Старая жена, или развод с драконом

– Надеюсь, это правда, – добавляет он, еще и отряхивает черный камзол так, будто на него успела упасть пыль.

У этого дракона все в порядке с головой? Припер к стенке, пальцы мне в волосы запустил, чего-то там хотел, а потом «вот и хорошо, что ты остыла»?

У него, что, игры такие? Проверки?

Дурдом!

– Но все же… Я позову лекаря, – решает генерал, а затем великодушно награждает жалкую меня своим подозрительным взглядом. Намекает, что крышей поехала? – Ты ведь не будешь возражать?

Возражать не буду, а вот выпороть была бы не против, хотя до этого момента даже не думала, что могу пожелать подобного.

Но в самом деле! Он будто издевается, испытывает вместо того, чтобы уже просто уйти и унести с собой и злющую ауру, и эти «эмоциональные качели для молодых».

– Не возражаю, – отвечаю максимально равнодушно, а он, видимо, ждал иного.

Ждал, что откажусь?

Да и если бы отказалась, кто стал бы меня слушать? Уж точно не этот… Драконище. А так я хотя бы прощупаю у этого самого лекаря, нет ли местечка для меня у них в госпитале, или как это здесь называется.

– Вот и договорились. Если что-то понадобится, передай через Вириан, – решает генерал и, убедившись, что его камзол достаточно чист, роняет какую-то опасную ухмылку и шагает к выходу.

Не останавливается, не оборачивается. Сам открывает двери, сам закрывает их за собой. Я же только и хлопаю ресницами, пытаясь вновь и вновь переварить, что тут сейчас произошло.

Ей богу, этот дракон ненормальный! Пришел, порычал, понависал, опалил лицо и губы дыханием, а потом ухмыльнулся и смылся? Это что еще за эмоциональные качели для молодых?!

Неужели он Оливию на таких качелях всегда качал? Бедная девочка. Если так, то ей точно понадобился бы доктор. В лучшем случае психолог, в худшем – психиатр. С таким-то мужем!

«Бежать отсюда надо, еще раз говорю!» – заключаю я и только сейчас понимаю, что задумалась настолько сильно, что даже не заметила, как Вириан вернулась.

Стоит вся бледная, испуганная, будто собралась меня хоронить. И поводов переживать у нее более, чем предостаточно!

Не ровен час, когда Люция вернется с более продуманной провокацией, или дракон в сотый раз что-то себе передумает. Он вообще какой-то нестабильный, и что самое ужасное – имеет силу и власть. Вдруг в другой раз не остановится? А чисто физически я не смогу его остановить! О, нет! Чур меня, чур!

– Вириан, – тут же решительно обращаюсь к помощнице.

План пересидеть, пока во всем не разберусь, меняется на более рискованный план.

Глава 11. Она что-нибудь выкинет

Генерал Кайрон:

Еще одна ночь в замке проходит тихо. Слишком тихо. Потому этим утром я жду лакея в числе первых, а его все нет и нет. Догадываюсь, почему.

Еще вчера и позавчера он прибегал каждые четыре часа, чтобы доложить о положении дел в доме, но я всякий раз отправлял его обратно.

– Господин, вы просили доложить, – приходил он с этими словами, а уходил с одинаковым ответом от меня.

– Что-то критичное и требующее моего незамедлительного вмешательства? – спрашивал я, не отрывая взгляда от бумаг с заставы. Не сказать, что работа была неотложной, но я привык сначала разбираться с первостепенными задачами, а после – с личными.

– Н-нет, – отвечал лакей.

– Тогда ступай, доложишь в следующий раз, – отсылал я его вновь и вновь, погружался в отчеты по провизии и обмундированию.

На вид подсчеты были верными, но нюх меня никогда не подводит. И этот нюх говорит, что надо бы наведаться и лично проверить то самое обмундирование, на которое казной выделились деньги. Да и с провизией может быть не все чисто.

Как раз две недели назад встретил капитана, отслужившего на северном пограничье. Худ был настолько, что за швабру спрятаться мог. От хорошего пайка такие формы не приобретают.

Этими вопросами и занимался, а в подкорке так и сидело ожидание того, что Оливия что-нибудь да выкинет. Обязательно выкинет. Не смогла бы она спокойно принять новое положение, особенно учитывая то, что с ней творилось в последние полгода.

Но первая ночь прошла тихо, да и утром, когда лакей вновь вернулся, ответ на вопрос: «Требуется мое вмешательство?» был отрицательным.

– Мне зайти позже? – только и спросил он, ожидая привычной команды, но я его не отпустил.

– Постой. – Отложил бумаги и скользнул взглядом по немного неуклюжему и перекошенному пареньку. Он такой с детства – тяжело болел почти до двадцати – и потому ни образования, ни хорошей работы получить не смог. Зато смекалистый и преданный. Именно потому при себе и держу.

– Д-да, господин? – протянул рыжий. Трусливо, что мне не нравится в людях, но если придираться ко всему, то рядом никого не останется. Благо, это единственный недостаток Петро.

– А чем занята твоя бывшая хозяйка, что так тихо?

Вопрос был простым, а Петро занервничал.

– Голодовку объявила? – тот же приходит на ум, а рыжий отрицательно качает головой.

– Никак нет. И ужин съела, и завтрак. Аппетит у хозяйки хороший, – докладывает он.

Занятно. Я думал, забастовка будет первым, что она предпримет. Еще собирался пораскинуть мозгами на эту тему, но было некогда. А сейчас оказалось, что и не нужно.

– То есть с ней все в полном порядке и никаких странностей? – уточняю я, и где-то внутри даже испытываю облегчение, но стоит Петро только кивнуть, как душу жует подозрение.

Да не может такого быть! Мы будто не об одной женщине с ним говорим.

– Ну-ка расскажи, чем именно она занималась.

– Вчера весь вечер с Вириан разговаривала, к ночи вестники та служанка ей понесла. С утра тоже вестники. Целую стопку, – сообщает лакей.

Вестники? Стопку?

– О столичных сплетнях в высшем обществе? – предполагаю я, а Петро опять удивляет.

– Нет, господин. Самые разные. И о политике, и даже журнал географии, – выдает он, и вот тут-то становится совсем подозрительно.

Зачем Оливии подобное? Она отродясь, кроме моды, балов и всяких шаманских трав, ничем не интересовалась. Побег задумала? Или решила образование подтянуть?

– Ладно, свободен, – кивнул я ему.

И стоило Петро только толкнуть дверь, как на пороге застыл Сумрак. Имя у этого вояки совершенно другое, но я даже в мыслях зову его именно так. Ему эта кличка подходит, отлично характеризует его сущность, и даже то, что он всегда скрывает лицо под маской.

Он и докладывает за закрытыми дверями о тайном деле, которое я ему поручил. М-да, проблем прибавилось, не вовремя я перестановку кадров в замке решил устроить, но и оттягивать было уже некуда.

– Наблюдай и докладывай, – велю шпиону, и он исчезает так же быстро и тихо, как и появился, а я, пораскинув мозгами еще несколько минут, решаю навестить Оливию.

Навестил… Себе на голову…

Вот и просидел потом половину вечера, решая звать ли столичного лекаря или с дворца запросить. Во избежание, так сказать. Нет, скорее всего, тут все просто, как и всегда. Нечего искать загадки там, где их точно быть не может. Оливия рано или поздно сделает то, что должна. А это лишь затишье перед бурей. Я уверен.

Потому и отмел ненужные назойливые мысли, а утром, как и положено, все в голове встало на свои места. Все четко, по полочкам, в мыслях порядок, правильная расстановка приоритетов, в груди – привычная пустота.

А то, что было вчера, уже не имеет совершенно никакого значения. Я себя знаю, к сожалению, слишком хорошо, и потому подобного не повторится. Даже если я этого сам захочу.

Есть в этом мире кое-что, что даже мне не доступно. И оно и не нужно. Разум всегда должен быть холодным, чтобы принимать сложные, но необходимые решения.

Этим и занимаюсь все утро вплоть до обеда, после назначена встреча со жрецом. Нужно проверить, все ли готово к обряду с Люцией, но Оливия решает выкинуть номер прямо в этот момент.

С таким доносом и прибегает Петро в третьем часу. А карие глаза его на пол лица. Испуган? А вот я не удивлен.

«Так и знал, что она долго не продержится. А еще говорила, что остыла», – мысленно вздыхаю я, нехотя поднимаясь из-за стола, но то, что меня ждет…

Нет, не ревность она хотела вызвать… А ярость, Тьма меня возьми!

Глава 12. План

Ольга-Оливия:

Алый закат заглядывает в окна, раскидывая тени по огромным холодным покоям.

Вириан сидит напротив, так и не прикоснувшись к чашке чая. Теребит пальцами, лишенным маникюра, белый платок и шмыгает носом.

– Вы точно этого хотите, моя госпожа? – только и спрашивает она, и смотрит так, будто я собралась голову в пчелиный улей засунуть.

– Да, – киваю и терпеливо жду, пока она, наконец-то, ответит на заданный мной пять минут назад вопрос.

– Развестись-то по закону можете, но, может, еще подумаете? Это ведь окончательно, бесповоротно. Разве ж вы справитесь со всем сама? – говорит в точности слова моей мамы, сказанные так много лет назад.

Разве что, мама еще говорила: «Кому ты будешь нужна с прицепом?». Но я уже не хочу быть КОМУ-ТО нужна, а я хочу быть нужной Себе.

– Я свободы хочу, Вириан, и тишины, – говорю от сердца.

– Но здесь хотя бы содержание хорошее, и господин вас в обиду не даст. Он справедливый, – продолжает убеждать помощница.

А я лишь горько усмехаюсь:

– Он уже дал меня в обиду, когда привел сюда новенькую молоденькую хозяйку.

Восемь лет… Восемь лет брака ничего для него не стоили.

И может, я бы попыталась понять его острую нужду в наследнике, если бы не знала о том, что он сам редко бывал дома.

Женщины – не инкубаторы. Женщины живут чувствами, эмоциями, отсюда все и идет. Даже сорок лет назад профессор нам говорил, что все болезни от головы, кроме… Кхм… Одной.

– У меня ведь было какое-то имущество до свадьбы? Папа лекарем был, значит, и наследство могло остаться. Напомни, какое именно, Вириан, – прошу женщину.

В чужом мире с пока еще неясной системой на улице жить не хочется. Но красотка Люция уже один раз наведалась, наведается еще. А эти перепады настроения лорда… До сих пор потряхивает.

Вот поэтому и надо быстро понять, какими ресурсами я обладаю, и уходить в безопасность.

– Госпожа, ваш батюшка был очень уважаемым лекарем, но много добра у него не водилось. Все, что мог, нуждающимся раздавал. Лишь дом столичный остался, и тот продали пару лет назад. Вы не смогли туда приходить, а жалко было, чтобы прозябал, – сообщает Вириан, и меня тут же охватывает та самая способность женщин ругаться матом одним лишь взглядом.

Ну как можно было продать «заначку», когда брак не клеился? А он точно не клеился, иначе девочка бы не бегала по обрядам, рискуя жизнью.

Чувствовала ведь, догадывалась, что от нее могут отказаться, а дом продала… Или муж продал?

Да какая теперь разница? Нужно понять, на что жить, когда отсюда уйду.

– А деньги я какие-нибудь накопила? – еще не теряю надежду.

– Хозяин всегда был щедрым, но вы покупали наряды, устраивали приемы, тратили почти все. А потом даже украшения тайком продавали, чтобы на обряды ходить. Что-то еще, конечно, осталось, но надолго этого не хватит, – сообщает Вириан, тяжело вздыхая.

М-да… Перспективы удручающие, и внутри вновь возникает та самая опасная мысль, с которой я жила год за годом, пока была Ольгой Семеновой: «А может, потерпеть? Немного… Чуточку, пока не станет лучше. Оно так надежнее будет, а потом…»

А потом я снова потерплю. И снова, и опять…

Уходить в неизвестность – глупо, рискованно. Но и здесь не лучше.

Там, в той другой жизни, я не могла рисковать. Я должна была в первую очередь думать о своей маленькой крошке, должна была дать ей все, что могу, и даже то, чего не могу.

Я должна была в первую очередь думать о ней… И я думала, и считала, что поступаю правильно…

А она, повзрослев, стала делать все наоборот. «Я выбираю себя», – говорила Ангелина. И я считала, что это очередной бунт, что с годами она станет мудрее, терпимее. Но одного я не учла.

Моя малышка выросла сильной и смелой, она делала то, на что я никогда не решалась. И она, молю вас боги, чтобы это было именно так, счастлива…

Никому ничего не должна, живет для себя. Муж ей изменил, еще и угрожал, что без копейки оставит, а Ангелина ему такое устроила, что он поседел раньше времени. В этом она хороша. Теперь вот новый мужчина у нее хороший. И клининг ей, и машину, свадьбу хочет и деток планируют. «Потому что я ценю себя, мам, и на меньшее не соглашаюсь», – говорила она мне вечерами. А затем вспоминала знаменитые слова: «С мужчиной должно быть хорошо, а плохо я и без него смогу. Хотя не, и без него шикарно буду жить». И смеялась… Как она смеялась…

– Госпожа, – обращается Вириан, а я лишь сейчас понимаю, что глаза наполнились слезами от воспоминаний.

И даже не хочу эти слезы вытирать, не хочу больше казаться смелой и сильной, если мне больно в этот момент. Я скучаю… Очень, моя доченька.

Но ты сильнее меня, ты справишься лучше меня, а я… Я тоже буду жить для себя и выбирать себя.

– Вириан, организуй мне тайную встречу с законником, – решаю я. Вот только понятия в этот момент не имею, каким скандалом все это закончится. И не в разводе даже будет дело…

Глава 13. Лекарь для «лекаря»

Следующим утром я, увы, опять просыпаюсь Оливией. А значит, мое вчерашнее решение было верным, и не зря я полночи подсчитывала украшения и прикидывала, на сколько этого хватит.

Негусто, нужно признать, но с голоду точно не помру, а там найду работу.

Хоть что-то в этом перерождении хорошее есть – руки не трясутся, глаза видят четко, и опыт прошлых лет хирургом сейчас со мной. Не пропаду, а может, даже полезной буду.

– Где же он? – Все сильнее нервничает Вириан, ожидая прихода законника сразу после завтрака.

Я тоже волнуюсь не меньше. Вот только прикидываю разные планы в голове, а в это время Вириан мечется по покоям, то поправляя салфетки на столике, то передвигая вазу с четырьмя цветками в пятый раз. Ей-богу, одну розу нужно выкинуть…

– Может, стоило самим поехать? – переживает Вириан и тут же напоминает самой себе то, что вчера сказала мне.

– Нет-нет. Хозяин отдал строгий приказ не выпускать вас без сопровождения. Так что вы хорошо все придумали, если законник явится сюда под видом лекаря, ничего страшного не будет, – успокаивает она себя.

А же благодарно киваю, в который раз убеждаясь, что Вириан умница. А вот «лекарь» наш что-то не торопится, хотя вчера четко сообщил помощнице время. Полчаса, как должен быть здесь, а его все нет.

К полудню начинаю нервничать еще сильнее. Вдруг план раскрыли? Вдруг что-то пошло не так? От напряжения начинает даже казаться, что четыре стены, в которых я сижу уже несколько дней, давят сильнее.

– Давай-ка прогуляемся по саду, Вириан. Это ведь мне разрешено? – говорю я.

Но собираюсь не гулять, а послушать по дороге, о чем шепчутся слуги, и что происходит в доме.

– Конечно! – кивает Вириан и тут же набрасывает мне на плечи накидку, хотя день жаркий и солнечный.

Не спорю, чтобы быстрее выйти, но вот туфель для прогулки в покоях почему-то нет.

– Не принесли? Я мигом все исправлю! – восклицает помощница и действительно возвращается быстро, держа в руках изящные черные туфельки с золотыми ремешками.

Переобувшись, неспешно выхожу из покоев, как подобает истинной леди. Мрачноватый коридор ведет не к парадной лестнице, а той скромной, что ближе к северному крылу.

– Ох, Вириан, вот вы где! – окликает кто-то служанку, когда я спускаюсь на пару ступеней.

Останавливаюсь, хочу обернуться, чтобы взглянуть на говорящего, но у подножия лестницы появляется он… Молодой красивый шатен с правильными чертами лица и умными карими глазами.

На вид ему и тридцати не дашь, но взгляд серьезный, как у судьи в момент приговора, хотя одет он в белую мантию с алым треугольником на левой половине груди.

Погодите… Это и есть «лекарь»-законник, которого мы ждали?

– Простите за опоздание, – произносит он под пристальным взглядом хмурого сутулого дворецкого и спешит вверх по лестнице.

Но не проходит и половины пути, как его нога соскальзывает. Папка взмывает в воздух, а сам мужчина катится кубарем вниз по мраморным ступеням.

– Боги! – в ужасе кричит Вириан, бросаясь к нему.

Я тоже спешу на помощь, но годы работы в «Скорой» научили: если врач убьется из-за спешки, помочь больному уже никто не сможет. Поэтому чуть сбавляю шаг, а Вириан опережает и… Поскальзывается на том же месте, где едва не убился законник.

Чудом успеваю ее подхватить!

– Цела?! – спешу узнать, а сердце колотится от страха.

Вириан кивает, а я кидаю быстрый взгляд на злосчастные ступени. В том месте белый мрамор блестит сильнее обычного. Маслом намазан? Неважно, сейчас важнее человек, который упал с лестницы и не встает!

– Лекаря! – вопит дворецкий, склонившийся над законником, а затем вскакивает на ноги и несется прочь как ошпаренный.

Я же, осторожно спустившись, тут же осматриваю пострадавшего. Он в полусознании. Глаза закатываются, дыхание сбито. Даже сквозь одежду видно, что одна сторона грудной клетки вздута. Ощупываю ребра, злясь, что под рукой нет рентгена, но там точно перелом!

– Хозяйка, вы что?! – пугается Вириан, когда я прикладываю ухо к груди законника.

Слева все в порядке, а справа дыхания почти неслышно, и сердцебиение указывает на тахикардию. Вот же не повезло этому законнику именно так упасть!

– Когда придет лекарь? – только и спрашиваю я.

– Отсюда до ближайшего лекаря минут десять бега, а обратно – и того больше, – выдает Вириан, и это очень-очень плохо!

Если я не ошибаюсь в своем суждении, то законник лекаря не дождется…

Судя по внешним признакам, у него пневмоторакс. А значит, у нас максимум десять-пятнадцать минут, чтобы кто-то сделал прокол между вторым и третьим ребром, иначе очень вероятен летальный исход.

Сама лезть не хочу, очень надеюсь, что лекарь каким-то чудом все же успеет! А если не успеет… Так, хотя бы все подготовлю.

– Неси спирт и длинную толстую иглу! – приказываю Вириан.

– Зачем? – охает она.

– Неси! – поторапливаю, и помощница тут же исчезает в дверях.

А я тем временем решаю расстегнуть на груди мужчины пуговицы, чтобы убедиться, что не ошиблась в предположении, и чтобы лекарь потом на это время не терял.

Справляюсь быстро. Пальцы не дрожат как последний год, что радует. И зрение нынче острее. Если бы здоровье не подвело, я бы до сих пор оперировала, а так консультировала в последние полгода, преподавала. Но сейчас не об этом. Где лекарь и дворецкий, черт возьми?!

Их все нет, да и Вириан еще не вернулась. А у мужчины минут пять от силы осталось…

– Боги! – застывает в дверях Вириан, глядя то на меня, то на полураздетого пациента.

– Давай скорее! – тороплю ее, а Вириан и не думает двигаться с места.

Приходится самой подбежать и забрать из ее рук поднос с большой банкой. Судя по запаху, содержимое там, что нужно. И игла подходящего размера рядом лежит.

– Хозяйка… Вам же нельзя касаться других мужчин! Тем более, их раздевать нельзя!

О чем-то подобном она уже упоминала вскользь, вот только сейчас я действую на рефлексах. А в последние сорок лет рефлекс в таких случаях у меня был один – спасать!

– Я должна ему помочь, Вириан.

– Но вас за это могут наказать! Это все о-о-очень нехорошо!

– Дать ему умереть – вот что нехорошо! Полей мне на руки! – велю Вириан, проигнорировав ее предостережение, а женщина так оторопела, что помогать не думает.

Что ж, справлюсь сама. Ждать лекаря времени больше нет.

– Если хозяин увидит…

– Закрой двери! – велю ей, и хотя бы в этот раз Вириан слушается, а я дезинфицирую все, что нужно, нащупываю точку и…

– А если вы не поможете, а наоборот, его убьете? – лепечет где-то за спиной помощница, но сейчас не до сомнений, нужно правильно сделать прокол.

Нашла! Давайте, молодые руки, не подведите!

– Хозяйка! – вновь писк, но мне уже все равно.

Плевральная пункция сделана, и свистящий воздух, выходящий из отверстия тому прямое подтверждение.

«Жив. Он будет жить», – только и звучит у меня в голове одна мысль, а на тело опускается такая волна тяжести, что, кажется, сама сейчас упаду. Но адреналин все еще шумит в крови, а взгляд бесцельно скользит по темному холлу, пока не натыкается на силуэт на верхних ступенях той самой лестницы.

Лиция! А вот о ней-то я совсем забыла…

– Где он? – доносится с другой стороны хриплый строгий голос, от которого кожу будто ледяные иглы пронзают.

Оборачиваюсь к двери и слышу, как стремительно приближаются тяжелые шаги. Вириан бледнеет, чуть ли не плачет, но ничего не может сделать, когда секундой спустя темные двери распахиваются.

Генерал Кайрон собственной персоной переступает порог и вдруг застывает, увидев меня.

– Оливия? – изгибается в удивлении его темная бровь.

Но стоит дракону заметить лежащего на полу за мной полуголого мужчину, как лицо Кайрона перекашивается до неузнавания. В глазах вспыхивает такое пламя, что меня за несколько метров пробирает жалящими искрами, а Люция в этот самый момент орет:

– Какой ужас! Вы хоть и низложенная, но все еще жена лорда Кайрона! Как вы посмели быть с другим мужчиной?!

Глава 14. Развод?

После оглушительного крика новой леди Кайрон в холле повисает такая мертвая тишина, что кажется, она вовек не нарушится. И лишь тяжелое дыхание генерала-дракона перебивает эту тишину.

Генерал кидает взгляд к полуобнаженному мужчине. Не знаю, что «муж» там видит, учитывая, что «лекарь»-законник наполовину закрыт моим силуэтом, но брови его хмурятся так, что меж ними пролегает большая заметная складка.

Да и плевать на нее. Еще хорошо бы, если бы я на пугающую ауру генерала с такой же легкостью наплевала, но увы. У нее какое-то магическое свойство.

Однако этого недостаточно, чтобы заставить меня печься о муже, променявшем жену, как старую перчатку, на новую игрушку. Потому и хочу вернуться к пациенту.

– Не смей! – тихий приказ дракона ледяными иглами вонзается в кожу.

А затем он, обнаружив, что свидетели в виде слуг, слетелись сюда, как пчелы на мед, приказывает:

– Все вон.

Приглушенный рык звучит так, что все органы застывают, будто меня кинули в жидкий азот. Кажется, сама комната вибрирует от его гнева, и воздух потрескивает от невидимой энергии.

– Я неясно сказал? Все вон отсюда и лекаря сюда!

Еще приглушенный один рык. Еще один взгляд, полный такой ярости, что даже голос повышать не нужно, чтобы услышавшие сами пожелали выйти из окна верхнего этажа во избежание гнева обладателя этого голоса.

И эти услышавшие тут же разбегаются, включая Люцию, лишь Вириан остается застывшей, как статуя, и… Я. Каждый мускул в теле натянут как струна, готовая вот-вот лопнуть.

– Я не могу его оставить, – выдаю генералу, несмотря на этот лютый, необъяснимый страх перед ним…

Видит бог, никого я в своей жизни не боялась так, как этого мужчину. Были случаи в жизни, особенно когда мы с мужем в молодости жили далеко, и добираться приходилось на электричке. Мне казалось, что весь свой страх я испытала в то время, но это совсем иное чувство, вовсе не привычное мне.

Меня будто перед королем тут поставили. И одно его слово – голова слетит с плеч.

– Вириан, – тихо, почти неслышно рычит генерал, и служанка тут же вздрагивает, не понимая, чего от нее хотят.

Хвала богам, в коридоре раздается топот, и секундой спустя сюда забегает тот самый рыжий дворецкий, а с ним еще трое господ в белых мантиях.

– Х-хозяин, – запинается дворецкий, застыв вместе с делегацией лекарей, прямо за спиной дракона. – Лекари прибыли…

А дракон отвечать не спешит, хотя здесь кто-то может умереть. Пункция – это лишь отсрочка, нужны прочие манипуляции. И хвала богам, что хоть кто-то это понимает.

– Позвольте осмотреть больного? – едва слышно шепчет седовласый старец с длинной бородой, и все поглядывает испуганно то на меня, то на дракона. Да так, будто еще пара секунд, и отсюда трупы надо будет вносить.

Точнее один труп. Мой.

Но я помирать не собираюсь! И не склоню виновато головы, как все здесь того ждут!

– Осмотрите, – велит дракон, даже не глядя на лекаря. Все пытается препарировать меня взглядом, и, что самое ужасное, у него это отчасти получается. – Оливия, следуйте за мной.

Последние слова звучат почти как приговор. Правила мне известны, но я спасала жизнь и виновной себя не считаю. И сама могу спросить с кое-кого за лестницу!

Вириан легонько подталкивает меня к выходу, а я краем глаза смотрю на лекарей и законника. Хоть бы эти товарищи в белых мантиях не навредили ему. Хоть бы доказали правильность моих действий! Кто знает, что у них тут считается нормой?

– Вириан, – рычит генерал так, будто она моя нянечка, а со мной говорить бесполезно, а затем кидает взгляд на «белые мантии». – Он должен выжить.