Читать книгу Первый ученик (Аня Сокол) онлайн бесплатно на Bookz (9-ая страница книги)
bannerbanner
Первый ученик
Первый ученикПолная версия
Оценить:
Первый ученик

3

Полная версия:

Первый ученик

– Тогда я этого не знал и сегодня как увидел, так сразу вспомнил, – Дан принюхался. – Только не говорите, что сами в детстве ничего не боялись.

– Не скажем, – Макс, повинуясь жесту Артема, стал смещаться правее. – Я темноты боялся.

– Ух ты, наш циник был ребенком, – в темноте улыбка Самарского была не видна, но чувствовалась в каждом слове, заставляя парня сожалеть о спонтанно вырвавшихся словах. – А сейчас?

– Батя отучил.

– Повезло тебе с батей, – вставил Дан.

Макс остановился и, напрягая зрение, вгляделся в скалу. Козырек не просто опоясывал ее, он уходил вглубь, служив полом высокой расщелине, перед которой завис призрак. Яркий в своей отвратности запах резким росчерком бил прямо в нос.

Самарский в центре, два отвлекающих по бокам – стандартное построение для работы в тройке. Они сделали пару шагов, прежде чем блуждающий ринулся в сторону. Дан (скорее на рефлексе, чем осознано) чиркнул силой, преграждая мертвому путь. И тут же, словно испугавшись собственной инициативы, упустил силу. Артем стянул энергию в ладони, но Макс опередил его, щитом отбросив вернувшегося к расщелине.

– С двух сторон полусферами, – скомандовал Грошев Тимирязеву и кивнул Артему. – Будь готов.

Отличник дернул шеей, поднимая руку. Макс послал второй щит. Дан сятнул силу и упустил ее снова. Он слишком старался, энергия, как это бывает от чрезмерного усилия, никак ни хотела принимать форму. Грошев снова отбросил вернувшегося, на этот раз действие отозвалось упругой вибрацией в костях. Будто удар о батут, когда тебя подбрасывает вверх. Там в пещере было что-то, оттолкнувшее призрака обратно.

Грош уже подумал, что придется делать все самому, когда Дан справился с волнением и сформировал щит. Вместо того, чтобы отбрасывать вернувшегося, они зажали его с двух сторон. Блуждающий рванулся, щит Тимирязева чуть погнулся, руки винийца дрогнули.

– Держать! – рявкнул на него Макс. – Раз! Два! Три! Давай!

Грош оборвал связь со щитом и тот лопнул. Дан замешкался всего на долю секунды. Накинутая на призрака осмысленная петля, соприкоснувшись с чужой силой, исчезла. Капризная и не терпящая соседства модификация.

– Черт, – выругался Самарский, быстро формируя следующую и уже понимая, что не успевает.

Энергия в очередной раз расползлась из пальцев Тимирязева. Слишком он волновался, слишком злился на себя. Макс снова выбросил щит и круговым движением, мысленно ругая себя последними словами, превратил его в кокон. На первые же секунды сдерживания ушла добрая четверть сил.

– Давай, отличник! Третьего захода не будет, – прохрипел Грош.

Самарский создал петлю. Макс смял кокон. И в ту же секунду Артем обратным движением затянул аркан на невидимом призраке, одновременно наполняя до предела силой. Если бы пси-энергию можно было видеть, они сияла бы ослепительным белым светом, словно раскаляясь и оставляя за собой запах жженой бумаги. Отличник опустил руки, блуждающий тут же ушел в сторону вместе с вплавившейся в несуществующее тело меткой.

Макс вспомнил проваленный зачет, сюда бы сейчас Вишню с ведомостью.

– Черт, – буркнул Тимирязев.

– Все в порядке, – успокоил Самарский, но вряд ли тот поверил.

Грошев быстро прошел к расщелине, достаточно высокой, чтобы он стоял в полный рост, и достаточно темной, чтобы он не видел ничего дальше собственного носа. Там, в темноте, было нечто, оттолкнувшее призрака. Дальше пары метров идти не потребовалось, он просто задел ногой что-то шуршавшее. Склонился и поднял свернутый пакет, который будут рады продать вам на любой кассе любого магазина.

Находка оказалась тяжелой, от нее веяло слабым соленым ароматом, ассоциирующимся у парня с морем. Он вернулся под скудный лунный свет и развернул пакет, уже представляя, что нашел. Пальцы коснулись холодной поверхности кристаллов. Камешки мягко стукнули один о другой. Тусклые, необработанные, но все равно действующие кад-арты.

Макс прикрыл глаза, мысленно считая до пяти и стараясь загнать раздражение обратно. Поверх кристаллов лежала железная пластинка с выбитыми цифрами. За обладание точно такой же Шрам чуть не расплатился жизнью.

– Что там? – спросил Артем.

– То, из-за чего свалился парень. Или его столкнули, – констатировал Грош. Пальцы, перебиравшие камни, как бы ненароком сомкнулись вокруг пластинки, скрывая ее от взгляда подошедшего Самарского. Парень опустил руку, убирая металлическую табличку в карман.

Артем заглянул в пакет, и на его скулах заходили желваки. С контрабандой камней в Империи было покончено еще в прошлом веке. Так говорилось во всех пресс-релизах корпуса правопорядка.

– Парни, я… – снова завел покаянную шарманку Тимирязев.

– Нам потребуется еще целлофан, – перебил его Грош.

– Тело нельзя так оставлять, – согласился Самарский, забирая у него пакет. – Тот, кто завернул Иша и собаку, был предусмотрителен.

– И не боялся призрака, – закончил Макс, не желая говорить вслух, что роскошь не опасаться мертвых могли позволить себе только пси-специалисты.


У хутора было тихо. Слишком тихо. Очаг горел, и ни одного человека рядом. Даже трупа. В маленьких окнах едва заметно колыхались живые языки пламени. Но из дома никто не вышел.

– Пузырь! – простонал идущий первым виниец, обернулся на парней с недоверием на лице и повторил: – Пузырь!

Макс ощутил это секундой позднее. Слабую, похожую на электрическое поле, вибрацию, которая пахла горелым пластиком и будто бы тихо потрескивала. Образование блуждающего. Над телом раздувалась невидимая оболочка, внутри которой сливались личность и энергия. Когда процесс завершится, в мир вернется еще один умерший. Значит, на том свете Ишу не понравилось.

Макс почувствовал, как от нестабильности пси-поля заныли виски.

– Мне нельзя, – Артем переложил сверток из одной руки в другую. – Макс, ты должен…

– Нет.

– Что нет?

– Я ничего не должен.

– Давай, не сейчас. У нас еще один призрак, пометишь его петлей.

– Нет.

– Да что с тобой такое? – рявкнул Самарский.

– Это с тобой что? – Грош сложил руки на груди. – Всех спасти надумал? Так напомню, ты не Керифонт.

– Парни, вы чего? Где все? – глаза Дана перебегали с сокурсников на дом.

– Ничего. Отличника понесло, – Грош почувствовал, как от разрастающейся энергии оболочки у него занемел затылок. – Этот, – неопределенный кивок в сторону, – никого не убил. Не факт, что убьет. Но ты предлагаешь мне запечатать силу! Тогда как неизвестно, что еще мы встретим и когда выберемся.

– Ты опять о себе, – скривился Артем.

– Именно, – не стал отрицать Грошев, едва ли замечая, как делает шаг навстречу Самарскому, а опущенные руки сжимаются в кулаки. – Тебе не в группу немедленного реагирования надо, а в морг. Будешь над каждым трупаком стоять, призраков караулить, пока копыта не откинешь. Думаешь, кто-то спасибо скажет? Держи карман шире! Закопают как собаку и забудут.

– Ты уж точно с собой так обращаться не позволишь, – Самарский не подумал отступать. – У меня для тебя новость, двоечник, это наша работа! И каждый обязан…

– Вы чего орете? – раздался недоуменный голос Игрока.

Макс не шевельнулся, он почти хотел, чтоб они закончили этот разговор. И клубящаяся внутри злость, наконец-то, нашла выход.

– У вас Пузырь? – крикнул Лехе Тимирязев.

– Знаю, – стоя на крыльце дома, Игрок махнул рукой. – Башка уже у всех гудит от него, – парень потер переносицу. – Пусть себе лопается, тело в сарае, куда он от нас денется.

Наверное, эта небрежность в жесте, в голосе и подействовала на Самарского. Он посмотрел в глаза Грошу и словно очнулся. В его собственных отразилось какое-то детское недоумение, словно товарищ по играм вдруг предпочел футболу поход в библиотеку.

– Соболеву совсем хреново, – сообщил Кузнецов, появляясь из дома следом за Игроковым, снял с пояса ракетницу и протянул Артему. – Утром надо вызывать подмогу, антибиотики не действуют. Ого, – парень, получив от Самарского взамен кобуры пакет с камнями, заглянул внутрь.

Артем, не глядя ни на кого, достал ракетницу, вставил патрон, поднял руку и нажал на курок. В черное ночное небо с тихим шипением ушла ракета и взорвалась белой вспышкой над их головами.

– Ночью никто в горы не полезет, – покачал головой Леха.

На крыльцо высыпали девчонки. Самарский не отреагировал, он вставил второй патрон, и в небо ушла следующая ракета. На этот раз небо стало красным. Потом снова белым.

– Темыч, перестань, – подошел к нему Игрок.

Но отличник выпустил еще одну, четвертую ракету и сказал:

– Через два часа все кончится.


Но ни через два, ни через три часа никто не пришел, не приехал, не прилетел. Как и через пять, и через шесть. Лишь под утро, услышав далекий стрекот вертолетов, не сомкнувший глаз Артем выскочил на улицу и выпустил предпоследнюю ракету красного цвета.

Их забрали ближе к полудню. У Сеньки к тому времени были температура под сорок и вялотекущий бред. Но им повезло, потому что они выжили. Потому что выросший в горах Игрок, повинуясь своему ничем не объяснимому чутью, вывел их из-под селя. Разжиревший до состояния реки Трепетный сошел со склона, утащив за собой все, чего коснулся: горную породу, камни, почву.

Лагерь уцелел, Некропольский тоже. Но вышки спасателей больше не существовало, как и целого фермерского хозяйства к западу от поселка. Сообщение с Шоромой прервалось, стихия уничтожила единственную дорогу. Точное количество погибших уточнялось. Как сказал сидевший в вертолете напротив Макса седовласый спасатель, цифра уже двухзначная, не считая пропавших без вести.

Десяток Ильина не вернулся и не подавал сигналов бедствия, исчезнув с маршрута номер семнадцать.

Урок девятый – Специализация

Тема: «Анализ и оценка исходных данных»

Карачаева распиналась перед ними уже второй час. О важности принимаемого решения, о последствиях ошибки, еще о чем-то. Для Макса ее голос звучал как «бу-бу-бу». Пустые парты и стулья, от которых преподша отводила глаза, навевали тоску.

Десять человек. Все, что осталось от их потока.

– Я прошу вас ознакомиться с вводными данными тестирования. По ним специалисты составят общее впечатление, – женщина у доски одернула серый жакет. – Откройте первую страницу и заполните титульный лист печатными буквами.

Зашуршала бумага. Им предстояло трехдневное тестирование на предрасположенность к той или иной специализации.

– А если я уже знаю, куда пойду, можно не тестироваться? – спросил Леха.

– Нет, Игроков, нельзя, – вздохнула Марина Трагировна. – Итак, первая страница…

Ленка Афанасьева принялась водить ручкой по бумаге. Она могла выбрать любое свободное место, но предпочла привычное, рядом с Грошем.

Парень склонился к листку и тоже стал заполнять пустые графы.

Имя Фамилия Отчество – Нагибайло Хрум Закусонович.

Увековечим в недрах анализирующей машины пса Иша.

Дата рождения – 32 декабря девятьсот девяносто девятого года до рождения Керифонта.

Место рождения – кровать (и, подумав, приписал: «наверное»).

Макс поднял голову, староста читала с его листка, смешно кривя губы.

– Хорошо Соболеву, – не особо понижая голос, сказал Леха. – Нашел способ избежать тягомотины.

Все повернулись к пустой парте у самых дверей. Сенька сменил в лазарете Машку Архипову и медленно шел на поправку.

– Многие нашли, – тихо добавил Самарский.

Парень неподвижно смотрел в окно. К тетради с гербовой печатью общеимперского тестирования он даже не притронулся.

За стеклом ребята с четвертого курса выносили зеленые ящики с вертолетной площадки. Сообщение так и не восстановили, не было даже интернета, лагерь снабжался самым необходимым по воздуху.

Раздался торопливый стук, в дверях аудитории показался дежурный.

– Грошев, к Куратору, – выкрикнул паренек.

Макс закрыл тетрадь и отбросил ручку. Есть вещи, которые никогда не меняются.


В кабинете Нефедыча было многолюдно. Старший Куратор смотрел в окно, сцепив за спиной руки. Арчи улыбался. На месте тетки с папкой стоял длинноволосый следователь из Шоромы, которому Макс заехал по шее, и вроде бы не находил повода для радости. Но именно он заговорил первым.

– Мы решили сообщить, что снимаем с вас, Грошев, обвинения в краже кубов.

Тишина, воцарившаяся после этого заявления, показалась парню какой-то выжидательной. Он что, должен был пасть ниц? Или расплакаться от радости?

– Почему? – спросил Макс.

– Я же предупреждал, – не оборачиваясь, сказал старший.

Никто не ответил, и Грош уже подумал, что все закончится именно так. Эти считающие себя взрослыми, эти всезнающие великаны просто отошлют его обратно, кинув известие о снятии подозрений, как подачку.

– Мы нашли один из пропавших кубов у ученика. Мертвый куб из трех подготовленных к вскрытию в лаборатории.

– У кого?

– Мы не вправе распространять сведения, порочащие имя и достоинство ученика, – ответил следователь.

– Неужели? Видно я один такой толстокожий, на мое имя ваши принципы не распространяются.

– В чем-то он прав, – сказал Арчи.

– Мы не можем, – рявкнул Нефедыч.

– Почему? – неожиданно встал на их сторону следователь. – Тому ученику, вернее, ученице уже все равно.

– У Лисицыной Анастасии, – ответил Андрей Валентинович.

– Это все, Грошев, – подвел итог беседе Куратор, разворачиваясь, – можешь идти.

Макс не настаивал. Он ушел, не замечая, куда и зачем движется. В голове крутилось воспоминание, как он стоит на пороге лаборатории, как смотрит на белые отделанные плиткой стены, на последнюю скамью. С двумя кубами. Всего двумя.

«Из трех подготовленных к вскрытию».

В их с Лисой дежурство узилищ уже было два. На вопросы следователей отвечала Настя, которая даже не заходила в лабораторию. Его об этом не спрашивали, всех интересовал другой, активный куб, и его мифический тайник.

Лисицына ничего не выносила. Как и он. Они были свидетелями невиновности друг друга.

Он налетел на кого-то и оказался отброшенным к стене. Стриженый брюнет, с которым они не смогли разминуться в широком коридоре административного корпуса, ожег его неприязненным взглядом и поспешил к выходу. Послышались голоса сокурсников, первая часть тестирования закончилась. Тимирязев спорил о чем-то с Игроком, остальные просто галдели.

Макс развернулся и пошел в противоположном направлении. Не давая себе времени осознать, что собирается сделать, не давая себе шанса передумать. У него есть несколько минут, пока один следователь ведет умные беседы с Нефедычем, а второй бегает по улице. И он собирался их использовать.

Специалистам отвели одну из малых аудиторий. Там они работали, там проводили допросы, там, на широком столе кафедры, лежали бумаги, на который он очень хотел взглянуть. Он не хотел больше выслушивать умную чушь, не хотел одолжений, которое ему только что сделали с подачи Арчитинова.

Дверь с цифрой пять была заперта. Макс дернул за ручку и выругался, постоял несколько секунд и побежал обратно. Один пролет лестницы – и он внизу. Парень слышал, как работало радио в каморке у Михаила Сергеевича, крепкого старика, исполняющего обязанности вахтера. Ходили слухи, что одно время он приглашал Марью Курусовну на свидание, но огреб палкой по хребту и отстал. Слухи всегда ходили: не о той парочке, так о другой. Говорили, что Вишня ночует в комнате Нефедыча, якобы кто-то видел ее выходящей оттуда в несколько растрепанном виде. Говорили, что Арчи бегает к одной вдовушке в Некропольском. Люди всегда говорили и будут говорить.

Вахтер сделал радио потише и выжидающе уставился Макса. Это третья практика Гроша на Инатаре, и он не помнил ни одного дня, когда бы старик не вышел на работу, словно тот не знал о существовании выходных или больничных.

– Нужен ключ от двадцать пятой аудитории, – проговорил парень, протянув руку к щитку. – Девятнадцатая теперь слишком велика для нашей группы.

Старик кивнул, отводя глаза. После произошедшего все так делали, словно в том, что произошло, была часть их вины, словно им было неудобно, что они живы, а десяток студентов нет.

Краткий миг – и Макс, снимая ключ от двадцать пятой, сбил рукой еще несколько висящих ниже друг под другом. Пятнадцатый, шестнадцатый, под ним пятый и шестой.

– Извините, – пробормотал он, быстро вешая железки обратно и следя, чтобы крючок под цифрой пять не остался пустым.

Этому он научился еще во время своей эпопеи с побегами, когда не хотел, просто не мог оставаться в этих стенах. Ключи – вещь незаменимая, и в его интересах сделать так, чтобы пропажи не хватились как можно дольше.

Грош заставил себя неторопливо выйти и только потом побежать. Времени с каждым шагом оставалось все меньше и меньше. Он повернул ключ и толкнул створку, размышляя, что будет, если его здесь застукают. Выходило, что по большей части – ничего. Наорут, может, дадут в рожу (ну это в первый момент сгоряча), вернут в список подозреваемых, наложат взыскание, и… дальше его фантазия отказывала.

Он закрыл дверь, в аудитории успели кое-что поменять. Стулья сдвинули ближе к стенам, столы, наоборот, к центру, на них расстелили подробную карту Инатара и окрестностей. В нескольких местах торчали красные шляпки булавок, отменяя чем-то значимые для следователей места. Их названия ничего не сказали Грошу, и он пошел к кафедре.

Колыхнулась тюлевая занавеска, по случаю летней жары окно оставили открытым. Сокурсники все еще спорили, но теперь их голоса раздавались снаружи. На столе лежали шесть папок, несколько листков бумаги и блокнот с заметками.

Макс раскрыл первую папку. С титульного листа на него смотрела знакомая угловатая физиономия. Личное дело Грошева Максима Викторовича. Он перелистал страницы, ничего нового, ничего такого, чего бы он не знал раньше. Вторая папка – Артем Самарский. Образцово-показательный студент, полная грудь орденов и значков за спасение котят и старушек.

Грош быстро взял третью. Лисицына Анастасия Тароновна. На фотографии девушка выглядела очень серьезной. Отец, мать, брат – богатая влиятельная семья. И почти ничего нового, кроме одного: ее отец родился без дара. Псионники в семье – Настя и ее дед.

Как показывает статистика, семьдесят процентов специалистов передают способности по линии крови через поколение, от деда к внуку. Как Лиса или Самарский. Пять процентов наследуют напрямую от отца к сыну. Все остальные – дело случая. В семье, не отмеченной даром, рождается пси-специалист, как родился он. Зато и знатный, и знаменитый род может вдруг превратиться в обычный.

Судя по личному делу, отец Насти был офицером личной гвардии Императора, так что неизвестно, кто и кому должен завидовать.

На улице расхохотались. Грош узнал голос Косы. Что ж они никак не разойдутся? Дел что ли нет? Грош схватился за следующий кусок пластика, пытаясь представить, что будет, если сейчас дверь откроется, и в аудиторию войдет кто-то из следователей. Нервы не выдержали, и он, подскочив к двери, приоткрыл створку. Коридор был пуст. Пока.

Бумаги в четвертой папке оказались не в пример интереснее. Дело о краже кубов из хранилища. Грош стал перебирать страницы, отчеты, показания, пока не добрался до снимков энергетический полей.

Руки дрогнули. Пси-поле пропавшего блуждающего ни на онн не совпадало с тем, что убил Ирыча у дома художника. Призраков все-таки двое.

Пропавший из хранилища (при жизни Лукин Ерофеиван) тоже успел отличиться, сжег мозг какому-то бедняге в шахте в десяти километрах севернее лагеря. Произошло это в тот вечер, когда он прохлаждался в карцере. Жертва – Мучнов Гурон Артонович шестидесяти лет, старатель со стажем. На последнем листе кто-то из следователей синей пастой записал возникшие вопросы.

Связь между призраком и жертвой?

Отсутствие в шахте женщин?

Логично. Просто так никого не убивают. За что же призрачный защитник дам сжег Мучнова, если в округе шахты нет ни одной женщины? Ответ напрашивается сам: между ними была иная связь, которую пока не обнаружили.

– Александр, – раздался за окном голос рыжей старосты. – Можно… можно вас спросить? Как вы стали следователем?

Макс подошел к окну и осторожно выглянул. Стриженый успел вернуться. Мужчина остановился напротив Ленки, судорожно прижимающей к груди тетрадки. Девушка смотрелась очень трогательно с задорными хвостиками на макушке. И чего это ее на разговоры потянуло, она же в экспериментальную псионнику собиралась? Какая разница, главное – сейчас ему это на руку.

Грош отбросил бумаги о краже и схватил следующее дело. Убийство Ирыча, Иша и пацана. Пока не восстановят связь и не проведут идентификацию по кад-арту, он так и останется неизвестным. Макс перебирал бумаги, не забывая поглядывать в окно. Мужчина что-то рассказывал Афанасьевой, странно было слышать голос следователя, звучащий с такой мягкостью.

Результаты проб удивили – вернувшийся парень убил обоих: Ирыча и Иша. Грош мысленно вернулся в тот вечер, когда получил удар по голове. Неизвестный мертв как минимум дней десять. Он вспомнил вялого, привязанного к руке блуждающего, и ярость того, кого Артем пометил петлей. Слишком разные ощущения. Слишком разные призраки, в этом он был уверен, так же как в том, что его зовут Макс Грошев.

Даже не два, а три блуждающих. Призрак неопознанного мальчишки, убивший Иша и Ирыча. Призрак Лукина, убивший старателя. И неизвестный, привязанный к его руке. На эту роль идеально подходил умирающий с последней скамьи, но его украли только через сутки.

Грошев выглянул в окно, и увидел уходящую к корпусам старосту, «следака» на улице уже не было. Черт! Черт! Черт! Он положил папку и схватил последнюю, раскрыл и прочел несколько строк: «Контрабанда камней разума». В деле один листок. Пока.

Макс швырнул бумаги на стол, распахнул дверь, готовый увидеть, что угодно, хоть Нефедыча в компании с Императором. Но коридор был пуст, приближающие шаги раздавались на лестнице. У него секунд пять, не более. Парень бросился к соседней аудитории. Заперто. Следующая тоже. Третья дверь неожиданно поддалась. Он оглянулся на лестницу и нырнул в класс, не сводя взгляда с показавшейся стриженой макушки. Дверь он закрыл как можно тише и прижался лбом к окрашенному в коричневый цвет дереву.

И только услышав шорох за спиной, Макс додумался обернуться. На него смотрели с большим удивлением.

– Э-э-э, – смог произнести парень прежде, чем Вишня молча указала ему на выход.

Только оказавшись на улице, Грош понял, что ключ от пятой аудитории остался лежать на кафедре рядом с документами.

Но волновало его не это. Ключ – всего лишь железка. Тревожил вопрос: почему ему не понравилось, что следователь обвинил Лису? Не понравилось настолько, что он, не задумываясь, залез в аудиторию, где работали специалисты из Шоромы. Какой смысл, раз девчонка Самарского мертва?

И, что самое обескураживающее, он не уверен, что хотел бы знать ответ.


– Макс, – окликнули его, когда он огибал тренировочную площадку. – Есть работа.

К Грошу подбежал невысокий щуплый четверокурсник, которого в насмешку над внешностью прозвали Шпалой.

– Работа? Сейчас? – переспросил Грошев.

Старшекурсник пожал плечами. Лагерь продолжал существовать, и каждый занимался тем, что мог, иногда даже делая вид, что ничего не случилось. Преподаватели читали лекции, спасатели прочесывали горы и доставляли предметы первой необходимости, студенты учились или писали тесты. Все были заняты или делали вид, что заняты.

– Что надо делать?

– Одного мужика в Некропольском хвост навещает в самые неподходящие моменты. Он заплатит за час спокойствия. Быть рядом – это все, что от тебя требуется, чтобы призрак держался в стороне.

– А неподходящие моменты – это…?

Шпала отвел глаза и скупо ответил:

– Блуждающий приходит, когда он с женщиной, и у того, как правило, ничего не получается.

– Он платит за то, что псионник подержит свечку? – не поверил Грош.

– Вроде того.

Клиент оказался полноватым и краснолицым работягой с мозолистыми руками. Женщина, с которой он встречался – крашеной блондинкой с длинными ярко-розовыми ногтями. Местом романтической встречи – неказистый пятистенок с пристройкой. С открытой веранды, где устроился Грош, открывался вид на лес, подступавший к окраине Некропольского. Сель прошел в километре западнее, выдирая деревья и камни из земли. Отсюда почти не видать, словно ничего и не было.

В два часа дня влюбленные были сильно нетрезвы. Парень подумал, что на счет часа, это они себе польстили. Но раз клиент платит, он и не подумает возражать.

Грошев вытянул ноги, толстые стены из бруса не пропускали ни одного звука. Слава богам за маленькие радости. Макс прикрыл глаза, вспоминая свою первую «подработку». Самое простое действие – поднятие сопротивляемости кад-арта. Дел на минуту. Но он решил все сделать по правилам.

bannerbanner