Том первый. Адом: начало конца

Омнис пыталась найти с ним контакт, начав всё заново; она знала, кто такой Галлон, лучше, чем он сам.

– И если до этого мы с тобой находились в общем пространстве, – она продолжала говорить об очевидных вещах, – то сейчас всё здесь вокруг – это твоё лично созданное; и это место очень чувствительно к эмоциям творца, – Омнис заулыбалась, осознав, что не всё так просто, как ей показалось на первый взгляд. Где-то была зашита истина, и она была намерена к ней прорваться.

Галлон вдумывался в каждое её слово, он их ловил, собирал. Старался вспомнить, что он пережил несколько часов назад в той пустоте, но ничего не получалось. Затворник собственных ощущений немного покопался в мыслях и неожиданно выдал:

– Знаешь, что я понял? Мы все живём в мире, созданном кем-то искусственно! Все люди – инструмент для поддержания системы, – Галлон нервно потёр шею, словно преодолевал какой-то позыв. – А мир – это где-то там, где нас нет; может быть, на Земле он был, но «Земли» больше нет! И не будет никогда. Одиннадцать городов, созданных безумцами для угнетения и поддержания человеческого ресурса. Нас всех уже бы давно заменили роботы и искусственный интеллект, но наши правители боятся, что это приведёт к их краху, к краху их последней империи. Мир держался на людях неординарных, оригинальных… – почти шёпотом произносил последние слова. – И что теперь? Ты мне веришь?

– Я… да… – разоблачающе ответила Омнис, – но Земля всё же как-то да сохранилась, и я не хочу её терять. Пойми: возможно, жить на свете этом лишь и стоит ради видов… на небо, на море, на горы – в таких мелочах и таится сам смысл жизни, но не всем суждено его разглядеть. Но есть и больший смысл. Ты должен вспомнить… Я сама мало что осознаю…

Омнис ловила глазами звёзды, неумышленно повторяя в голове его слова. Мотив его был ей понятен.

– Этот мир движется к гибели, – добавила она. – Мы здесь для того, чтобы исключить его из главного сценария и изменить судьбу.

– А ты, – продолжал Галлон, смягчив тон, – Омнис, просто одна из тех немногочисленных сверкающих и безупречных оригиналов, – он взял её руку в свои трясущиеся ладони, медленно поднёс к губам и поцеловал. – А твоя душа довольно груба… Впрочем, как и моя.

Омнис никак не отреагировала.

– Я чувствую, что твоя воля с кем-то вступила в борьбу, – отрезала не к месту Омнис, оценив двусмысленный жест как признак благонравия. – Галлон, уверен ли ты, что твоя воля независима?..

Она задала этот неоднозначный и риторический вопрос, желая узнать его реакцию, но он лишь сильнее замаскировался и ушёл в себя.

– Уверен, – ответил он, ни секунды не сомневаясь, сжимая её ладонь.

На Омнис упал полный непристойностей взгляд.

– Я вернулась обратно не просто так, – торопливо начала Омнис. – Меня позвала она. Она твердила о надвигающейся опасности, но сколько я ни искала и ни пребывала на Орбите и Земле – не находила…

– Угроза? Может, она как-то связана с моим появлением? – озвучил свои довольно высокомерные размышления Галлон, хладнокровно глядя внутрь своей двойственной души.

– Трудно представить подобный исход, боюсь, что для решения задачи нам не хватает деталей, не говоря уже о поисках ответа, – продолжала Омнис, поднимаясь с места.

Галлон встал за ней, устремляя лик кверху, высматривая на вершине дрожащее волнение не пробивающегося лучика света.

– Он на Земле, – сказал Галлон глубоким голосом.

– Он? Ха-х, я и вправду действовала вслепую.

– Нет. Ты была ведома своим сердцем – это один из сильнейших… – начал энергично Галлон, а следом резко замолчал.

– Веди нас, но сначала, – Омнис повернулась к нему: он стоял опять слишком близко. Тьма всё сгущалась, прижимая их друг к другу, – мне нужно… нам нельзя терять друзей; я не собираюсь играть в те карты, которые мне растасовала судьба. Мы первым делом люди, а значит, смертные. Не забывай: смерть всегда рядом.

– Думаешь, мне не известен твой следующий ход? – ласково спросил Галлон, притрагиваясь к её локонам; наклоняясь, он заговорил шёпотом: – Не бойся творение – бойся создателя. Да? Ответ ближе, он гораздо ближе, чем тебе кажется… Омн… я лю…

«Мне знаком этот запах, не могу понять, откуда он исходит?» – Омнис судорожно метала мысли про себя.

– Что значит… Подо… эй… что с тобой? – спохватилась Омнис.

Голова Галлона упала ей на плечо и завалилась на шею. Он терял сознание – это плохо. Стало совсем темно. Сверху доносился эхом голос Васа. Забросив одну руку за поясницу, а другой придерживая его ослабший корпус, Омнис стала искать выход, поглядывая вверх. Однако решения долго ждать не пришлось: спустя пару секунд к Галлону вернулось сознание, он очнулся и тут же переменился в лице. Приподняв голову, он как в первый раз посмотрел на Омнис страстным, тяжёлым, жадным и обволакивающим взглядом, а она с исключительным азартом наблюдала за его таинственной трансформацией.

– Извиняюсь – я перенапрягся. Это тело так беспомощно, – прежним голосом заговорил он. – Держись крепче! Похоже, кое-кто нас уже заждался.

Галлон подхватил её на руки и взмыл вверх, как во сне; пред ними расступалась тьма, раскрывая тайны, мечты, чуждые людским страстям.

«Сгустились тучи – найдём мы счастье в пучине зла, плевать на мир, нарушу правила и, вновь собравшись, смогу любовь из сердца испустить», – хрипло подпевал какой-то голос.

«Опустятся потёмки с невиданною мощью и разгуляется гроза, охватит ужасом первопроходцев: сгори дотла, сорви предохранитель… спаси меня», – повторялись звонко строчки.

Гам снаружи набирал обороты, свет усиливался. Омнис зажмурилась, а Галлон растянулся в улыбке до зубов, позволяя лучу обдать его полностью.

«Печаль придёт и ступит смысл, согрейся, к пламю подойдя, там тлеет гиблая судьба моя: захочешь жить – возьмёшься за огниво», – еле слышный дрожащий тоненький голосок закончил напевать.

Омнис открыла глаза от того, что её, вцепившись в плечи, нервно тряс взволнованный Вас; его прерывистое дыхание будоражило и бодрило. Галлон задумчиво сидел рядом – проснулся чуть раньше – бросая редкие взгляды в их сторону. За окнами на улице светало, коридоры приоделись в тёплый наряд утреннего солнца. А Лоно, находясь в тени, тайком наблюдал из-за угла, не желая присоединиться к старому другу.

Глава 8

В первый же свой выходной Адриана, как и других ядерников второго порядка, обязали тренироваться и практиковать свои способности, чему он был только безмерно рад. В этом деле требовалась большая концентрация: чем больше опыта, тем интуитивнее – почти бессознательно – можно пользоваться способностью. Иногда, когда Адриан вспоминал о Галлоне, ему казалось, что эти воспоминания стали стираться, тонуть в глубинах разума и заменяться новыми, более неправдоподобными.

На тренировочной площадке с каждым работали индивидуально. Занятия были непросты, и, хотя от обучающихся больших свершений в короткий срок не требовали, Адриан, обладавший как редкостными генами, так и несгибаемым духом, с утра и до ночи пропадал на тренировочных площадках, трудясь над собой в поте лица.

На третий день после прибытия группы на Аполлон, ближе к обеду, тренировочное поле посетила Франческа. В этот момент Адриан в сотый раз пытался совладать со своими вошедшими в резонанс ядрами: он практиковал симбиоз седьмой и девятой реакций. Закрыв глаза и сосредоточившись на окружающих звуках, обхватывая рукоятку безъядерного клинка, он старался окутать его частицами Гооджи, манипулируя и вырывая их пучками из пространства. Адриан заряжал своё оружие, увеличивая его дальность на километры и наделяя его собственной волей. И в эту сто первую попытку у него всё получилось.

– О-о-о! – удивлённо взвыл Старый. – А молодёжь ещё так может? Схватываешь на лету. Теперь попробуй вот это. Ай-яй… да не торопись так ты!

Морщинистая рука схватила три плазменных диска, лежащих неподалёку, напряглась и метнула их со всей силы в Адриана. Диски изменили свою траекторию и направились в сторону подопытного симметрично с трёх сторон. Напрягая спину, Адриан вывернулся и разрубил два диска – разрезы сопровождались семицветными всплесками, похожими на крылья разгорающегося феникса, – а вот до третьего не дотянулся. Третий диск задел Адриана и попал ему в плечо. Удивляясь беспечности Старого и теряя равновесие, Адриан сначала завалился на один бок, а потом и вовсе упал.

– Ты куда так, Иоганн, разогнался?! – вспылил Адриан, а потом, осознав комичность своего положения, рассмеялся.

– А чего мне с тобой нянчиться? Буду тренировать теперь нападения со спины… ну-ка, строй из себя неприкасаемого… А теперь активируй защиту: лечить мне тебя некогда.

Бегло охватив взглядом своих трудолюбивых одногруппников, Адриан заметил стоящую неподалёку Франческу, да не одну. Слева от неё стояла девушка с собранными в хвост тёмно-каштановыми волосами и невероятно притягательным лицом: острые глазки, натянутые скулы и с рождения пышные губы с привыкшими никогда не подниматься уголками рта. Отличительной её чертой стали бежевое тоненькое пальто и, как ни странно, огромная винтовка во весь её немаленький рост – она была почти на голову выше Франчески. Франческа помахала Адриану, и он, в свою очередь, энергично убеждая Старого в том, что ему не повредит пятиминутный перерыв, отлучился от тренировки. Подходя ближе, Адриан узнал незнакомку – это была девушка, разносившая пропуски в Центр. В руках её был безвкусный кофе, а на лице – застывшая для работы физиономия; в её глазах Адриан разглядел непокорный и пылкий темперамент – такой же, как и у него, – ищущий высвобождения.

– Долго здесь уже стоите? Я вас здесь раньше не видел, – заговорил Адриан, перебирая пальцами вспотевшие и слипшиеся пряди. – Леон говорил, что встреча с командирами будет перенесена к отлёту – то есть на завтра.

– Мы подошли совсем недавно, – начала Франческа. – У меня для тебя две новости: Галлон попросил передать тебе, чтобы ты не терял бдительности…

– А что с ним? Одиннадцать ядер, я читал, подтвердили, – упомянул Адриан. – И как он теперь будет? С нами или нет?

– Он действительно одиннадцатиядерник… Галлон по очевидным причинам больше не сможет продолжать своё обучение с нами. В ближайшие дни Всемирный учёный конгресс прибудет на Аполлон, в Центр, и в эти дни его судьба окончательно определится…

Франческа повернулась к своей спутнице и слегка улыбнулась. Адриан недоумевающе завёл руки за голову и покосился.

– А вторая новость: твои результаты зарекомендовали тебя как выдающегося бойца, и Анка в ближайшие дни перенаправит тебя к себе в отряд, поэтому будет активно составлять для тебя рекомендации.

Адриан не смог скрыть удивления и радости.

– Рекомендации – пустая трата времени… Я – только посмотреть, – неожиданно добавила Анка.

– Да ну! На меня? Неужто Старый нашептал? – произнёс Адриан. – Приятно познакомиться… Вы меня наверняка уже знаете.

Анка одобрительно кивнула в ответ.

– Анка, ты знаешь, что делать… А мне пора, до встречи, – попрощалась Франческа и бодрой походкой направилась в обратную сторону.

Анка, не торопясь, допила кофе, внимательно разглядывая Адриана и не стесняясь польстить своим чрезмерным вниманием его самолюбию.

– Ты случайно не шестиядерник? – простодушно начал Адриан.

Анка приподняла левую бровь и слегка опешила от непринуждённого тона.

– М-хм, конечно, и правильнее… неважно… А ты быстро адаптируешься к новым условиям.

– К слову: на Земле никто не старается правильно выговаривать эти термины с Орбиты; говорю по себе, – добавил Адриан, додумав за неё.

– А, ты с Земли! Точно. Забудь, на это обращают внимание только такие, как я… Не хочу становиться заложницей обстоятельств: предупреди своего, хм-хм… учителя, что прибыла Анка… Вижу, он уже заметил… Нам надо будет встретиться вечером, – Анка указала пальцем в сторону высокого ресторана международной кухни. – Вон то здание – я буду на пятидесятом этаже. Подойди ко мне, когда закончишь.

– Это связано с моим перераспределением? – ненавязчиво спрашивал Адриан, а Анка с каждой лишней секундой раздражалась всё больше.

– Да. Ненавистная мне бюрократия… и не только, – сказала она, взяла его за плечи и отвернула от себя. Старый помахал им: он уже успел заждаться своего ученика.

Адриан вернулся на тренировочное поле. В ускоренном темпе пролетело несколько часов. До наступления ночи оставалась пара десятков минут. Адриан раскланялся перед Старым за проделанную им работу и поторопился к Анке.

– Да ну тебя, – отвечал ему Старый, – это я должен тебя благодарить: таких салаг, как ты, я давно не встречал. Схватываешь всё на лету… В современном мире почти никому не нужны живые солдаты, тем более когда все вооружённые силы давно переведены на андроидов… И зачем эти военные силы?..

– А как же ваш военачальник? – интересовался Адриан, поглядывая на часы. – Как его там звали?

– Аргус. Адриан, Аргус… Ну, иди.

Расспросив у персонала, как попасть на место назначения, Адриан ворвался впопыхах к приватному столику Анки.

– О! – удивлённо воскликнула Анка, увидев его.

Когда глаза привыкли к тусклому свету, Адриан запечатлел, что для винтовки был предоставлен отдельный диванчик, а для её хозяйки – другой. Анка теснилась у окна с видом на десяток тренировочных полей. На столике располагалось обилие съестных блюд. Поймав его голодный взгляд, Анка предложила ему угоститься, и Адриан без должной скромности смёл всю еду подчистую.

– Это смешанная кухня… Не знала, что тебе нравится, – начала Анка, а позже добавила: – Так! А теперь расскажи, что тебе известно о ядерных реакциях? – спрашивала она доедающего Адриана.

– Базовый минимум. Для такого, как я, в самый раз. Знаю всё, что может пригодиться в бою.

Анка протянула прочную бумажку, в углу которой значилось: «Краткая информация по ядерным реакциям: для чайников (от сообщества таких же чайников)».

– Ты должен это прочитать, – попросила она его.

Адриан послушно принялся вчитываться в текст.

В руководстве говорилось:

«1. Дублирование – удвоение силы удара, яркости или света, скорости, точности; вдвое более быстрые нейронные связи, запоминание (ничего необычного, просто вдвое круче!). Может входить в мощный резонанс абсолютно со всеми ядрами и удваивать их потенциал. Обычно является дополняющим звеном в цепочке других, более весомых реакций, но вот парадокс: без этой важной мелочи не было бы почти ничего – это как море без воды (вы знаете, что такое море?).

2. Альфрененгс – п-п-прочное тело, аптечка реального времени прямо у вас в организме! Способно залечить даже раненое сердце. В зависимости от силы воли увеличивается регенерация; часто выявляется в дополнении с первым ядром. Повторяю: весь потенциал ядра зависит от воли носителя!

3. Распознавание трёх – чувствительность к точности. Этот человек найдёт иголку в стоге сена с закрытыми глазами. Улавливание мелких деталей, света, чувствительность к эмоциям людей и животных – это к третьему ядру. Пожалуй, бонусом для профессиональных пользователей можно ещё добавить продвинутую интуицию и безупречность субъективных суждений.

4. Сверхманеврирование – вы безупречно владеете своим телом и можете задавать траекторию своим движениям наперёд общему потоку времени. Было бы неплохо иметь с этим ядром резонанс с третьим. Э! А представьте, что вы захотели подняться в воздух – только невысоко, иначе можно разбиться – и вы взлетите по-настоящему! Вообразите череду последовательных действий – и каждое будет выполнено с невероятной точностью.

5. Заря – способность хвататься за окружающее пространство, то есть материю. Вам дозволено сжимать и расширять окружение и всё, что в нём находится. Однако новички могут ограничиться лишь несколькими сантиметрами, тогда как ветераны способны создавать огромные материализованные шаттлы с любым веществом внутри. Единственный полезный резонанс, в который вступает это ядро, – это первый.

Напоминаем! Резонанс с десятой реакцией строго запрещён!

А вот и начались ядра второго порядка!!! Шанс их появления – десять процентов, начиная с шестого. И возможность дальнейшего выпадения значительно снижается – шанс делится надвое с каждым последующим ядром.

6. Самовоспламенение – возможность создавать мощные взрывы разной природы благодаря взаимодействию частиц и античастиц, уничтожая себя и окружающее пространство. Регенерация тела зависит от масштаба взрыва. Бывали случаи, когда шестиядерники не восстанавливались после использования своей главной способности. Взрывы происходят за счёт ярко-оранжевой субстанции, которой носитель может управлять и даже использовать для недолгих полётов. Но главный плюс этого ядра – это возможность находиться в открытом космосе без поддержки дополнительного снаряжения!

7. Семицветная слеза (интуитивная и физическая) – при этой реакции есть возможность смотреть сквозь предметы и объекты почти безгранично. При полном её использовании тело переполняется переливающимся семицветным сиянием, а при взаимодействии с девятой реакцией цвет частиц Гооджи дополняет семицветное свечение. Отличие интуитивной от физической состоит в том, что потенциал интуитивной заключается в безупречной демонстрации аналитических способностей, тогда как физическая позволяет с преимуществом вести бой, предугадывая действия противника на уровне инстинктов.

Должным будет подметить, что самой ценной и по сей день является именно седьмая реакция – интуитивная. Её потенциал и помощь человечеству неоценимы! Возможно предсказание будущего на дни или недели, на месяцы, годы и даже столетия! Именно этой реакцией владеет наша великая династия семиядерников, которые уже которое столетие занимают главенствующее место в Совете».

8. Звёздная пыль – создание мостов, дорог, любых других устойчивых объектов. Здравствуйте, господа педанты, сотворившие Магистраль! Порошкообразная консистенция, похожая на облака бесконечных, почти не имеющих веса частиц пыли. Побочный эффект при использовании этой силы: звёздная пыль может становиться частью тела или замещать его. Ничего, кроме эффектности, это свойство не несёт; например, концентрация пыли в глазах, волосах.

9. Материя Гооджи – сбор и материализация окружающих нас ежесекундно частиц Гооджи и использование в качестве личного инвентаря: стрелы, тросы, щиты, лезвия. Полноценно сила этого ядра раскрывается только вкупе с остальными.

10. Тёмная материя, пустота – частичная телепортация, притяжение, сужение, истощение. Все реакции второго порядка становятся слабоэффективными или полностью дефектными в зоне поражения десятитиядерника. Радиус поражения зависит от негативных эмоций человека. Другими словами – чем больше страдаешь, тем круче сила! Страдайте больше, и вы будете непобедимы! Главная особенность этого ядра в том, что у обладателя есть возможность использовать силу союзника – свою «тень».

Запрещённое для использования и активации ядро во многих городах.

11. Высшая форма сознания (состояние: не изучено) – сила, что даёт власть над миром, неизвестное человечеству знание. Сверхчеловек.

Конец!!!»

– И вправду кратко, – высказал Адриан.

– Так и есть, – заулыбалась Анка, наблюдая, как он с абсолютно серьёзным выражением лица вчитывался в этот ребяческий текст.

– Анка, а какие у тебя реакции? – поинтересовался Адриан.

– Первая, четвёртая, пятая и, наверное, самая главная – шестая… – начала Анка, но еле успела закончить своё предложение: её карман разрывался от телефонного звонка. – А-грх… кто мне там звонит? Подожди меня, ладно?

Она вышла и начала с кем-то вести разговор на повышенных тонах, пока чуть не вырвала устройство связи со своей шеи, чего Адриан, к сожалению, не заметил, а так, несомненно, поддержал бы её в этом безрассудном поступке. Когда Анка вернулась, прихлопнув за собой недостаточно быстро закрывающуюся автоматическую дверь, то принялась долго жаловаться, как тяжело работать со старыми людьми, как бывает тяжело объяснить очевидные перемены и явные доказательства.

– Ой! Это личное, извини, – бросила Анка пару слов в свою защиту, будто это помогло бы стереть Адриану память.

Как ни странно, Анка точно так же, как и он, не слишком хорошо разбиралась, где начинаются и заканчиваются личные границы у людей – у них у обоих была душа нараспашку, хоть каждый по-своему это маскировал и прятал.

Минутная слабость Анки ненадолго пошатнула её бескомпромиссную сдержанность, которую она обычно использовала в качестве защиты от бесконечно глупых штатных разговоров и в общении с незнакомыми людьми. Наступившее облегчение и покой окончательно заставили Анку сбросить любую защиту. Разглядывая пустую посуду, которую оставил после себя Адриан, Анка поймала себя на мысли, что ужасно хотела бы куда-нибудь слетать – в космос. Она, как женщина неприкосновенная и полностью убеждённая в собственных силах и принципах, предложила Адриану – с ног и до головы охваченному пеленой незнания – составить ей компанию на лётной прогулке.

– «Крышевание звёзд», – повторила Анка, когда Адриан после её предложения провести вечер вместе переспросил название этой «экскурсии».

– Как могу я отказать, – начал Адриан и остановился, осознавая, какую ценность сейчас приобретают любые слова. – Десять кругов вокруг Земли, и можно сразу же входить в новый день!

– Ну уж нет, ты у меня поспишь как следует, – неоспоримо заявила Анка, собирая в кучу подушки, разбросанные по дивану.

Они поднялись на самый верх ресторана, на крышу – там была небольшая взлётная площадка. Крыша здания находилась в нескольких километрах от первой мембраны. Адриан подошёл к краю и посмотрел вниз. Вычищенные мойщиками до блеска тротуары заливались в сгорающем закате; вдали на путях ветра тихо работали двигатели незаурядных машин, этажом ниже кто-то запевал сонливую мелодию. Воздух нагревался.

«Какой безупречный вечер», – подумал он, справедливо подмечая изобилие сегодняшних событий. Струны его души слабо колыхались вместе с тёплым вечерним ветерком-мятежником. Адриану резко захотелось рассмеяться и запомнить этот день как можно лучше.

Анка ещё не корила себя за дозволенную спонтанность: её горделивая натура в повседневном течении жизни предпочитала полностью исключать риски, но её интуиция всегда была на шаг впереди.

– Мы полетим вверх прямо отсюда, – поясняла Анка, впихивая огромную винтовку в багажник. – Можно выйти ещё здесь, у меня есть пропуск, поэтому в общий порт стыковаться не надо. Даже регистрироваться не надо.

Он слушал её с большим удовольствием. Усталость отступила, и её место заняло новое чувство, похожее на то, как распускается молодой бутон цветка, или срывается первая капля дождя, или открывает глаза новорождённое дитя. Несколько раз в течение этой недолгой прогулки он попытался поймать это новое чувство и повнимательней рассмотреть, но у него ничего не получилось.

– Анка, ты сегодня говорила, что руководишь неким отрядом, – начал разговор Адриан, загружая своё достаточно громоздкое тело в этот миниатюрный кораблик. – Что это за отряд? И кем я там буду? Если буду.

– Да-а-а… Вспомнил… – немного расстроившись, отвечала Анка, опуская защитное стекло и компенсируя внутреннее давление. – Я адмирал одиннадцатого отряда сопротивления Аргуса, но я полностью независима и вольна от его приказов… Рассказывать, почему, не буду. Наверное, брошу скоро это дело и распущу всех… Долгая история, не для этого вечера.

Чернокрылый кораблик взмыл вверх и помчался по световой дорожке к аварийному пункту выхода.

Ночь накрыла Аполлон.

Весь ясный день Галлон провел в титановой камере – его тело подвергалось яростному изучению ненасытных учёных. И только в перерывах он вспоминал их разговор с Омнис. А в конце дня, когда Аполлон покрылся непроницаемой двухслойной мембраной, когда тьма опустилась, перекрыв все пути отступления, и когда Галлон наконец освободился от бесполезных испытаний, появился Лоно. Как посредник он хотел обсудить с Галлоном вопросы, которые напрямую касались его личной «свободы», сомнительных прав и последующих обязательств.

Галлон встретил его возле своей палаты, когда его провожали две женщины-лаборантки. На заявление Лоно о предстоящих переговорах научные сотрудницы отреагировали с должной учтивостью, так как Лоно здесь очень хорошо знали, можно сказать, даже ждали.

– Пожалуйста, всё готово, вон та аудитория, – одна из лаборанток сказала Лоно. – А! И ещё! Господин просил передать вам, чтобы вы после этого немедленно забрали его с м-м-м… «собрания».

– Он у себя? Он «гостей» принимал? – равнодушно спрашивал Лоно, будто она знала ответы. Однако на его вопрос девушка уступчиво закивала.

Лоно пропустил Галлона вперёд, затем зашёл следом, закрыл за собой дверь и сел спиной к выходу. Длинный прямоугольный стол со скруглёнными бортиками стоял посередине, и два стула – друг напротив друга по обе его стороны; овальное окно, похожее на цифру восемь, было закрыто серыми жалюзи и украшено новогодними наклейками, тощий шкаф прикрывал голую стену. Галлон, согревая холодные руки о ещё тёплую шею, рассматривал своего неприхотливого надзирателя. Пока он это делал, Лоно избавил себя от незаслуженных зрителей: тьма заполнила крохотную комнатку, исключая любые возможности подслушать их разговор и, возможно, ещё кое-что.