Принцесса Ардена

Софи Анри

Игры королей. Принцесса Ардена

© Софи Анри, 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Иллюстрации на обложке RubyDi

Художественное оформление М. Кияниченко

* * *

Посвящается всем,

для кого Арден стал домом

Пролог

Городскую площадь Колдхейма освещали огни костров, зажженных в честь почитаемого всеми северянами праздника – дня летнего равноденствия. Их было двенадцать, и они образовали большой круг, в центре которого веселилась колдхеймская молодежь.

Роксана посещала Северное царство уже в третий раз, но раньше она была ребенком, а визиты обычно приходились на весну, суровую и снежную. Тогда она восхищалась сугробами в человеческий рост и не переставала удивляться беспрерывным снегопадам и метелям, каких не видела в Ардене даже в самый разгар зимы. Сейчас же ей казалось непривычным то, что на улицах Колдхейма стояло тепло и зеленела листва, северяне и северянки танцевали вокруг костров в легких платьях и туниках, а ночь была светла как день. По словам Даяны и Яна, кузенов по линии мамы, теплые дни в Колдхейме держались от силы два месяца, а потом в северную столицу снова возвращались холода и ветра.

Каждый год в конце июня северяне устраивали трехдневные гуляния, и Роксана пришла в неописуемый восторг, узнав, что сможет посетить знаменитую колдхеймскую ярмарку. Она отправилась на праздник в сопровождении младшего брата Тристана, Даяны и Яна, а также нескольких стражников из Ледяного замка, которые следовали за ними незримой тенью, не привлекая к себе лишнего внимания, но бдительно следя за тем, чтобы царским детям ничто не угрожало.

Роксана гуляла между торговыми лавками и восторженно озиралась по сторонам, не желая упустить ничего из виду. Жители Колдхейма водили хороводы вокруг костров, пели и танцевали, участвовали в различных состязаниях и наблюдали за выступлением жонглеров, ели сладкую сдобу и пили медовуху и сидр. У некоторых костров собирались небольшие группы людей, чтобы послушать игру на флейте и волынке или легенды северных народов.

Роксану одолевало нервное возбуждение, но это не мешало ей получать удовольствие от праздника, наоборот, лишь придавало азарт. Внезапно она замерла, завороженно наблюдая за мужчиной в черной тунике, который жонглировал факелами.

«Очень красивый, но староват», – подумала она, внимательно глядя на факира с кудрявыми темно-рыжими волосами. Он и сам был похож на ожившее пламя, с которым так ловко управлялся.

– Нашла? – раздался над ее ухом голос Тристана.

Роксана испуганно вздрогнула и поправила на голове венок, над которым трудилась весь день, – да так усердно, что сильно порезала ладонь, из-за чего пришлось даже наложить швы и повязку.

– Незачем так кричать, – возмутилась она. Хотя Тристан был на год младше, прошлым летом он вымахал так, что теперь ей приходилось смотреть на него снизу вверх. – Еще не нашла.

– Поторопись, а то всех красивых разберут, – хмыкнул он и за один присест съел полпирожка с яблочным повидлом, который купил на ярмарке.

– Прекрати ходить за мной хвостиком, иначе всех кавалеров распугаешь, – огрызнулась Роксана, а сама стала вглядываться в толпу молодых людей, стоявших возле торговой лавки с украшениями из самоцветов.

Ее волнение было вызвано тем, что она поспорила с Яном. Кузен потешался над ее желанием надеть на праздник венок, который девушки по обычаям Севера вручали понравившимся юношам, поэтому Роксана, с детства любившая во всем и везде быть первой, заявила, что сможет подойти к самому красивому парню на празднике и он примет ее венок как миленький.

– Ян думает, ты не осмелишься подойти к незнакомцу.

Тристан будто назло обнял ее за плечи и притянул к себе, словно они были парой возлюбленных. Хотя при одном взгляде на них любой бы понял, что они брат и сестра. Многие даже принимали их за близнецов – до того они были похожи. Вот только Роксана унаследовала от отца исконно корвиновский прозрачно-серый цвет глаз, а Тристан был синеглазым, как их мама.

– Еще как осмелюсь!

– А если вместе с венком он потребует поцелуй? – спросил Ян, приблизившись к ней с другой стороны. За ним по пятам, как хвостик, следовала Даяна. Минувшей весной ей исполнилось пятнадцать зим, и она впервые посетила ночную ярмарку, посвященную дню летнего равноденствия.

– Не беспокойтесь, царевич, – с притворным почтением произнесла Роксана, – как-нибудь разберусь.

Ян недоверчиво хмыкнул, за что получил от нее тычок локтем в бок.

Будучи ровесником Тристана, он мнил себя взрослым. Возможно, потому, что был первенцем царя Кая и на него, как и на ее старшего брата Райнера, с детства возлагали большие надежды, которые он боялся не оправдать.

– Северяне – народ гордый и своенравный, с огнем играешь, сестрица.

– Я и сама наполовину северянка, меня крутым нравом не напугаешь. – Роксана поправила манжету непривычно широкого рукава платья, скроенного на манер северной моды. – А теперь уходите. Или вы намеренно тут столпились, чтобы я проиграла спор?

Она наградила каждого из них по очереди строгим взглядом, от которого Даяна стушевалась, Ян скептически выгнул бровь, а Трис лишь хмыкнул и с утроенным аппетитом принялся жевать пирожок.

– Ладно, не будем мешать, – сдался наконец Ян и отошел на несколько шагов. – Но мы следим за тобой.

Одарив ее напоследок лукавой улыбкой, он скрылся в толпе празднующих. Следом за ним исчезли и Трис с Даяной.

Роксана нервно сглотнула и медленно зашагала в сторону собравшихся вместе юношей и девушек, попутно выискивая среди них того, кому вручит венок.

«Этот слишком прыщавый», – подумала она, оценивая взглядом высокого парня в белой тунике с черным кушаком.

«А этот лопоухий», – вынесла она вердикт блондину, крутящему между пальцами флейту.

У третьего – русого голубоглазого юноши, который затеял шутливый кулачный бой с товарищем, – на голове уже красовался большой венок из ромашек и одуванчиков.

Роксана раздосадованно вздохнула, как вдруг ее внимание привлек заливистый смех. Обернувшись на звук, она увидела в нескольких шагах от себя высокого юношу с каштановыми волосами, кончики которых едва касались мочек ушей. Он широко улыбался, и от его улыбки, обнажавшей белоснежные ровные зубы, у Роксаны запылали щеки.

– Вот он, – прошептала она самой себе, беззастенчиво любуясь статным красивым северянином в темно-зеленой тунике, подпоясанной кожаным ремнем, к которому были пристегнуты ножны для кинжалов. Он разговаривал с белокурой девушкой, и та смотрела на него, как голодный пес на кусок жареной баранины. На голове у нее виднелся красивый венок из садовых цветов, явно составленный умелыми цветочницами. Бордовое платье с широкими длинными рукавами, расшитыми золотыми нитями и самоцветами, тоже свидетельствовало о том, что девушка происходит из знати, как и этот юноша.

Роксана расправила плечи и уверенным шагом направилась к привлекательному незнакомцу. Матушка всегда сетовала на то, что она не умеет проигрывать в спорах и в желании быть правой часто идет на опрометчивые поступки. Возможно, сейчас был именно тот случай, но ей очень хотелось утереть нос Яну и Трису.

Сердце Роксаны билось в такт задорной мелодии волынки и флейты, которую по воздуху разносил прохладный ветерок, пока она приближалась к юноше. Он стоял к ней в профиль и смотрел на собеседницу с интересом внимательного слушателя, но во взгляде его, казалось, не было и намека на симпатию. Это придало Роксане уверенности.

– С праздником летнего солнца, – громко произнесла она, привлекая к себе внимание.

Первым к ней повернулся юноша. Он смерил ее любопытным взглядом и улыбнулся так, что на щеках появились милые ямочки. С близкого расстояния Роксана заметила, что глаза у него ярко-зеленые, как сочная весенняя трава, умытая майским ливнем.

– Пусть солнце светит тебе ярко и озаряет твой жизненный путь, – ответил он по обычаям северян.

Стоявшая рядом с ним девушка выглядела совсем недружелюбно. Недовольство считывалось в злобном прищуре ее голубых глаз, в поджатых губах и напряженной позе. Но Роксану это мало заботило. Она удостоила ее лишь вежливым кивком и снова посмотрела на юношу с нарочитой застенчивостью.

– Простите, что помешала, я впервые в Колдхейме, и мне не с кем разделить радость праздника. Вы не против, если я присоединюсь к вам? – Роксана говорила с не присущей ей робостью. Не зря же Райнер с детства называл ее Лисичкой, особенно когда она обманом и лестью вынуждала братьев идти у себя на поводу.

– Не против, конечно, – приветливо отозвался юноша, а его спутница не смогла сдержать недовольного вздоха. – Как тебя зовут?

Раскрывать настоящее имя было рискованно. Почти все в Колдхейме, от знати до простых горожан, знали, что в Ледяном замке гостит сестра царя, королева Аврора, и ее дети – принц Тристан и принцесса Роксана.

– Можете называть меня Ана, – выкрутилась она.

– Я Вириан, – представился юноша, – а это Ирма. Скоро полночь, молодые начнут водить хороводы вокруг костров. Не уходи далеко, присоединишься к нам.

Вириан смотрел на нее с неподдельным интересом. Он явно понял, что Роксана чужеземка. Ее выдавали черные как смоль волосы – большая редкость для северян.

– Ты что же, пришла сюда совсем одна? – с нескрываемым недовольством спросила Ирма, но Роксана не успела ответить.

К ним присоединились трое юношей. С громкими возгласами и смехом они окружили Вириана и заговорили на северном наречии, которое Роксана знала плохо. Вириан широко улыбался, обнимал ребят по очереди и вежливо отвечал на их вопросы. Блики костров играли на его слегка загорелой коже, и Роксана вновь залюбовалась его притягательной красотой, но тут ее отвлек противный женский голос:

– Убирайся отсюда, – прошипела Ирма. – Вир мой!

Роксана оглянулась через плечо, натянув на лицо маску безразличия.

– Прости, не увидела у него на ухе клейма.

– Не прикидывайся дурой, я тебя насквозь вижу. – Ирма злобно пыхтела, угрожающе нависая над Роксаной, будто хотела задавить ее своим внушительным бюстом. – Вириан мой будущий жених. Найди себе другого.

– А он сам знает, что собирается на тебе жениться? И что тогда этот прелестный венок делает на твоей голове? Почему он до сих пор не у Вириана? – спросила Роксана, лениво растягивая слова. Эту манеру она переняла от Райнера, который говорил в таком тоне, когда хотел выказать собеседнику свое пренебрежение.

– Слушай сюда, соплячка! – Ирма схватила ее за пораненную ладонь, и Роксана вздрогнула от боли. На повязке мигом проступили алые пятна.

– Отпусти меня! Ты что делаешь? – воскликнула она, отдергивая руку и привлекая к себе внимание юношей.

Ирма испуганно отшатнулась, явно не ожидая таких последствий, и во все глаза уставилась на повязку, которая все сильнее пропитывалась кровью.

К ним стремительно приблизился Вириан.

– Что случилось? – спросил он, с неподдельной тревогой рассматривая окровавленную ладонь Роксаны.

– У невесты своей спроси. – Она недовольно поджала губы, а сама исподтишка наблюдала за реакцией Ирмы, лицо которой пошло красными пятнами.

– Я… я не… она… – хватая ртом воздух, пыталась неразборчиво оправдаться северянка, но Вириан лишь устало вздохнул.

– Рабан, – обратился он к одному из своих приятелей, – составь Ирме компанию. Ане нужно осмотреть рану.

– Вир, постой, нам нужно поговорить! – капризно захныкала Ирма, но он проигнорировал ее.

– Ана, пойдем в таверну, там работает мой знакомый, он одолжит лекарские принадлежности. – Он указал подбородком в сторону ближайшего бревенчатого дома, в окнах которого брезжил свет масляных ламп.

Роксана огляделась по сторонам, но не увидела ни Триса, ни кузенов. В таверне наверняка было много посетителей, и ей не стоило бояться, тем более так она отделается от соперницы в лице приставучей Ирмы. Она вымученно улыбнулась Вириану и последовала за ним через толпу празднующих.

Внутри трактира оказалось еще более шумно, чем на улице. Здесь вовсю звучала музыка, а завсегдатаи горланили веселую песню на северном наречии. Вириан взял Роксану под локоть и повел прямо к длинной деревянной стойке, за которой стоял рыжий бородатый мужчина с большим пузом, скрытым белоснежным накрахмаленным фартуком. Этот фартук выбивался из общей картины старого, обшарпанного трактира, а его белизна в тускло освещенном зале непривычно резала глаза.

– Здравствуй, Ярой, – поприветствовал Вириан трактирщика. – Моя спутница поранила руку. Не одолжишь нам чистые повязки, мазь и настойку?

Мужчина одарил их доброй, лучезарной улыбкой.

– Проходите, для вас повязки всегда найдутся.

Как только они прошли за стойку, и Роксана с чувством брезгливости присела на ветхую табуретку, покрытую толстым слоем застоявшийся грязи и жира, Вириан спросил:

– Что такого ты сказала Ирме, раз она так взбесилась?

– Ничего не сказала. Просто подошла к тебе, чем и вызвала ее ревность.

Роксана с детства отличалась проницательностью. Она сразу поняла, что Ирма влюблена в Вириана. Безнадежно и безответно. И он подтвердил ее догадку, раздосадованно покачав головой.

– Спасибо, что спасла от нее.

Вириан взял коробку, которую вручил ему Ярой, подошел к Роксане и опустился перед ней на колени, прямо на замызганный пол.

– Все настолько плохо?

– Ирма – дочь друга моего отца, – пояснил он. – Мы росли вместе, и я отношусь к ней как к младшей сестре. Но ее, к сожалению, такое положение дел не устраивает. Сегодня я случайно услышал, что она собиралась чуть ли не силой вручить мне венок. Думаю, хоть ты и чужеземка, понимаешь, что это значит для молодых северян.

– Знаю. – Роксана чувствовала, как краснеет под его проницательным взглядом.

Дарение венка суженому – давняя и очень красивая традиция Севера, которая приравнивалась к помолвке. Именно поэтому Ян до последнего не верил, что Роксана осмелится подарить венок незнакомцу. Но ведь она и не была северянкой, а значит, и обычай этот терял свою силу.

– Ты поэтому с таким энтузиазмом воспринял мою просьбу присоединиться к вам?

Вириан загадочно улыбнулся и пожал плечами.

– Сейчас я осмотрю твою рану. – Он осторожно размотал бинт, открывая взору длинный порез. Рана кровоточила, из-за чего не было заметно тонкого кривого шрама рядом, который она получила еще десятилетним ребенком. – Как ты умудрилась так порезаться?

– Неудачно срезала стебель у цветка и полоснула ножом ладонь, – сконфуженно пробормотала она.

Вириан осторожно обвел пальцем порез, пачкаясь в ее крови. Роксана уже хотела смутиться от столь интимного жеста, но внезапно его тело содрогнулось, словно от судороги, а лицо побледнело.

– Ты чего? – испуганно спросила она и попыталась высвободить руку из его хватки, но Вириан лишь сильнее сжал ее. На фоне бледной кожи его зеленые глаза показались еще ярче – словно мерцающие огни в полумраке.

Воздух вокруг них сгустился и загудел. Скорее всего, Роксане все это почудилось из-за того, что Вириан смотрел на нее так, будто проникал взглядом в самую душу. Его губы что-то лихорадочно шептали, но она не могла разобрать ни слова.

– Вириан, отпусти! – не на шутку испугалась она, когда в ушах послышался странный гул.

Он резко выпустил ее руку и несколько раз растерянно моргнул.

– Прости, ради Единого, – пролепетал он, встряхнув головой. – Это все отголоски моего длительного путешествия по морю, иногда со мной такое случается. Я только сегодня сошел на сушу. – Он провел тыльной стороной ладони по взмокшему лбу.

Роксане все еще было не по себе. Она осмотрела таверну, но никто не обращал на них внимания. Ярой стоял за прилавком и протирал пивные кружки, гости пили и веселились, а за окнами не утихал гомон празднующих северян. Она снова повернулась к Вириану и заметила у него на лице неприкрытое чувство вины.

– А где ты был? – спросила она и вновь несмело протянула ладонь.

Вириан открыл коробку и достал повязки, такие же чистые и белоснежные, как фартук Яроя. Оторвав кусок тонкой ткани, он смочил его настойкой и начал аккуратно обрабатывать порез. Роксана терпела, стиснув зубы от жгучей боли. Закончив с обработкой, Вириан нежно подул на ее ладонь.

– Я странствовал по землям Одинокого Материка.

– Мой отец в молодости бывал в тех местах. Тогда там процветала работорговля, – задумчиво протянула Роксана.

– И сейчас в некоторых уголках процветает, но уже не в тех масштабах, как раньше. – Наложив мазь на рану, Вириан отмотал длинный отрезок материи и начал перевязывать руку. – Сколько тебе зим?

– Семнадцать. А тебе?

– Двадцать. – Он закончил перевязку и выпустил ее ладонь. – Зачем ты все это устроила, принцесса?

Роксана не сдержала разочарованный стон. Он раскусил ее.

– Но как?! – с досадой спросила она.

– Во-первых, южный акцент выдает тебя с головой, – ответил Вириан, загибая пальцы. – Во-вторых, хоть я и прибыл в Колдхейм сегодня, уже наслышан, что царь Кай принимает у себя любимую сестру из Ардена и ее детей. Ну а в-третьих, мне доводилось бывать в Ледяном замке, и я видел там портрет королевы Авроры во весь рост. Такую красивую женщину невозможно забыть. А ты, принцесса, ее точная копия. Только глаза не синие.

– Глаза папины, – смущенно пробормотала она.

– С твоей личностью разобрались. – Вириан устало потер переносицу. – А теперь скажи, зачем подошла ко мне? В жизни не поверю, что тебя отпустили на праздник одну.

– Я расскажу правду, если примешь в дар мой венок, – выпалила она, ошарашив его.

– Венок?

– Да.

– Ты уверена, что хочешь подарить свой венок? Мне? – последнее слово он выделил особой интонацией.

– Да. – Роксана постаралась придать тону твердости, но предательский румянец выдавал ее смущение.

Вириан внимательно смотрел на нее, но теперь в его взгляде появилась странная грусть. Словно он узнал нечто такое, что поменяло его отношение к ней, и Роксане это совсем не понравилось.

– Ладно, – после недолгих раздумий сдался он. – Я готов принять твой венок, но только по правилам. Ты должна сама надеть его.

Он покорно склонил голову, и Роксана ощутила странный трепет. Ей захотелось, чтобы в этот миг они находились не в шумной замызганной таверне, а на улице, освещенной багровым заревом костров. Она аккуратно сняла венок, чтобы тот не запутался в ее длинных волосах, и опустила его на макушку Вириана. Цветы утопали в его густых локонах, и Роксане до щекотки в ладонях хотелось ощутить их мягкость.

– А теперь расскажешь правду? – спросил он, глядя на нее с лукавой ухмылкой.

– Я поспорила с Яном, что смогу вручить венок любому незнакомцу, и тот его примет. – Она умолчала о том, что по условиям спора должна была выбрать самого красивого северянина. Вириану необязательно знать, как высоко Роксана оценила его внешность.

– Ты вынудила меня принять этот венок.

– Можно подумать, ты сильно сопротивлялся, – парировала она. – К тому же я не нарушила условия. О споре ты узнал только после того, как принял мой дар. Так что все честно, я выиграла.

– И на что спорили?

Вириан встал, вернул коробку Ярою и дал знак Роксане следовать за ним. Роксана заметила, что старые повязки, запачканные в ее крови, он не выбросил, а убрал в карман штанов.

– На желание, конечно.

Вириан усмехнулся и покачал головой, приговаривая что-то похожее на «сущие дети».

Только они вышли из таверны, как на них повеяло прохладным летним ветерком, пропитанным запахом дыма и выпечки. Молодежь водила хоровод вокруг большого костра, а самые смелые прыгали через огонь.

– Хочешь есть? – спросил Вириан, высматривая что-то вдали.

– Хочу.

– Какой пирожок тебе принести? Сладкий или мясной?

– Что за странные вопросы? – притворно возмутилась Роксана. – Я буду и то, и другое!

Вириан рассмеялся, и она, как околдованная, снова залюбовалась ямочками на его щеках.

Они купили сдобу и прошли к небольшому костру, где было не так шумно. Вместо задорной мелодии волынки и флейты здесь внимание слушателей приковал к себе худощавый паренек с длинными волосами пшеничного оттенка. Он рассказывал страшные байки о чудовищах и призраках из древнего северного леса. Вириан усадил Роксану на свободное место на большом бревне и опустился рядом.

Роксана принялась за сладкую выпечку, но тут же отвлеклась, заслушавшись историями о таящихся в Древнем лесу ужасах. Светловолосый юноша рассказывал о старухе, которая обитала в самых глубоких дебрях и на протяжении многих веков заманивала в свою жуткую лачугу наивных заплутавших путников. Тогда она пожирала их сердца, чтобы продлить свою и так бесконечно долгую жизнь. Роксана слушала его с приоткрытым ртом, и по ее спине то и дело пробегал неприятный холодок, вызванный отнюдь не ветерком. Когда рассказчик начал в красках описывать, как совсем недавно мужчины из соседней деревни якобы увидели среди старых сосен женщину в черном балахоне, с длинными седыми волосами до пят, его прервал высокий конопатый парень:

– Эй, Мир, ты эту историю рассказываешь третий год подряд. – Он оглядел сидящих девушек с обольстительной улыбкой. – Давайте лучше с нами в салочки! – Он кивнул в сторону небольшой группы молодых людей, которые о чем-то возбужденно переговаривались и посматривали в их сторону.

Несколько девушек и два парня повставали с бревен вокруг костра и направились в сторону оживленной компании.

– Умеешь же ты все испортить, Ахав, – беззлобно проворчал Мир и тоже поднялся на ноги.

Роксана расстроилась из-за того, что не дослушала историю о жуткой старухе.

– Эй, чернявая! Как тебя звать? – обратился к ней юноша по имени Ахав, изучая ее странным взглядом.

– Ана.

– Чего сидеть тут в скукоте? Пойдем играть с нами!

Роксана оглянулась на Вириана, и тот вопросительно вздернул подбородок, давая право выбора ей. Азарт уже захлестнул ее. Когда еще ей выпадет возможность повеселиться как обычная девушка, а не принцесса?

– Только если недолго.

Ахав хищно облизнул нижнюю губу. Его излишне пристальный взгляд смущал ее, поэтому Роксана отвернулась первой.

– Не бойся, принцесса, – шепнул ей на ухо Вириан. – Я никому из здешних юношей не позволю поймать тебя.

– И как ты им запретишь?

– Я сам тебя поймаю. – Он игриво подмигнул ей.

– Играем на тех улицах, которые освещены факелами, – объясняла правила девушка в ярко-зеленом сарафане. – Награду за поимку обговариваем на месте. Все должно быть строго по обоюдному желанию. Мальчики, начинаете ловить нас, только когда досчитаете до двадцати.

– Какая еще награда? – спросила Роксана у Вириана.

– Вот сама и узнаешь, когда я тебя поймаю. – Он вновь улыбнулся, отчего ее сердце екнуло. Этот северянин действовал на нее совершенно странным образом.

Когда девушка в зеленом сарафане отсчитала от пяти до нуля, все остальные разбежались по площади. Роксана последовала их примеру и сорвалась с места, быстро направляясь в сторону освещенной факелами улочки. С непривычки дыхание сбилось, она завернула на неосвещенный переулок в надежде, что тут ее никто не будет искать, и спряталась за покосившейся старой лачугой.

Не успела Роксана перевести дух, как в этот же переулок с громким смехом забежала та самая девушка в зеленом сарафане, а следом за ней светловолосый рассказчик страшных баек по имени Мир.

– А говорила, что забегать на неосвещенные переулки нельзя, – сказал он, обхватив девушку за талию, пока та продолжала весело хихикать.

– Зато здесь нам никто не помешает.

Роксана замерла как вкопанная, чтобы ничем не выдать своего присутствия.

Мир склонился к лицу девушки и запустил пальцы в ее густые русые волосы.

– Я готов получить награду, – тихо проворковал он, и она прильнула к его губам в жарком поцелуе.

Роксана в смятении отступила, пытаясь остаться незамеченной, обогнула лачугу с другой стороны и выбежала на соседнюю освещенную улицу.

– Вот ты где, – услышала она за спиной знакомый голос, и ее сердце подпрыгнуло в приятном волнении.

Обернувшись, она увидела Вириана. Он медленно шел в ее сторону, словно давал ей выбор: сбежать или остаться. Роксана знала, что случится, если останется, но не могла с уверенностью ответить, чего желает сама.

Наконец она вырвалась из странного ступора и помчалась в сторону центральной площади, откуда все громче доносились песнопения на северном наречии, восхваляющие Единого и испрашивающие у него хорошего урожая. Вириан нагнал ее за несколько шагов и прижал спиной к стене высокого каменного дома.

– Поймал, – прошептал он немного охрипшим голосом, и кожа Роксаны покрылась мурашками.