Серена

Может быть, Талор? Его неприязнь очевидна, но стал бы он предупреждать цветком, а не прямым доносом?

Женщина взяла цветок, чувствуя ледяной холод лепестков. Орхидея ничем не пахла, от нее веяло пустотой и властью. Властью того, кто мог дарить такие цветы. Она сжала стебель, пока тонкие шипы не впились в ладонь. Острая боль прогнала страх. Кровь выступила на коже, несколько алых капель упали на черные лепестки.

Серена аккуратно положила орхидею на прикроватный столик.

И в этот момент она почувствовала, как старый, знакомый до дрожи инстинкт самосохранения просыпается где-то в животе и тянет к окну. Нужно бежать. Бежать немедленно, не оглядываясь, пока еще можно. Он шептал: просто бери ноги в руки и растворяйся в тенях, пока они не сомкнулись за спиной. Это первое правило воровки, и она следовала ему неукоснительно, потому и была жива до сих пор, в отличие от десятков других, кто решил, что они умнее обстоятельств. Оракул подождет, свобода подождет, проклятие, в конце концов, тоже подождет. А вот если ее схватят здесь, то уже ничто и никогда не будет иметь значения. Девушка посмотрела на окно, за которым скрывался ночной сад, и ощутила, как тени снаружи зовут, манят, обещая спасение.

Она уже развернулась к окну, представляя, как ныряет в темноту, оставляя позади дворец, Короля, Слезу и всё это безумие, в которое сама себя втянула.

Но остановилась.

Потому что, помимо желания сбежать, в ней проснулась злость и усталость от вечного бега. Вся жизнь была чередой побегов. Она, Серена Вейл, лучшая воровка Карсхайма, превратилась в загнанную крысу, которая шарахается от каждой мнимой опасности. Если сбежать сейчас, то сбежать и от единственного шанса всё изменить. От шанса увидеть солнце и стать кем-то, кто имеет право ходить по земле при свете дня.

Нет, она пришла сюда за Слезой и не уйдет без нее. Пусть думают, что загнали в угол. Она не доставит им такого удовольствия. Доведет это дело до конца, даже если ради этого придется пройти по самому краю ножа.

Женщина начала методичный осмотр комнаты. Она не верила в случайности. Особенно здесь, в логове древней расы.

Прошла вдоль стен, касаясь каждого камня и узора на гобеленах. Пальцы выпускали тонкие, почти невидимые нити магии, которую воровка использовала для поиска ловушек и слежки. Искала чужеродные заклинания, вторжения в личное пространство, следы чужой воли.

Первое заклинание нашлось в люстре. Красивая и безобидная на вид, но один из кристаллов отличался от остальных.

Это было следящее заклинание: оно не записывало звуки, просто следило за передвижениями в комнате. Создавало карту поведения. Тот, кто это сделал, хотел знать, чем гостья занимается вдали от чужих глаз.

Она коснулась кристалла пальцем и направила в него тонкий поток собственной тьмы. Тот потускнел, превращаясь в обычный, мертвый осколок стекла.

Второе заклинание, которое удалось обнаружить, оказалось намного сложнее и опаснее.

Оно пряталось в зеркале, в серебряной оправе, покрытой тончайшей вязью рун, невидимых невооруженным глазом.

Это было заклинание намерения, коварная, изощренная магия. Оно сканировало сознание, считывая мысли. Не настолько сильное, чтобы окунуться глубоко, если человек бодрствовал, способное только на поверхностный анализ. Но если бы Серена не заметила его и провалилась в сон, эта мелочь смогла бы считать всё, что лежит в глубине сознания.

— Что за сволочь посмела это сделать? — пробормотала она себе под нос.

Если бы воровка подумала о краже, глядя в это зеркало, оно бы передало сигнал хозяину. Тогда шансы добраться до Башни упали бы до нуля.

Чтобы нейтрализовать заклинание, не разрушив зеркало и не подняв тревогу, пришлось вспомнить старый трюк, которому научила Ведьма с границы леса.

Магесса взяла гребень из слоновой кости, один из аксессуаров, предусмотрительно захваченных с собой провела им по поверхности стекла, нашептывая слова на мертвом языке. Отражение в зеркале застыло. На мгновение оно посмотрело чужими глазами, а потом потускнело и исчезло.

Заклинание сломалось с едва слышным звоном. Зеркало снова стало просто зеркалом.

Она отступила, тяжело дыша. Руки неконтролируемо дрожали от осознания того, что только что чуть не произошло.

Пространство было проверено еще пару раз, и только когда женщина окончательно убедилась, что комната чиста, вздохнула с облегчением. Но орхидея на столике так и осталась лежать, будто дразня и показывая, какая же она дурочка.

Кто-то играл с ней.

Если бы они знали о задании, о Слезе и Оракуле, ее бы уже не было в живых. Значит, они подозревали, но еще не до конца уверены. Давали шанс совершить ошибку. Проявить нетерпение и выдать себя.

Холодок пробежал по спине. План, состоявший в том, чтобы ждать удобного момента, больше не работал. Если за ней следили, каждая минута промедления увеличивала шанс провала.

Действовать нужно было сегодня же. Во вторую ночь праздника, пока все гости будут заняты в Большом зале, внимание стражи окажется рассеяно между сотнями танцующих пар, вот он, шанс.

Серена нежно сорвала лепесток с орхидеи, растерла его между пальцами. Он превратился в мелкую пыль, пачкающую кожу. Словно отметка судьбы.

— Хорошо, — прошептала она пустоте комнаты. — Если вы хотите поиграть, я не заставлю вас ждать.

Девушка открыла сундук с вещами и достала свой плащ. Он лежал на самом дне, спрятанный под платьями, приготовленными для личности Элайры. Они больше не понадобятся.

Она надела его, чувствуя, как знакомая невидимость окутывает тело. Ткань меняла плотность фигуры, делая ее размытой и нечеткой. Серена Вейл возвращалась. Элайра Вэнс оставалась в этой комнате.

Проверка карманов: набор отмычек из черненой стали, флакон с зельем на случай, если понадобится быстро исчезнуть, три метательных ножа с отравленными лезвиями, камень отражения заклинаний. Всё на месте, она готова.

Воровка посмотрела в зеркало, но увидела только размытый силуэт, едва различимый в полумраке.

Танец Серебряных Лун уже должен был начаться. У нее была всего одна попытка, чтобы добраться до Башни Сумерек, украсть Слезу Вечерней Звезды и исчезнуть.

Она вышла из комнаты, оставив дверь чуть приоткрытой. Если кто-то следит, он точно заметил, что его подарки убраны, пусть думает, что жертва еще внутри. Коридор пустовал, факелы отбрасывали пляшущие тени на стены, и женщина скользила между ними, становясь частью темноты.

Глава 3

Коридоры дворца тянулись перед ней бесконечной чередой арок и сводов, каждый шаг отзывался гулким эхом где-то под потолками. В восточном крыле звенели хрустальные бокалы и струилась музыка, там кружились в танце разодетые гости, обмениваясь фальшивыми комплиментами и ядовитыми улыбками, но всё это великолепие Серену совершенно не касалось. Путь лежал в противоположную сторону, туда, где воздух пропитан не сладкими духами и игристым вином, а вековой пылью и застоявшейся древней магией.

Магия этого места бодрствовала даже сейчас, когда большинство обитателей дворца погрузились в праздничное веселье. Древняя сила ощущалась каждой клеточкой кожи легким покалыванием. Стены вокруг казались живыми, пропитанными веками эльфийского колдовства, и воровке постоянно чудилось, что они наблюдают за каждым ее движением. Голубоватые магические фонари парили под потолком без видимой опоры, заливая коридоры мертвенным сиянием, которое почти не отбрасывало глубоких теней. Для ее ремесла это было скверно, требовалась густая, плотная темнота, а здесь имелись лишь размытые полутени, в которых не спрячешься.

Атласные туфли полетели к стене, пусть кто-нибудь потом гадает, какая рассеянная дама потеряла обувку в северном крыле. Босые ступни в шелковых чулках ступали по холодному камню совершенно бесшумно, и это крошечное преимущество согревало сердце профессиональной воровки. Легкое заклинание отвода глаз окутывало фигуру едва заметным маревом, достаточным, чтобы чувствительный эльфийский взор скользнул мимо, не зацепившись.

Медальон Оракула покоился на груди, пульсируя ледяным холодом в такт сердцебиению. Сегодня древний артефакт был особенно неспокоен, словно чувствовал направление мыслей и либо пытался предупредить о грядущей опасности, либо наслаждался нервозностью носительницы. Серена отогнала эти размышления, сейчас совершенно не время гадать, сколько сторон следят за ее действиями.

Северное крыло встретило запахом сырости. Ноги несли вперед. Поворот налево, еще один направо, узкая винтовая лестница увела вниз, пальцы скользили по шершавой стене, считывая едва заметные вибрации магических потоков, спрятанных в толще камня.

Кладовые пахли сушеными пряными травами и старым растрескавшимся деревом, но женщина прошла мимо запертых дверей, не задерживаясь ни на мгновение. Что-то тянуло глубже, в самое потаенное нутро дворца, и она подчинялась этому зову без колебаний. Внезапно ноги замерли, камень под ладонью стал чуть теплее, чем полагалось стене в этом сыром подземелье. Едва заметная разница в температуре, которую большинство людей никогда бы не почувствовали. Но она замечала такие вещи всегда, потому что именно из подобных мелочей складывалась разница между успешной и неудачной операцией.

Винный погреб открылся бесконечными рядами пыльных бутылок, густой аромат выдержанного эльфийского вина ударил в ноздри с неожиданной силой. Цветочные ноты переплетались с едва уловимой благородной горчинкой, на мгновение Серена позволила себе представить, каково это пить подобный напиток из хрустального бокала в освещенном свечами зале, а не красться мимо него в поисках тайного хода. Продвижение между стеллажами требовало осторожности, меньше всего сейчас хотелось обрушить пирамиду столетнего вина и переполошить дворцовую стражу грохотом бьющегося стекла.

В самой глубине погреба, за стеллажами с древнейшими бутылками, обнаружилось искомое. Здешняя стена оказалась грубее остальных, камень не отполирован, как в парадных коридорах, а сохранил естественную шершавую текстуру. Ладонь прошлась по холодной поверхности, и пальцы наткнулись на едва заметный шов, выдающий скрытый механизм. Удача, чистая удача. Нажатие в нужном месте и часть стены с тихим скрежетом отъехала в сторону, открывая узкий проход в кромешную темноту.

Ухмылка сама собой растянулась на губах магессы, когда та заглянула в проем. Этим ходом явно не пользовались десятилетиями, а может, и целыми веками, потому что паутина свисала с потолка серебристыми лохмотьями, словно погребальная вуаль. Липкие нити были смахнуты с лица с гримасой отвращения, и решительный шаг унес воровку внутрь, оставляя позади погреб с его пьянящими ароматами.

Потайная дверь закрылась за спиной, отсекая последние отголоски далекой музыки и веселья. Теперь вокруг царила только темнота.

Из потайного кармана был извлечен светящийся кристалл, зажатый между пальцами и позволивший слабому голубоватому сиянию выхватить из мрака влажные стены, покрытые омерзительной слизью. Коридор уходил вглубь, девушка осторожно двигалась по нему, стараясь не касаться склизких поверхностей, ощущая, как с каждым шагом воздух становится гуще. Словно сама Башня сопротивлялась продвижению, не желая пускать чужачку в свои глубины.

Пусть не желает, ее предпочтения никого не волновали.

В конце коридора поджидало первое серьезное препятствие. Древний узор из сияющих рун висел прямо в воздухе, перекрывая проход мерцающей завесой, пульсирующей враждебным алым светом. Сила, исходящая от этого магического барьера, была такова, что кожу покалывало даже на расстоянии нескольких шагов, одно неверное движение превратило бы взломщицу в горстку пепла быстрее, чем та успела бы что-то предпринять.

Тихий восхищенный присвист сорвался с ее губ, потому что работа действительно впечатляла.

Опустившись на корточки, Серена раскрыла набор инструментов. Тогда еще не понимала, зачем собирала этот арсенал, но интуиция редко указывала ложный путь.

Первый защитный слой оказался иллюзией, притворявшейся простеньким замком, рассчитанным на доверчивых дилетантов. Щепотка толченого лунного камня рассыпалась перед ней, магический узор замерцал, пошел рябью и опал бессильным дождем искр, обнажая истинную структуру защиты. Сложная и многослойная, сплетенная с мастерством, способным напугать любого разумного взломщика.

Любого, но не ее.

Второй слой представлял собой ловушку, питающуюся жизненной энергией неосторожного похитителя. Коснешься незащищенной рукой, сердце остановится раньше, чем успеешь осознать. Временной контур из серебряной проволоки отвел смертоносный разряд в каменную стену, искры посыпались на пол горячим дождем, зашипели и погасли. Выступивший на лбу пот был вытерт тыльной стороной ладони, прежде чем двинуться дальше.

Третий слой оказался самым коварным, древняя магия времени и пространства, вплетенная в саму суть барьера. Она не просто преграждала путь, она пыталась проникнуть в разум, переписать воспоминания, заставить забыть, кто ты такая и зачем пришла. Чужая ледяная воля давила на сознание, нашептывая сладкую ложь о том, что всю свою жизнь ты была всего лишь служанкой на эльфийской кухне и твое единственное место в этом мире у раскаленной плиты, а не в запретном сердце Башни Сумерек.

Тихий злой смешок вырвался из груди магессы, эта уловка была слишком примитивна для той, кто пережила Карсхаймские трущобы.

Зубы стиснулись до боли в челюстях, и сознание уцепилось за образ солнца, которого она не видела много долгих лет. Оно жгло даже в воображении, выжигая чужую волю из разума, эта боль держала сознание на якоре лучше любого защитного амулета. «Попробуй еще раз, магическая тварь, — пронеслось в голове. — Я пережила вещи куда страшнее твоих жалких ментальных фокусов».

Минуты растягивались в часы, пальцы немели от пронизывающего холода, а сопротивляющаяся магия жгла кончики ледяными иглами. Тактика менялась на ходу, два заклинания соединились в одно, создавая резонанс, способный разорвать изнутри при малейшей ошибке в расчетах.

Но ошибок в этом ремесле не случалось.

С хрустальным звоном, похожим на звук дорогого бокала, разбивающегося о каменный пол, руны погасли одна за другой и осыпались прахом к ногам.

Протяжный выдох ознаменовал ее победу, только теперь Серена осознала, что всё это время была на волосок от провала. Руки подрагивали от напряжения, колени стали ватными, но она заставила себя подняться и шагнуть в открывшийся проход, где винтовая лестница уходила вверх, в самое сердце Башни Сумерек.

Узкие ступени, стертые подошвами бесчисленных ног за минувшие века, сменяли друг друга в бесконечной спирали. Подъем был медленным и бесшумным, малейший звук, способный выдать присутствие стражи, отслеживался. Где-то на середине подъема воздух вокруг переменился, стал плотнее, холоднее, пропитался магией такой невероятной силы, что голова начинала кружиться от давления. Это место не просто охраняли заклинаниями и стражниками, оно само являлось живым существом, и сейчас непрошеная гостья находилась в его каменном чреве, пока еще не замеченная хозяином.

«Прекрасно, — подумала воровка. — Давно не выпадало настоящего вызова».

Теневые стражи возникли из ниоткуда, когда их меньше всего ожидали. Полупрозрачные бесформенные силуэты скользили вдоль стен с пугающей плавностью.

Мгновенно замерев, она спиной вжалась в холодный камень, превращая тело в еще одну неподвижную тень среди тысячи других. Сердце колотилось в груди так оглушительно, что его стук наверняка разносился по всему коридору, но у этих тварей не было ушей, только магическое чутье, способное уловить малейшую дрожь в ауре живого существа. Если позволить себе испугаться, они обнаружат в тот же миг.

Глаза закрылись, дыхание замедлилось. «Я — пустое место, часть окружающей тьмы, существовавшей здесь задолго до моего рождения и просуществующей еще долгие века после моей смерти». Плащ помогал, окутывая тело маскирующей магией, но главным оружием сейчас была собственная способность раствориться в небытии.

Один из стражей остановился совсем рядом, волна потустороннего холода прокатилась по коже, заставляя волоски на руках встать дыбом. Существо принюхивалось, если можно применить это слово к твари без носа. Щупальце сплетенной тьмы потянулось в сторону воровки, почти касаясь щеки, и женщина ощутила запах вечности, пустоты между звездами.

Три бесконечные секунды, каждая из них растянулась в вечность.

Страж отвернулся и поплыл дальше по своим непостижимым делам. Лишь когда звук его движения стих за дальним поворотом, Серена позволила себе выдохнуть и привалиться к стене, чтобы унять дрожь в ослабевших коленях. Всё тело тряслось от пережитого напряжения, но губы сами собой растянулись в торжествующей усмешке, только что были обмануты стражи Ночного Двора, и эти древние твари даже не заподозрили о ее присутствии.

Круглая комната под высоким куполом внезапно открылась перед воровкой, когда бесконечная винтовая лестница наконец закончилась. Потолок украшала мозаика из тысяч крохотных кристаллов, изображающих ночное небо во всем его великолепии, на мгновение показалось, будто она стоит под открытым небом, а не в запертой комнате древней башни. Даже циничная душа, повидавшая немало сокровищ и чудес, не могла не восхититься этим творением эльфийских мастеров.

Всё это великолепие было безусловно прекрасно, но сюда пришли за кое-чем куда более ценным.

В самом центре комнаты, на пьедестале из черного обсидиана, парила в воздухе Слеза Вечерней Звезды.

Древний артефакт оказался меньше, чем рисовало воображение, размером едва ли больше большого пальца, но внутри этого крохотного сосуда было заключено целое небо, сотканное из чистого света и первозданной магии. Слеза пульсировала мягким фиолетово-голубым сиянием, словно бьющееся сердце неведомого божества, этот свет заливал всю комнату, заставляя звезды на потолке казаться блеклыми жалкими подделками. За свою жизнь воровка держала в руках короны забытых королей, амулеты древних магов, ожерелья из драконьей чешуи, но ничего подобного этому чуду видеть не доводилось. Перед ней находилась не просто драгоценность а частица первозданной силы, существовавшей еще до того, как первые эльфы научились складывать слова в заклинания.

Магесса подошла ближе, изучая защитный барьер, окружавший пьедестал тонкой переливающейся сеткой из чистого света. Все цвета радуги сплетались в этой паутине, создавая самую сложную защитную систему из всех, с какими когда-либо приходилось сталкиваться. Магические слои переплетались между собой, накладывались друг на друга, образуя почти непроницаемую стену, способную остановить армию взломщиков.

Почти непроницаемую, потому что абсолютной защиты не существовало.

Наметанные глаза нашли узловую точку в нижней части барьера, там, где сетка света касалась обсидианового пьедестала. Крохотная брешь, совершенно незаметная для неопытного взгляда, но Серена видела ее так же отчетливо, как собственные пальцы. Обсидиановая игла была извлечена из набора, и работа началась.

Барьер вибрировал под ее прикосновениями, недовольный грубым вторжением в свою структуру. Разряды магии покалывали кончики пальцев, словно слабые удары электрических угрей, которых продавали на рынках портового квартала. Ледяной пот катился по спине, хотя в комнате стоял пробирающий до костей холод. Девушка не останавливалась ни на мгновение, продвигаясь миллиметр за миллиметром, нить за нитью разъединяя сложнейшие заклинания, и сияние барьера постепенно тускнело, проход становился шире.

Еще совсем немного, последние штрихи и величайшее сокровище Ночного Двора станет ее.

Дрожащая от предвкушения рука протянулась вперед, пальцы почти коснулись холодной поверхности Слезы Вечерней Звезды. Она ощущала притяжение всем телом, невероятную силу и безмолвное обещание исполнить любое желание. Свобода от проклятия, тепло солнца на коже, жизнь, которой никогда не было, но о которой мечталось каждую ночь на протяжении пятнадцати бесконечных лет.

— Я ждал тебя.

Голос за спиной прозвучал тихо, но для нее он был громче грома. Неотвратимый приговор, которого она надеялась избежать.

Реакция последовала мгновенно. Разворот, кулак сжался, активируя дымовую бомбу, извлеченную из потайного кармана, одновременно с этим в сторону голоса полетел маленький шарик с ослепляющей вспышкой.

Дым густым серым облаком взорвался между ней и входом, наполняя комнату запахом серы и жженых трав. Слепящий свет вспыхнул, ослепляя любого, кто посмотрел в его сторону.

Рывок к запасному выходу, узкой арке в стене. Она рванула туда проклиная собственную самоуверенность. «Нужно было проверить комнату тщательнее, раскинуть сети, почувствовать его приближение. Но Слеза заворожила, отвлекла от главного — осторожности».

Воздух вокруг сгустился, стал твердым, как стекло. Магия перемещения. Он не просто догнал, он предвидел ее действия, прочитав намерения.

Из дыма грациозно выступила мощная фигура.

Каэлан Вирмарис стоял перед ней, блокируя выход. Дым и ослепляющий свет не стали для него помехой. Король находился в эпицентре хаоса, спокойный и величественный, словно не ловил преступницу возле самого важного артефакта Двора, а неспешно прогуливался по саду.

— Знаешь, — произнес он, и в его голосе прозвучала откровенная насмешка, — я видел представления и похуже, но дымовая завеса? Оригинально. Обычно пытаются бежать, а ты решила устроить пожар в моей сокровищнице. Ценю творческий подход.

Он знал. Знал, что она придет сюда. Черная орхидея была не просто предупреждением, а приглашением в ловушку, подписанным с королевским изяществом.

Но страшнее всего были его глаза. В них больше не осталось того холодного и гордого серебра, что Серена видела ранее. Сейчас они горели темным бездонным огнем, поглощающим свет. Глаза хищника, загнавшего добычу в угол.

Женщина попыталась проскользнуть мимо, используя теневой шаг. Магия откликнулась мгновенно, растворяя тело в темноте, перенося на несколько шагов в сторону. Но его рука двинулась быстрее, чем она успела увидеть.

Пальцы сомкнулись на ее запястье. Хватка стальная, способная сломать хрупкие кости, но на удивление сдержанная. Он не намеревался причинять ей вред. Пока.

— Сбежать пыталась уже дюжина воров, — заметил Каэлан с ленивой улыбкой. — Хочешь войти в историю как тринадцатая? Несчастливое число, между прочим. Я бы на твоем месте выбрал другую стратегию.

В момент прикосновения произошло невозможное. Его кожа обожгла ее разрядом чистой древней магии, которая ворвалась в нее, взрываясь под кожей, смешиваясь с кровью. Боль и узнавание пронзили насквозь.

Заклинание маскировки рассыпалось в прах. Перстень на пальце, в который была вплетена магия иллюзии, раскалился и треснул, не выдержав силы его прикосновения. Образ Элайры Вэнс сполз, словно старая краска под проливным дождем.

Уши изменили форму, теряя эльфийскую заостренность. Глаза вернули свой настоящий цвет, серо-зеленый, цвет болотной воды. Кожа лишилась серебристого отлива, становясь обычной человеческой, бледной от жизни во тьме. Человеческие черты лица, скрытые чарами, всплыли наружу.

— Ну вот, — произнесла воровка, криво усмехаясь и глядя ему прямо в глаза. — Надеюсь, тебе нравится оригинал больше, чем подделка. Подделка, кстати, была очень даже ничего.

Она стояла перед ним словно обнаженная, без маски и защиты. Настоящая Серена Вейл. Человек, мелкая воровка, пойманная в его святыне за руку, посягнувшая на величайшее сокровище.

Каэлан смотрел на нее, и его глаза расширились. В его взгляде не было гнева или отвращения, которые она ожидала увидеть. Там плескалось изумление, шок. И что-то еще, от чего сердце начало учащенно биться, предвещая беду.

— Тейр'ан'ара, — произнес он.

Слово на древнеэльфийском, уже слышанное от Элайры. Оно резонировало внутри, заставляя вибрировать каждую клетку тела, отзываясь в самых потаенных уголках.

— Невозможно, — добавил король, и его голос, такой уверенный секунду назад, дрогнул, ломая барьер напряжения между ними.

— О, отлично, — фыркнула Серена. — Я-то думала, ты скажешь что-то вроде «стража, в темницу ее». А тут какое-то эльфийское ругательство. Или это комплимент? Ты уж определись, Ваше Величество, а то я нервничаю.

Он потерял концентрацию. Хватка на мгновение ослабела, когда король погрузился в собственное сознание. Это был ее единственный шанс.