Тень чёрной розы

Софья Сучкова (Soniagdy)

Тень чёрной розы

Посвящается моим братьям

с любовью! ~

От автора

Дорогой читатель!

«Тень чёрной розы» и «Возвращение чёрной розы» – одни из первых моих книг, которые я начала писать с практически нулевым опытом. Признаюсь, у меня были мысли, чтобы удалить и уничтожить собственные старания, но я всякий раз воздерживалась, говоря себе, что потом перепишу, откорректирую. В принципе, это я и сделала.

Мне приходилось практически заново переписывать «Тень чёрной розы», добавлять или убирая описания, и моя отговорка по типу: «В моих книгах я делаю большой акцент на эмоции моих персонажей и их диалоги» полетела в мусорку.

Мне говорил старший брат, когда я читала ему книгу в первый раз, что книжка получилась очень интересной, но весь сюжет идёт темпом «скоростного экспресса» (это я так называю быстрые сюжеты). Мне и самой казалось, что это так, но я в первое время закрывала на это глаза, однако не была довольная результатом.

Уже чуть-чуть переделав её, отредактировав, перечитав, я могу смело сказать, что результатом я вполне удовлетворена.

Несмотря на все мысли удаления и полного переделывания, я оставлю историю такой, какой она должна была быть. Такой, какой я её придумала, такой, в которую я влюбилась.

Я могу лишь перечитывать, редактировать, но я не имею права полностью переписать книгу, героев или нажать на кнопку «удалить», тем самым убив персонажей, которые должны жить…

Перед прочтением советую укутаться в тёплый пледик, взять любимую мягкую игрушку, чашку кофе/какао/кофе и добро пожаловать в мой мир полный криминала, юмора, любви и дружбы!

Bienvenue à1«Тень чёрной розы»! ~

И приятного прочтения! ~ ^^

(и аппетита, если читатель кушает, пхихи!~ ^^)

Глава 1. Утро, шоколад и неожиданный звонок на Бейкер-стрит

«Самое прекрасное, что мы можем испытать, – это таинственное. Это источник всего истинного искусства и науки»

– Альберт Эйнштейн

Лондонское утро дышало влагой. Не густой, удушающий смог, а лёгкая, почти невесомая дымка, которая ласково обнимала город, смягчая острые углы зданий и придавая всему вокруг оттенок акварельной живописи. Из приоткрытого балкона в нашей гостиной доносился дурманящий аромат свежесваренного кофе, смешанный с тонким, освежающим запахом дождя, который только что закончил свою утреннюю песню.

Я сидел в своём любимом, глубоком кресле, обтянутом потёртой кожей, и наслаждался теплом чашки, в которой плескался Эрл Грей со щедрой порцией клубничного джема. Каждый глоток был как маленькое путешествие в детство, в те беззаботные дни, когда мир казался простым и понятным.

Моё внимание было приковано к Соне. Она сидела за низким столиком, высунув кончик языка от усердия, и с сосредоточенным видом выводила что-то в своем скетчбуке. Её пальцы, тонкие и ловкие, порхали над бумагой, а карандаш оставлял за собой изящные линии. Она не просто рисовала, она собирала вдохновение, выписывая на английском языке различные цитаты, которые, казалось, находили отклик в её творческой душе. Ее тёмно-русые волосы были собраны в небрежный пучок, из которого выбивались непослушные прядки, обрамляя её сосредоточенное лицо.

Внезапно она остановилась, задумчиво облизнув кончик карандаша. Её взгляд на мгновение стал немного растерянным.

– Грей, а как по-английски будет «не везёт в картах – повезёт в любви»? – спросила она мягко, и её голос звучал словно шелест осенних листьев.

Я сделал глоток чая, ощущая, как тепло разливается по телу. Удовлетворённо закрыв глаза, я позволил себе насладиться этим моментом покоя.

– Это русская поговорка, Сонь, – ответил я, открывая глаза и встречаясь с её взглядом. – В английском такого прямого эквивалента нет.

Её плечи слегка опустились, и я увидел, как в её глазах мелькнуло разочарование, похожее на тень, пробежавшую по солнечному лугу.

– Да? А жаль, – прошептала она, снова склоняясь над скетчбуком. – А то бы я вписала её сюда.

Она провела ровную линию по линейке, словно пытаясь заполнить пустоту, возникшую в её вдохновляющей страничке. Я наблюдал за ней, чувствуя лёгкое покалывание в груди. Мне нравилось её стремление к красоте, к гармонии, даже в таких мелочах, как цитаты.

– Если нет, то пусть тогда будет? – Снова спросила она, а я почувствовал, как в её душе зарождается лёгкое предвкушение. Я вздохнул, но это был вздох не усталости, а скорее от того же предвкушения.

– Unlucky in cards – lucky in love, – произнёс я, стараясь, чтобы мой голос звучал чётко и уверенно. – Вот так вот будет.

Лицо Сони мгновенно озарилось, словно солнце пробилось сквозь тучи. Её глаза заблестели, и она, как ребёнок, готовый получил долгожданную игрушку, приготовилась записать.

– А теперь давай всё по слогам, а желательно – по буквам! – Попросила она, её голос звенел от радости.

Я улыбнулся, чувствуя, как тепло разливается по моему сердцу. Это было так похоже на неё – дотошная, но в то же время такая непосредственная. Я наклонился к ней, и мы вместе, буква за буквой, выводили эту английскую версию русской поговорки. Мой голос звучал ровно, диктуя каждую букву, а её карандаш послушно следовал за моими словами. Я чувствовал её дыхание на своей руке, её лёгкое прикосновение, и это наполняло меня каким-то особенным, умиротворяющим чувством.

Довольная своей вдохновляющей страничкой, Соня отложила скетчбук в сторону. Она сладко потянулась, выгибая спину, словно грациозная кошка, и протянула руку к своей любимой шоколадке с цельным фундуком, которая лежала на краю столика. Я уже предвкушал, как она с наслаждением развернёт шуршащую обертку, как её глаза заблестят от предвкушения сладкого удовольствия.

Но в этот самый момент раздался резкий, настойчивый стук в дверь. Моё тело мгновенно напряглось. Этот стук был не похож на обычный визит друзей. Он звучал как сигнал тревоги, как предвестник чего-то неожиданного. Я почувствовал, как по моей спине пробежал холодок, предвещающий нечто большее, чем просто утренний визит.

На пороге стоял инспектор Джордж Рид. Его обычно аккуратный вид был слегка взъерошен, словно он спешил сюда из самого эпицентра какого-то происшествия. В своей руке он держал папку, которая выглядела так, будто хранила в себе нечто важное и, возможно, тревожное.

– Доброе утро, друзья! – Произнес он немного напряженно, но с привычной деловой хваткой. – У нас проблема…

Моё сердце забилось быстрее. Я уже одевался, чувствуя, как адреналин начинает наполнять мои вены.

– Что случилось? – Спросил я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно, хотя внутри меня уже бушевала буря вопросов.

– Убийство, – ответил Джордж, его взгляд стал более серьёзным. – Ничего такого, если бы не одна вещь…

– Какая?! – Соня тут же вскочила с места, её глаза загорелись знакомым огнём – огнём сыщика, который жаждет разгадать новую тайну. В них мелькнул тот самый блеск, который я так хорошо знал, блеск, который появлялся, когда перед нами вставала очередная головоломка.

Джордж усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья. Это была усмешка человека, который знает, что сейчас произойдёт нечто, что перевернёт наше спокойное утро. Но также в усмешке была и отцовская нежность.

– Приедете и сами всё увидите! – Сказал он с вызовом в голосе.

– Вперёд! – Ответил я, уже чувствуя, как моё тело наполняется решимостью.

Спокойное утро закончилось. Впереди ждала новая загадка, новая тайна, которую нам предстояло разгадать. Я посмотрел на Соню, и в её глазах увидел то же самое – готовность к действию, жажду справедливости и неутолимое желание докопаться до истины. Туман за окном казался теперь не просто утренней дымкой, а завесой, скрывающей мрачную тайну, которую нам предстояло раскрыть.

Глава 2. Чёрная роза на груди

«Есть розы – и чёрные сны:

В них тайна и смерть, и краса…»

– Валерий Брюсов «Юному поэту» (отрывок)

Сырой, промозглый ветер с Темзы пробирал до костей, заставляя кутаться в пальто ещё плотнее. Переулок, узкий и тёмный, казалось, впитал в себя всю мрачность лондонского утра. Здесь, среди мусорных баков и обрывков газет, лежало тело. Мужчина. Одетый в дорогой костюм, который сейчас был испорчен тёмной, липкой кровью.

Я стоял чуть поодаль, наблюдая за работой криминалистов. Мои мысли, как всегда, метались между профессиональным долгом и личным отвращением к подобным сценам. Я видел смерть много раз, но каждый раз она оставляла после себя неприятный осадок, словно привкус ржавчины на языке.

«Все бы ничего, как и говорил Джордж», – подумал я, вспоминая короткий, сухой брифинг нашего друга.

Джордж, вечно с сигаретой в зубах и рассеянным блеском в глазах, был тем, кого первого вызвали, когда обнаружили тело. Он не был из тех полицейских, кто видел в каждом трупе лишь очередную строчку в статистике – он видел в нём новый повод разбавить наши скучные дни новой загадкой.

Но одна деталь действительно цепляла. На груди мужчины, прямо поверх разорванной ткани пиджака, лежала чёрная роза. Идеально чёрная, словно вырезанная из бархата ночи. Её лепестки были раскрыты, будто в последнем, безмолвном крике.

– Romantique2… – с иронией прошептала Соня со смесью удивления и какого-то странного, почти болезненного любопытства в голосе. Её карие глаза были прикованы к розе, словно она видела в ней нечто большее, чем просто цветок.

Я почувствовал лёгкое раздражение. Соня всегда была слишком эмоциональна для этой работы. Её чувствительность, которая делала её отличным психологом, иногда мешала ей сохранять хладнокровие.

– Очередной богач, – пробормотал Джордж, выдыхая дым от сигареты. – Уже третий. Все с ножевыми ранениями, все с этими розами.

Его голос был ровным, лишённым всяких эмоций, словно он рассказывал о погоде.

– Очередной? Что ж вы сразу нас не вызвали?! – Соня резко обернулась к мужчине, её голос звенел от возмущения. – Всегда тяните до последнего, а невинные люди страдают!

Я наблюдал за ней. В её глазах горел праведный гнев, который я знал слишком хорошо. Она была искренне возмущена халатностью, нежеланием действовать. Я же, напротив, чувствовал себя более спокойно. Наш друг был опытным инспектором, так что он знал, когда нужно действовать, а когда – ждать.

Соня быстро наклонилась. Она внимательно осматривала тело, её пальцы, облачённые в тонкие белые перчатки, осторожно касались одежды, кожи. Я видел, как напряглись её плечи, как сосредоточилось её лицо.

– Убийца левша, – произнесла она, наконец, её голос стал тише, но в нём звучала уверенность. – Удар нанесён под углом, характерный почерк.

Я кивнул, соглашаясь. Это было очевидно даже для меня, человека, который не специализировался на криминалистике, но специализировался в анатомии. Угол ранения, глубина, направление – всё указывало на определённый тип атаки.

– И он знает жертв, – добавил я, мои мысли уже начали складываться в общую картину. – Это не случайные нападения. Он выбирает их.

Джордж тяжело вздохнул. Он был человеком старой закалки, привыкшим к более прямолинейным преступлениям. Этот случай, с его таинственными розами и, казалось бы, отсутствующими мотивами, ставил его в тупик.

– Скотленд-Ярд в тупике, – произнёс он устало. – Ни мотивов, ни зацепок.

Я почувствовал лёгкое разочарование. Мы, частные сыщики, часто брались за дела, от которых отказывалась полиция. Это была наша работа – находить то, что скрыто от глаз других, распутывать самые сложные узлы. Но когда даже Скотленд-Ярд признаёт своё бессилие, это всегда настораживает. Это означало, что мы столкнулись с чем-то действительно неординарным.

Соня подняла голову, её карие глаза сверкнули в тусклом свете фонарей. В них горел тот самый огонь, который я так ценил в ней, огонь решимости и неукротимого желания докопаться до истины. Она посмотрела на меня, затем на Джорджа, и на её губах появилась лёгкая, но уверенная улыбка.

– Значит, пора нам взяться за это дело! – Произнесла она, и в её голосе звучала такая непоколебимая уверенность, что я невольно почувствовал прилив энергии.

Я посмотрел на тело. Мужчина, чья жизнь оборвалась так внезапно и так театрально. Его лицо было искажено гримасой боли, но в нём всё ещё читалось благородство, которое выдавали дорогой костюм и ухоженные руки. Чёрная роза на его груди казалась насмешкой, зловещим символом, который убийца оставил как свою визитную карточку.

«Романтика, говоришь? – подумал я, глядя на розу. – Или это просто изощренная жестокость, прикрытая красивой обёрткой?»

Я подошел ближе к телу, стараясь не нарушать работу криминалистов, и вдохнул запах сырости, крови и чего-то неуловимо цветочного, исходящего от розы. Этот запах казался чужеродным в этой грязной, мрачной обстановке.

«Левша, удар под углом…» – прокручивал я в голове слова Сони. Она была права. Это не было спонтанным нападением. Это было спланировано. Убийца знал, что делает. И он знал свою жертву.

«Третий богач…» – повторил я про себя слова Рида. Три жертвы, три ножевых ранения, три чёрные розы. Это уже не совпадение. Это закономерность. И эта закономерность была пугающей.

Я почувствовал, как внутри меня начинает разгораться азарт. Это было именно то, что мы любили в нашей работе – загадка, которую нужно разгадать, головоломка, которую нужно собрать. И чем сложнее, тем интереснее.

– Джордж, – обратился я к нашему другу, который мирно закурил в сторонке, – мы берёмся за это дело. Соня права – Скотленд-Ярд зашёл в тупик, но это не значит, что мы должны сдаваться.

Джордж кивнул, его взгляд был полон усталости, но и некоторой надежды. Он знал, что, когда Соня и я беремся за дело, мы не отступаем.

– Хорошо, Грей. Но будьте осторожны. Этот убийца не играет по правилам. И он явно наслаждается своей игрой. Если, конечно, мой внутренний паникёр сам себе что-то не на придумывал.

Я посмотрел на Соню. Она уже доставала свой блокнот, её пальцы быстро перебирали страницы. Я был рад, что мы снова в деле. Мы были командой, и вместе мы могли справиться с чем угодно.

– Чёрная роза… – Прошептал я, снова глядя на цветок. – Что ты означаешь, загадочный убийца? Что ты хочешь нам сказать?

Я чувствовал, как холодный лондонский ветер обдувает моё лицо, но внутри меня разгорался огонь. Огонь расследования. Огонь желания найти правду. И я знал, что эта чёрная роза – лишь начало долгого и опасного пути. Пути, который приведёт нас к разгадке тайны, скрытой в тенях Лондона.

Глава 3. Первая встреча с чёрной розой

«…Тень чёрная, как ночь,

Над душой моей встаёт,

И из чёрного того, что мрак ночной несёт,

Надежды свет уж не взойдёт…»

– Эдгар Аллан По «Ворон» (отрывок)

Лондонский дождь, словно назойливый барабанщик, отбивал свой монотонный ритм по моему зонту. Капли, сливаясь в сплошную пелену, делали мир вокруг призрачным и размытым. Мы с Соней шли к «Чёрному тюльпану», месту, которое, как выяснил Джордж, объединяло всех трёх жертв.

Сам клуб, как и его название, был воплощением мрачной, но притягательной роскоши. Тёмное, полированное дерево стен отражало тусклый свет канделябров, а витражи, изображавшие увядшие, словно обречённые цветы, добавляли атмосфере декадентской меланхолии. Здесь, в этом прибежище для тех, кто считал себя выше закона, мы должны были найти ответы.

Соня, сильнее укутавшись в своё пальто, недовольно проворчала:

– И почему преступников всегда тянет во всякие мрачные места? Неужели им недостаточно черноты их собственных душ?

Я пожал плечами, пытаясь уловить её мысль.

– Наверное, потому, что они там чувствуют себя как дома, в своей стихии.

– Или потому, что данный стиль очень сильно схож с их душой и душевным состоянием, – добавила она, и в её голосе прозвучала нотка задумчивости, словно она пыталась разгадать какую-то сложную головоломку. – Этот клуб – как зеркало их внутреннего мира.

– Я кое-что откопал в архивах, – прервал наши философские рассуждения Джордж, его голос был ровным, но в нём чувствовалась нотка предвкушения. – Чёрные розы…. Этот стиль принадлежит одному испанскому, гениальному преступнику – мистеру Хартли.

– Хартли? – переспросила Соня, её брови слегка приподнялись. Имя звучало незнакомо, но в контексте «Чёрного тюльпана» оно приобрело зловещий оттенок.

Джордж кивнул, его взгляд стал более сосредоточенным.

– Да, но будьте осторожны. Хартли – как скользкий угорь. Никто не может доказать его причастности к каким-либо преступлениям, но все знают – он гниль. Он – источник всего этого.

– О, значит, из него получатся отличные гнилые суши! – Соня вдруг расцвела, её обычная живость вернулась, и она уже весело пошла вперёд припрыгивая, словно забыв о мрачной атмосфере. Её шутка, хоть и была мрачной, казалась попыткой разрядить напряжение.

– Не думаю, что он позволит себя так легко приготовить, – пробубнил я, холод скользнул по спине.

В словах нашего друга была какая-то особая уверенность, которая заставляла верить в реальность угрозы.

Джордж согласился с моими опасениями.

– Смотрите, чтобы он из вас не сделал суши.

Мы подошли к массивной двери клуба. Джордж остался снаружи, чтобы не мешать опросу и, как он сказал: «мирно покурить». Я видел, как он достал сигарету, и его силуэт растворился в вечернем тумане. Что ж, приятного ему курения.

Соня постучалась. Дверь нам открыл молчаливый швейцар в ливрее, его лицо было непроницаемым, как маска.

Мы зашли. Внутри пахло дорогим табаком, виски, коньяком и чем-то ещё – тревогой, приправленной деньгами. Воздух был густым, насыщенным запахами, которые, казалось, пропитали каждую клеточку этого места.

Здесь, среди богатых и влиятельных, тех, кто, вероятно, тоже считал себя выше закона, мы нашли его. Он сидел в углу, словно хищник, выжидающий свою добычу. Попивая виски из хрустального бокала, с сигарой в левой руке, он был воплощением опасной элегантности.

Высокий, с гладкими чёрными волосами, слегка кудрявыми в кончиках, которые обрамляли лицо с испанскими чертами, и пронзительным взглядом. Но больше всего меня поразили его глаза. Они были жёлтыми, как у кошки, отражающими пламя свечи, словно два кусочка льда, в которых застыл огонь. Даже не верилось, что такие люди существуют вне страниц криминальных романов.

На его лице была аккуратно подстриженная чёрная борода и усы, придающие ему вид аристократа с тёмной тайной. На нём была дорогая бардовая рубашка, подчёркивающая его властность, и чёрный галстук, который казался петлёй. На его правой руке, словно клеймо, была большая татуировка в виде зарослей из чёрных роз – символ, который, как мы теперь знали, принадлежал ему.

Мы подошли к его столику. Честно говоря, от одного его хитрого и хищного взгляда мне стало не по себе. Он как бы сканировал каждого из нас своими жёлтыми глазами, рассматривая с головы до ног, словно оценивая нашу ценность или слабости.

Я почувствовал, как по моей спине пробежали мурашки, словно по мне прошёлся ледяной ветер. Это было не просто любопытство, а что-то более глубокое, инстинктивное – ощущение опасности.

– Мистер Хартли, – представился он, не удосужившись встать. В его голосе звучала такая гордость и чувство собственного превосходства, что казалось, он ожидал, что мы сами склонимся перед ним. Он обворожительно улыбнулся, но эта улыбка не достигала его глаз, оставляя их холодными и оценивающими. –  Рад знакомству, детективы.

Его голос был низким, с лёгкой хрипотцой, будто он только что затянулся сигарой, и этот звук, казалось, проникал под кожу.

– Кто-нибудь когда-нибудь вообще выучит термины и перестанет путать сыщиков с детективами?! – тихо проворчала Соня себе под нос, её брови нахмурились, а взгляд стал острым. Она всегда была педантична в таких вопросах, и даже в такой напряжённой ситуации не могла удержаться от замечания.

Затем, обращаясь к Хартли, она продолжила более твёрдым голосом:

– Вы знали жертв.

Мужчина усмехнулся, подняв бокал с виски. Жидкость в нём переливалась янтарным светом, отражая пламя свечей. Он сделал медленный глоток, выпуская облако густого белого дыма, которое медленно рассеивалось в воздухе, словно призрак.

– Конечно! Лондон – маленький город для больших денег. Вы понимаете, о чём я? – его взгляд скользнул по нам, словно он пытался прочитать наши мысли. – Он тесен для тех, кто умеет считать деньги, а эти… господа умели.

Я почувствовал, как Соня напряглась рядом со мной. Её пальцы сжали край пальто так сильно, что костяшки побелели. Она чуяла в нём угрозу, ту самую, которую я ощущал сам.

Его жёлтые глаза скользили по её лицу и телу, как будто он изучал её, оценивая её силу и уязвимость. Это было не просто наблюдение, а скорее хищное исследование, которое заставляло меня чувствовать себя неловко. Я видел, как Соня старается сохранять спокойствие, но её дыхание стало чуть более частым.

Я знал, что она не из тех, кто легко поддаётся давлению, но даже она чувствовала силу этого человека. Я же, напротив, ощущал себя как открытая книга, чьи страницы он уже начал листать. Его присутствие было настолько мощным, что казалось, оно заполняет всё пространство вокруг нас, вытесняя даже запахи дорогого алкоголя и табака.

Я шагнул вперёд, блокируя его обзор Сони. Сердце колотилось где-то в горле, отбивая нервный ритм. Внутри всё сжалось в тугой узел предчувствия. Этот тип, Хартли, излучал опасность, как раскалённый металл – жар, который чувствуешь кожей, даже не прикасаясь.

– Где Вы были прошлой ночью? – хмуро спросил я, стараясь придать голосу как можно больше стали. Но внутри меня боролись сомнения. Достаточно ли я хорош? Смогу ли его сломить? Стоит ли мне бояться? И, что волновало меня больше сего, не нужно ли мне будет защитить свою подругу?

Он медленно выдохнул дым, пуская его тонкой струйкой в воздух, и начал изучать меня. Его взгляд скользил по моему лицу, как лезвие по коже, оценивая, взвешивая. Я чувствовал себя подопытным кроликом под микроскопом.

– Здесь. Свидетелей хоть отбавляй! Спросите у бармена или у той блондинки в красном – она запомнила меня особенно хорошо.

Он улыбнулся, показывая рукой на всех посетителей клуба. В этой улыбке не было тепла, только холодный, расчётливый блеск. Она была отточенной, как лезвие, режущее ровно и безжалостно. Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он играл с нами, как кошка с мышкой.

Соня внезапно наклонилась и подняла с пола что-то, протягивая это мужчине. Её движения были плавными, почти незаметными, но я видел, как были напряжены её плечи.

– Вы обронили. – На её ладони лежал чёрный лепесток. Чёрный, как сама ночь, как его душа.

Хартли замер. Впервые за вечер его уверенность дрогнула. Пальцы на бокале и сигаре тоже дёрнулись. На мгновение в его глазах промелькнул страх, но он тут же исчез, сменившись настороженностью.

– Розы – Ваш почерк, – продолжила Соня шёпотом. – Но Вы ошиблись. Настоящий мастер не оставляет следов.

– No puede ser… No pude haber cometido un error tan estúpido… 3—Прошептал он на испанском, его голос был полон удивления и неверия.

Внезапно он рассмеялся, но в его глазах вспыхнуло что-то опасное, хищное. – Очаровательно! Думаю, что мы ещё встретимся, detectives!

Он резко встал и скрылся в толпе, словно растворился в ней. Я почувствовал, как меня обдало волной дорогого парфюма и опасности. Этот запах въелся в мои ноздри, как напоминание о том, с кем мы имеем дело.

Я хотел было броситься ему вдогонку, но Соня остановила меня, схватив за пальто. Её хватка была неожиданно сильной.

– Не стоит, Грей, –  произнесла она серьёзным голосом. – Он куда опаснее и хитрее, чем предыдущие преступники. С ним нужно быть осторожнее.

Я вздохнул, глядя на высокую, слишком высокую, удаляющуюся мужскую фигуру. Он двигался с грацией хищника, уверенного в своей силе.

Я чувствовал себя бессильным, как будто мы играли в его игру, по его правилам. А я, признаюсь, никогда терпеть не мог играть по чужим правилам.

Когда мы вышли из клуба, дождь усилился. Холодные капли хлестали по лицу, смывая остатки тепла. Джордж так и стоял на прежнем месте, кутаясь в свой плащ. Он выглядел как верный пёс, ждущий своего хозяина.

– Ну как? – спросил он с надеждой в глазах.

Я покачал головой. Джордж вздохнул.

– Ну, ничего, –  он похлопал меня по плечу, тепло улыбаясь.

Я улыбнулся ему в ответ рассеянной улыбкой, чувствуя, как печаль от поражения исчезает.

– Он играет с нами, –  пробормотала Соня, сжимая лепесток в кулаке. её лицо было бледным, но в глазах горел огонь.