оставались чужими и тяжёлыми. Хёну не отпустил мою ладонь. Он бережно прижал мои пальцы к своим губам, и я почувствовала на коже его холодное, прерывистое дыхание.

— Пора возвращаться, Сора, — тихо произнёс он. Он поднялся, накинул капюшон чёрного худи и вытащил из сумки рюкзак . — Кольцо замкнулось. Еджин и Пак уже ждут нас у госивона. Давай закончим этот сон вместе.

За окнами мотеля Сеул начал пробуждаться от свинцового неба. В стакане воды на грязном столике у кровати за один вечер высох и превратился в серый порошок единственный свежий цветок. До конца осталось 24 часа.