Стань светом в темном море. Том 4

Softcoral

Стань светом в темном море. Том 4

Данное издание является художественным произведением и не пропагандирует совершение противоправных и антиобщественных действий, курение и употребление алкогольных напитков. Курение и употребление алкоголя вредят вашему здоровью. Описания и/или изображения противоправных и антиобщественных действий обусловлены жанром и/или сюжетом, художественным, образным и творческим замыслом и не являются призывом к действию.

© 2021, Softcoral. All Rights Reserved

© ООО «РОСМЭН», 2026

Глава 250. Субмарина. Часть 1

На центральной площади Хёнмудона ярко светили прожекторы, но стоило свернуть в коридор, и атмосфера сразу стала гнетущей. Количество светильников резко поубавилось, да и проход сужался. Именно такой я представлял себе типичную Подводную станцию – тесную, давящую. Когда мы шли к эвакуационному отсеку, я этого не заметил, – навстречу выбежали шахтеры, было не до того. А теперь, в пустом коридоре, здание само по себе казалось жутковатым. После аккуратных, почти новеньких корпусов Пэкходона и Чучжакдона контраст ощущался особенно остро: как будто вышел из ослепительно-яркого офисного здания с миллионами люминесцентных ламп и попал в дом из американских фильмов про маньяков, где на стенах висят тусклые торшеры.

Здание было старым, и это чувствовалось сразу. В нос бил тот самый сыроватый, затхлый запах, каким тянет во время дождя, только вперемешку с чем-то непонятным. В других корпусах о том, что мы под водой, напоминали разве что отсутствие окон да легкая вибрация. Здесь же все было на виду: торчащие болты, открытые кабели, над головой – переплетение труб.

Похоже, Хёнмудон строили как пробную версию станции, а уже потом с учетом ошибок возвели остальные корпуса. Мы прошли всего ничего, а у меня уже сложилось впечатление, что здесь гораздо теснее и темнее, чем в остальных районах. Видимо, и планировка Хёнмудона сильно отличалась. Похоже, это и правда самое старое здание на станции. Интересно, как они вообще защищали такие сооружения от коррозии? Должны же регулярно проверять состояние конструкции, проводить тесты на прочность? Ну должны же, да?

Я шел, глядя только на спину впереди, и не заметил торчащую из стены трубу. Врезался голенью прямо в железяку так, что из глаз брызнули слезы. Стиснув зубы, я обеими руками схватился за ногу. Чжэхи спросил, в порядке ли я. Я лишь махнул рукой: мол, нормально. Открой я рот, вырвались бы только стоны да поток нецензурной лексики.

Ну почему человеческое тело такое хрупкое? Уверен: синяк обеспечен. Знакомая тупая боль уже разливалась по голени. Подняв взгляд на трубу, я заметил, что вся стена рядом исписана ругательствами.

Кто-то обмотал трубу тряпками и скотчем, но от вечных ударов все отвалилось. Видимо, каждый второй шахтер хоть раз да попался в эту ловушку.

– Идти можете?

– Да…

Услышав мой ответ, Син Хэрян без лишних слов пошел вперед, Чжэхи постучал пальцами по своей ноге. Ну да, у меня-то нога обычная.

– Может, тоже замените на дюралюмин?

– Обойдусь.

Чуть прихрамывая, я мысленно проклинал проектировщиков станции. Почему эвакуационный отсек с субмаринами нельзя было построить рядом с эвакуационным отсеком со спасательными капсулами? Зачем разносить их по разным концам? Чтобы один был резервом на случай поломки другого? Ну ладно. Тогда выходит, все сделано правильно.

Пока я мысленно ругал торчащие трубы, впереди показалась комната отдыха. Пол там был залит кофе, на столе валялись недоеденные бургеры, а вокруг – рассыпанные чипсы.

Чжэхи наклонился и поднял с пола бумажник. Видимо, кто-то обронил в спешке. Бумажник был мокрым от кофе, но, похоже, только снаружи. Чжэхи раскрыл его и первым делом полез в отделение с наличкой. Я впервые видел такие банкноты. На доллары непохожи.

– Это какой страны? Никогда таких не встречал.

– Австралийские доллары. Должно быть, хозяин кошелька – австралиец. Или в Австралии бывал.

Ого. Значит, у Австралии свои доллары. Тогда, выходит, у Новой Зеландии – свои? Чжэхи тем временем продолжал просматривать содержимое – водительские права, карты, а потом вытащил из кошелька целую пачку купюр: австралийские доллары вперемешку с американскими, нашими десятитысячными банкнотами и японскими йенами. Ну да. Живешь на станции – кошелек превращается в валютный склад. У меня тоже было немного долларов, которые я успел обменять еще до приезда сюда.

Я шел рядом, поглядывая, чем Чжэхи там занят. Идущий впереди Син Хэрян тоже заметил, что делает его подчиненный, но только нахмурился, останавливать не стал.

Чжэхи, довольный как кот, сунул мне пачку денег:

– Держите.

С ума сойти. Голень пульсировала болью, теперь еще и голова разболелась.

– Нет, спасибо. Вы зачем мне деньги суете? Положите обратно.

– Вы же сами сказали, что австралийских долларов ни разу не видели.

– Пусть я и жил небогато, но до кражи чужих кошельков никогда не опускался. Оставим его здесь, вдруг хозяин еще вернется.

– Деньги по правилам остаются у того, кто их нашел. А сам кошелек потом можно вернуть владельцу за пятьдесят баксов, вместе с карточками и ID.

– Что? Почему за пятьдесят?

– Если запросить больше, владелец плюнет и не станет выкупать.

То есть хозяин должен выкупать у вора собственный кошелек? Бред какой-то. Я перевел взгляд на идущего впереди Син Хэряна и уточнил.

– Да. Все так.

С ума сойти. И почему Чжэхи так спокойно шарит в чужом кошельке и еще пихает мне деньги?! Засунул бы в свой карман, я бы понял. А так… Ну и что мне с этим придурком делать?

– Верните деньги на место, – повторил я, не притронувшись к купюрам.

Чжэхи несколько сник, засунул купюры обратно в бумажник и, косясь на меня, швырнул его в глубь коридора. Бумажник описал дугу и шлепнулся на пол. Но только я почувствовал облегчение, как Чжэхи поинтересовался:

– Предпочитаете пожертвования в виде золота или бриллиантов?

– Никакого золота! И никаких бриллиантов! Просто не трогайте чужие вещи, ясно?! И вы, Хэрян, почему спокойно смотрите, как ваш человек обчищает чужие кошельки?!

Я не слышал слухов о том, что команда «Ка» – сборище карманников, зато слышал о кулаках Син Хэряна. Судя по всему, он не позволил бы своим подчиненным безнаказанно красть чужое и портить репутацию команды. Разве что они никогда не оставляют улик? Надеюсь, не второе.

– В обычной ситуации я бы остановил. Но сейчас – да, я недосмотрел. Прошу прощения.

И вот тут я окончательно потерял дар речи. Скажи он: «А что я-то? Пусть сам отвечает за свои дела», и я бы даже не спорил. А он не только извинился, он даже оправдываться не стал.

– И все же почему вы его не остановили?

– Хотел посмотреть, как вы отреагируете.

– Ну и? Удовлетворены результатом?

– Все как я ожидал.

Я только схватился за голову.

– Наш спаситель слишком принципиальный. – Чжэхи театрально вздохнул и развел руками. – Значит, вам по душе деньги, добытые честным трудом, да? Не быстро срубленные, а такие… чтобы на каждой купюре – кровь, плоть, нервы и годы жизни. Деньги, пропитанные тяжким трудом пролетариев. Такой эстетический вкус я понимаю.

Да что ты там понимаешь?! Вот бы разок врезать обоим – и ему, и Син Хэряну. Может, мозги на место встанут. Хотя, скорее всего, только руку расшибу. Рядом с этими двумя я буквально чувствовал, как у меня давление зашкаливает. Нет, так я долго не протяну. Надо как можно скорее отправить их наверх, иначе я тут не от сектантов, а от инсульта слягу.

Мы свернули в коридор, ведущий прямиком к отсеку с субмаринами, и тут Син Хэрян обернулся и негромко предупредил:

– Кровью пахнет.

У меня по затылку побежали мурашки. Я принюхался – ничего. Морская соль, влажный бетон, пыль, сырость – хоть убей, крови не чую.

Однако в одной из прошлых итераций Син Хэрян был единственным, кто почувствовал, что у меня кот в рюкзаке. Кажется, у него нюх как у охотничьего пса. Интересно, много ли пользы от такого обоняния? Ну можно почувствовать кровь. Да и понять, что еда протухла, для него, наверное, раз плюнуть.

Син Хэрян сказал, что первым войдет в док, проверит обстановку и потом уже позовет нас. Похоже, он ожидал, что внутри окажется раненый, а если не повезет – еще и тот, кто его ранил.

Я предложил войти втроем. Зачем одному рисковать, если можно хотя бы численностью отпугнуть возможную угрозу?

Чжэхи мою идею поддержал и бодренько добавил, что, если с Син Хэряном что-нибудь случится, нам все равно крышка. Син Хэрян несколько секунд подумал и, как ни странно, согласился. Просто кивнул, будто в этом действительно была логика. Так мы втроем и вошли в отсек с субмаринами.

Внутри на полу валялись обрывки одежды, книги, осколки разбитой электроники – будто шахтеры, убегая, бросали все как попало. В углу лежал крупный мужчина. Под ним растекалась лужа крови, а вокруг пестрели следы от подошв.

Син Хэрян бегло осмотрел помещение и сразу отрезал:

– К телу не подходить.

Пошел сам. Присел, проверил и сообщил:

– Мертв.

Белый мужчина, руки все изрезаны – видно, пытался закрываться. Живот – сплошное решето, его кололи чем-то острым снова и снова.

Зрелище было жуткое, но, как ни странно, особого страха я не почувствовал. Страшнее было снаружи, когда ты ничего не знаешь и воображение дорисовывает кучу ужасов. Когда стало ясно, что случилось, удушающая паника заметно отпустила, а понимание, что убийцы с ножом внутри нет, даже немного успокоило. Стало ясно, почему в ужастиках герои вечно лезут проверять, что прячется за шевелящейся занавеской или в темном подвале, – страшнее ведь то, чего не видишь.

Я заметил, что Син Хэрян вглядывается в лицо покойного, и спросил:

– Вы его знали?

– Он был командиром одной из горнодобывающих команд. Не помню, какой именно. Как-то получил от меня по шее.

Глава 251. Субмарина. Часть 2

Син Хэрян несколько секунд всматривался в залитое кровью лицо, а потом покачал головой:

– На базе слишком много всего произошло. Так сразу и не вспомнить.

– Как думаете, убийца может прятаться где-нибудь поблизости? – спросил я.

– Я проверил ангар, как только мы зашли. Прятаться негде – особенно так, чтобы устроить засаду.

И правда. Вместо того чтобы сразу подойти к трупу, Син Хэрян сначала сделал полный круг по помещению. Будто опасался, что, пока все таращатся на тело, кто-то может подкрасться сзади и напасть.

Что у него в башке творится, если он даже в такой ситуации первым делом думает о засаде? Труп он тоже осматривал в одиночку, а нас подозвал только потом. Почему? Ну… наверняка была причина. Вдруг он подумал, что под трупом мина или какая-нибудь штука с детонатором?

Чжэхи наклонился и показал на следы, оставленные на крови.

– Цепочек следов несколько. Похоже, убийц было не меньше двух.

– Он знал их, – отозвался Син Хэрян. – Первый удар – в живот. Он пытался защититься – руками, локтями, – но не смог.

Командир махнул, показывая, как именно наносили удары.

– Пока один из нападавших стоял напротив с ножом, другой ударил жертву по лбу краем планшета. Это понятно по форме раны. Судя по брызгам крови, был еще третий нападавший – он схватил жертву за руку, когда тот попытался защититься. Убийц было как минимум трое. Вероятнее всего, дело в личной неприязни к старшему по должности.

Я решил не спрашивать, откуда Син Хэрян в курсе, какая рана остается после удара краем планшета. Как говорится, меньше знаешь – крепче спишь.

Син Хэрян говорил настолько спокойно и буднично, будто речь шла о каком-то бытовом случае, а не о нападении на начальство. И оттого, что он и сам был начальником, мне стало неловко, хотя я вообще был ни при чем и формально ему не подчинялся.

В голове внезапно включилась самодиагностика: интересно, считали бы меня хорошим подчиненным?

И тут Чжэхи ляпнул то, что лучше было оставить при себе:

– А-а, ясно. Пока все в панике рвали когти, кто-то из команды воспользовался моментом и грохнул нелюбимого начальника? Молодцы.

Он говорил тоном человека, которому только что рассказали нечто забавное, и смотрел в упор на своего начальника.

Син Хэрян заметил это, оторвал взгляд от трупа и повернулся к нему:

– У тебя ко мне претензии?

– Не то чтобы, – с дурашливой улыбкой ответил Чжэхи, и я только сильнее почувствовал, насколько неуместным был вопрос.

Син Хэрян, ты ведь сам начальник. Ну кто в здравом уме скажет руководителю в лицо: «Да, ты меня бесишь»? Впрочем, Со Чжихёк мог бы. Кан Сучжон – тем более.

Не успел я додумать мысль, как Син Хэрян решил подлить масла в огонь:

– А у остальных членов команды?

Что это сейчас было? Предложение сдать коллег?

К моему удивлению, Чжэхи ответил спокойно, почти торжественно:

– Даже если будете меня пытать, все равно не скажу.

Син Хэрян усмехнулся, глядя на Чжэхи так, будто пытать его смысла нет, а потом спросил:

– Чжихёк? Санхён?

– В точку.

Сдал и глазом не моргнул. Это было настолько неожиданно, что я не выдержал – прыснул от смеха. Ну надо же, какая преданность. Даже не попытался их прикрыть.

– Особенно Санхён. Видно же, что у него к вам целый список претензий.

– Интересно, – протянул Син Хэрян, – и каких же?

Ну, если построить в ряд всех, у кого есть претензии к Син Хэряну, и позволить каждому сказать хотя бы по паре слов, пролетит неделя. Я бы и сам, пожалуй, встал в этот ряд.

Син Хэрян… Ты – третий в моей жизни человек, который умудрился оставить в моей душе незаживающую рану. Первыми двумя были отец и Со Чжихёк.

А еще ты единственный, кто так ловко загрузил меня работой, что я даже не понял, как это произошло.

Дальше можно не продолжать. Список будет длинным.

– Он говорит, – продолжал Чжэхи, – что с самого начала не хотел здесь работать и быть частью команды. Считает себя слишком крутым, чтобы торчать в такой дыре. А еще ему кажется, что вы следите за каждым его шагом. Ему, мол, дышать нечем – вы весь кислород ему перекрыли.

Син Хэрян кивнул, выслушав до конца:

– Учитывая уровень Санхёна, наша команда для него в самый раз. И ему не кажется. Я за ним действительно слежу.

– Серьезно? А если Санхён тоже психанет и кинется на вас с ножом?

– Он и кухонного в руках не держал. Но если вдруг надумает, то пусть поторопится. Скоро я увольняюсь.

Чжэхи скользнул взглядом по окровавленному лицу командира одной из горнодобывающих команд. Некоторое время молча смотрел, потом достал из кармана платок и небрежно вытер кровяную корку, убрал спутанные волосы. Стали различимы черты лица. Чжэхи присвистнул.

– А. Это ведь тот самый. Ну, который ради показателей заставлял свою команду работать без перерывов на еду и сон. Даже в сортир не пускал. Один парень облажался, так он его сфоткал и выложил на форум. Помню-помню. Как же его звали… Рафаэль кто-то там.

– Рафаэль Яник, – сказал Син Хэрян. Сразу понял, о ком речь.

– Зачем так делать? – спросил я.

– Между горнодобывающими командами жесткая конкуренция за объем добычи. Говорят, начальник команды, которая занимает первое место, получает в месяц на десять миллионов вон больше, чем тот, чья команда занимает последнее. Зарплата зависит от того, сколько ты выжмешь из своей команды. Вот они и сходят с ума.

– Даже если так… Система базы, «МАРИЯ», признает рабочим временем только восемь часов. Дольше работать все равно не получится.

– Можно просто не отмечаться в системе, – пожал плечами Чжэхи.

Я на секунду просто потерял дар речи. Звучало так, будто по договору ты должен приступить к работе с девяти, а по факту от тебя ждут, что ты будешь приходить в пять. Ужас какой.

– И что, никто не жаловался?

Син Хэрян, который все еще осматривал тело, поднял голову и посмотрел в сторону подводных лодок.

– В горнодобывающей работают в основном контрактники, и руководители этим пользуются – угрожают, что не продлят контракт или пожалуются в рекрутинговую компанию. Такая вот мотивация. Поначалу я его не узнал – он перекрасился и потолстел как минимум на двенадцать килограммов, – но это тот самый человек, который засунул черепаху в ROV.

Стоявший рядом Чжэхи щелкнул пальцами, как будто что-то вспомнив.

– А, я что-то такое слышал. Но эта история случилась до моего приезда, и, сколько я ни пытал Чжихёка, он ни слова не сказал. Только матерился от души.

– Один из сотрудников нашел на побережье раненую черепаху, выходил ее и держал у себя в комнате. Рафаэль Яник решил засунуть ее в ROV, просто чтобы посмотреть, что будет.

Похоже, этот ROV – нечто вроде беспилотного подводного аппарата. Можно ли сажать туда животных? Насколько знаю, людей нельзя. Кажется, это в принципе должно быть под строгим запретом.

На мгновение лицо Син Хэряна стало таким, будто он хотел оживить этого Рафаэля Яника и убить еще раз. Я моргнул, но в следующую секунду выражение его лица снова стало обычным – непроницаемым.

– Главная проблема даже не в этом. Он настолько хреново управлял ROV, что чуть не угробил двоих моих людей, которые работали снаружи.

– Что с ними стало? Они в порядке? – спросил я.

– Эён повредила лодыжку, а Чжихёк – запястье.

Из объяснения Син Хэряна было непонятно, то ли они героически спасали остальных, то ли им просто не повезло. Но что-то подсказывало: вернувшись со смены, Син Хэрян первым делом пошел разбираться с этим Рафаэлем Яником. Может, просто врезал ему без лишних слов.

– Хорошо, что обошлось без серьезных травм. – Я помолчал, потом сдержанно спросил: – А черепаха? Выжила?

Чжэхи с искренним сожалением ответил:

– Кто-то поставил ей надгробие на Тэхандо.

Бедная черепаха. И бедные сотрудники. Я украдкой посмотрел на Син Хэряна – неужели в инженерной команде тоже такой ад, как у буровиков? Спросил осторожно:

– А у вас в отделе… тоже есть вот эта вот… гонка за показателями?

Син Хэрян едва заметно покачал головой:

– У нас такого нет.

– О… Хорошо. По идее, такого вообще нигде быть не должно, верно?

– Слышал, до моего прихода пытались внедрить. Но инженеры устроили протест, и всё прикрыли. – Син Хэрян посмотрел в сторону субмарин и добавил: – Будь у нас система поощрений за скорость, эта Подводная станция развалилась бы еще три года назад после очередного халтурного ремонта.

И правда. Соревнование на скорость в починке систем жизнеобеспечения? Звучит как катастрофа. Всё чинили бы кое-как, бегом, лишь бы отчитаться. А потом бах – и минус станция.

Подождите-ка.

Если бы станция и правда развалилась тогда, три года назад… то я бы сюда не устроился. И не застрял бы в этом бесконечном кошмаре, где один и тот же день повторяется снова и снова.

Мысль одновременно страшная и притягательная. Пока я предавался этим мазохистским фантазиям, мои спутники уже потеряли интерес к трупу командира горнодобывающей команды и переключили внимание на подлодки.

Син Хэрян сказал кричать, если что-то случится, и вместе с Чжэхи ушел обходить огромный док для субмарин. Издали было видно, как они по очереди указывают на разные аппараты, переговариваются, переходят к другим – видимо, обсуждают какие-то особенности или проверяют исправность.

Что я вообще знаю о подлодках? Да почти ничего. Знаю, что бывают пилотируемые и беспилотные. А беспилотные, в свою очередь, делятся на те, которыми управляют дистанционно, и те, что действуют автономно – с помощью искусственного интеллекта. На этом мои познания заканчиваются. И вообще, зачем на дне океана столько видов беспилотников?

В путеводителе по Подводной станции был целый раздел, посвященный подлодкам, но я его, конечно, пролистал. Подумал, что мне эта информация никогда не пригодится. Зато очень внимательно прочитал, где стоят автоматы с фрешами и где на берегу найти автоматы, в которых можно купить сланцы.

Стоило об этом вспомнить, и меня накрыла волна сожалений.

С потолка свисали таблички с надписями ROV и AUV[1]. Под ними – выстроившиеся в ряд массивные аппараты, каждый весом не меньше сотни килограммов.

Если такая махина рванет в мою сторону… Да я просто физически не успею увернуться. Даже подумать об этом не успею.

Весь порт выглядел как огромная подводная парковка, где каждая подлодка аккуратно стоит на своем месте.

Вдалеке, в зоне пилотируемых подлодок, Син Хэрян с Чжэхи бродили с таким видом, будто ничего приличного, на чем можно выйти в море, они там не нашли.

Глава 252. Субмарина. Часть 3

Инженеры то залезали внутрь субмарин, то вылезали из них. Как только они скрылись из виду, я подошел к телу Рафаэля Яника, взял пропитанную маслом тряпку, которая лежала неподалеку, и накинул ему на лицо. Не знаю почему, но мне все время казалось: стоит отвернуться, и его глаз, который был наполовину открыт и смотрел в потолок, медленно повернется и уставится прямо на меня. Как в дурацкой страшилке.

Ну его на хрен. С такими мыслями я точно долго не протяну.

Оставшись с мертвецом один на один, я почувствовал, как напряжение сковало все тело. Конечно, по сравнению с большинством трупов, которые я успел увидеть, Рафаэль Яник выглядел относительно прилично, да и куда легче смотреть на незнакомца, чем на изуродованные тела людей, к которым уже успел привязаться… Но мне почему-то казалось, что Рафаэль вот-вот дернется и сядет.

Проклятье. Воображение меня до инфаркта доведет.

Чем дольше я стоял рядом с телом, тем сильнее меня трясло. Сначала я подумал – от страха, а потом понял, что тут и правда холодно.

Внутри этого ангара градусов на десять холоднее, чем в остальных отсеках. Стоять рядом с трупом в таком холоде – удовольствие, скажем так, сомнительное, поэтому мне хотелось пойти и хоть как-то помочь Чжэхи и Син Хэряну. Но толку? Я ведь в подлодках ни черта не понимаю. Только под ногами путаться буду. Поэтому я просто стоял, дрожал и ждал.

Стоять без дела становилось все тревожнее. Стены ангара были облеплены всевозможными табличками с предупреждениями. Первой бросалась в глаза «ПОСТОРОННИМ ВХОД ВОСПРЕЩЕН», и чем дольше я на нее смотрел, тем сильнее хотелось отсюда свалить.

«Соблюдайте стандартный регламент проверки субмарины».

«Не садимся в подлодку без тестового запуска! Испытание обязательно!»

«Обязательно проверяйте баллоны с газом».

«Газ – это опасно! Кислород! Азот! Воздух! Гелий! Кислородно-гелиевая смесь! При заправке сверяйте цветовую маркировку баллона!»

«Работать минимум в паре. Один человек – НЕ ДОПУСКАЕТСЯ!»

«Проверка зарядки топливных элементов обязательна».

«А вы проверили систему жизнеобеспечения?»

«Проверка трос-кабеля обязательна».

«Клапан ручного отключения закрывается строго по часовой стрелке! По часовой! ПО ЧАСОВОЙ!»

«Поймаем кого-нибудь с сигаретой – убьем».

«При прокладке газовых и электрических каналов размещайте их как можно дальше друг от друга и устанавливайте по одному».

«Проверка безопасности (Safety check), перекрестная проверка (Cross check), двойная проверка (Double-check)».

Когда сажаешь в спасательные капсулы других, ни о чем особенно не думаешь, а вот когда тебе предстоит эвакуироваться самому… в голове крутится тысяча мыслей. Почему столько всего надо проверить? А если что-то пойдет не так? Бывали ли случаи, что кто-то умирал прямо внутри подлодки? Наверняка. Много ли? Пусть хотя бы сегодня обойдется без этого. Пожалуйста.

Я вспомнил спасательную капсулу, в которой довелось побывать, и у меня скрутило желудок. Меньше всего на свете хотелось снова почувствовать, каково это – хлебать морскую воду, до тех пор пока не начнет казаться, что живот вот-вот разорвет.

Чтобы не думать о лежащем рядом Рафаэле Янике и о предупреждениях на стене, я отвернулся и уставился в противоположную сторону. Там в ряд, как на параде, висели плакаты с изображениями самых известных в мире субмарин – американского «Альвина»[2], японского «Синкая»[3], китайского «Цзяолуна»[4], российского «Мира»[5], корейской «Симчхон»[6]. А в самом конце – нечто похожее на черепаху. «Грэвити». Черепаха улыбалась, на голове у нее была корона, усыпанная жемчугом.