Том первый. Адом: начало конца

Очень вкусно пахло облепихой.

– Красивый… Ты всегда его носишь с собой? – галантно поинтересовался Галлон, откинувшись на спинку стула.

– Да… – автоматически изрёк Лоно, поправляя края задравшегося пиджака, которые посмели обнажить чёрную кобуру.

– Однажды ты падёшь от него.

– Если от этого мне будет хоть какая-то польза, то я не против.

Изредка поглядывая ему в глаза, Лоно кратко изложил цель своего визита, медленно и последовательно объясняя Галлону свою точку зрения.

– Так он хочет выжать из меня эту «силу»? – терпко спросил Галлон, когда тот подвёл итог.

– Нет. Я этого не говорил, – упирался Лоно и снова повторил сказанное ранее: – Короче говоря, нынешний закон не предусматривает тех последствий, которые могут вылиться из твоего взаимодействия с окружающим миром. С того самого дня, как тебе ввели вещество, ты полностью зависим от внешних факторов, то есть от Совета.

– И всё? – разочарованно спросил Галлон. – Больше от меня ничего не требуют? Может, чего ещё хотят?..

– Похоже, ты не понимаешь, в каком положении находишься сейчас, – раздражённо буркнул Лоно, вспоминая, что ему после их беседы лететь целых три часа на другой конец Орбиты. – Ты не обычный человек. «Блиц» берёт под контроль все твои действия, и с завтрашнего дня тебе придётся жить только по его условиям.

– О, не-е-ет! – саркастично протянул Галлон. – Что же я теперь буду делать… Эй! Эй-эй… Лоно…

Скорбная ухмылка проскочила на губах Лоно; казалось, ему абсолютно всё равно, что Галлон думает об этом всём.

– Они говорили, что судьбы не существует, – резко затараторил Галлон, – что в мире этом давным-давно один властелин – человек. Но это не так, – он улыбнулся и оголил дёсны. – Люди никогда не могли объяснить природу, тем более волю (даже свою собственную волю); были способны разъяснить вопрос «Как», но не «Почему». Они знают следствие, погрешность, но не знают причину, не понимают, из чего состоит или как зародился этот мир. И им ни в один век не достичь той правды – это правила их выживания. Нарушь человечество границу – и не быть их скромной натуре на престоле.

Галлон говорил на одном вдохе и почти не жестикулировал. Лоно, не брезгуя собственной терпеливостью, сначала пытался прервать его монолог, но потом, сам того не осознавая, стал вслушиваться в непрерывную речь. Торопить эту ночь уже не было никакого смысла, и желания куда-то ехать – тоже.

– Почему дует ветер – воля, существует жизнь – воля, всё бытие зависит всецело от воли, но никак не наоборот, – болтая ногой, продолжал Галлон. – Но эта воля и загадка, которую она таит в себе, недопустима для людей, отвлечённых от этой жизни. Страх смерти гонит большинство продолжать влачить жалкое существование, тогда как любовь к жизни втаптывается в примитивную грязь и пошлость поверхностной оболочки мира… Лоно, ты отвлечён. А ведь ты, именно ты, возможно, только ты способен узнать тайну… Да ты и есть та самая тайна.

– Нет. Мне не интересно, – сыро отрезал Лоно и уложил сонливую голову на руку.

В ответ Галлон засмеялся в кулак, видимо, услышанное сильно его рассмешило. В глазах его, в океане любви, бултыхалось сдержанное безумие. Он нервно начал стучать пальцем по столу, потом затих и принял ту же позицию, что и Лоно: сел прямо, выпрямил спину, скрестил руки и ноги. Галлон поднял на своего слушателя пронизывающий взгляд и сильно прикусил нижнюю губу. Лоно молча глядел на него в ответ, и в сон его больше не клонило – Галлон источал опасность. Страх примкнул к их беседе, однако Лоно был к нему равнодушен.

– Что ты такое несёшь? Это не может быть правдой! Это не имеет смысла! – самоуверенно выкрикнул Лоно и тут же осознал: Галлон выводит его из привычной, доминирующей позиции. В висках застучал пульс. Тьма сгущалась, тишина оглушала.

Откашлявшись, Галлон потёр глаза.

– Лоно, у тебя тяжёлая… душа, – сказал он на выдохе.

После этих слов Лоно действительно ощутил весь свой груз. Осознание ударило в голову, к глазам подступили слёзы – ложь.

«Да что ты со мной делаешь?!» – подумал Лоно про себя и тут же приструнил слабость. Он давно взял под контроль свои чувства и эмоции, что так мешали выполнять безрассудные приказы, диктуемые жизнью.

Размышления над словами Галлона приносили муку.

– Ты загоняешь себя в тупик и не собираешься признаваться себе в этом, – заключил Галлон, кинув на него безграничный взгляд. – В сражении заключается твой смысл… Почему ты бросил сражение?

– Что это значит? – крикнул на него Лоно.

Галлон выгнулся назад, напрягаясь всем телом, и вцепился в волосы.

– Заперся… Ты заперся. Ты сбежал… Покинул… Лоно, как я рад тебя здесь найти. Была ли эта встреча случайна? – прорычал Галлон и захрустел костями; он сдавленно прошептал: – Твой пустой взгляд… неужели ты отрицаешь собственное чувство? Без чувства никому не выстоять перед судьбой.

«Бедный мальчик!.. Бе-е-едный мальчик».

Галлон ударил себя в грудь, он старался больше не терять контроль над телом. Лоно с изумлением, но уже без интереса наблюдал за ним.

– Да с чего бы мне… – злобно заговорил Лоно, но продолжать не стал, вместо этого сказал: – Менялся мир, а я за ним не поспевал.

Галлон с трудом вздохнул и снова затараторил на одном дыхании:

– Чем быстрее рост, тем короче жизнь, тем быстрее наступает старость. Чем медленнее развитие, чем больше созидания, а не безостановочного поглощения, тем дольше прослужит храм для души. Единственный смысл жизни людей – это укрепление духа. Этот мир разделился на людей, которые выбрали культуру и технологии, и ни у одних, ни у других не хватает духа.

Закончив, Галлон с косой ухмылкой бросил на Лоно испытующий взгляд, и вид у него был неважный.

– Возможно, ты прав, – сухо подметил он.

Через пять минут Лоно сдал Галлона обратно под присмотр персонала, а сам отправился бороздить космический простор.

На следующее утро Галлон пропал, и об этом узнают гораздо позже, чем об исчезновении Омнис.

Глава 9

Омнис находилась в глубоком сне. Пробуждение наступило внезапно: тяжёлые веки приоткрылись – бесконечность, поселившаяся совсем недавно в её глазах, окинула взором почти полностью застеклённую спальню. Шторы были все раздвинуты, и лунный свет лениво разбавлял спокойную дымку застоявшейся в расщелинах ночи. Зевнув и повернувшись на спину в тёпленькой мягонькой постели, Омнис скинула с себя тяжёлые одеяла, а затем сбросила все подушки на пол.

Омнис ночевала дома у Васа.

Это место осталось неизменным с её последнего визита. Преобладающие белые, немногочисленные серые и холодные синие оттенки. Высокие окна на семидесятом этаже с видом на город. В некоторых местах на потолке и стенах неоновые лампы подсвечивали длинные коридоры. В глубине квартиры находилась огромная ванная комната с душевой кабиной без стенок, отделанная тёмным мрамором. Небольшая спальня с широкой подвешенной на тросах кроватью. Скромная кухня с нежно-розовой кофемашиной, сделанной из гладкого, поблёскивающего в темноте куска метеорита. И незаурядная гостиная с ковриком в виде живого мха и диваном-полумесяцем со сверкающим округлым тёмно-синим столиком неподалёку.

Омнис спустилась на четвереньки, выпрямилась и поднялась на ноги, потянулась и посмотрела в окно во весь свой рост: блёклая луна играла со светом. Где-то жужжала вентиляция – система увлажнения воздуха. Прислушавшись, она уловила звуки «тропического дождя» и мелодичное напевание Васа, пробравшегося в душ без ведома. Крадучись, Омнис проникла в зал и замерла – открывшийся из панорамных окон вид сразил её наповал. Заворожённая несовратимой красотой безмерной космической дали, она подошла вплотную к окну и, прикоснувшись горящими подушечками пальцев к холодному стеклу, сжала махровый коврик пальцами ног.

А Вас всё пел.

Так она и стояла, пока позади неё не раздался скрежет намокшего пола. Из-за растянувшейся паузы Омнис резко засмеялась и неловко повернулась лицом к Васу.

– Я… Извини, я совсем отвыкла от… О-о… – говорила Омнис, исказившись в улыбке.

Он молча подошёл к Омнис и обнял её так, словно делал это в последний раз. С его ещё не остывшего тела валили клубы пара, стекло покрылось крохотными капельками влаги, а их сердца – нежностью.

– Без драмы никуда, – подметила Омнис, прослеживая за движениями его рук.

Вас сжимал её всё сильней. Она поднялась на носки и укусила его за шею. Он невинно расхохотался и ослабил хватку. На Омнис внезапно нахлынула волна сонливости, и виной тому был Вас. Сделав вид, что она теряет сознание, Омнис упала ему в руки, а он безмолвно подхватил её. Скользя босыми ногами, Вас отнёс её обратно.

Сегодня был первый день за последние пять лет, когда они встретили восход вместе. Вас не любил долго спать по утрам, и Омнис обычно подстраивалась под его режим, что и произошло в это утро. Рассвет начался с новостей – это была ежедневная привычка Омнис: следить за тем, как кучка рослых детишек строят из себя взрослых и делают вид, что управляют миром. Мир непостижим и неподвластен для самовлюблённых заложников предрассудков; только избавившись от чувства собственной важности, можно приблизиться к истине.

В те недолгие часы, когда они были вместе, Омнис успела много чего наговорить, хотя Вас мало что смог вынести тогда из её слов. До какого-то времени Вас не затрагивал тему прошлого – причину её исчезновения: он попросту не мог позволить себе хотя бы мысленно перенестись в тот самый день, когда объявили о потере связи со «Стелой». И сегодня Вас, подгоняемый зудящим предвкушением и предчувствием очередного расставания, бегло поинтересовался тем, что же всё-таки произошло на «Стелле».

– У Франчески есть плохая привычка: она может долго и муторно переживать о чьём-то благополучии, не имея при этом возможности как-то повлиять на судьбу, – непререкаемо заявляла Омнис, придерживая пол-литровую кружку кофе с надписью «Хороший кофе – отличный кофе».

– Но… где ты была?

Рука Омнис скользнула по его гладко выбритой щеке. Вас ответил на это встречным жестом, поддев её локон.

– В пустоте, – звонко ответила Омнис и направилась к кухонному гарнитуру. Она потянулась за сушёной клубникой, но не достала из-за своего роста – ей не хватило совсем чуть-чуть. Тогда Вас сорвался с места, чтобы помочь ей. Он подошёл сзади, положил руки ей на талию и приподнял её, совсем как маленького ребёнка. Омнис поставила прозрачный контейнер на стол и села на столешницу, обхватив его ногами и притянув к себе. Их взгляды почти выровнялись.

– На пятидесятый день экспедиции, преодолев созвездие Проксимы Центавра, – начала Омнис, посыпая напиток измельчённой клубничкой, – один из сотрудников «Блиц» подошёл ко мне и приказал отдать мой пропуск в лабораторию на корабле, а после того, как я ему отказала и потребовала от него объяснений, он просто ушёл. В тот день я решила связаться с Центром, но связи на своём устройстве не обнаружила… Хм-м…

Вас опустил голову на её грудь, прислушиваясь к стуку сердца. Омнис на минуту замолкла и пустила левую руку ему в волосы.

– Я не помню, когда произошло моё осознание, – продолжала Омнис. – Весь экипаж «Блиц» считал, что я находилась под влиянием ТП-07. А когда до них дошло, что на меня не реагирует даже «экстренный режим», они решили, что самым правильным решением станет заставить меня отдать, как они сказали, ядро. Отчаявшись и осознав всю свою беспомощность, они решили, что взять меня силой им будет легче. Но ничего у них не вышло… Прежде чем кто-либо начал действовать, наш экипаж встретил настоящую чёрную дыру. Это неизбежная смерть, ты ведь знаешь их природу?..

– Это же невозможно! – протестовал Вас так, словно слышал это в первый раз. – Чёрные дыры не берутся из ниоткуда. Они следуют по определённой траектории, за неведомым источником.

– Ну а ещё они, видимо, могут перемещаться без нашего ведома… Много ли знают люди, что в действительности образует этот мир?.. Это даже забавно: тревога не могла никак поспособствовать нашему спасению.

– Я так счастлив, что ты осталась невредима… – лишний раз уведомил Вас.

Он даже не хотел спрашивать, почему, но Омнис ему напомнила:

– И меня унесло, но не с кораблём; и хотя меня принесло вместе с замороженным осколком, я была всё это время совершенно в другом месте… На дне… Я ничего не помню… может быть, потом.

Омнис посмотрела на переливающийся рассвет через плечо Васа, а он не сводил с неё взгляда, был полностью ей околдован.

– Мне был предоставлен выбор… Я его сделала… Вас, всё только начинается, – загадочно заговорила Омнис. – Это только начало! Впереди нас ждёт очень длинный путь. Будь готов – я собираюсь пройти его с тобой… Ты же со мной?

– Да, – ответил он кратко, поцеловав её в лоб.

В такие моменты он ей казался таким ранимым и уязвимым.

– Мы больше не можем рисковать, – намекнула Омнис.

– О! Я сейчас в такой… большой… опасности, – протянул Вас.

На Васа внезапно снизошло прозрение. Омнис с непривычки рассмеялась и слезла со столешницы, обняв его. Омнис скоро снова покинет его, и он опять останется без своего путеводителя по миру чувств. Он снова прижал её к себе, и так сильно, и так нежно, и прошептал, что никогда бы её не отпускал, если бы была на то воля свыше, но он отпустил. Омнис внушила ему такую сильную веру, что Вас почти сразу избавился от давно поселившейся в его сердце грусти.

– Куда ты пойдёшь теперь? – спросил её на прощание Вас.

– Я собираюсь найти Галлона в изнанке… – решительно ответила Омнис, не желая нагружать своего возлюбленного лишними объяснениями. – Дождись меня.

Накануне Франческа позаботилась о том, чтобы ближе к полудню весь отряд уже собрался у одного из тренировочных полигонов. Сегодня группа должна вылетать на следующее задание – отряд будет сопровождать свой первый груз после прохождения ими трехдневной подготовки к «нестандартным» условиям. И хотя открытый космос не представлял уже никакой угрозы, безопасность и предусмотрительность оставались главным залогом выживания.

Адриан с раннего утра занимался на поле, и не один – своим присутствием его обременяла ещё и Анка, которая вместо Старого гоняла своего ученика по всем тренировочным площадкам.

– Это какая твоя попытка, сотая? – вызывающе крикнула Анка.

– Вторую… половину… уже… перевалил, – старался ответить Адриан, уклоняясь и отбивая бутафорские пули разных размеров и форм. – Ты считаешь?

– У меня магазин ровно на сто патронов.

Анка бросила ему вызов, сказав, что тот не сможет увернуться от сотни пуль, а Адриан соответствующе поддержал её настрой и заявил об обратном. Он пытался перехватить инициативу, однако находился в менее доминирующей позиции, нежели Анка. При этом он обладал резонансом сразу из двух реакций, благодаря чему у него выработался выдающийся талант наблюдения. Предсказывать исход боя не было новшеством в современном мире, перенасыщенном технологиями. И всё же живой человек, способный к созерцанию и глубоким размышлениям, оставался непревзойдённым шаблоном нравственности.

Адриан рассекал и отбивал пули с завидной скоростью. Анка даже подумала, как бы ей самой успевать за его движениями, но у неё и без того было больше опыта. Она начала безжалостно жульничать.

И ещё один неудачный заход вышел у Адриана. Он совсем не был против того, что Анка использовала такой способ для победы, наоборот: Адриан был готов тренироваться даже в неравных условиях, когда противник превосходит числом, или силой, или стратегией. Он считал, что именно в таких условиях и происходит настоящий рост, а сам он как раз был в поиске того самого стимула и мотивации.

Анка, заметив, как Адриан усердно противостоял своей «слабости», повернулась к нему спиной и крикнула:

– Прости! Я не умею проигрывать!

– А мы разве соревновались? – загадочно спросил Адриан. – Я уже и забыл, чем мы занимаемся.

Майя с Артуром уже прибыли на полигон, на котором тренировались те двое. Они искали капитанов и нашли Франческу, которая энергично жестикулировала и что-то яростно доказывала пятерым мужчинам в чёрной форме. Рядом с ней стоял Леон. Вид у него был стыдливый и малость подавленный: видимо, на него так действовали сотрудники «Блиц».

– С полуслова… они исчезли, как только… в одно время… кто-нибудь замечал их в последние дни… нам нужно знать всё, – повторял Франческе глухим голосом один из мужчин.

– Напоминаю, что сокрытие информации несёт за собой полное исключение привилегий, как ваших, так и остальных… – повторял за ним другой, более звонким голосом.

– Мы всё знаем и помним… каждый день, – пустив в ход свою неотразимую улыбку уже в который раз, повторяла Франческа.

Леон даже подумал, что те немного отступили, столкнувшись с такой её чистосердечностью.

– Где сейчас второй капитан? – раздражённо продолжал за коллегой другой.

– Скоро будет на месте, – железным голосом заявила Франческа. – Леон, узнай, пожалуйста, для наших гостей, где сейчас находится Вас.

Леон утвердительно буркнул что-то себе под нос, отступил на пару шагов и вошёл в сеть, чтобы связаться с пропавшим командиром. Однако Вас не отвечал ему и не появлялся онлайн.

– Мне известно, что ваш вылет должен состояться ровно через восемь часов, а по правилам и вовсе: каждый из командиров обязан присутствовать не менее чем за двенадцать часов до вылета, – безэмоционально добавил мужчина впереди.

– Ой! Вы так много знаете! Но также решили оставить без внимания наше положение, в котором отряд был вынужден отсрочить свой вылет именно по приказу непосредственно самого «Блиц».

Позади Франчески резко образовалась высокая фигура – это был Вас. Прежде чем подойти к ним, он задержался, разглядывая неуловимые телодвижения Адриана – Анка должна была попасть в него, а тот, в свою очередь, уклониться или отбить её снаряд, догнать нападающую.

– А вот и вы, – протянул ненатужно высокорослый мужчина, стоявший слева от Франчески.

– Да, это я. Вы что-то хотели? – начал Вас, поглядывая на Франческу.

Её глаза засияли, и она сразу же отпустила ситуацию под его контроль. Но, с другой стороны, противостоять этой компании джентльменов ей явно не составило бы труда.

– Пойду свяжусь с Иоганном, – предупредила Франческа Васа и увела Леона в сторону.

– Ну так что… – продолжал Вас, но его тут же перебили.

– Наша команда хотела бы разузнать у вас, Вас, некоторые детали, которые позволили бы нашему расследованию продвинуться дальше, – неожиданно прозвучал новый голос, доносившийся откуда-то сзади.

– Я мало чем смогу вам помочь, – протестовал Вас, но его как будто не хотели слушать.

– В любом случае, мы настаиваем, чтобы вы уделили нам пару минут, – продолжал тот же голос, но уже более снисходительно.

– Ваше право. Вперёд, – согласился Вас и последовал за сотрудниками «Блиц».

Два чёрных автомобиля, припаркованных как попало, казалось, поджидали именно его. Перед тем как войти в кабину, Вас окунул свой взгляд в небо, нависшее в ту секунду всей своей тяжестью над Аполлоном.

Минуту-две низковатый мужчина с чистейшей кожей на лице рылся в папке бумаг, пока Вас пытался вспомнить, где он его уже видел.

– Меня зовут Купер. Фамилия? Зачем нужны фамилии?.. – заговорил тот, не скрывая презрения. – Ладно… «Блиц» известно, что Омнис пару часов назад всё ещё пребывала на Аполлоне, после чего её след сорок шесть минут назад исчез; и нам известно, что ты был с ней в контакте последние пару часов.

Купер замолк, наблюдая за его реакцией, и, вычитав на лице прискорбное отвращение ко всему происходящему, равнодушно выдохнул и продолжил:

– Говори… всё, что ты знаешь.

Вас молчал и без устали проигрывал в голове всевозможные сюжеты, разворачивающиеся на ходу события – например, как он с двух ног вышибет сейчас стекло и вырубит парочку несуразно одетых мужчин. Вас просто воображал, а Купер, видимо, воспринял его фантазию как угрозу.

– Х-м-м-м, хе-хе; хорошо… хорошо… остынь, дружище, – обратился к нему Вас, заметив его стеклянные, устремлённые прямо в душу глаза. – Всё, что я мог бы тебе сейчас рассказать, наверняка уже для тебя не секрет. Так для чего этот спектакль?..

Кожа Купера слегка побледнела вокруг мешков под глазами, кончики волос то сплетались, то разбегались в разноцветном вальсе.

– Сколько можно представлять, что вокруг тебя крутится весь свет? – монотонно произносил Купер. – Они все так считали…

– Не повезло же Лоно с тобой водиться… ну да, – снова начал тот, сложив руки в замок и нагнувшись к нему поближе, – жаль, что такая незаурядная личность, как ты, замешана в таком необычном деле… Тянуть не буду: правда в том, что компромат на тебя хоть и есть, но начальству ты совершенно безынтересен, однако мы тебя всё равно возьмём под контроль, имей в виду, эх-х-х… Мне это всё не нравится, как и тебе… На этом всё – на выход.

– Всё? – удивлённо переспросил Вас.

– А что ты хотел? Не я же тут главный герой. Мне не нужно топтаться на месте вокруг да около… Следи за Франческой.

– Что ж, надеюсь, наши судьбы переплетутся вновь, ха-ха-ха, – отрезал Вас и вышел на улицу.

Купер проводил его взглядом.

– Мы его так и отпустим? – возгласил один из помощников.

– Да… есть дела поважнее: создание будущего, а не его предсказание, и лучше поспешить это сделать… Доставьте меня на Совет, к порту, обслуживаемому людьми Изабеллы.

Вас, позабыв все слова Купера о Франческе, вернулся обратно, но не к группе. Экзекуция Адриана подошла к концу, и он, раскинувшись на холодном полу, делился с Анкой своими впечатлениями.

– Я никогда не стреляла в живых людей, даже игрушечными патронами, – прокомментировала она под конец.

– Ну как я? – игриво спросил Адриан.

– Ты?! – резво проговорилась Анка, а затем лихо сменила тон на более щадящий. – Я не умею льстить, Адриан, но для первого раза пойдёт.

Анка подала ему руку, и он крепко встал на ноги.

– А я бы даже сказал, что безупречно, – прозвучал голос Васа. Он облокотился на изувеченную изгородь. – Адриан, я к тебе… Извините, я вас немного подслушал, Анка?

– Я уже ему говорила. Иоганн в курсе, что их уже нет на Аполлоне? – неожиданно спросила она.

– Он-то всегда в курсе, а вот меня всегда оставляют без внимания, позволяя довольствоваться лишь деталями.

– Ты знаешь причину.

– Чёрт! Мне уже не нравится быть наживкой! – Вас громко рассмеялся и рассказал им, что ему сказал Купер.

– Купер – это должностное лицо Совета. Он посредник между Изабеллой и всей корпорацией «Блиц», – объяснила Васу Анка и положила руку Адриану на плечо. – И пока ты здесь, Вас: каковы «их» шансы?

– Меня спрашивать надо в самую последнюю очередь, – сквозь улыбку проговорил Вас.

– Вот поэтому я тебя и спрашиваю, – настаивала Анка. – Как ты чувствуешь?

– Чувствую, что в этот раз мы можем крупно облажаться, но какой-никакой результат всё равно настигнет нас. Я уверен, что Совет уже обо всех его делах прослышал.

– Невозможно узнать то, чего нет… А всё-таки это хорошо, что ты остался без информации, – абсолютно серьёзно произнесла Анка и усмехнулась. – Адриан, нам пора. Но у нас ещё есть немного времени, можешь…

– Тогда в путь, – азартно произнёс Адриан.

– И ещё, Вас, – снова начала Анка. – Новое снаряжение тебе не понравится.

– Почему? – искренне спросил он.

– Ай! В обтяжку… как ты любишь прям. Но это самый прочный материал из всех возможных; обернувшись в ту броню, можно хоть на солнце купаться. Реанимация автоматическая: костюм анализирует все системы и адаптируется к ядерному составу. У него есть всё, но только один минус – он питается от энергии кристалла. Если кратко, если повредят зарядку, то остатка энергии может не хватить даже на замену энергетического ядра.

– Жаль, что меня не отстранили раньше, чем тебя, – с безмерной печалью произнёс он. – А что не так с кристаллом… ядром?

– Пусть тебе расскажет Франческа… А ведь это она настояла на дополнительной защите… Успехов, Вас!

Когда трое простились, Вас отправился жаловаться Франческе на несправедливую судьбу, а Анка с Адрианом – на ближайшую лётную площадку, где их должен был подобрать отряд. Наблюдая за Анкой, Адриан заметил, что та активно что-то обдумывала. Если бы он её спросил, то получил бы доступ ко всем её секретам и душевным сплетениям, так как Анка, как и Адриан, молчать не привыкла, однако он промолчал.

Они остановились у широкоугольной платформы с гладкими краями и зазубренными выступами. Через минуту мимо них прошла уборщица, за которой тащились пятьдесят роботов-уборщиков, из одного из которых играла мелодия военного марша.

– Нам недолго ждать, – непринуждённо сказала Анка и отвела Адриана в сторону, где располагались два стола и четыре розовых стульчика, свитых из сухих лоз. В стороне дожидалось своих посетителей очередное «зелёное» кафе.

Когда они сели, где-то сверху заиграло радио: