Душа Дьявола

— Мне тоже, — мягко отвечаю я и улыбаюсь.

— Артем Михайлович, вы не предупредили, что будете так рано…

— Татьяна Витальевна, не переживайте. Можете быть свободны.

Она лишь кивает и выходит.

Артем подходит и отодвигает стул для меня. Я плавно опускаюсь на мягкое сиденье. Он присаживается рядом, во главе стола.

— Останешься сегодня со мной? — произносит он томным голосом и наполняет два бокала свежевыжатым апельсиновым соком.

Сердце гулко стучит. Внутри все разрывается между желанием остаться, но я не хочу оставлять маму одну. Ей и так сейчас несладко, нужна моя поддержка и понимание.

— Артем, мама… Я не хочу ее бросать одну. Отец второй день отсутствует дома. Я за нее переживаю.

— Хорошо… На завтра не строй планы. У меня для тебя приготовлен сюрприз. Думаю, он тебе понравится. Заеду в 13:00, — загадочно произносит Артем.

— Заинтриговал! — задумчиво отвечаю я.

— Надень джинсы… Что-то спортивное и удобное.

— Даже так? — произношу я и делаю несколько жадных глотков охлажденного напитка.

Он лишь хитро улыбается.

Мы обсуждаем детали свадьбы, рассадку и список гостей. Артем отвозит меня домой, но все внутри протестует. Я бы хотела провести эту ночь рядом с ним, засыпая в одной постели.

Глава 16. Элинар

Я открываю глаза и, словно довольная кошка, сладко потягиваюсь. Невольная улыбка трогает губы. Артем… Одно его имя заставляет нутро трепетать, а пульс ускоряться. Сладкий поток воспоминаний затягивает в водоворот… В памяти вспыхивают жадные, твердые губы Дьявола, страстные и неистовые поцелуи… Крепкие широкие ладони, настойчиво исследующие каждый изгиб моего тела, сжимающие грудь, чувствительные розовые соски… Длинные жесткие пальцы, дразняще прокладывающие путь к сокровенному месту, заставляющие задыхаться от сильнейшего возбуждения…

Стоп! Хватит!

Резко отгоняю безумное наваждение и вскакиваю с кровати. Бегу в ванную и становлюсь под душ. Прохладные струйки воды освежают и усмиряют бушующий огонь между ног.

Подхватив волосы в высокий небрежный хвост, облачаюсь в струящийся алый шелк топа и брюк, которые ласкают кожу при каждом движении. Спускаюсь вниз и на пороге столовой застываю.

Отец дома. Раскинувшись в кресле, он расслабленно восседает во главе стола, одетый в безупречную голубую рубашку и темно-синие брюки, и невозмутимо поглощает завтрак, будто ничего и не случилось.

Мама, бледная, словно полотно, в светло-зеленом шифоновом платье с короткими рукавами, ковыряет вилкой в тарелке с омлетом, который уже больше похож на размокшую пшенную кашу.

Зоя Ивановна, наша домработница, ставит на стол ароматный курник и разрезает его на дымящиеся куски. Фантастический и манящий запах проникает в каждую клеточку, вызывая голодный спазм и громкое урчание в животе.

— Доброе утро, Эли! — с мягкой улыбкой приветствует она, и на щеках проступают милые ямочки.

— Доброе утро, Зоя Ивановна!

Родители отрываются от тарелок и поднимают глаза.

— Доброе утро! — одновременно произносят они.

— Действительно доброе? — едко спрашиваю я, переводя взгляд с одного на другого.

Зоя Ивановна, словно почувствовав неладное, бесшумно покидает комнату.

Отец скользит по мне своим цепким взглядом.

— Ты уже ей все рассказала, — зло заключает он, переводя взгляд в сторону матери, и с силой отшвыривает вилку, которая с оглушительным звоном падает на стол.

— Азат, ты сам настаивал на том, чтобы сообщить ей, и как можно быстрее… Я это сделала, — устало произносит она и отводит глаза.

— Не ты ли убеждала меня не травмировать дочь накануне свадьбы? — с желчью выплевывает он. — Хочешь быть жертвой, а я — гнусным мерзавцем?

— Хватит! — рявкаю я. — Какая разница, кто и когда мне рассказал? Это что-то изменит?

Смотрю на отца, желая увидеть хоть намек на вину и раскаяние, но не нахожу.

— Что ж, мы с мамой разводимся. Решение принято. Ты взрослая девочка, надеюсь, обойдемся без истерик и выяснения отношений. Жить под одной крышей, изображая любящую семью, которой давно нет, я больше не вижу смысла.

— Папа, как ты мог? — не выдерживаю я.

— Хм… Как? Спроси свою мать. Она меня никогда не любила, — злобно цедит он.

— Что ты несешь?

— Правду, — отрезает он.

Родители смотрят друг на друга в полном молчании. В глазах мамы — боль, обида и отчаяние. В глазах отца — равнодушие и что-то похожее на торжество. Он убежден в своей правоте.

В этот момент я понимаю, что между ними всегда была пропасть… Их брак был заключен не по любви, а по какой-то другой, более веской причине…

— Эли, как позавтракаешь, зайди ко мне в кабинет. Нужно подписать кое-какие бумаги, — резко произносит отец, переводя взгляд на меня и меняя тему разговора.

Внутри все сковывает тревога и дурное предчувствие. Я знаю, о каких документах идет речь.

Я не раз порывалась поговорить с отцом об этом, но Артем был категорически против. Теперь понимаю, что этого разговора не избежать. Время пришло.

Отец, бросив на стол дымчатую льняную салфетку, поднимается и выходит. Опускаюсь на стул рядом с мамой. Она все еще молчит: бледная, глаза полны слез.

— Мама, что папа имел в виду, когда сказал, что ты его никогда не любила? — мягко спрашиваю я, касаясь ее руки.

— Эли, давай не сейчас. Я не готова, — вижу, что еще немного, и она разрыдается.

— Хорошо, — отвечаю я и обнимаю ее за плечи. Слышу тихий всхлип. Маму прорывает.

Отстраняюсь и смотрю на родное лицо. Ее губы дрожат, слезы ручьями текут по щекам.

— Мама…

— Прости, милая… Пожалуйста… Мне нужно побыть одной, — горько произносит она, торопливо поднимается и убегает.

Сердце болезненно сжимается. Первый порыв — броситься следом за ней, но я останавливаю себя, понимая, что ей действительно нужно побыть одной. Поговорю с ней позже.

Кусок уже не лезет в горло, поэтому я поднимаюсь и иду в кабинет отца.

Он сидит на кожаном черном диване, в расслабленной позе, закинув ногу на ногу, и с кем-то, улыбаясь, разговаривает по телефону.

— Не переживай. Я все улажу… Скоро приеду, — бросает он собеседнику… скорее, собеседнице… Слишком мягкий тон для разговора с мужчиной.

Жду окончания беседы, чтобы серьезно поговорить с отцом, но он, не отрываясь от телефона, бросает мне, прикрыв ладонью динамик:

— Подпиши документы. На столе.

— Нам нужно поговорить, — хмурюсь я.

— Потом.

— Папа, это важно, — настаиваю я.

— Потом… — он встает и выходит из кабинета.

Я остаюсь одна. Внутри клокочет лютая злость. Что это было? Отца будто подменили, я его не узнаю.

Подхожу к столу и просматриваю документы. Договор дарения на отца на эти чертовы земли. Рычу от бешенства, разворачиваюсь и ухожу.

Возвращаюсь в свою комнату и подхожу к окну. Наблюдаю за тем, как отец садится в машину и уезжает.

Почему-то мне кажется, что он направился к своей новоиспеченной любовнице…

Артем прав, отец — взрослый мужчина и сам разберется со своей личной жизнью. Он сделал свой выбор. И он не в нашу с мамой пользу. Пытаться его вразумить? Глупо. Да и нужно ли?

Меня сильно беспокоит мама. Видно, как ей тяжело все это дается. Она замыкается, не идет на контакт. И мне это совершенно не нравится. Нужно срочно что-то предпринять.

Начинаю собираться к приезду Артема. Надеваю нежно-голубые джинсы скинни, подчеркивающие изгиб бедер и тонкую талию. В тон им — короткий облегающий топ. Распускаю мягкими волнами волосы, ниспадающие каскадом на спину. Легкий макияж в нюдовых тонах. Карамельный блеск для губ…

Дверь резко распахивается. На пороге — сердитый отец.

Замираю и нервно сглатываю. Ну, вот и здравствуй, скандал!

— Я же просил подписать документы, что тут непонятного? — зло рычит он.

Мне больно и обидно от его тона. Слезы подступают к глазам. Сердце колотится в груди, как у трусливого зайца, загнанного в угол.

— Не могу, — стараюсь говорить как можно спокойнее, хотя внутри все дрожит.

— Не понял? — во взгляде недоумение.

— Они больше мне не принадлежат, — выпаливаю я и замираю.

Лицо отца меняется. Гамма эмоций сменяет друг друга. Его мозг лихорадочно складывает фрагменты головоломки. Я терпеливо жду… Глаза отца наполняются бешеной яростью. Мне становится страшно. Делаю шаг назад.

— Что ты с ними сделала?! — грозно рычит он и подлетает ко мне, хватает за плечи. Трясет, как тряпичную куклу.

Я молчу.

— Отвечай! — орет он, опаляя лицо горячим дыханием.

Собираюсь с духом и выдаю на одном дыхании:

— Я их отписала на Артема… И считаю это справедливым решением после того, как ты с ним поступил.

Отец в шоке. Таращит налитые кровью глаза. Пользуясь паузой, продолжаю:

— Папа, я все знаю. Ты подставил его, чтобы заполучить эти земли… Для строительства элитных коттеджей, — скривившись, произношу я, — а ведь там мог бы стоять огромный медицинский центр. Сколько жизней можно было бы спасти… Тысячам людей…

— Ты спятила! Мозги напрочь вышибло! — орет отец, приходя в себя и снова трясет меня так, что голова запрокидывается. — Как Дьявольский узнал?

— Не знаю, — плачу я. Он делает мне больно. На плечах явно останутся синяки. Взгляд отца как у безумца.

— Как ты могла предать родного отца и поверить этому мудаку? Он обвел тебя вокруг пальца! Этот центр работал бы на коммерческой основе, для богачей! А ты развесила уши! Нашла благородного принца!

— Отпусти! — прошу я. — Папа, мне больно!

Он разжимает пальцы и отступает.

Горечь и обида разъедают меня изнутри. Я больше никому из них не верю. Каждый использует меня в своих корыстных целях.

— А я все гадал, зачем ему этот брак? Идиот… — отец зарывается пятерней в волосы и начинает метаться по комнате, словно загнанный в клетку дикий зверь. — Вот как он тебя убедил!.. Мерзавец! Теперь мне все понятно… Черт!.. Мне конец!

Переводит взгляд на меня. В нем — отчаяние и ярость. Он делает шаг и хватает меня за волосы.

Вскрикиваю от неожиданности и страха.

— Папа… пожалуйста… — умоляюще шепчу я, дергаюсь в попытке ослабить хватку, но безуспешно.

— Делай что хочешь, но верни мне эти земли! — яростно шипит он. — Ты знаешь, сколько они стоят? Я за них за всю жизнь не расплачусь!

— Я не смогу… Папа… Это невозможно… — растерянно бормочу я, слезы текут по лицу. — Артем дал слово, что не будет ставить тебе палки в колеса в бизнесе… Он обещал мне, что поможет…

— Мне не нужны подачки от этого мудака! Верни земли! — орет он. Лицо багровеет от злости.

— Не могу… — шепчу пересохшими губами.

Он замахивается, и я жмурюсь, ожидая удара…

Бах!.. Дверь с грохотом ударяется о стену. Я открываю глаза и вижу Дьявола. В его глазах — адский испепеляющий огонь гнева. Лицо — застывшая маска ярости. Кулаки сжаты до побелевших костяшек.

— Отошел от нее! Живо! — яростно рычит он.

Глава 17. Артем

Двадцать пятый этаж стеклянного небоскреба. Город, раскинувшийся внизу, напоминает игрушечный макет. В утренней московской дымке извивается плотный поток машин, медленно ползущих и оглушительно сигналящих в час пик, создавая настоящий коллапс на дорогах.

Летняя духота превращает вполне разумных людей в кипящих от злости безумцев, готовых растерзать друг друга за лишний сантиметр асфальта.

Бросаю взгляд на часы: 7:27. Еще есть время на внутренний диалог, прежде чем офис превратится в гудящий муравейник, где подчиненные устремятся ко мне в кабинет с ворохом накопившихся задач и проблем. А за время моего отсутствия их накопилось немало, поэтому день обещает быть сложным. Нужно как можно быстрее разгрести все завалы…

Бэмби… Одно воспоминание о ней и нашем свидании в «Tomorrow» заставляет сердце бешено колотиться, а кровь горячей волной приливать к члену… Ее изящное, точеное тело. Идеальная грудь третьего размера с нежными розовыми сосками, мгновенно твердеющими от прикосновения моих пальцев и губ… Пьянящий, невинный аромат девочки пробуждает во мне голодного зверя… Атласная кожа нежнее шелка… Стройные ножки, между которыми так и хочется вонзиться твердым членом, дерзким толчком лишить девственности и грубо трахнуть ее.

Мысленно издаю стон. Черт! Думать об этом сейчас — мучительная пытка. Кто-то скажет, что я мазохист? Возможно… Зачем так мучить себя и тянуть? Разве не видно, что Эли тоже этого хочет так же сильно, как и я?

Горячая девочка! Я это уже понял, но хочу сохранить ее невинность до брачной ночи.

Ожидание и предвкушение дарят свой неповторимый кайф. Чем томительнее и мучительнее эта сладкая пытка, тем ярче и фееричнее будет финал.

К тому же за это время я хочу ее немного раскрепостить, чтобы она не превратилась в бревно в первую ночь… Я хочу получить удовольствие от ее покорности и послушания, а не жестко ломать.

Эли не похожа ни на одну из женщин, встречавшихся мне на пути… Ее трогательная нежность и доброта задевают за живое демона внутри меня. Со мной такое впервые.

Я скрытен и никогда не обнажаю душу, но она своими чистыми, наивными глазами выворачивает меня наизнанку. С ней тепло, словно от пламени костра в холодную и сырую погоду…

И сам не понимаю, как легко открываю ей тайны из прошлого, боль, которую глубоко прячу внутри…

Непростая выдалась жизнь за эти тридцать один год, но в ней был и есть самый важный человек — авторитет, опора, поддержка… Мой отец.

Пусть наши взгляды на жизнь во многом не совпадают, и каждый идет своим путем, это не отменяет самого главного: он — мой отец, а я — его сын.

Образ жизни отца до сих пор заставляет меня быть настороже. Поэтому, увидев в тот день в «Tomorrow» «шестерку» «конкурента» дяди Демы, я так сильно напрягся… Его прислали как информатора с предложением о сомнительной выгоде для Демина по дележке земель должника их «общего друга».

Палач отпустил моих ребят, сказав, что сам все уладит. Он не хотел меня впутывать в эту историю. Демин по-прежнему оберегает меня от бед. Семья для него — не просто слово, а смысл жизни…

Звук открывающейся двери прерывает поток мыслей.

На пороге секретарь Ирина. Серые глаза девушки расширяются на ее красивом лице. В них читается испуг, а уголок губ нервно подергивается.

Про себя усмехаюсь… Еще бы! С моей репутацией и тем прессингом, который я устроил при выборе секретаря, это вполне объяснимо…

Мне нужен был грамотный специалист с внешностью модели, соблюдающий субординацию и не пытающийся соблазнить босса, выпрыгивая из трусов. Это было главное условие наряду с остальными, не менее жесткими требованиями. Некоторые кандидаты отсеивались сразу, другие пытались держать марку, заверяя, что они профессионалы, но испугались. Несоблюдение хоть одного из условий каралось немедленным увольнением с порочащими рекомендациями. Претенденты редели. Осталась Ирина…

— Доброе утро, Артем Михайлович, — дрогнувшим голосом произносит она. — Не ожидала, что вы уже здесь. Кофе?

— Нет, благодарю. Как только появится Краснов, пусть зайдет ко мне, — отрезаю я.

— Хорошо. Что-то еще?

— Нет.

Девушка выходит, тихо прикрывая дверь.

Вновь смотрю на часы: 7:57.

За окном царит все тот же хаос на дорогах. Не проходит и минуты, как раздается настойчивый стук в дверь.

— Войдите, — отвечаю я.

В кабинет входит начальник службы безопасности Игорь Владимирович Краснов, сжимая в руках серую папку. Серьезный и суровый мужчина, слегка за сорок пять, исполняющий все поручения беспрекословно. Я это ценю.

— Доброе утро! — бросает он, подходит и пожимает мне руку.

Я сажусь за стол. Он занимает кожаное кресло напротив.

— Что нового? — сразу перехожу к делу.

Он знает, о ком идет речь, поэтому сразу докладывает:

— Два новых проекта Акопяна висят на волоске. Дайте знак, и они тут же закончатся, не успев начаться… Он взял новый кредит под большие проценты для покупки квартиры в элитном районе, — делает паузу.

— Для кого? — холодно интересуюсь я.

— Модель. Лапина Жанна Станиславовна. Двадцать три года… Интересная особа, — вновь пауза. — Обвиняла двух своих последних сожителей в изнасиловании с применением физической силы. Оба — крупные бизнесмены. Но обвинения были сняты. Вскоре у девушки появлялись загородный дом и дорогой автомобиль.

Краснов кладет на стол папку.

— Аферистка? — спрашиваю я и открываю ее.

— Падкая на деньги особа, — ядовито замечает он.

Взгляд скользит по фотографиям. На одной — она в ресторане в объятиях Азата. Миловидная блондинка, светлая кожа, высокие скулы, голубые глаза с лисьим прищуром. Пухлые губы. Даже чересчур. Работа косметологов и пластических хирургов очевидна.

Какая она по счету у Азата Рустамовича — я уже сбился. Знать о его грязном белье не доставляет мне удовольствия, но цель в другом: осведомленность о состоянии его дел и контроль. Без этой мерзости и подноготной не обойтись.

— Игорь Владимирович, через пару недель запускаем проект по строительству центра «Донмед», — перевожу тему разговора.

Если он и удивлен, то это незаметно. Взгляд его зеленых глаз на бесстрастном лице по-прежнему спокоен и сосредоточен.

— Принял, — коротко отрезает он.

Я ценю его тактичность и безоговорочное исполнение поставленных задач.

Еще час мы обсуждаем детали и планы дальнейшей работы, и Краснов уходит.

Начинается планерка с руководителями отделов. Прерываюсь, когда на часах 13:45. Беру мобильник, набираю Макса, чтобы узнать о готовности документов по землям.

— Привет, как успехи?

— Все готово. Есть особые пожелания?

— Да… Хочу оформить через куплю-продажу с открытием аккредитива на Эли.

Затяжная пауза.

— Справедливо, — отзывается он. — Сумму мне сообщи. Все сделаю. Когда идем на сделку?

— Завтра.

— Принял. Организую. С Элинар сам свяжусь, — отвечает Орлов.

— Хорошо. Я завтра возвращаюсь.

— Понял, — отвечает Макс.

— До связи, — отключаюсь.

Бэмби… Как она там? Чем занята?.. Конечно, свадебными хлопотами. Я перебросил ее контакт организаторам для решения всех вопросов, слегка припугнув их, чтобы не было никаких накладок. Все должно быть безукоризненно…

Пишу сообщение:

«Привет, Бэмби! Надеюсь, в мое отсутствие ты по-прежнему ведешь себя как хорошая девочка?»

Жду… Не проходит и минуты.

«Привет! Я сегодня купила свадебное платье».

Хищно улыбаюсь и отвечаю:

«Это, конечно, хорошо, но без одежды ты мне нравишься намного больше».

Тишина… Я даже вижу, как ее щеки покрываются румянцем. Ладно, поиграем в эти игры, когда она полностью освоит сексуальные навыки. Продолжаю:

«Макс должен позвонить тебе и подвезти документы».

«Хорошо»,— наконец отвечает она.

«Пока, Бэмби, вернусь завтра. Продолжим наш тренинг по сексуальной грамотности».

Пульс ускоряется. Я уже предвкушаю эту вожделенную встречу.

В ответ приходит:

«Пока!»

Улыбаюсь и убираю телефон, полностью переключаясь на работу.

Я хотел увидеться с отцом, но он с Деминым уехали в Грузию по делам. Знаю я, что это за дела… Главное, чтобы были осторожны… Жаль, что увидимся с ним лишь накануне свадьбы.

На следующий день рано утром я уехал из Москвы в Ростов-на-Дону. Не терпелось поскорее увидеть Эли.

Для нее это оказалось сюрпризом… Приятным, судя по искренней радости, искрящейся в ее огромных янтарных глазах.

Думал, что сойду с ума от вождения, пока доехал с ней до своего дома. Стоило только остаться вдвоем, и мое терпение лопнуло. Набросился на нее, как стервятник на добычу, с трудом сдерживая себя, чтобы не перейти установленные мной же границы.

Ее запах и податливое тело лишали рассудка. Я был на грани, но удержался невероятным усилием воли.

Новость о разводе родителей девочки не слишком меня удивила. Мне давно известно об изменах Азата, но бросать жену ради очередной шлюхи — это уже перебор.

На следующий день я приготовил для Эли сюрприз. Знаю, что она мечтала научиться водить, но отец был категорически против. Я не могу сказать, что поддерживаю эту идею, но решил исполнить ее мечту на своих условиях.

Я снял картодром. Уверен, для нее это будет как полет в космос.

Заехал за ней к 13:00. Поднимаюсь по лестнице и слышу крики Азата и умоляющий голос Эли. Все внутри меня похолодело. Не помня себя, врываюсь в ее комнату и замираю… Этот ублюдок замахивается на нее, чтобы ударить!

Ярость захлестывает меня. Красная пелена застилает глаза…

— Отойди от нее! Живо! — рычу я.

Глава 18. Элинар

— Пошел вон! — гремит отцовский голос. Взгляд прожигает Артема насквозь, в нем плещется дикая ярость.

Ледяной ужас расползается по венам, парализуя каждый нерв от корней волос до кончиков пальцев. Сердце бьется так сильно, что заглушает все звуки пульсирующим набатом в ушах.

Нервно сглатываю комок, застрявший в горле, и, как в замедленной съемке, наблюдаю за тем, как разъяренный Артем направляется к нам.

Его лицо, обрамленное копной смоляных волос, искажено гневом, глаза полыхают черным пламенем… Он хватает отца за грудки и с силой бьет его в челюсть.

Невольный крик срывается с моих губ.

— Артем! Нет! Пожалуйста, остановись!

Удар настолько сокрушителен, что отец отлетает в сторону и тяжело падает на пол.

Делаю нерешительный шаг вперед, чтобы помочь ему подняться, но застываю под испепеляющим взглядом Артема.

Сердце бешено стучит. Во рту — Сахара.

Отец с трудом поднимается на ноги и тыльной стороной ладони стирает кровь с рассеченной губы.

— Ах ты ублюдок! Ты еще пожалеешь… — яростно вопит он. — Решил использовать мою дочь, чтобы заполучить земли «Полесье»? Так кто из нас беспринципный подлец?

Лицо Артема искажает презрение и лютая злоба. Желваки играют на скулах, губы сжаты в тонкую, злую линию.

— Азат, настоятельно рекомендую следить за своим языком! Не суди о других по себе… И не лезь в наши дела и отношения, — жестко чеканит Артем каждое слово.

— Ты ничего не попутал, щенок?.. Она моя дочь!

— Нет!.. — ядовито выплевывает Артем сквозь стиснутые зубы. — Ты лучше себе почаще напоминай об этом!

— Да пошел ты к черту! Забудь о моей дочери! Свадьбы не будет! И можешь не сомневаться, я верну то, что ты обманом у нее выманил!

Глаза Артема сужаются до опасных щелочек, ноздри раздуваются, словно у огнедышащего дракона.

Я никогда еще не видела его таким разъяренным.

— Лихо загнул! Во-первых, состоится наша свадьба или нет, не тебе решать, Азат, а во-вторых, сделка по переходу недвижимости абсолютно законна. В суде ее сложно будет оспорить, если, конечно, ты об этом… — грозно приподняв бровь, осведомляется он. — К тому же сумма, причитающаяся за эти земли, более чем адекватная.

— Какая сумма? — в полном недоумении спрашивает отец.

— Эли, ты отцу ничего не сказала? — Артем вновь вскидывает бровь, в его взгляде — стальное напряжение.

Я лишь отрицательно качаю головой.

— Не успела, — шепчу я пересохшими губами. По телу пробегает дрожь, словно от прикосновения ледяных пальцев.

— Я выкупил их у Эли. Теперь они принадлежат мне. Не переживай, деньги она отдаст тебе… в качестве моральной компенсации. Можешь оставить себе все или поделиться с компаньоном… Решай сам, — ядовито выплевывает он.

По лицу отца видно, что он что-то обдумывает, а Артем продолжает:

— Хотя, знаешь… лучше оставь себе. Будет чем погасить новый кредит. Квартира в новостройке на Левобережье — удовольствие не из дешевых, — колко замечает он, и уголок его губ дергается в злой усмешке.

Глаза отца наливаются кровью.

— Не твое дело, — свирепо шипит он.

— То же самое могу сказать и тебе. Не вмешивайся в наши с Элинар отношения.

Я понимаю, что чего-то не знаю, в отличие от этих двоих. Мужчины словно сошлись в немой дуэли, прожигая друг друга ядовитыми взглядами.

— Эли, пойдем, — неожиданно обращается ко мне Артем, отрывая взгляд от отца. — Нам пора.

В комнате повисает гнетущая тишина, напряжение можно резать ножом. Медленно, с опаской поглядывая на папу, я иду к Артему.

Он молчит, но взгляд красноречивее слов. В нем ярость и ненависть.

Внутри все сжимается от боли. Страх. Обида. Вина. Все смешалось в один тугой ком.

— Эли! — настойчиво торопит Артем.

Подхожу к нему, опустив глаза в пол… Не хочу, чтобы он видел слезы, льющиеся по щекам.

Мы выходим из спальни. Я иду впереди, вытираю тыльной стороной ладони лицо, закусываю губу до крови, чтобы не разрыдаться в голос.

Больно. Нечем дышать. Отец предал меня, маму, Арину, заботясь лишь о себе и своих интересах. Артем тоже ловко использовал меня в своих целях.

Дура! Наивная дура! — ругаю себя я.

Да, знаю, что и я виновата, что скрыла от отца сделку с Дьяволом. Хотела как лучше, а получилось как всегда…