Старая жена, или развод с драконом

Пройдя еще метров пять, Вириан останавливается у высоких темных дверей, отворяет их и кланяется, мол, заходите.

Захожу, оглядываюсь, ожидая увидеть какую-нибудь разруху. Но, вынуждена признать, что быть разжалованной в этом мире шикарнее, чем замужней и якобы любимой в моем.

Тут не комнатка, тут целые покои, размером со всю нашу с Аркашей двушку. Окна, конечно, не пластиковые, но зато штуки три вдоль всей стены.

Гардины тяжелые, добротные. В центре на узорчатом ковре стоят два дивана и два кресла в бархатной обивке оливкового цвета. Меж ними – кофейный столик с вазочкой, в которой стоит несколько белых роз. Почему-то шесть… Надеюсь, это не намек.

У стен – несколько комодов и буфет, и широкие распахнутые двери, через которые виднеется кровать.

«Неплохо», – отмечаю про себя, а если еще и кормить будут и убирать… Но стоит только вспомнить хозяина этого дома, который может сюда захаживать и что-то требовать, как желание сразу сходит на нет.

– Вириан, – зову женщину, которая в отличие от меня даже не спешила разглядывать место «ссылки» низложенной жены, а стояла у стеночки и тихо вздыхала. – Присядем?

– Как скажете, хозяйка, – говорит она, и тут как начнет реветь взахлеб, что я даже пугаюсь.

Взрослая женщина, лет сорок точно есть, а так расплакалась. Знать бы, где еще достать платок.

Благо, на столе находятся салфетки.

– Вириан, возьми себя в руки. Никто ведь не умер, – говорю я ей.

Хотя, как мне кажется, это Оливия сейчас должна реветь, а служанка ее утешать.

– Не умер, госпожа, не умер. Хвала богам, хозяин от вас насовсем не отказался, и развода не потребовал пока, – говорит она. – Простите, госпожа, простите! Сердце за вас так болит. Вы ведь так старались, все для него делали. Даже готовить научились, такие напекали блины. Сколько раз свои нежные пальчики обожгли.

Знакомо звучит, даже очень. Пальцы я, конечно, не обжигала, а вот весь быт тянула сама. И знала ведь, понимала, что это нечестно.

Пару раз даже пыталась что-то предпринять, намекнуть по-мягкому, что, мол, вместе же работаем, а я порой и больше. Но в итоге решила, что проще делать все самой, чем просить и слышать тирады в ответ.

– За что же он так с вами, госпожа? – все причитает Вириан, да так, будто хоронит заживо.

Потому и не могу не спросить:

– Стать низложенной женой так плохо?

Женщина тут же перестает плакать, кидает в меня такой взгляд, будто я спросила, почему рыбы плавают, а не летают.

Ясное дело, я знала, что вопросы будут вызывать недоумение, как и мое поведение, наверняка отличающееся от поведения прежней хозяйки.

– Не смотри так, Вириан, прошлый обряд так сильно ударил по мне, что я едва вспомнила, кто я, когда очнулась, – говорю женщине. – Сейчас уже лучше, но в голове туман. А я не хочу, чтобы… – Лишь сейчас понимаю, что даже не знаю имя генерала, а по должности звать его не стоит. – Муж об этом знал.

– Госпожа… – шепчет Вириан, да смотрит на меня так, будто я умерла да воскресла. – Оно, может, и к лучшему, что все так стало. А то я гадаю, отчего вы спокойны. Думала, уж не лишились ли рассудка?!

– Пока что нет, и лучше бы мне вспомнить все, пока другие не прознали. В смутные времена не стоит открывать свои слабости другим.

– Да, вы правы, моя госпожа. Я расскажу, я вам все расскажу, – обещает Вириан, а мне лишь остается задавать правильные и менее подозрительные вопросы.

Глава 6. Части мозаики

Просыпаюсь с первыми красками рассвета по привычке, и взгляд упирается в темно-бордовый балдахин той самой чужой постели, в которой я уснула вчера после долгих разговоров с Вириан.

В воздухе еще витает аромат белых роз, а на тумбочке возле кровати лежат местные вестники, которые я попросила принести, чтобы не казаться уж слишком подозрительной в своих вопросах. А их было у меня много.

Чего только стоило сдержаться, когда Вириан назвала генерала драконом. Сначала я, конечно, решила, что это образное выражение. Мать моя тоже иногда Аркашу крокодилом называла, но чем дольше слушала я Вириан, тем четче понимала, что никакой образности в ее словах нет.

Вот и засыпала с мыслями о том, что мир магический, и муж у меня нынче, тоже почти бывший, дракон. Хотя чего удивляться после того, как меня в этот дом перенесли через какую-то арку?

Однако я все еще надеялась, что проснусь в своей постели, раздам на орехи тем, кто заслужил, позвоню той, по кому искренне скучаю, но нет. Орехи раздать получится, видимо, местным. А скучать придется и дальше.

Расспрашивать Вириан о том, как устроен мир, я сильно не стала, это было бы слишком подозрительно. Сколько раз я видела людей с амнезией. Они не помнят, кто они, но не удивятся при виде автомобиля.

Вот и мне пришлось делать вид, что слово «дракон» – для меня вполне привычная вещь, а недостаток информации пыталась возместить прессой. Полезно, но дыры в понимании остались.

Так же, как и вопросы касательно жизни Оливии.

– Такие высокопочтенные господа, как лорд Кайрон, обычно выбирают в жены самых юных и красивых. Вы тоже красивы, моя госпожа. Но вам было уже двадцать пять, когда из всех претенденток, он остановил выбор именно на вас, – так мне сказала Вириан.

Еще и добавила, что к двадцати семи Оливия считалась бы старой девой.

Почему все случилось именно так, Вириан не знала, а я не стала сильно расспрашивать. Может, полюбил, а потом «состарилась» и новой крови захотелось, новой страсти. Кто знает? Может, дело было лишь в наследниках.

Но то, что Оливия красива, я оспорить не могла и не хотела. Темные пышные волосы, милое бледное личико. Карие большие глаза, вот только в их глубинах уже успела поселиться знакомая мне усталость. Та самая, когда стараешься, а этого то ли не видят, то ли видеть не хотят. Не ценят…

– Ох, госпожа, сколько вы всего делали, чтобы понести. Сначала, конечно, ждали. Да и хозяин часто в разъездах был. Служба у него больно важная. Но на третий год вы совсем пригорюнились, – рассказывала мне Вириан.

– И тогда пошла на обряды? – предположила я.

– Нет. Сначала травы, настойки. Ваш отец толковым лекарем был, – сказала она, и я обрадовалась и огорчилась.

Лекарь ведь значит доктор, а это мне знакомо, и мир уже не кажется чужим. Но «был», означало, что отца уже нет. А мать Оливии умерла, когда та была еще малышкой.

– Как он скончался, вы совсем отчаялись. Правда, хозяин нашел для вас жрецов, все организовал, но даже это не помогло. А теперь вот… – Вириан притихла, чтобы не сказать «вы списаны со счетов».

Значит, мне тридцать два. Возраст в самом деле, немаленький, и если дело только в деторождение, то я, может быть, и смогла бы понять зацикленного лишь на себе самом генерала. Но он сказал: «ты стареешь».

Он будто просто прикрылся законом для того, чтобы отдать место жены другой. Судить не хочу – мир не мой. Но и соглашаться с положением, особенно после того, что Вириан мне рассказала, не буду.

– Низложенная жена – как тень. Ни живая, ни мертвая. Для общества ее почти нет. Так, потеха. Повод для насмешек. А для домашних она существует. Для супруга – обслуга в ночи, коль соскучится. Для новой хозяйки – по праву никто. Нельзя ее трогать, согласно закону. Но чаще бывает, изводят, – говорила Вириан. – Кому понравится, что бывшая жена мозолит глаза? Вот и шпыняют, чтоб сгинула. То ли бояться. То ли просто злые.

Злые, не злые – не знаю. Но факт один вынести могу: ничего в жизни не меняется. Ни в одном из миров.

Кроме меню на завтрак.

– Что желаете, госпожа? – спрашивает Вириан, придя ко мне в девятом часу и сильно удивившись, что будить меня не нужно.

Но вот с одеждой от помощи не откажусь. И кто придумал, столько юбок и корсеты?

– Давай что-нибудь питательное, но нежирное, – отвечаю я, ибо дел предстоит еще много. За один день разобраться в происходящем нельзя.

– И свежую прессу… То есть вестники принеси, – прошу и тут же исправляюсь я.

Вириан возвращается быстро, принеся и местные газеты, и целый поднос с едой.

– Ох, госпожа, как же грустно, что теперь вы вынуждены завтракать и обедать тут, – вздыхает она, а меня вполне все сейчас устраивает.

Еда есть. Время, чтобы разобраться, тоже есть. «Вот бы еще не трогали», – думаю я.

Но, как говорила бабушка: «Не сглазь».

Громкий стук раздается в двери ближе к полудню, и в покои разжалованной жены входит не только новая хозяйка дома, но и шесть слуг вместе с ней…

Глава 7. Знакомы?

Люция неспешно проходит в комнату, позволяя сопровождению зайти за ней следом и расположится у стены. А затем останавливается в нескольких метрах от меня.

Кивать в знак приветствия, или как тут принято, не спешит. Позволяет мне рассмотреть себя – это выдают и ее поза, и слегка вздернутый вверх подбородок.

Чего таить, Люция красива. Волосы почти как золото, даже переливаются в высокой прическе, украшенной заколками с изумрудами. Эти же камешки блестят в серьгах. А вот на пальчике колечко другое – уже с прозрачным камешком размером с карат. Видимо, обручальное.

Его и пытается продемонстрировать незваная гостья, медленно донельзя протягивая руку к своей груди, как бы приветствуя, слегка склонив голову.

– Как же я рада вас видеть, Оливия. Простите, что при таких обстоятельствах, – звенит тонкий голосок, а я цепляюсь за обращение.

Звучит оно так, будто мы с Люцией знакомы. Или мне показалось? Надеюсь, что второе, но интуиция в таких делах редко меня подводит.

Кидаю взгляд на слуг, остановившихся у дверей. Две молоденькие девушки заметно отличаются прическами и злорадными выражениями лиц. Должно быть, прибыли к дому вместе с новой хозяйкой.

А вот остальные четверо стоят так, будто их на казнь привели. Головы опустили, но посматривают, ожидая недоброго.

И чуйка подсказывает мне то же самое. Неспроста новая хозяйка сюда пожаловала.

– И вам доброго дня, Люция, – таким же делано вежливым тоном приветствую девушку.

А поскольку она уже успела прошуршать своими зелеными юбками к одному из диванов, где я и расположилась, почитывая прессу, добавляю:

– Присаживайтесь.

– Благодарю, – отзывается Люция, а затем всматривается в меня так, будто взглядом впиться в лицо пытается.

Я держу свою маску спокойно. Даже глазом не веду, хотя от девушки так прет хитростью и злостью, что даже запах ее сладких духов перебивает.

– Что-то не так? – спрашиваю, оставаясь предельно вежливой, и Люции это, явно, не нравится.

Она все пытается разглядеть во мне хоть каплю паники или злости, но натыкается лишь на прохладную улыбку.

– Ну что вы? Я просто поверить не могу. Так рада, что вы не злитесь на меня, – решив, что бой «взглядами» не вышел, продолжает игру.

Вот только слова никак не соответствуют ее выражению лица, повадкам и даже тону.

Это все выглядит как фарс, цель которого несложно предположить. Заставить низложенную жену выйти из себя, а затем обвинить в грубости и нападках, плача в плечо благородного мужа, который должен будет ее от злой бывшей защитить.

Но эту партию я ей не проиграю, хоть она и вылитая Наталья. Только похитрее и в разы красивее.

– Зачем же мне на вас злиться, Люция? – таким же шелковым голосом спрашиваю я. – Это жизнь, всякое в ней происходит.

– Ну как же, вы столько для меня сделали, а тут… Такое, – вздыхает Люция и в этот раз играет вполне натурально.

Нужно отдать ей должное, будь я немного наивнее, сейчас могла бы купиться. Ни хитрого блеска в голубых глазах, который горел в момент, когда девушка вошла, ни задранного носа – нет. Сама невинность.

«Это подкупает мужчин?» – мелькает вечный вопрос в голове, но тут же его отметаю. Всю жизнь старалась быть любимой. Ухаживала за собой, наслушавшись историй о том, что изменяют лишь тем, кто себя запустил. Не пилила, была понимающей, хвалила. Не помогло. А теперь уже и не надо.

Надо придумать, что ей сказать, ведь я понятия не имею, что именно Оливия сделала для нее. Зато теперь не сомневаюсь, что они были знакомы. Насколько же близко, черт подери?

И уже от этого вопроса становится и больно, и противно. Ладно, если бы незнакомка согласилась стать женой твоего мужа, но та, для кого ты «сделала столько»… До одури становится тошно, но лицо нужно держать.

И отвечать уже пора. Свидетели смотрят.

– Былое – пустяки, – с улыбкой выдавливаю я. – Да и ничего особенного я не сделала.

– Какие же это пустяки? Вы ведь меня всему женскому мастерству и научили, наставница, – с садистским наслаждением добавляет Люция, а я застываю на миг.

Как она только что меня назвала?

Глава 8. Осечка

Что? Как она меня назвала? Наставницей?

Точно, Вириан рассказывала, что Оливия посещала Женские Академии Кротости вместе с другими достопочтенными женами. Получить подобное приглашение было честью, ведь это означало, что женщина – пример для подражания. Умна, элегантна, красива, скромна.

Порой эти достопочтенные жены соглашались брать наставничество над юными девами, обучая их «женскому мастерству», которое включало в себя танцы, поведение и даже то, как ты ешь и пьешь.

Об этом говорит сейчас Люция?

Кидаю быстрый взгляд на Вириан и понимаю, что она тоже не знала о том, что Люция была одной из таких учениц. Но стоит только осознать, так Вириан аж передергивает.

Меня это возмущает не меньше. Ведь получается, что Люция подсидела ту, которая ее всему женскому и научила?

От одной только мысли об этом в горле встает ком, а новая жена, будто учуяв, с наслаждением продолжает:

– Именно благодаря вашим наставлениям я стала королевой кротости на отборе в академии, а затем и самой завидной невестой, – хвастается она и, как назло, спрашивает: – Вы ведь помните, как здорово мы проводили это время?

Помню? Ей повезло, что это была не я… Я не Оливия, но стукнуть такую ученицу очень хочется, но тут полно лишних глаз, и нужно держать лицо и не проколоться. Знать бы еще, что ей ответить.

Кидаю быстрый взгляд в Вириан – она едва сдерживает злость, но, заметив мой взгляд, тут же понимает, что нужна ее помощь. Мы такие моменты еще утром проговорили.

– Ох, у госпожи было так много визитов в женские академии, что всех подопечных и не упомнить. И все они занимали победные места. Наша госпожа очень талантлива и скромна, – только и рада выпалить Вириан.

А я даже ощущаю некое удовлетворение, глядя, как при этом вытягивается лицо Люции, но она тут же берет себя в руки.

– Ах да, конечно! Вам ведь уже давно за тридцать. Я не подумала об этом.

С какой же дельной невинностью и наслаждением она произносит эти слова. Пытается задеть и действует уже менее осторожно.

– Жаль, что годы никого не щадят, – выдает Люция, как бы ни на что не намекая, и тянется к чашечке чая, ожидая, что я вот-вот взорвусь.

– Вы пришли, чтобы напомнить мне о возрасте, который настигает всех и каждую? – уточняю я, и ни грамма злости не звучит в словах.

Мне так-то было шестьдесят, а тридцать два – это цветочки. Не то оружие она взяла.

– Не подумайте, я не хотела вас обидеть. А пришла я затем, чтобы сообщить, что понятия не имела, что лорд Кайрон – ваш супруг, – выдает девушка, и вот тут сложно держать лицо.

Из разговора с Вириан я уже успела понять, что я ношу фамилию супруга. А раз я была наставницей, то Люция точно обращалась ко мне так в те времена.

Вириан в этот самый момент тихонько фыркает, уже не в силах выносить этот фарс.

А незваная гостья тут же реагирует, не зная, к чему еще придраться.

– Ваша служанка плохо воспитана! – строго отсекает она. – Ну, ничего. Я ею займусь и отныне сделаю все, как надо, чтобы мой муж был доволен!

– Ну что вы, Люция, не усердствуйте так. Оставьте служанку в покое. У вас и так скоро дел будет навалом, – говорю ей я.

– Что вы имеете в виду?

– Как ты думаешь, милая, почему я совсем не сержусь? – спрашиваю гостью. – Мне в радость отдать тебе статус официальной жены. Так что не переживай обо мне, и навещать необязательно. Я буду тихо-мирно поживать и никого не трогать.

– Думаете, я вам поверю? – На секунду с лица интриганки слетает маска, но Люция тут же берет себя в руки и возвращает сладкий голосок. – Как же вы можете так спокойно принять свое унизительное положение?

– Ну отчего же оно унизительное? Я могу заняться своим любимым делом, а вы – своим. Дом – ваш, муж – ваш, все ночи с ним – тоже ваши отныне, хвала небесам.

– Что? – Округляются глаза Люции, и она тут же вскакивает на ноги. – Что значит, хвала небесам? Вы хотите сказать, что генерал плох в постели?! – выпаливает, да так, что даже Вириан вздрагивает.

Я такого не говорила и даже ввиду не имела, но теперь вот думаю, стоит ли ее переубеждать?

– Кхм, – раздается хриплый рычащий кашель, и в дверях моих покоев появляется тот самый генерал.

Глава 9. Это ревность?

Едва лорд Кайрон, он же генерал-дракон, который вчера разжаловал меня из жен, входит в комнату, как все вокруг застывают как статуи.

Я тоже на секунду замираю, но лишь потому, что от него вновь исходит та пугающая аура, пробуждающая первобытный страх. Она пропитывает весь воздух так, что сам дракон начинает казаться чуть ли не в два раза огромнее. Хотя он и в чистом виде под два метра ростом и настолько широкоплечий, что занимает весь дверной проем.

В полной тишине лорд разрезает начищенными до блеска черными сапогами воздух, окидывает взглядом зал и останавливается на моей низложенной персоне, застывшей на диване.

В этот момент и понимаю, что лучше бы отмереть, если не собираюсь и в этой жизни кому-то подчиняться. Под давящим до невозможности взглядом спокойно ставлю чашку на краешек стола, и тонкий «дзынь» приводит в чувства остальных.

Первой спохватывается Люция. Тут же подскакивает с легкостью птички и подлетает к генералу.

– Ох, дорогой мой супруг, – Люция светится улыбкой, но тут же делает несчастное невинное личико, – не ожидала увидеть вас здесь.

Генерал отвечать не спешит, зато продолжает пилить меня взглядом так, будто на части разделывает. Да уж. Этот тип опаснее Аркаши будет раз в сто. От одного его вида неприятные мурашки, и ноги просятся сбежать.

Чего так пялится? Он вообще слышал вопрос новой жены?

– Кхм, – откашливается генерал и все же позволяет перевести взгляд со старой развалюхи на милую молоденькую жену.

Я же устраиваюсь поудобнее, чтобы понаблюдать за шоу, а заодно и сделать пару выводов.

– Я тоже не ожидал увидеть тебя здесь, Люция, – отвечает генерал. Спокойно. Даже как-то прохладно. Но эта его злющая аура продолжает утяжелять воздух. – Полагал, что в первые дни своего пребывания, ты будешь осматривать главные зоны и сад, а не северное крыло.

– Пока вы были заняты, я не могла не поприветствовать Оливию, – напевает Люция. А я только сейчас понимаю, что обращается она к нему на «вы». Может, так принято? И мне нужно? – А после хотела показать вам кое-что в саду. Вы ведь уже освободились?

Глаза так и горят, желая увести генерала от старой коварной жены.

Я не против. Уводите, уходите. Потому и поднимаю со стола чашку почти остывшего чая и делаю глоток. Но вижу, зараза, что этот самый муж выходить передумал. А ведь только что, кажется, собирался, чтоб его.

– Прибуду через пять минут, Люция, – говорит он, и этого достаточно, чтобы слуги поняли, что пора на выход.

И не только слуги, но и сама Люция. Мда… Мне бы тоже на ее месте не понравилось, что муж собрался поговорить наедине с бывшей женой, даже если он планирует рычать.

Но, благо, дело не мое. Мне нужно только пару дней, чтобы до конца во всем разобраться, и если не проснусь, то определюсь, чем и где заняться, а пока…

Ловлю гневный взгляд молодой жены и встречаю его равнодушно. Но вот когда под давящим взглядом генерала выходит даже Вириан, мне отчего-то очень хочется выйти вместе с ней.

Но, увы, темные двери уже плотно закрываются, и мы с генералом остаемся совсем одни, будто отрезанные от целого мира.

Секунда проходит. Вторая. Третья. Уже минута идет, а генерал не спешит начинать разговор.

Все смотрит, да так, будто думает, с какой стороны лучше начать препарировать. И от его давящего тяжелого взгляда начинает казаться, что даже воздух стал плотнее.

Но, раз говорить он не спешит, вновь подхватываю чашку и неспешно делаю глоток.

– Ты это специально? – отчитывает генерал.

Значит, еще помнит, как говорить.

– Что именно? Вашу новую жену я сюда не приглашала.

– Еще и отшучиваешься? – подмечает он. – С каждым днем открываешься все с новых и новых сторон.

«Если бы дома бывал почаще, то, наверное, сразу бы понял, что я вообще не твоя жена!», – проскальзывает мысль в голове, но мудрости не ляпнуть, хватает. А генерал тем временем продолжает:

– Что за глупые шутки, Оливия? Раз решила напугать Люцию, могла бы придумать что-нибудь получше.

– Я ничего не придумала. Это Люция меня не так поняла.

– И что же ты же такого сказала, что она смогла понять тебя настолько не так? – спрашивает генерал, а я лишь пожимаю плечами.

– Что, хвала богам, теперь она, а не я ваша жена и на ложе не претендую, – спокойно отвечаю я.

И чего только стоит выражение его лица. Кажется, у него головной процессор сломался. Стоит, переваривает и, кажется, не верит мне. Да, точно. Уже и ухмылка полоснула губы.

– В самом деле?

– Почему все мужчины уверены, что женщины за них будут бороться? Вы списали меня со счетов, а я умываю руки. И буду искренне благодарна, если вы позволите мне в тишине и покое дожить свой век, – решаю заключить сделку, раз уж разговор сам в это русло зашел. Но генералу такой расклад совсем не нравится.

Этот громадный мужчина чуть ли не подпрыгивает на месте, а затем, кажется, находит всему объяснение:

– Ты головой повредилась? – решает он. Еще бы, как же иначе? Не может же быть такого, чтобы от него отказалась ненужная жена?

– Постарела, – отчего-то не могу отказать себе в желании напомнить ему его же слова, а генерал как вспыхнет.

Ей богу! Глыба льда пышущая синим пламенем… Невидимым, конечно, но ощутимым настолько, что даже воздух начинает обжигать.

– Оливия! – рычит Кайрон так, что я едва чашку не роняю из рук, а затем срабатывает этот мой дурацкий защитный рефлекс.

– С ума сошли? На жену орать будете! – выпаливаю я в точности ту фразу, какую ни раз говорила на работе, если кто-то срывался. Эта фраза никогда мне не нравилась, но как-то приелась и стала уже частью меня. Защитной реакцией, которая сейчас сработала вовсе не во благо, а во зло.

Не дыша смотрю на генерала, а он уже пересекает комнату, и не медленно, как в прошлый раз, а быстро. Даже с дивана встать не успеваю, как он уже нависает надо мной.

Еще и руки кладет по обе стороны плеч моих, чтоб не сбежала.

– Ты пытаешься заставить меня ревновать? – прищуривается Кайрон.

Я не отвечаю, но вовсе не оттого, что сказать нечего, а потому, что с его зрачками творится полнейшая ерунда. Они пульсируют, черт подери!

– Оливия! – рычит этот черт и подается еще ближе, да так, что на рефлексах вписываюсь в спинку дивана, а гад и не думает остановиться. Нависает еще ближе, опаляя меня своим огненным дыханием.

И смотрит… Смотрит так гневно, будто я у него кучу золота украла. Выискивает что-то. Рьяно, нетерпеливо. А мне этой пары секунд хватает, чтобы наплевать на творящуюся с его зрачками ерунду и заглушить инстинкты самосохранения, реагирующие на зверскую ауру этого существа.

– Зачем мне это, лорд Кайрон? Я давно остыла. И вы бы лучше отошли, – советую ему, а голос сочится усталостью и равнодушием, к которому этот непревзойденный дракон, кажется, совсем не готов.

Глава 10. Качели

Вижу, как огонь в его глазах вспыхивает еще сильнее. Зрачки уже не просто пульсируют – они будто пытаются вытянуться в вертикальные линии. Что за чертовщина?!

А генерал, пользуясь моим замешательством и нарастающим страхом, еще и запускает руку мне в волосы. Тело будто импульсами прошибает, а душу разрывает тот самый дикий страх и не менее сильное желание закричать: «Ты чего удумал, гад?!». Хотя что он удумал и так понятно!

Я на поцелуи не напрашивалась и согласие не давала! Раз красивый и статусный все можно, что ли? А вот и нет! Сейчас как…

– Славно, – вдруг останавливается генерал, когда я только справляюсь со страхом и рыпаюсь, чтобы оттолкнуть и выпалить ему целую гневную тираду.

Опережает практически на долю секунды и сам отстраняется от меня, резко возвращая нормальный прохладный воздух, взамен огненно-мятного дыхания. Да еще и с таким видом, будто играл со мной, как кот с мышью.

Зрачки его возвращаются в нормальное состояние, а вот мои глаза, кажется, вот-вот выпадут из орбит.

Это вообще что такое сейчас было?