Память земли

Софи Рим

Память земли

Пролог

ПАМЯТЬ ЗЕМЛИ

Пролог

Внизу не называли имён.

Старший напомнил об этом у самой пещеры, хотя за последние три дня повторял это правило столько раз, что едва ли кто-нибудь мог его забыть. После ночного дождя горы ещё не успели просохнуть. С тяжёлых еловых ветвей срывались капли, туман лежал между стволами, цеплялся за серые валуны и медленно стекал вниз по склону. За спиной шумел лес, пахло мокрой корой, хвоей и жухлой травой; впереди темнел узкий разлом в горе, и возле него привычные запахи будто обрывались.

Молодой человек стоял немного в стороне и затягивал ремень на запястье. Женщина в тёмном дорожном плаще стояла на коленях возле раскрытого кожаного футляра. На плоском камне перед ней ровным рядом лежали тонкие металлические пластины. Она брала их по одной, внимательно осматривала выгравированные знаки, проводила пальцем по краям, проверяя, нет ли сколов или трещин, и только после этого укладывала обратно в футляр. Движения у неё были спокойные и точные, без единого лишнего жеста. Мужчина с потёртой сумкой через плечо наблюдал за ней, время от времени поглядывая на вход в расселину. Чуть поодаль двое сопровождавших их магов закрепляли на спинах ящики с инструментами и свёрнутыми верёвками.

Старший натянул перчатку и обвёл всех взглядом.

— Ещё раз. Внизу никаких имён. Ни своих, ни чужих. Даже если вам покажется, что вы слышите.

Женщина оторвалась от своего занятия. Между её бровей появилась тонкая складка. Вздохнув она защёлкнула футляр и поднялась.

— Можно идти.

Старший первым исчез в расселине.

Молодой человек задержался на несколько мгновений. За тёмными верхушками сосен проступало бледное небо, где-то ниже по склону кричала птица, и всё вокруг казалось настолько обычным, что вход в гору стал выглядеть жутко. Он отвернулся и пошёл следом.

Первые десятки ступеней древней лестницы сохранились почти целиком. Когда-то её вырубили прямо в толще породы — широкую, с невысоким подъёмом, словно здесь предполагалось не карабкаться, а ходить постоянно. Теперь края ступеней раскрошились, между ними пробивалась вода, отдельные плиты раскололись пополам. Ниже становилось хуже. Один пролёт ушёл вместе с частью стены, от другого осталась только узкая полоса камня.

Предыдущие экспедиции успели сделать дорогу хотя бы проходимой. В стенах темнели железные кольца и крюки, через разломы тянулись страховочные верёвки, в нескольких местах к камню прикрепили железные скобы. На старые крепления легли новые, поверх выцветших меток появились свежие. Гора понемногу обрастала следами людей, которые снова и снова приходили сюда и всякий раз оставляли после себя что-нибудь, способное облегчить путь следующим.

За очередным поворотом исчез последний серый свет снаружи.

Мужчина с сумкой поднял ладонь и привычным движением провёл большим пальцем по указательному. Между пальцами на мгновение вспыхнула тонкая белая руна и сразу растворилась в холодном сиянии. Почти одновременно позади зажглись ещё два огня — сопровождающие без слов осветили заднюю часть лестницы. Три ровных белых света легли на стены, заблестели на мокром камне и вытянули вниз длинные перепутанные тени.

Молодой человек некоторое время наблюдал за сиянием над рукой мужчины.

— Всегда хотел спросить: почему свет холодный?

Тот покосился на него.

— Потому что это всё-таки магия, а не домашний очаг.

Молодой человек едва заметно улыбнулся и снова посмотрел под ноги.

Женщина уже остановилась возле первого большого провала. Она присела, обеими руками дёрнула страховочную верёвку и прислушалась к короткому скрипу металла в камне. Потом проверила крепление ещё раз.

— Этот меняли?

Мужчина приблизился, подняв свет выше.

— Во время третьего спуска. Три с половиной года назад.

Женщина провела пальцем по краю крюка. Лоб её слегка нахмурился.

— Перед возвращением заменим.

Она достала короткий страховочный ремень и закрепила его на верёвке.

Молодой человек подошёл к краю. Древняя лестница обрывалась метрах в десяти ниже, а затем снова появлялась из темноты. Между двумя её частями висела верёвочная лестница с деревянными перекладинами.

— Другого пути так и не нашли?

Мужчина со светом посмотрел вниз.

— Нашли.

Молодой человек дождался продолжения.

— Он ведёт обратно в лагерь.

Ответил тот совершенно невозмутимо.

Молодой человек подумал несколько секунд и кивнул.

— Понятно.

Первым вниз отправился один из сопровождающих магов. Белый свет у его руки поплыл по стене вместе с ним, на мгновение подсветил тёмный провал и исчез ниже. Следом спустилась женщина. Она двигалась медленно, прежде чем перенести вес на следующую перекладину, каждый раз проверяла её носком сапога. Молодой человек пошёл третьим. Верёвки тёрлись о камень, влажное дерево скользило под пальцами, лестница покачивалась над темнотой, и довольно скоро всё внимание пришлось отдать рукам и опоре под ногами. Когда сапоги наконец коснулись камня, он отступил в сторону. Над головой покачнулись ещё два холодных огня — остальные спускались следом. Через несколько минут они снова стояли вместе и могли продолжать путь.

Чем глубже уходила лестница, тем сильнее менялась гора. Исчезли корни, затем перестала капать вода. Камень сделался темнее и неожиданно гладким. Среди естественных трещин всё чаще попадались ровные линии — слишком правильные, чтобы возникнуть сами собой. Иногда они обрывались, иногда уходили под слой породы, а один раз молодой человек различил остатки широкого знака, почти полностью стёртого временем.

Он провёл ладонью по стене и остановился.

Камень был тёплым.

Не нагретым воздухом — вокруг всё ещё оставалось прохладно, — а тёплым сам по себе, будто за тонким слоем породы скрывалось что-то живое.

Женщина заметила его движение. Подошла и положила пальцы на стену рядом с его ладонью. Складка между её бровей стала глубже. Мужчина с сумкой тоже коснулся камня.

— В прежних записях температура ниже.

Старший, ушедший немного вперёд, вернулся.

— Насколько?

— Не настолько, чтобы делать выводы. Но достаточно, чтобы почувствовать рукой.

Мужчина с сумкой задержал на нём взгляд, затем отвёл свет вперёд. Один из сопровождающих уже освещал следующий пролёт лестницы.

Они прошли ещё несколько десятков шагов, когда молодой человек неожиданно замедлился.

Среди запаха сырого камня и кожи на одно короткое мгновение появился другой — тёплый, сладкий, совершенно неуместный здесь.

Яблоки.

Спелые, нагретые солнцем.

Он остановился, и вместе с запахом перед глазами почти возник стол, залитый летним светом. Видение исчезло раньше, чем он успел его удержать.

Мужчина со светом заметил, что тот отстал.

— Что-то случилось?

Молодой человек ещё раз вдохнул, но воздух снова пах только горой.

— Яблоки.

Старший остановился впереди.

— Вы почувствовали их здесь?

— Да.

На лице Старшего ничего не изменилось, но смотрел он чуть дольше обычного.

— Идём дальше.

Молодой человек не сдвинулся.

— Вы этого ожидали?

Старший повернулся к нему вполоборота.

— Я ожидал, что здесь ваш дар может проявиться иначе.

Ответ был вполне разумным. Молодой человек несколько мгновений смотрел на него, потом продолжил спуск.

Только запах яблок ещё долго не выходил из головы.

Последний участок древней лестницы сохранился лучше остальных. Почти все ступени были целы, лишь середина одного пролёта обрушилась в глубокую трещину. Предыдущая группа уложила поверх две толстые доски и закрепила их цепями. Женщина проверила каждый узел и лишь после этого ступила на настил. Один из сопровождающих поднял руку выше, и холодный свет поплыл под деревянными досками, но даже он не достал до дна.

За провалом проход неожиданно расширился.

Они вышли в зал.

Молодой человек остановился первым.

Пещерой это место назвать было трудно. Высокий свод терялся во мраке, стены расходились почти правильными дугами, а под ногами лежал ровный каменный пол, покрытый тонким слоем серой пыли. По стенам и полу тянулись неглубокие борозды. Некоторые напоминали знакомые знаки, другие изгибались так сложно, что взгляд невольно терял их среди камня.

Двое сопровождающих разошлись к стенам и подняли руки. Ещё два белых света вспыхнули в темноте. Зал стал больше, но свод всё равно остался невидимым.

В центре лежало чёрное озеро.

По крайней мере, так его называли в отчётах.

Молодой человек долго смотрел на него, не двигаясь.

Поверхность была абсолютно неподвижной. Не спокойной — спокойная вода всё равно отражает свет, принимает тени, откликается на движение воздуха. Здесь сияние рун словно прекращало существовать за мгновение до того, как касалось чёрной глади.

Казалось, кто-то вырезал из мира кусок и оставил на его месте ровную пустоту.

Молодой человек приблизился на несколько шагов.

Женщина положила ладонь ему на предплечье.

— Дальше не стоит.

Он остановился сразу.

— Хорошо.

Она отпустила его, но ещё некоторое время сама смотрела на чёрную поверхность. Лоб оставался нахмуренным.

Мужчина с сумкой прошёл ближе и опустился на одно колено. Свет над его рукой стал слабее, когда он вытянул вторую ладонь над краем. Лицо потеряло привычную живость; он закрыл глаза и надолго замер.

В зале было так тихо, что слышалось дыхание людей.

— Что-нибудь чувствуешь? — спросил Старший.

Мужчина открыл глаза.

— Нет. Всё так же.

— След?

Тот покачал головой.

— Пусто.

Женщина поставила футляр на пол.

И тогда из глубины донёсся звук.

Не громкий.

Глухой, низкий, настолько глубокий, что его скорее почувствовали под ногами, чем услышали.

Все замерли.

Прошло несколько секунд.

Звук повторился.

Тук.

Один из сопровождающих медленно повернул голову в сторону озера. Второй поднял руку выше, увеличивая свет.

Женщина смотрела на Старшего.

— Это было раньше?

Мужчина с сумкой уже выпрямился.

— Ни в одном отчёте.

Старший ничего не ответил.

Снова наступила тишина.

Потом из камня пришёл ещё один тяжёлый удар.

Тук.

Молодой человек неосознанно положил ладонь на грудь.

Его собственное сердце билось быстрее.

Звук больше не повторился.

Женщина первой отвела взгляд и открыла футляр. Она разложила тонкие пластины на камне, затем несколько раз обошла озеро, сверяясь с небольшим листом. Двигалась она так же спокойно, как наверху.

Первая пластина коснулась пола, и от неё протянулась тонкая золотая линия.

Потом вторая.

Третья.

Сопровождающие стояли у стен, удерживая свет, и их тени время от времени пересекали золотой рисунок.

Молодой человек наблюдал за работой сначала рассеянно. После пятой пластины его взгляд задержался на одной из линий.

— Здесь было иначе.

Женщина подняла голову.

— Что именно?

Он указал на рисунок.

— На схеме эта линия не возвращалась к центру.

Женщина посмотрела туда, куда он показывал. Несколько секунд не двигалась, затем медленно выпрямилась.

— Какую схему вам показывали?

Молодой человек перевёл взгляд на Старшего.

Этого оказалось достаточно.

Мужчина с сумкой тоже обернулся.

— Вы её меняли?

Ответ Старшего прозвучал спокойно.

— После последней расшифровки.

Мужчина чуть сузил глаза.

— После той, которую вы признали невозможной?

— Один из повреждённых фрагментов удалось восстановить.

Женщина снова опустила взгляд к золотой линии. Губы её сжались.

— И вы не сообщили об этом мне.

— Это не влияло на вашу часть работы.

Она подняла голову.

— Влияло.

Голос оставался ровным.

— Вы сказали, что он будет проводником. Здесь же получается связь замыкается на нём.

Молодой человек снова взглянул на Старшего.

— Что это меняет для меня?

Тот ответил не сразу.

— Мы не знаем наверняка.

— Но предполагаете?

Старший молчал.

Где-то далеко под ногами снова раздался удар.

Тук.

На этот раз он оказался чуть громче.

Молодой человек почувствовал, как под ладонью отвечает собственное сердце.

Мужчина с сумкой перевёл взгляд с него на пол.

Прошла секунда.

Сердце молодого человека ударило снова.

Почти сразу из глубины пришёл ответ.

Тук.

Мужчина задумавшись над чем-то подошел к молодому человеку.

— Не двигайтесь. Поднял два пальца и несколько секунд молча следил за пульсом на его шее.

Удар сердца.

Тук.

Ещё один.

Тук.

Белый свет возле его руки дрогнул.

— Оно вас слышит.

Слова прозвучали тихо, и от этого в огромном зале стали страшнее.

Женщина медленно повернулась к Старшему.

На его лице на мгновение появилось выражение, которого там быть не должно было. Не страх. Удовлетворение. Он перевёл глаза на золотой рисунок на полу.

Женщина подняла последнюю пластину, однако не торопилась опускать её на камень.

Старший повернулся к ней.

— Мы проделали слишком большой путь—

Она посмотрела на него. Просто посмотрела. Он не договорил.

Молодой человек стоял молча. Злость пришла раньше страха, но почти сразу её вытеснило другое ощущение. С того момента, как они вошли в зал, оно медленно крепло внутри — тонкая связь, которую раньше можно было принять за ожидание или игру воображения. Теперь сомнений не осталось. Нечто за чёрной гладью уже знало, что он здесь. И вместе с этим снова появился запах яблок. Совсем слабый. Молодой человек закрыл глаза. Связь дрогнула.

Тук.

Его сердце ответило. Он открыл глаза.

— Оно уже отзывается.

Мужчина с листами поднял голову. Старший сделал шаг ближе, и молодой человек снова увидел то же выражение — не уверенность, но надежду на подтверждение давно выношенной мысли. Он понял достаточно. Не всё. Но достаточно.

— Я продолжу.

Женщина смотрела на него внимательно.

— Вы можете отказаться.

— Могу.

Молодой человек перевёл взгляд на озеро.

— Но не хочу.

Женщина вернулась к работе.

Молодой человек снял куртку и оружие, оставил их возле футляра. Когда он наклонился, из-под воротника выскользнула тонкая серебряная цепочка. На ней висел небольшой овальный медальон, потемневший по краям от времени. Он машинально коснулся его пальцами и убрал обратно под рубашку.

Женщина указала, куда ступать. Он перешёл золотую линию, затем ещё одну и остановился там, где сходилась внутренняя часть рисунка.

Тук.

На этот раз звук пришёл почти одновременно с ударом его собственного сердца. Молодой человек нахмурился. Следующий удар возник сначала в груди. Через мгновение гора повторила его.

Тук.

Женщина тоже услышала разницу. По тому, как чуть напряглись её плечи, было понятно: она ничего подобного не ожидала.

Сопровождающие остались у стен, удерживая белый свет. Один из огней слегка колыхнулся, когда маг переступил с ноги на ногу.

Мужчина с сумкой опустился за пределами рисунка и положил ладонь на пол.

Женщина взяла последнюю пластину.

— Готовы?

Молодой человек посмотрел на неё.

— Да.

Она задержала на нём взгляд ещё мгновение и опустила пластину. Золотой свет побежал по линиям. На короткий миг зал стал почти светлым. Потом рисунок замкнулся.

Тук.

Сердце молодого человека.

Тук.

Отклик из глубины. Ритм постепенно совпадал. Он стоял неподвижно и чувствовал, как связь становится плотнее. Не боль. Скорее натяжение, будто невидимая нить проходила через грудь.

Мужчина у линии поднял голову.

— Не тяните её к себе.

— Я не тяну.

— Хорошо. Тогда ничего не меняйте.

Молодой человек закрыл глаза. Аромат яблок стал сильнее. Он едва заметно улыбнулся.

Тук.

Чёрная поверхность впервые дрогнула. Не сильно. По ней прошёл один медленный круг. Женщина резко подняла голову. Мужчина прижал ладонь к камню сильнее. Ещё один круг.

Тук.

Молодой человек уже почти не замечал происходящего вокруг. Образы становились яснее, а вместе с ними появилось нечто, чего в обычном воспоминании быть не могло. Присутствие. Где-то очень далеко кто-то спал. Дыхание у него перехватило.

— Она там.

Женщина посмотрела на него, но ничего не спросила. Мужчина у линии вскинул голову. Его лицо побледнело. Старший приблизился к нему и тихо произнес.

— Куда ведёт связь?

— Не знаю.

Мужчина говорил медленно, словно пытался понять происходящее одновременно со всеми.

— Но она уже не заканчивается здесь.

Молодой человек слышал их всё хуже. Он видел светлые волосы в солнечной кухне. Смех. Знакомая рука на большом яблоке. И вдруг слабый ответ. Не воспоминание. Не его собственное чувство. Ответ с другой стороны. Она тоже почувствовала его.

— Она меня слышит.

Женщина сразу потянулась к последней пластине.

— Достаточно.

Старший сделал шаг вперёд.

— Подождите. Мы впервые так продвинулись.

Она даже не подняла головы.

— Достаточно.

Мужчина возле линии вдруг резко встал.

Тук.

Его взгляд был прикован к озеру. Чёрные круги на поверхности больше не совпадали с сердцем молодого человека. Они шли сами.

— Разрывайте.

Женщина замерла лишь на мгновение.

— Что происходит?

Мужчина не ответил сразу.

Тук.

Теперь звук пришёл раньше человеческого сердца. Лицо мужчины изменилось.

— Оно нашло связь.

Молодой человек почувствовал это почти одновременно. Нечто коснулось нити, соединявшей его с далёким человеком. Не его. Её. Осторожно, почти невесомо. Как если бы до этого оно не понимало, что по связи можно пройти. Отсветы магического пламени погасли один за другим. Сначала свет у дальней стены. Потом ближе. Белая руна над рукой мужчины вспыхнула и рассыпалась. Осталось лишь золотое сияние печати.

Тук.

Молодой человек закрыл глаза. Солнце. Яблоки. Она. Не отдельное лицо и не голос. Всё сразу. Детство, ссоры, смех, привычки, страхи, годы, прожитые рядом. Та часть его жизни, которую невозможно было отделить от собственной, не разрушив всё остальное.

Имя поднялось внутри само. Не как слово. Как точка, в которой сошлось всё, что он о ней знал. И в этот миг молодой человек понял, почему внизу запрещали имена. Он не произнёс ни звука. Но было уже не важно. Нечто коснулось имени.

Тук.

Женщина вырвала пластину из камня. Золотой свет рванулся вверх. На одно мгновение зал исчез. Не стало стен, озера, людей, самого тела. А потом наступила темнота.

* * *

Женщина пришла в себя от вкуса крови во рту. Некоторое время лежала на боку, не понимая, почему камень под щекой стал таким холодным. Потом вернулся гул в ушах, боль в виске и память о том, что произошло перед вспышкой.

Она открыла глаза.

Чёрное озеро снова лежало неподвижно.

Один из сопровождавших их магов сидел у стены, прижав ладонь к плечу. Второй уже поднялся на колено и пытался зажечь свет. Белая руна несколько раз вспыхнула между его пальцами и только потом удержалась. Почти одновременно мужчина с сумкой тоже поднял руку; его сияние оказалось слабым и дрожащим.

В двух холодных огнях зал казался другим. Меньше. Пустым. Женщина не сразу поняла почему. Потом посмотрела в центр погасшего рисунка. Молодого человека там не было.

Не было тела, крови, обрывков одежды. Только пустой камень, будто несколько минут назад там никто не стоял. Его куртка и оружие по-прежнему лежали возле футляра.

Женщина поднялась слишком резко и пошатнулась.

— Нет. Скорее прошептала она потому что голос охрип.

Мужчина с сумкой уже переступал через погасшие линии. Старший, опираясь ладонью о камень, велел ему ничего не трогать, но тот словно не услышал. Опустился на колени на том месте, где стоял молодой человек, и прижал руку к полу.

Некоторое время никто не говорил. Даже двое сопровождающих у стены замерли. Мужчина переместил ладонь чуть левее. Потом правее. Провёл пальцами по камню и снова закрыл глаза.

Женщина подошла ближе. По его лицу было видно, что он не находит того, что ищет.

Старший не выдержал первым.

— Он погиб?

Мужчина открыл глаза, но не поднял головы.

— Нет.

Женщина почувствовала, как внутри сразу, почти болезненно, вспыхнула надежда. Мужчина, словно заметив это, медленно покачал головой.

— Я не знаю, жив ли он. Здесь просто нет смерти.

Старший нахмурился.

— Значит, его уничтожило.

Мужчина поднялся с колен. В привычном выражении лица не осталось ни тени иронии.

— Если человек умирает, остаётся конец. Если что-то уничтожает тело — остаётся хотя бы след случившегося. Здесь нет ни того, ни другого.

Он замолчал и оглянулся на озеро. И только тогда женщина поняла, чего ещё не хватает. Тишина. Под горой снова было совершенно тихо. Ни одного глухого удара.

Будто сердце, начавшее биться вместе с приходом молодого человека, остановилось одновременно с его исчезновением.

Женщина медленно повернулась к Старшему. Тот тоже это понял, но ничего не сказал.

Белый свет скользнул по камню возле края печати и блеснул на чём-то маленьком. Мужчина с сумкой наклонился. На полу лежала медная цепочка.

Она оборвалась возле застёжки, а на другом конце висел небольшой круглый медальон — тот самый, который ещё недавно молодой человек убрал под рубашку.

Мужчина поднял его двумя пальцами. Металл оказался тёплым. Он сжал медальон в ладони и на несколько секунд прикрыл глаза, словно надеясь найти в нём хоть что-нибудь. Потом разжал пальцы. Лицо осталось напряжённым.

Женщина подошла ближе.

— Его?

Мужчина кивнул.

Старший протянул руку.

— Дайте.

Мужчина посмотрел сначала на раскрытую ладонь, потом на его лицо.

— Нет.

Слово прозвучало спокойно.

Старший медленно опустил руку.

— Это часть исследования.

— Это принадлежало ему.

В голосе мужчины по-прежнему не было ни насмешки, ни раздражения. Именно поэтому спорить с ним сейчас было труднее.

Женщина встала рядом.

— Не сейчас.

Старший несколько секунд смотрел на обоих, затем отвернулся к озеру. Мужчина ещё раз взглянул на медальон и спрятал его во внутренний карман плаща. Там, где раньше был след молодого человека, по-прежнему оставалась пустота.

Но теперь у них было хотя бы что-то, что можно было унести с собой.

* * *

За сотни миль от гор Элианор проснулась среди ночи и долго не понимала почему.

Она лежала неподвижно, ещё не до конца выбравшись из сна. Комната была погружена в знакомый полумрак: через неплотно задёрнутые шторы проникал лунный свет, серебрил край ковра и ножку кресла; за окном ветер тихо шевелил ветви старого дерева, и одна из них время от времени мягко царапала стекло. Дом спал. Где-то далеко один раз скрипнула половица, потом всё снова стихло.

Девушка уже собиралась повернуться на другой бок, когда почувствовала запах яблок.

Сначала он не испугал её. Слишком знакомый, слишком домашний. Так пахли плоды в конце лета, когда их приносили из сада полными корзинами, оставляли на кухне, а потом перебирали перед тем, как унести в прохладную кладовую. Спелая кожица, немного дерева, тепло солнца.

Только сейчас яблок в спальне не было.

Она открыла глаза и медленно приподнялась на локте. Запах становился сильнее. Вместе с ним так легко пришло воспоминание, будто никакие годы не отделяли её от того дня. Открытое окно на кухне, белая занавеска шевелится на ветру, солнечный свет лежит на старом столе. На двух тарелках — яблоки, и одно заметно крупнее другого. Чужая рука первой тянется именно к нему. Она почти услышала собственное возмущение. Почти увидела улыбку напротив. Девушка села.

Сон исчез окончательно.

В ту же секунду запах оборвался, но вместо него появилось что-то другое. Настолько знакомое, что сердце успело отозваться раньше мысли. Кто-то был рядом.

Она повернула голову к закрытой двери, потом к окну, хотя почти сразу поняла: присутствие ощущается не здесь. Не в спальне, не за стеной и даже не где-то в доме.

Гораздо дальше. Настолько далеко, что само ощущение казалось невозможным. И всё же она знала его. Не голос. Не лицо. Не прикосновение. Самого человека.

Так узнают шаг за закрытой дверью ещё прежде, чем он войдёт. Так в темноте безошибочно находят знакомую руку. Так слышат один голос среди десятков других, даже если не вслушивались.

Девушка спустила ноги на пол. Холодные доски под ступнями почти не ощущались.

Кухня снова вспыхнула в памяти. Чужие пальцы уже лежат на большом яблоке, она тянется через стол, пытаясь отобрать его, получает лёгкий толчок в плечо и слышит смех.