
Полная версия:
Мы никогда не умрем. Милорд
У него совсем другой голос. Мягче и тише. В нем не чувствовалось фальши. Ведь Виктор не врал – он и был в этот момент Милордом, уставшим человеком, который снова не смог ничего изменить.
«Ах ты лживый, лицемерный мерзавец», – почти с восхищением подумал Мартин.
Хотя и знал, что неправ. Виктор не лгал и не лицемерил, его и правда пугала мысль о том, что он когда-нибудь не успеет пристегнуть себя к ванной и удовлетворить свою тягу к причинению боли самоистязаниями.
«Убью, – подумал вдруг Мартин. – Не стану слушать паршивца. Хочет прикрыться от меня искалеченной девочкой? А что делать, если он не успеет спрятаться в темном углу и переждать приступ? Смотреть потом печально на трупы в реке? Нет, так не пойдет. Может, Ника его и правда любит, но с разбитым сердцем люди живут, а вот с перерезанным горлом – нет. И не хватало, чтобы он решил повторить, что не доделал. Хватит полумер».
– Это очень эгоистично – избавить себя от страданий и бросить меня одну, – прошептала она.
– Ника, – тихо сказал Виктор, сжимая ее запястья, и Мартин услышал в его голосе панику. – Я не просто так хочу умереть, мне нужно спасти тебя. Слышишь? От себя самого…
«Мартин, ты правда думаешь, что у меня такие извращенные пристрастия, как ты сейчас сказал?»
«Я тебе потом много расскажу о том, что думаю», – прошипел он в ответ, пожалев о сорвавшейся брани.
– Мы же договаривались. Если ты не хочешь жить – я тоже не стану.
«Это шантаж и блеф», – категорично заявил Мартин.
Он чувствовал, как в груди медленно разгорается бешенство. Виктор расставил красные флажки и начал облаву, выпустив его, только убедившись, что бежать будет некуда. Мартин словно раз за разом натыкался на флажок или рядом с ним земля взрывалась выстрелом. Нет выхода. Но право оборвать собственную жизнь, как и право на убийство, которое так легко присвоил себе Виктор, он не мог у Мартина отобрать. Оставив ему лишь один путь, завязав петлю, он не мог отобрать право ее использовать.
Виктор притянул Нику к себе. Мартин почувствовал, как в душе Виктора, в тщательно выстроенной обороне, на темно-зеленом образе Милорда расползается черная смолянистая брешь. Он прижимал Нику к себе совсем как Мартин недавно и холодно усмехался из-за ее плеча.
Потом сел на край кровати, задрал ее рукав и коснулся губами запястья.
Мартин молчал. Ему было нечего сказать, только желание убить Виктора стало сильнее.
Тонкая кожа была исчеркана шрамами. Частыми, беспорядочными. Виктор чувствовал их, касаясь губами, словно грубые теплые нитки, изуродовавшие прохладный шелк. Мартин успел заметить и поперечные, и продольные разрезы. Значит, ее спасло только чудо. Значит, она резала не думая, в истерике, может быть даже в темноте. Чаще, глубже, лишь бы только наверняка…
«Ты ее заставил?! Это ты своими играми ее довел?»
«Я же говорил – я убедился в том, что она точно подходит для игры».
В мысленном голосе Виктора было еще больше мурчащих ноток. «Игр-р-ра». Мягкое, вибрирующее слово.
Ника отстранилась. Посмотрела ему в глаза и медленно забрала руку.
– По тебе я не скучала.
– Я знаю, солнце мое, – усмехнулся он. – Скажи ему, чтобы он в следующий раз включал теплую воду, хорошо? Я, несмотря на его надежды, не умру от пневмонии.
– Скажу, – пообещала она и улыбнулась.
«Она чувствует перемены, даже не видя и не слыша его, как сбой тональности в мелодии. Отлично, просто прекрасно».
Ни следа не осталось от влюбленной девушки с серо-голубым взглядом. Ее улыбка теперь ничем не отличалась от улыбки Виктора, а глаза были полны едкого холода.
«За этим столом мы вчетвером. Я, Ника, Виктор и его чертов Милорд. И я один не понимаю, во что мы играем и не вижу значений на картах. Предположим, что это, к примеру… бридж. Может, удастся поторговаться», – подумал Мартин, глядя в проем.
Ника смотрела на Виктора, склонив голову к плечу, став еще более похожей на птицу, примеривающуюся к добыче.
– Он просил меня убить? – спросил ее Виктор.
– Нет. Он пытался сам, ты знаешь.
– Он всегда пытается сам. А ты все не хочешь попробовать? Облегчила бы ему задачу.
– Я не стану этого делать. Я хочу, чтобы он… чтобы вы оба жили долго.
– Эгоистка, – усмехнулся Виктор. – Ты влюбилась, как кошка, и теперь готова позволить ходить по улицам такому, как я, ради того, чтобы сохранить Мартину жизнь.
Ника пожала плечами:
– А кто здесь не эгоист? У тебя одного есть совесть, и то она пытается тебя убить.
Виктор засмеялся, будто это была хорошая шутка. Встал с кровати, подошел к шкафу и начал переодеваться.
– Ты не представляешь, насколько ты теперь права.
– Ника, он тебя там не сожрал? – раздался из-за двери голос Леры.
– Нет, он вообще-то сегодня смирный, – меланхолично отозвалась Ника, подбирая с пола брошенную книгу. Мартин разглядел обложку. «Тошнота», та самая книга, которую покупала Лера.
– Тогда я у тебя его украду. Сокровище, удели мне полчаса?
Лера успела зайти в комнату и стояла, привалившись к косяку, переводя взгляд с Виктора на Нику. Мартин не заметил на ее лице ни одной эмоции.
– Сейчас. Что-то случилось? – спросил Виктор, застегивая рубашку.
– Да, мой припадочный брат залил водой всю ванную.
Мартина поражало, с каким безразличием эти девушки говорили о безумии Виктора. Он чувствовал это безумие ясно, как свое собственное, и прекрасно осознавал, какую угрозу представляет для окружающих. Неспроста он, несмотря на весь свой эгоизм, всю свою самовлюбленность, предпочитал топить себя в ванне – тяга к боли и изощренность, с которой он ее причинял, пугала его самого.
«Может быть Лера не понимает, но Ника-то должна… впрочем, кто знает, какие шрамы есть у его сестры», – подумал он.
Сегодняшний день оказался слишком длинным. Еще светило солнце, но Мартин хотел только одного – лечь в кресло и перестать чувствовать что-либо. И чтобы во сне была только теплая, бархатная темнота, без голосов, лиц и разноцветных вспышек.
Он не стал этого делать.
Виктору тоже хотелось спать. Укрыться одеялом с головой, закрыть глаза и провалиться в пустой сон, где ему не нужно будет тащить на себе груз своих ошибок и лжи. В желании Мартина была усталость, в желании Виктора – малодушие. И оба не позволили себе забытья.
– Ника, сходи на кухню, хорошо? – попросила Лера.
Ника, пожав плечами, вышла из комнаты, прихватив книгу и лежавшую на полу кофту.
Едва за ней закрылась дверь, Лера перевела взгляд на Виктора. Ее огромные, темно-карие внимательные глаза словно были наполнены столь желанной им обоим темнотой. Особенной, похожей на крепкий до горечи горячий чай.
– Слишком часто, – сказала она.
– Скоро все закончится, ты знаешь.
Лера кивнула и села на край кровати. Виктор лег рядом, положив голову на ее колени.
– Бедный мой, глупый, уставший братик… что тебе сказать, как тебе помочь…
Виктор закрыл глаза. Лера перебирала его волосы кончиками пальцев и молчала. Потом отняла руки и через несколько секунд положила пальцы ему на виски. В воздухе раздался резкий запах, в котором Мартин различил мяту, лаванду и камфору. Теперь ее прикосновения были ледяными и покалывали кожу, оставляя после себя легкое онемение.
В душе разливалось что-то теплое и густое, как мед. Это чувство было золотым и полнилось колючими искрами. От каждого прикосновения сестры оно становилось все ярче и отчетливее. Самым здоровым, самым человеческим из всего, что Мартин почувствовал сегодня, была эта любовь.
«Она знает о твоих приступах?»
«Моя сестра знает обо всем».
«И о Милорде?»
«Да».
«Ее не было в твоих условиях», – заметил Мартин.
«Ты ее не бросишь. Я знаю. Ты ведь не такой, как я».
– Тебе легче? – тихо спросила Лера.
– Да. Сегодня не так, как обычно. Послушай, зачем ты меня терпишь?
Мартин понял, что этот вопрос задан с единственной целью – чтобы он услышал ответ.
– Потому что ты мой глупый, потерянный братик. Потому что ты сделал нашу жизнь осмысленной, а еще потому, что ты оплачиваешь мой университет, – усмехнулась она. – А еще потому, что я всегда думала, что в мире, где я хочу жить, люди помогают друг другу.
«Меня ты за такое запер», – подумал Мартин. Вслух говорить не стал, чтобы не подавать идею.
Между тем резкий запах становился все мягче, а прикосновения почти перестали ощущаться. Разум Виктора мутился теплой, мутной дымкой. Создание переставало биться, дрожать и метаться от любви к ледяной жестокости.
– Потому что ты устал, и я тоже устала. Потому что мы живем в отвратительном, больном мире, и мы его дети, отвратительные и больные. Таким, как мы, нет места среди людей, такие, как мы, всегда будут где-то с краю, смотреть, как мимо протекает та жизнь, которой мы хотели бы жить, – Лера шептала эти слова, как заговор, продолжая гладить его по лицу.
Он не отвечал, отпуская измученное сознание и медленно погружаясь в сон, осторожно, как недавно в воду.
Мартин изо всех сил старался не поддаться этому теплому волшебству и не последовать примеру Виктора. Мысль поговорить с Лерой мелькнула и погасла – ему пока нечего сказать.
Наконец он почувствовал, что остался один. Виктор уснул, и скоро Лера встала, накинула на него одеяло и вышла, тихо закрыв дверь.
Он лежал, мучительно борясь со сном, и думал, что ему нужно время, и еще о том, что времени у него нет.
Виктор обозначил правила. Нельзя умирать вдвоем. Если бы Ника была экзальтированной девочкой с непредсказуемым поведением – он, может и рискнул бы. Но, кажется, Ника не только умна, но и прекрасно отдает себе отчет в своих действиях. Да, умереть она пыталась явно не обдуманно. Но это в первый раз, и она прекрасно знала, что может наступить второй, и к нему она будет готова.
Умирать одному Мартину не имело смысла. К тому же сейчас, когда проем снова появился, он скорее всего не сможет просто уйти в темноту.
Оставался еще один вопрос, не дающий покоя. Да, Виктор очень устал от собственного безумия. Он изо всех сил сопротивлялся ему ради тех, кого любил. Когда он только приехал – не был по-настоящему безумен, а потом, когда осознал ужас своего положения и опасность, которую представляет, стало поздно.
«Зачем ему оставлять меня в живых? Видимо, сделка с совестью, к тому же он явно любит диктовать свои условия. Надеется след после себя оставить, заставив всех жить ту жизнь, которую он выбрал…» – думал Мартин, машинально подкидывая какой-то мелкий предмет. Поймав себя на этом, нахмурился и сжал его в кулаке – он не создавал себе никаких мелочей.
Разжав ладонь, он обнаружил на ладони пуговицу. Он помнил ее слишком хорошо – такие были на одном из любимых жакетов Мари, крупные, красные, с черной каймой.
Почему-то Мари вспоминалась ему все чаще. Первая жертва, рубеж, за которым обрывалась их с Виком надежда на счастливую жизнь?
Мартин вдруг вспомнил ее искалеченные руки. Она рассказывала, что любовник в порыве ревности прижег их утюгом, после чего ей пришлось носить перчатки всю оставшуюся жизнь. Красивые женские руки, изуродованные разводами шрамов. Погибшая красота, то, чем полнился теперь их мир.
– Как убить его, не убивая нас обоих?.. – пробормотал он, задумчиво гладя пуговицу кончиком пальца.
– Встань с кровати и выпей таблетки у него в ящике, котенок.
Голос раздался из кресла, стоящего у почти погасшего камина. Мартин видел только высокую лиловую спинку, край подлокотника, и на нем очертание женской кисти в черной бархатной перчатке.
– Я с ними за компанию сошел с ума?
– Ты говоришь сам с собой. Ты часто обо мне думаешь, котеночек, может быть, я всегда тебе нравилась, а может тебя мучает совесть за то, что твой друг меня убил, – промурлыкал голос.
– Хватит с меня его Милорда. Мне не нужны воображаемые друзья.
Мартин почти не удивился. Это лишь логичная часть происходящего абсурда.
– Я не твой воображаемый друг. С меня все началось, с моей помощью ты все и закончишь.
– Это ты виновата в том, что он стал таким.
– Верно, мой мальчик, это ТЫ виноват. Ведь кресло все еще пустует. А теперь прислушайся к мудрому совету – иди и выпей таблетки.
– Ты думаешь, сознание будет принадлежать тому, кто первым успеет его заглушить? Это я безумие. Скорее всего, я запру сам себя.
– Тогда завтра он не выпьет таблетку, и вернешься обратно, что ты теряешь?
– Нет. Ты помнишь, что Виктор сказал – он верил, что запрет меня. Поэтому у него получилось. Я не верю, а ставить такие эксперименты над психопатом… Нужно что-то другое. Должно быть решение, простое и изящное…
Мартин встал и начал мерить шагами комнату.
– А ты правда хочешь его убить?
– Об этом я буду думать, когда пойму, как это сделать, а лучше – когда сделаю. Ты же видишь, он себя не контролирует. Он все опаснее с каждым днем.
– Он так тебя любит… До сих пор так любит тебя…
– Умолкни. Не можешь помочь – молчи.
– Какой хороший совет. Может, он годится и для тебя? Уходи в свою темноту. Не терзай себя больше.
Мартин оставил пассаж без ответа. Если голосом Мари и приспичило говорить его подсознанию, то прислушиваться к нему он точно не хотел.
Задумавшись, он сел в кресло. Вздрогнул и встал – кресло было пустым. Ни следа чужого присутствия, даже шлейфа приторно-пудровых духов в воздухе. Только пуговица все еще зажата в кулаке.
– Конечно, ей неоткуда здесь взяться. Но черт возьми, почему Мари? Почему не Рита, перед ней мне гораздо больше стыдно… Мари со своим театром, маркиза, чтоб ее, де Мертей… С театром… – шептал он, глядя на красные отсветы на углях.
Мари, женщина, которая умела рассказывать истории и заставлять других их проживать. Беспринципная и амбициозная Мари, ставшая первой «Офелией» Виктора. Серые волны, белые цветы и красный шлейф на воде – все, что осталось от нее.
Или нет?
Театр.
Истории, которые проживают другие.
«Ты не лжец, Мартин. Ты рассказываешь сказки» – сказал ему Вик там, в темноте.
– Расскажи мне, взрослому, сказку… – прошептал Мартин.
Мысль была тонкой, туманной нитью. Он боялся прикоснуться, чтобы она не растаяла в воздухе, не оставив следа.
Но чтобы эта мысль стала осязаемой, ему нужно убедиться, что ей стоит становиться такой.
У него мало сил. Удивительно, что он вообще мог создавать что-то после того, как они с Виктором окончательно потеряли веру в чудеса. Может потому, что его миражи никогда не были чудесами.
Потому что сказочные иллюзии и кошмарные видения имеют одну природу.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Полная версия книги
Всего 10 форматов

