Серена

— Оракул Сумерек хочет украсть его силу, — сообщила воровка. — Слезу Вечерней Звезды.

Ведьма перестала качаться. Оба глаза открылись, один из них был полностью черным.

— Оракул... — произнесла она это слово так, что оно оставляло горький привкус на языке. — Он хочет нарушить баланс. Слеза не просто источник силы, девочка. Это своеобразный якорь, она держит Каэлана привязанным к этому миру. Если ее забрать... — старуха покачала головой, — Каэлан сойдет с ума, не в силах справиться с одиночеством и тяжестью долголетия.

Хозяйка хижины замолчала, ее черный глаз, казалось, заглядывал глубже, чем хотелось бы гостье.

— Ты носишь его метку, — сказала ведьма вдруг. — Оракула. Я чувствую его холод на тебе.

Серена невольно коснулась груди, где под одеждой висел медальон.

— От него не так просто избавиться, — продолжила старуха. — Он щедро тебя одарит, но заберет вдвое больше. Уж я-то знаю... — лицо ведьмы исказилось мимолетной болью, словно та вспомнила что-то, что хотела забыть навсегда. — Будь осторожна с его дарами. Они всегда имеют непомерную цену, о которой ты узнаешь слишком поздно.

— Мне всё равно, — ответила она, хотя холод медальона внезапно показался тяжелее. — Мне нужно снять свое проклятие.

Ведьма посмотрела на посетительницу.

— Всё связано, — снова запела старуха, тон ее завываний стал выше. — Нити судьбы сплетаются в узлы. Ты идешь к Королю, чтобы украсть его якорь, но можешь найти свой собственный. Тьма узнает тьму. Одиночество узнает одиночество. Будь осторожна, девочка. Ночь не прощает ошибок... но иногда дарит то, о чем ее не просили.

Хозяйка порылась в складках одежды и достала маленький флакон с мутной жидкостью.

— Выпей это перед тем, как войдешь во дворец. Это скроет твой человеческий запах. Эльфы чувствуют людей так же, как мы чувствуем... — она ухмыльнулась, показывая черные десны, — ...нечистоты. Это даст тебе несколько дней.

Магесса забрала флакон, пряча в карман.

— Чем я должна заплатить?

— Ты уже заплатила, — ответила ведьма, снова закрывая глаза. — Иди, девочка. И помни: не всё, что предлагает тьма, стоит брать.

Она ушла, чувствуя на себе взгляд старухи, холод медальона под одеждой казался невыносимым.

Вернувшись в Карсхайм, женщина заперлась в своей комнате и начала главную работу.

Времени оставалось немного. Нужно было стать кем-то другим. Не Сереной Вейл, воровкой из таверны «Кривой Нож», с проклятием на плечах и кровью на руках, а леди, уважаемой и утонченной. Кем-то, кого без подозрений впустят во дворец Ночного Двора.

Она достала фальшивые документы, купленные несколько лет назад на черном рынке. Выбрала имя: Элайра Вэнс. Дочь торговца редкими тканями с границы, где человеческие земли соприкасались с эльфийскими. Достаточно далеко, чтобы никто не мог проверить, и достаточно близко, чтобы объяснить отсутствие эльфийского акцента.

Но одних документов было мало. Эльфы чувствуют ауру, видят магическую сущность так же ясно, как люди видят лица. Требовалось изменить свою, переписать магический отпечаток.

Три дня девушка работала над заклинанием маскировки. Самым сложным в ее жизни. Оно должно было не просто изменить цвет глаз или форму ушей, а переписать саму сущность, переплетясь с чужеродными нитями. В него были вплетены фрагменты эльфийской магии, украденные из артефактов много лет назад, тогда она не знала, зачем они понадобятся, но всегда собирала всё, что могло пригодиться.

Процесс оказался безумно болезненным. Он ощущался так, будто кто-то вгоняет раскаленную иглу под кожу, сшивая заново изнутри. Женщина кричала в подушку, кусала губы до крови, но продолжала. К концу третьего дня, глядя в мутное зеркало, Серена увидела новую себя.

Высокую женщину с острыми чертами лица и глазами цвета индиго. Уши слегка заострены, не так сильно, как у чистокровных эльфов, но достаточно, чтобы сойти за полукровку. Кожа бледная, с легким серебристым отливом. Отлично. Пока надет перстень, в который вплетена эта магия, никто не признает ту, кем она являлась на самом деле.

Оставшееся на подготовку время ушло на тренировки. Нужно было научиться ходить, как они, плавно, неторопливо. Говорить с теми же интонациями, паузами и ритмом. Эльфы неспешный народ, и их манера речи им под стать. Легенда о семье повторялась, пока не стала рассказываться во сне: отец-торговец, погибший в море три года назад; мать-полуэльфийка, умершая при родах; воспитана в монастыре на границе; это первое самостоятельное путешествие в Ночной Двор, чтобы наладить торговые связи.

Время неумолимо двигалось вперед, и вот наступила ночь отъезда.

Серена неспешно собрала вещи. Кинжал с рукоятью из кости василиска, способный пробить любую магическую защиту. Порошок слепоты в кожаном мешочке. Флакон Ведьмы и медальон Оракула, который носился под одеждой, заблаговременно накинув на него магию сокрытия. Его холод стал привычным, но воровка старалась не думать о том, что украшение, возможно, следит за каждым ее шагом.

Она вышла из таверны, не оглядываясь.

Торвин стоял в тени, привалившись к стене. Он ничего не сказал, только кивнул на прощание. В его глазах читалось беспокойство, которое старик пытался скрыть за привычной маской цинизма.

Магесса кивнула в ответ и пошла дальше.

Путь к лесу был долог. Она шла вдоль побережья, где волны бились о скалы, создавая белый шум, заглушающий мысли. Воздух становился чище с каждым шагом, гарь и грязь Карсхайма оставались позади, уступая место запаху хвои, мха и ночных цветов. Небо над головой было усыпано звездами, такими яркими, каких никогда не было видно в городе.

Поднявшись на холм, с которого открывался вид на эльфийские земли, девушка замерла.

Это был не просто лес. Это было настоящее буйство природы, совсем другой мир.

Деревья здесь были огромны, их стволы широки, как дома, а кроны тянулись к звездам, будто хотели до них дотянуться. Но самое главное — лес не был погружен во тьму, как привыкла она. Он светился. Голубоватое сияние исходило от каждой травинки, листа и капельки росы. Это была магия жизни.

Вдали, в сердце этого сияния, возвышался Ночной Двор.

Это был не просто замок, а настоящее произведение искусства, выточенное из белого камня и лунного света. Башни взмывали в небо, словно иглы, соединяя землю со звездами. Стены отливали серебром, окна горели теплым золотистым светом. Самая высокая башня, Башня Сумерек, стояла в центре, и ее вершина терялась в облаках.

Мощь этого места ощущалась даже отсюда, с границы. Она давила на женщину, древняя магия, которая не терпела чужаков.

Серена достала медальон Оракула. Черный камень вспыхнул, отвечая на близость границы, тусклый огонек в его глубине разгорелся ярче. Она сделала глубокий вдох, поправила маскировку. Проверила, на месте ли документы, флакон и кинжал. Спешно открыла флакон с Ведьминым зельем и выпила.

Первый шаг в лес был сделан.

Тени вокруг зашевелились, приветствуя родственную душу. Воровка шла дальше, оставляя мир людей позади.

Деревья расступались. Ветки не цеплялись за одежду, корни не путались под ногами. Чувствовалось, как зелье Ведьмы растекается по венам, скрывая человеческий дух. Теперь она была эльфийкой или почти эльфийкой. Оставалось надеяться, что подготовка окажется достаточной, чтобы обмануть стражей.

Впереди виднелись ворота, огромные, украшенные серебряными узорами. Они были красивы и пугающи одновременно. За ними, мост через ров, наполненный туманом, скрывающим что-то в своей глубине.

У ворот стояли стражи. Двое мужчин в серебряных доспехах, с длинными мечами у пояса и пустыми, нечитаемыми лицами. Их серебристые глаза словно смотрели сквозь нее, видя обман и страх.

Беглянка выпрямилась, подняла голову. Надела маску уверенности, всем видом показывая, что имеет право быть здесь.

Элайра Вэнс, дочь торговца с границы. Полуэльфийка, выросшая в монастыре. Одинокая путешественница, ищущая свое место в мире.

Шаг вперед был сделан. Игра началась, пути назад не было. Где-то глубоко под сердцем ледяной медальон Оракула пульсировал в такт шагам, напоминая о сделке, которую предстояло исполнить.

Глава 2

Стражи смотрели на Серену, она смотрела на них. Несколько секунд тянулись как вечность.

Один из них протянул руку с длинными изящными пальцами. Женщина передала ему свиток с пергаментом и тяжелой восковой печатью. Эльф разорвал печать одним движением, изучил содержимое, а затем поднял глаза на гостью. Он искал что-то, за что можно ухватиться, страх, трепет или еще что-то неестественное, но находил лишь скучающее лицо Элайры, выражение которого было так тщательно отрепетировано перед зеркалом.

— Проходите, леди Вэнс, — страж отступил, указывая внутрь жестом руки. — Слуги проводят вас.

Она едва заметно кивнула, с небрежным превосходством, и переступила порог.

Первый барьер пройден. Документы были подделаны мастерски, но магия эльфов коварна. Если бы они усомнились хотя бы на секунду, внутренности гостьи сейчас украшали бы каменные плиты у ворот. Но она оказалась внутри, в логове зверя.

Дворец изнутри поражал воображение еще сильнее, чем снаружи. Коридоры выточены из белого камня, который светился изнутри мягким лунным светом, хотя самой луны не было видно. Потолки уходили в темноту, теряясь где-то среди резных балок, переплетенных живыми ветвями деревьев. Магические фонари парили в воздухе без видимой опоры, заливая всё вокруг голубоватым сиянием, не отбрасывающим резких теней. Здесь царил вечный вечер, волшебное время, когда день уже ушел, но ночь еще не наступила.

Ирония судьбы не ускользнула от Серены. Она пришла красть у Короля эльфов, совершить преступление против его дома, но именно его королевство было единственным местом в мире, где воровка могла бы жить свободно. Ходить с открытым лицом, не бояться рассвета и не прятаться, как крыса, в темных углах.

Девушка отогнала эту мысль, заставляя себя сосредоточиться. Она находилась здесь, чтобы выполнить то, за что заплатят.

Молодой эльф-слуга с лицом настолько красивым, что оно казалось нереальным, провел гостью через лабиринт коридоров. Он двигался бесшумно, словно призрак, и женщина старалась запомнить каждый поворот. На случай непредвиденных ситуаций.

Южное крыло, в которое ее определили, оказалось удаленным от личных покоев короля, но достаточно близко к главным залам, чтобы не вызывать подозрений. Комната больше походила на роскошные апартаменты: высокие потолки, огромные окна, выходящие на внутренний сад, мебель из темного дерева, украшенная серебряной инкрустацией. Кровать под балдахином, а на стенах висели гобелены с изображением лунных фаз.

Слуга поклонился с безупречной грацией и бесшумно исчез.

Как только дверь закрылась, она позволила себе выдохнуть. Упала на кровать, чувствуя, как напряжение последних дней немного отпускает. Руки и ноги казались ватными, а голова пустой. Серена лежала и смотрела в потолок, позволяя себе минуту слабости.

Потом, как бы ни хотелось отдохнуть подольше, пришлось подняться. Работа только начиналась.

Следующий день прошел в медленных прогулках по дворцу и старательном изображении праздной гостьи, которой нечем заняться до начала торжеств.

Магесса надела самое простое платье из гардероба, темно-синее, с серебряной вышивкой по краю, достаточно скромное, чтобы не выделяться среди пестрой толпы, но достаточно изящное, чтобы не вызывать подозрений. Волосы были заплетены в строгую косу, как носят женщины с пограничных земель.

Она бродила по галереям, останавливалась у окон, делала вид, что любуется видами, запоминала каждую деталь, поворот коридора, подмечала ниши, где можно спрятаться в случае провала. Намечала самый короткий путь к башне.

Дворец оказался настоящим лабиринтом, созданным, чтобы сбивать с толку незваных гостей. Коридоры вели в никуда, заканчиваясь глухими стенами или внезапными обрывами над внутренними двориками. Лестницы словно меняли направления, водя кругами. Женщина дважды поднялась по ступеням, уверенная, что идет вверх, и оказывалась этажом ниже. Окна показывали виды, которых не могло быть: за одним бескрайний океан, за другим заснеженные горы, хотя дворец находился в сердце леса.

Но Серена запоминала не только архитектурные ловушки. Она считала шаги между патрулями стражи. Замеряла время их появления: четырнадцать минут между сменами у восточного крыла, двенадцать у западного. Отмечала, где стоят стационарные посты, а где стражники ходят по маршруту. Искала слепые зоны в магическом освещении.

Башня Сумерек, цель всего путешествия, возвышалась в самой старой части дворца.

Воровка увидела ее из сада, когда остановилась на балюстраде, делая вид, что любуется цветами. Служанка принесла чай в тонкой фарфоровой чашке, и гостья медленно пила его, позволяя взгляду блуждать по окрестностям. Словно она просто убивала время.

Башня не походила на остальные строения дворца. Ее камень был почти черным, словно впитавшим в себя все тени за тысячелетия существования; он не светился изнутри, как стены дворца. Он поглощал свет, создавая вокруг себя ореол густой, почти осязаемой тьмы. Башня казалась живым существом, готовым пробудиться в любой момент.

Подойти к ней незамеченной было невозможно. Подходы к Башне охраняли не обычные эльфы, а те самые, о которых говорил Жирный Гоб, Теневые-стражи.

Они не имели четких форм — это были сгустки темной энергии, движущиеся вдоль стен с неестественной, пугающей плавностью. У них не имелось ни глаз, ни лиц, ни чего-либо, за что мог бы зацепиться взгляд. Это была живая магия, реагирующая на намерения и эмоции. Если она подойдет к Башне с мыслями о краже, они почувствуют это.

Девушка коснулась медальона на груди, скрытого под тканью платья, черпая из него крупицу уверенности.

Собственная магия теней могла помочь. Можно было попытаться слиться с ними. Стать еще одной тенью среди теней. Пройти сквозь их ряды, но это колоссальный риск. Если они почувствуют чужеродную магию в своем потоке, то не просто поднимут тревогу. Они уничтожат нарушительницу мгновенно.

Дворец наполнялся гостями, с каждым часом их становилось всё больше.

К вечеру коридоры, еще утром казавшиеся пустыми, превратились в реки шелка, бархата и драгоценностей. Прибывали посланники из человеческих королевств, напыщенные лорды в расшитых камзолах, их жены в платьях с невозможно длинными шлейфами. Появлялись гномы с Железных гор, коренастые, бородатые и шумные. Проходили мимо представители лесных кланов, дикие эльфы в одеждах из листьев и коры, с татуировками на лицах.

Гул голосов на десятках языков наполнял залы. Запахи благовоний, духов и еды смешивались с магией в пьянящий коктейль.

Это было хорошо: хаос праздника — лучшая маскировка. В толпе, полной музыки и смеха, один лишний силуэт в тени не будет заметен.

Но это и плохо. Слишком много глаз и опытных магов, которые могли почувствовать резонанс заклинаний. Много существ с обостренными чувствами, способных уловить фальшь в ауре, если потерять бдительность хотя бы на секунду.

Серена старалась не выходить из образа и провела первый приветственный вечер с бокалом в руке, вежливо переговариваясь с каждым, кто подходил. Приглашения на танец вежливо отклонялись она ссылалась на усталость после долгой дороги, и, как только наступил момент, когда покидать банкет уже было прилично, удалилась.

В ту ночь она впервые увидела его.

Король Каэлан Вирмарис появился в дальнем конце зала, весь шум и движение вокруг словно замерли на мгновение. Он был высок даже для эльфа, его фигура излучала сдержанную смертоносную грацию, которая присуща хищникам, отдыхающим перед охотой. Серебристые волосы струились назад, обнажая высокий лоб и острые, как лезвие, скулы. Одежда из черного бархата с серебряной вышивкой, напоминающей ледяные узоры морозного утра, сидела безупречно на широких плечах.

Но страшнее всего были его глаза. Цвета расплавленного серебра, они светились слабым внутренним светом, который, казалось, видел тебя насквозь, смотрел в самую душу и проникал в потаенные страхи.

Их взгляды встретились всего на долю секунды. Этого хватило, чтобы сердце пропустило удар, замерло, а затем забилось с такой силой, что отдалось болью в ребрах. Она отвела взгляд первой, делая вид, что заинтересовалась узором на своей перчатке. Когда же снова посмотрела в его сторону, король уже отвернулся, беседуя с каким-то лордом, на его лице не осталось и тени того интереса, который почудился.

Наверное, показалось.

На следующее утро разбудил стук в дверь. Служанка, молодая эльфийка с серебристыми волосами, заплетенными в тугой узел, сообщила, что сегодня в полдень состоятся Стрельбы Теней — одно из главных состязаний праздника Лунного Солнцестояния. Все гости приглашены наблюдать, а некоторые, даже участвовать.

— Его Величество будет присутствовать, — добавила она, и ее щеки слегка порозовели. — Это большая честь увидеть его мастерство. Говорят, он не проигрывал в Стрельбах уже триста лет.

Гостья поблагодарила и отпустила служанку, а сама начала обдумывать возможности. Дневное мероприятие, отличный шанс изучить гостей, понять расстановку сил и, возможно, узнать что-нибудь полезное.

К полудню Серена спустилась к Восточным садам, где была устроена площадка для состязаний. Огромное поле, окруженное живыми изгородями из кустарника и уставленными мишенями, сгустками теней, которые двигались, меняли форму и пытались уклониться от стрел. Участники были в основном эльфы, но она заметила и пару гномов с арбалетами, и одного человека в одеждах северного наемника.

Зрители рассаживались на увитых цветами скамьях, слуги разносили прохладительные напитки. Женщина выбрала место с краю, откуда хорошо просматривалось поле и королевская ложа.

— Вы не участвуете? — раздался рядом мелодичный голос.

Она повернулась и увидела эльфийку примерно своего возраста. У той были теплые карие глаза, редкость среди эльфов, а волосы цвета меди свободно спадали на плечи. Одета незнакомка была богато, но без излишней помпезности, улыбалась искренне, без фальши, которую она уже привыкла видеть у местных аристократов.

— Боюсь, мои таланты лежат в иной плоскости, — ответила Серена с легкой улыбкой. — Я Элайра Вэнс, с пограничных земель.

— О, пограничье! — глаза эльфийки загорелись интересом. — Я леди Элайра Наррен. — Она рассмеялась, заметив удивление собеседницы. — Да, у нас одинаковые имена. Какая забавная случайность! Вы, должно быть, из тех Вэнсов, что торгуют тканями? Я слышала о вашей семье, ваш шелк с лунным отливом ценится даже при дворе.

Магесса кивнула, мысленно благодаря судьбу за то, что выбрала легенду, имеющую реальную основу. Леди Элайра оказалась дружелюбной и совершенно не похожей на тех холодных аристократок, что смотрели на нее накануне как на пустое место.

Они болтали о пустяках, пограничье, ткани, предстоящих торжествах. Новая знакомая рассказала, что праздник продлится три ночи и два дня: первая ночь, Бал Открытия, затем день Стрельб, вторая ночь, Танец Серебряных Лун, и, наконец, третья ночь, Закрытие, когда, по легенде, можно увидеть истинную пару в отражении Лунного озера.

— Конечно, это всего лишь красивая сказка, — эльфийка пожала плечами, но в ее глазах Серена заметила мечтательный блеск. — Хотя говорят, что Его Величество никогда не пропускает Танец Серебряных Лун. Может быть, он всё еще верит, что найдет свою Тейр'ан'ара.

Тейр'ан'ара — истинная пара. Ведьма упоминала это, а теперь и Элайра. Кажется, для эльфов это нечто большее, чем просто легенда.

Внезапно по толпе пробежала волна оживления. На поле вышел Каэлан.

На нем был простой черный камзол без украшений, волосы собраны в низкий хвост. В руках он держал лук, черный, как обсидиан. Король не смотрел на зрителей и не играл на публику. Просто поднял лук, и первая мишень, сгусток тьмы размером с человеческую голову, начала метаться по полю с невероятной скоростью.

Каэлан выпустил стрелу. Она изогнулась в воздухе, следуя за мишенью, и вонзилась точно в центр. Толпа взорвалась аплодисментами.

Он выпустил еще пять стрел, одну за другой. Каждая находила свою цель, как бы та ни пыталась уклониться. Последняя мишень была самой сложной: она не просто двигалась, а телепортировалась, исчезая и появляясь в разных концах поля. Каэлан закрыл глаза. Толпа замерла. Он поднял лук, прицелился в пустоту и выпустил стрелу. Та полетела прямо в точку, где мишень появилась через долю секунды, и пронзила ее насквозь.

Серена смотрела за каждым его движением, не в силах отвести взгляд. Это было абсолютное, пугающее совершенство мастерства. Он действительно видел то, что скрыто.

Если король хоть на секунду заподозрит, кто она такая на самом деле, всё кончено.

— Впечатляет, не правда ли? — прошептала Элайра. — Говорят, он талантлив в стрельбе с юношества.

После выступления короля наступил перерыв. Зрители расходились, обсуждая увиденное, слуги разносили закуски. Леди Наррен потянула собеседницу к фуршетному столу, продолжая щебетать о каких-то пустяках, и Серена почти расслабилась, но внезапно почувствовала на себе тяжелый взгляд.

Она обернулась и встретилась глазами с высоким эльфом в темно-зеленом камзоле. У него были резкие черты лица, тонкие губы искривлены в едва заметной усмешке, а глаза цвета темного серебра смотрели с нескрываемой неприязнью.

— Лорд Талор, — шепнула Элайра, и в ее голосе послышалось предупреждение. — Один из советников Его Величества. Очень влиятелен и очень не любит новые лица.

Лорд Талор медленно подошел к ним, толпа вокруг расступалась, давая ему дорогу.

— Леди Вэнс, — произнес он, и голос его прозвучал как скрежет металла о камень. — С пограничья, насколько я понимаю. Должно быть, вы чувствуете себя... неуютно в столь высоком обществе.

Она выдержала его взгляд, не отводя глаз.

— Напротив, лорд Талор. Я нахожу Ночной Двор весьма гостеприимным. Его Величество явно умеет выбирать гостей.

На его скулах проступили желваки. Он явно не ожидал, что какая-то полукровка с границы осмелится ответить дерзостью.

— Гостеприимство — добродетель, которой не следует злоупотреблять, — произнес он наконец. — Наслаждайтесь праздником, леди Вэнс. Но помните: не всем, кто приходит в Ночной Двор, здесь рады.

Советник развернулся и ушел, оставляя после себя неприятное ощущение.

— Ты сошла с ума, — шепнула Элайра. — Талор один из самых опасных эльфов при дворе. Он ненавидит людей и полукровок, а в особенности тех, кто, по его мнению, «не знает своего места». Будь осторожна.

— Я запомню, — ответила воровка, в голове уже крутились мысли о том, что Талор может стать проблемой. Если он начнет копать, легенда может не выдержать.

Вечером она вернулась в свои покои.

Усталость не отпускала ни на секунду. Дверь была заперта на все замки, наложено простое, но надежное заклинание тишины, чтобы никто не мог подслушать. Серена направилась к кровати и в ужасе замерла посреди комнаты. На белоснежной подушке лежал цветок.

Черная орхидея, лепестки бархатистые на вид, глубокого черного цвета, как безлунная ночь, с едва заметной фиолетовой каймой по краю. Она лежала так аккуратно, что это не могло быть случайностью. Кто-то положил ее сюда для гостьи.

Девушка знала этот цветок, читала о нем. Черная орхидея не росла нигде, кроме личных садов королевской семьи Ночного Двора. Они охранялись мощнейшей магией, такой, что даже птицы не могли пролететь над ними без дозволения. Доступ к этим садам имели только Каэлан Вирмарис, его ближайшие родственники и приближенная свита. Это точно не могло быть простым приветственным подарком, принесенным служанкой.

Она не слышала, чтобы кто-то входил. Заклинание на двери не было нарушено, оно осталось нетронутым. Печать на замке, оставленная утром, не сломана.

Значит, цветок появился здесь как-то иначе. Телепортация сквозь защитные чары дворца? Это требовало силы, которой обладали единицы.

Кто это мог быть? Точно один из тех, кто имел доступ к королевским садам и не боялся нарушить покой гостя дворца. Кто-то, кто знал или подозревал, что она не та, за кого себя выдает.

Король? Сегодня на Стрельбах он ни разу не взглянул в ее сторону или она просто не заметила? Его мастерство… Если он что-то заподозрил, зачем ему эти игры? Мог бы просто приказать арестовать.