Душа Дьявола

Едва не давлюсь шампанским.

— Артем, но это же через две недели!

— Успеем. Я дам твой номер телефона нашим свадебным организаторам, и вы обсудите все детали, — отрезает он.

Он отодвигает кресло, и я мягко присаживаюсь. Он обходит стол и садится напротив меня.

— Артем, я думаю, будет правильно, если я все расскажу отцу. Мне сложно врать ему, глядя в глаза.

— Я думаю, сейчас еще не время, — задумчиво отвечает он, сведя брови. — Эли, я свое слово сдержу, чего не могу сказать об Азате.

— Зачем ты рассказал все Максу и Арине? — спрашиваю я, внезапно сменив тему.

Он издает короткий смешок.

— Я посчитал правильным, чтобы они узнали об этом именно от меня. Твоя сестра, между прочим, обещала мне оторвать яйца, если я посмею хоть как-то обидеть тебя.

— Оу, жестко, — притворно скривившись, отвечаю я.

— И ко всему прочему, мне нужна была ее консультация, — добавляет он.

— Какая?

— Размер твоего безымянного пальца.

Не сдержавшись, я растягиваю губы в улыбке.

— Сдал бы кольцо в магазин, если бы не подошло, — пожав плечами, отвечаю я, переводя взгляд на ладонь, украшенную сверкающим бриллиантом.

— Нет. Зачем искать обходные пути, если есть дорога, которая гораздо короче и проще?

Беру с тарелки сочную клубнику и откусываю кусочек. Несколько красных капель стекают по среднему пальцу. Машинально слизываю их и застываю.

Дьявол смотрит на меня так, что я с трудом сглатываю.

— Эли, пойдем прогуляемся на понтон, — предлагает мужчина и, поднявшись с кресла, направляется к выходу.

Провожаю его долгим взглядом. Красивый. Опасный. Порочный. Поднимаюсь и иду следом за ним.

Глава 7. Артем

Бэмби не подвела. Ее выдержка и то, как она осадила Азата, вызвали во мне восхищение. В этой хрупкой девочке есть стальной стержень и редкое умение держать слово — качество, которое я ценю в людях превыше всего.

Я настоял, чтобы Элинар проводила меня до машины, намереваясь поговорить тет-а-тет. Но не предполагал, что потребуется вся моя выдержка, чтобы устоять и не прильнуть к ее сочным губам. Тело остро реагирует на девочку, лишая воли и разума.

Ее запах, робкий и покорный взгляд, полный трепета и несмелого интереса, пробуждают во мне дикого зверя, рвущегося наружу и жаждущего завладеть желанной добычей.

Времени катастрофически мало. Нужно успеть сыграть свадьбу до того, как Азат прозреет и осознает истинную причину нашего брака.

— Артем Михайлович, — произносит Руслан, как только мы выезжаем со двора Акопяна. — Домой?

— Да, — кратко бросаю я.

Достаю мобильник, нахожу нужный контакт. Несколько гудков, и я слышу приятный женский голос.

— Добрый день, администратор «Tomorrow» Алиса. Чем могу помочь?

— День добрый! Мне нужен люксовый коттедж на завтра к 19:00. Шампанское, цветы, фуршетные закуски.

— Разумеется. Один как раз свободен. На чье имя бронировать?

— Артем Дьявольский.

Небольшая пауза.

— Вы наш VIP-клиент, предоплата не требуется.

Усмехаюсь. Еще бы!

— Алиса, я планирую снять весь ваш комплекс на двенадцатое и тринадцатое августа. Свадьба. Прошу вас, организуйте все так, чтобы на территории не было ни единой посторонней души.

Тишина. Кажется, я слегка озадачил девицу.

Ироничная усмешка трогает губы.

— Простите, но на эти даты назначены две свадьбы и забронированы несколько коттеджей.

— Нужно отменить, — обрываю я ее.

Гнетущее молчание.

— Простите, я не думаю, что…

— Алиса, вам и не нужно думать. Нужно исполнять. Передайте мою просьбу Антону Юрьевичу… Впрочем, лучше я сам.

Сбрасываю вызов и нахожу нужный контакт. Гудки…

— Привет, Демоненок, — раздается на том конце трубки веселый, хриплый баритон Демина.

— Дядя Дема, ну сколько можно? Я давно уже не ребенок, — с усмешкой произношу я.

Он заливается раскатистым смехом.

Демин Антон Юрьевич. Для братвы — Палач. В детстве я был уверен, что Демин — это имя, поэтому всегда звал его дядя Дема. Он лишь улыбался в ответ и не возражал.

— Ты для меня навсегда останешься Демоненком. Сыном своего отца. Едва научился ходить, а уже таскался за нами на все наши разборки… где настоящий ад и детям не место, — его голос вмиг становится грустным, надломленным.

Я понимаю причину. Тогда всем пришлось пройти через горнило ада. Мы с трудом пережили эту мерзкую историю с моим похищением.

Невольно касаюсь шрамов на шее, искусно скрытых татуировкой. Спина начинает гореть, словно это произошло вчера.

Было неспокойное время. Отец, дядя Дема и Гром неплохо поднялись. Деньги потекли к ним рекой, но их необходимо было прятать. Отец и Демин разработали сложную, но действенную схему: на отце — «чистая» собственность, «грязные» и «отмытые» деньги — на Демине, безопасность — на Громове. Подкопаться было практически невозможно, но зло никогда не дремлет.

В криминальном мире, где крутятся большие деньги и идет борьба за власть, каждый норовит урвать свой кусок.

«Конкуренты» отца решили, что имеют на это полное право. Получить то, к чему не причастны, но кормиться за счет чужого кармана — что может быть заманчивее?

Да, амбиции — дьявольски коварная вещь.

Договориться по понятиям не получилось, поэтому был выбран другой, более действенный способ — запугать, сломить, уничтожить.

По дороге в школу на автомобиль, в котором я ехал с охранником, было совершено дерзкое, хорошо спланированное нападение. Дядю Гошу хладнокровно убили у меня на глазах.

Его взгляд, полный ужаса и предсмертной агонии, до сих пор стоит перед глазами. На последнем издыхании он прохрипел, захлебываясь кровью: «Тема, беги!»

Но меня схватили, спрятали, затолкав в сырой, промозглый подвал в каком-то заброшенном доме в лесной глуши. Сколько времени я там провел, сказать сложно. Мне казалось — целую вечность.

Когда меня вновь вытащили на свет божий, я увидел отца. Он сидел, привязанный к стулу грубыми веревками. Лицо изуродовано до неузнаваемости.

Бандиты жаждали денег, но он не мог им их дать… Он не знал, где они спрятаны, только Демин.

В тот день я впервые увидел его таким сломленным, таким отчаявшимся.

На его глазах надо мной издевались: тушили о спину окурки, полосовали ножом шею, грудь.

Они упивались его агонией и бессилием. Я медленно угасал, умирая физически, а отец — от мучительного, леденящего душу отчаяния.

Потом ворвались Гром, дядя Дема и бригада братвы. Что было дальше, я уже помню смутно. Отец укутал меня в свою куртку и помчался в больницу. Несколько дней врачи отчаянно боролись за мою жизнь.

Шрамы остались как вечное напоминание о том, что нужно всегда быть начеку. Возвращаюсь в реальность. Прочищаю горло и говорю:

— Дядя Дема, я женюсь. Свадьба двенадцатого августа. Хочу у тебя в «Tomorrow». Семью нужно разместить по высшему разряду, — криво усмехаюсь. — Ты там своим девочкам втолкуй: никаких лишних глаз на территории быть не должно.

— Да ладно?! Демоненок! Вот удивил старика! Понял, родной. Все будет в лучшем виде.

— Спасибо, дядя Дема. Надеюсь, мне не нужно присылать официальное приглашение? Правила семьи неизменны? — с усмешкой спрашиваю я.

— Конечно, незыблемы. Отец невесту одобрил? — с неподдельным любопытством спрашивает он.

— Он еще не знает, что я женюсь… Дочь Акопяна — Элинар.

Тишина. Затем — взрыв хохота, сотрясающий воздух.

— Ну, ты даешь! Я его рожу хочу увидеть! — смех переходит в кашель.

— Так, дядя Дема, не нагнетай. Сегодня сообщу, — говорю я.

Отец будет в ярости, но это ничего не изменит.

— Хорошо, Демоненок, все будет чин-чином.

— Благодарствую, дядя Дема!

Одна проблема решена. Остались еще две. Отца оставлю на десерт, а сейчас — Орлов. Набираю номер…

— Макс, привет!

— Привет! Давненько не слышал тебя, — с ироничной усмешкой звучит его голос на том конце трубки.

— Нужно поговорить. Завтра приеду к тебе.

— Хорошо. Буду в офисе ближе к обеду.

— Нет. Это не по работе. Заеду к тебе домой.

— Заинтриговал. Что натворил? — с опаской спрашивает он.

— Личное, — усмехаясь, отвечаю я.

— Добил! Надеюсь, это не то, о чем я думаю.

Улыбаюсь одними губами.

— Макс, до завтра!

Глава 8. Артем

Район Левобережья. Оторванность от городской суеты и близость к природе — я тщательно выбирал это место для дома.

«Гелендвагены» заезжают в подземный гараж. Выхожу и небрежно бросаю ребятам:

— Свободны!

Захожу в дом. Направляюсь в свой кабинет. Помещение встречает меня безмолвием.

Солнечные лучи, пробиваясь сквозь жалюзи, играют на светлом паркете, скользя по дубовой столешнице. Опускаюсь в кожаное кресло и прикрываю глаза, с шумом втягивая воздух, насыщенный ароматом натурального дерева и терпкой амбры.

Я — редкий гость в этом доме, но скоро все изменится.

Домработница и садовник поддерживают здесь чистоту и порядок. Даже мои спонтанные визиты не застают их врасплох. Они прекрасно знают мою педантичность в этом вопросе.

Открываю глаза, достаю из кармана мобильник. Индикатор батареи мигает. Телефон работает на последнем дыхании. «То, что нужно», — мелькает у меня в голове. Набираю отца.

— Папа, привет!

— Привет! — звучит его хрипловатый голос.

— Я женюсь, — выпаливаю без предисловий.

В трубке — звенящая тишина.

— Неожиданно… — наконец говорит он.

— Дочь Азата, Элинар, — отрезаю я.

Молчание тянется еще мгновение, затем слышу негромкий, глубокий выдох.

— Хм… Ожидаемо.

Напрягаюсь. Он не удивлен. Почему?..

Макс?! Как он раздобыл это чертово завещание? Конечно! Отец!

— Ты видел завещание Арама Джулакяна? — с усмешкой заключаю я.

— Да, — подтверждает он.

— Не одобряешь?

— Тема, главное, чтобы ты был уверен в том, что делаешь. Мой выбор был бы другим…

— Она его единственная дочь. Я намерен держать Азата на коротком поводке, пока земли не вернутся ко мне.

— Девочку не жалко? — в его голосе проскальзывают странные нотки.

— Она будет моей женой. Я не намерен ее обижать.

— Она осведомлена об истинной причине вашего брака? — с любопытством спрашивает он.

— У нас уговор.

— А что получит она? — в голосе звучит колкая ирония.

— Оставляю Азата в покое.

— Весьма сомнительная выгода.

— Папа, я умею быть убедительным.

— Не сомневаюсь, но, думаю, сын, здесь другая причина… — с усмешкой заключает отец. — Ты знаешь, что я прав. Ладно, Тема, твое дело. Свадьба когда?

— 12 августа. В «Tomorrow».

— Быстро… Принял к сведению. До встречи.

— Пока. — Экран мобильника гаснет.

Откидываюсь на спинку и вновь закрываю глаза. В голове всплывает образ Бэмби. Красивая, чувственная… Кровь закипает. Член напрягается в штанах. Черт!

Мысль об эскорте проскальзывает в голове, но что-то внутри протестует. И дело не только в обещании. Нет, дело в другом. Я хочу именно Бэмби. До безумия, до потери рассудка.

Поднимаюсь. Направляюсь в спальню и прямиком в душ. Холодные струи усмиряют жар плоти.

Завтрашний день сулит еще одну битву.

Макс и Арина.

Девушке эта новость придется не по вкусу, но она вынуждена будет смириться. Я не отступлю. Свадьбе быть.

9:00. Краснодар. Подхожу к дому Орловых. Нажимаю на кнопку звонка.

— Привет! — бросает Макс, распахивая дверь. На нем спортивные брюки и футболка, испачканные белыми пятнами. — Заходи. Милана только что срыгнула. Сейчас переоденусь.

Вхожу, бросив взгляд на охрану. Они и без слов понимают приказ и остаются у входа.

Прохожу на кухню.

Арина укачивает ребенка, что-то тихонько напевая. Если бы не знал, что она месяц назад родила, ни за что бы не поверил. Стройная, подтянутая блондинка с небесными глазами и обезоруживающей улыбкой.

— Привет!

— Артем, привет! — прерывается она на мгновение, но тут же вновь возвращается к колыбельной.

Появляется Максим. Лицо напряженное. Серые глаза изучают меня, сканируя будто рентгеном.

— Может, выйдем в сад? — предлагает он.

— Нет, — отрезаю я. — Мы с Элинар женимся. Свадьба двенадцатого августа в ресторане «Tomorrow».

Воцаряется гнетущая тишина. Голубые и серые глаза прожигают меня насквозь. Все идет по ожидаемому сценарию…

— Артем, ты сошел с ума! — восклицает Арина. — Это из-за завещания? Я тебе яйца оторву, если тронешь Эли…

— Стоп, — обрываю ее ледяным тоном.

Не приемлю в отношении себя подобные выражения, но на этот раз сделаю исключение. Девочка на эмоциях, да еще и гормоны играют.

Максим подходит и обнимает Арину за плечи.

— Успокойся, малыш. Не горячись.

— Арина, это наше с Элинар дело. Я здесь лишь потому, что посчитал правильным сообщить вам об этом лично. И да, земли она передаст мне в ближайшее время, — говорю я, переводя взгляд на Максима. — Займись оформлением.

— Артем, она же ребенок, — не унимается Арина.

— Да что вы заладили?! Она совершеннолетняя, здравомыслящая девушка. Арина, при всем моем уважении, мы сами разберемся в наших делах и отношениях, — выдавливаю я каждое слово.

Девушка сверлит меня испепеляющим взглядом, в котором смешались злость и бессилие.

— Артем, выйдем? — грозно цедит Максим.

Я киваю.

Мы выходим на задний двор, в прохладную, густую тень летней беседки, и опускаемся в плетеные кресла.

— Что ты задумал? — хмурится Макс. Взгляд холодный.

— У нас уговор: земли в обмен на то, что я оставлю Азата в покое.

— Она хорошая девчонка и не виновата в грехах своего алчного отца.

— Макс, я не собираюсь использовать ее, чтобы мстить Азату, если ты об этом. Просто прими это к сведению. Мы женимся, — пауза повисает в воздухе, густая и значимая. — Займись документами.

Орлов прожигает меня своими серо-стальными глазами, о чем-то раздумывая.

— Хорошо, — отвечает он.

Возвращаемся в дом. Арина уже одна. Сидит за столом, сжимая в ладонях кружку ароматного чая. Переводит взгляд на меня.

— Пообещай, что не обидишь ее.

— Обещаю. Какой размер безымянного пальца у Эли?

Девушка замирает лишь на мгновение.

— Шестнадцатый, — отвечает она. Уголок губ искривляет ухмылка.

— Понял.

Напряжение спадает.

— На свадьбу приедете? — смотрю на Арину.

— Свадьбу сестры не пропущу, можешь не сомневаться, — язвительно бросает она.

— Хорошо, — отвечаю я. Направляюсь на выход. Максим провожает меня до машины.

— Артем, завтра наберу. Обсудим детали.

— Договорились, — пожимаем руки, крепко и по-деловому, и я скрываюсь в салоне автомобиля.

— Артем Михайлович, домой? — уточняет Руслан.

— Да!

Ростов-на-Дону. Встречает зноем, пылью и пробками. Подъезжаю к ювелирному магазину «Gold&Diamonds» на Большой Садовой. Захожу внутрь. Охрана неотступно следует по пятам. Консультанты с порога улыбаются так, что лица, кажется, вот-вот треснут.

Отмахиваюсь от помощи одним жестом. Взгляд скользит по витринам и цепляется за кольцо из белого золота с камнем, переливающимся мягкими, теплыми, золотистыми бликами, точь-в-точь под цвет глаз Бэмби.

Выбор сделан.

Возвращаюсь домой. Обедаю. Иду в кабинет. Разгребаю кучу сообщений и рабочих звонков. Время пролетает с бешеной скоростью.

На часах 17:10.

Принимаю душ и срываюсь к девочке. Звоню — абонент занят. Снова. И снова то же самое. Раздражение нарастает.

Подъезжаю к воротам дома.

Охрана внутрь не пропускает.

Набираю Азата.

— Плохо не пускать на порог будущего зятя, — едко бросаю я.

— Приветствую, Артем Михайлович. В нашем изменчивом мире все так непостоянно. Эли может еще передумать… — огрызается он.

— Сомневаюсь. Ворота открой!

Молчание.

— Сейчас охрана запустит.

— Вот и прекрасно. Надеюсь, впредь таких проблем не возникнет?

Слышу, как Азат разъяренно, с присвистом дышит в трубку… Резкие гудки.

Минута — и мы уже заезжаем во двор. Выхожу и прямиком в комнату Эли. Врываюсь без стука и сразу с порога:

— Привет, Бэмби! Мой звонок всегда должен быть в приоритете!

Она вздрагивает и убирает телефон от лица.

Мой взгляд жадно скользит по ее стройной фигуре, обтянутой коротким, вызывающе ярким платьем, которое подчеркивает каждый изгиб, каждую линию этого аппетитного, юного тела. Стройные ножки в туфлях на высоком каблуке создают тот самый, сводящий с ума эффект. Поднимаю взгляд выше, к лицу Бэмби. Броский макияж делает ее глаза обжигающе выразительными, а пухлые, алые губы манят, доводя до исступления.

Член настойчиво дергается в штанах. Делаю глубокий вдох и подхожу к ней.

— Бэмби, я не уверен, что мы с тобой дотянем до первой брачной ночи.

Она заливается румянцем и отводит глаза, но не отстраняется.

Достаю из кармана бархатную коробку, открываю ее и уверенным, властным движением надеваю кольцо ей на палец. Оно садится идеально.

— Ты моя, — произношу я.

Бэмби смущенно опускает глаза на сверкающий камень, а затем обрушивает на меня целый шквал вопросов о нашей будущей, семейной жизни.

Отвечаю, не сильно вникая в их суть. В голове пульсирует лишь одна, животная мысль: схватить, увезти отсюда и жестко, без церемоний, трахнуть. Но внутренний стержень, тот самый, что делает меня собой, одергивает: десерт в виде лишения ее девственности я намерен оставить на первую брачную ночь. Не хочу лишать себя этого особого, пикантного удовольствия.

Едем в «Tomorrow». Весь путь сижу в напряжении. Хочу поскорее затащить ее в номер.

Огромная территория клуба впечатляет своим безупречно продуманным дизайном и тотальной погруженностью в тематику. Демин вложил в это место сумасшедшие деньги и всю свою одержимость.

Заходим в коттедж, закрываю дверь и набрасываюсь на Бэмби как одержимый. Ее запах и вкус сводят с ума. Желание бушует, словно пожар, а разум терпит нокаут.

Прижимаюсь к сочным губам, дико сминая их в неистовом поцелуе. Языком трахаю ее язычок, сливаясь с ним в жарком танце.

Подхватываю Бэмби под ягодицы и усаживаю на край стола. Руки блуждают по ее аппетитному телу.

Член рвется наружу.

— Тема, — шепчет она. — Прекрати.

Бесполезно.

Остановить меня сейчас — все равно что пытаться затормозить локомотив на полном ходу. Шансов нет.

Собираю остатки разума по крупицам, с огромным трудом.

— Тише, тише, Бэмби. Не волнуйся. Все самое вкусное я оставлю на брачную ночь. Сейчас мы проведем небольшой тренинг на тему «Сексуальная грамотность».

Она успокаивается, и я вновь припадаю к сладким губам. Растягиваю платье и сдергиваю бюстгальтер, обнажая упругую пышную грудь. Розовый сосок возбужденно торчит. Девочка часто дышит. Я прижимаюсь губами к твердой вершине и с силой засасываю ее в рот, дразня кончиком языка.

Стонет, податливо изгибаясь в моих руках, утопая в новых ощущениях.

Ныряю рукой под шелковую преграду трусиков, касаясь нежной кожи лобка. Проникаю внутрь. Пальцы легко скользят, утопая в обильной смазке.

Сука! Только бы не кончить в штаны, как подросток.

Медленно, методично довожу Бэмби до оргазма. Она кончает красиво, с тихим, надрывным криком, запрокидывая голову.

Упиваюсь этой картиной, утопая в ее невинной, искренней страсти.

Заставляю ее снять с меня рубашку. Пусть привыкает.

Эли стесняется, но выполняет.

Ее движения неуверенны. Приходится направлять, мягко, но настойчиво давить. Кончаю в ее нежную ладошку.

Хотелось большего, гораздо большего, но, черт возьми, я сумел сдержаться.

Думал, отпустило, но хрен угадал.

Бэмби откусила сочную клубнику и вызывающе облизала ее сок с пальца, да так, что член вновь ожил и потребовал продолжения.

Нужно на воздух. Отвлечься. Иду на понтон и делаю несколько глубоких вдохов…

Глава 9. Элинар

Мои шаги отзываются глухим стуком по доскам понтона. Свежий ветер, пахнущий речной прохладой, ласково касается кожи. Раскаленный шар солнца почти утонул в багровом горизонте. Тихий шепот листвы, сплетаясь с приглушенными аккордами лиричной музыки, погружает в сладкий, умиротворяющий транс.

Артем стоит ко мне спиной у самой кромки воды, опираясь на широкие перила. Ладони сцеплены, взгляд задумчивый и отстраненный.

Охрана, словно стая коршунов, застыла на почтительном расстоянии, сканируя каждый дюйм пространства вокруг Дьявола настороженными глазами.

Робко подхожу к нему. Становлюсь рядом.

Он поворачивает ко мне лицо, и между темных бровей залегает глубокая морщинка.

Неловкость и смущение сковывают нутро. Он так внезапно покинул комнату…

— Здесь красиво, — тихо начинаю я. — Артем, все в порядке?

— Да, я всего лишь борюсь со стояком после твоей выходки с клубникой, а в остальном — превосходно, — усмехается он. В глазах — жгучее пламя.

Я вспыхиваю, как раскаленный уголь. Пульс начинает бешено колотиться в висках.

— Прости, я не хотела… Это вышло как-то случайно… — шепчу я, едва шевеля губами, чувствуя себя провинившейся школьницей.

Дьявол раскатисто смеется. Я зависаю над его смехом, как завороженная.

Понимаю, что момент не самый удачный, но я все же решаюсь…

— Артем, а откуда у тебя шрамы на шее и груди? — осторожно спрашиваю я.

Конечно же, я их заметила. Татуировка искусно скрывает следы на расстоянии, но вблизи они отчетливо видны. И когда он надевал рубашку, я успела заметить еще отметины на спине, извилистой дорожкой пролегающие вдоль позвоночника и между лопаток.

Лицо Дьявола мгновенно меняется, превращаясь в ледяную маску.

— Эхо прошлой жизни, — напряженно отвечает он, переводя взгляд на речную гладь.

Я молча жду, рассматривая его лицо, на котором начинают ходить ходуном желваки. Глаза становятся двумя узкими злобными щелями, ладони судорожно сжимают перила так, что костяшки пальцев белеют.

— Так бывает… — продолжает он, — когда криминальные авторитеты и братва начинают делить сферы влияния. На отца стали давить, решив насильно войти в долю и получить доступ к общаку, к которому не имели никакого отношения. По понятиям не разошлись, поэтому в ход пошли более действенные способы…

Артем умолкает, а у меня мороз бежит по коже, и внизу живота стягивает тугим, неприятным узлом.

— Сколько тебе тогда было лет? — шепчу я, чувствуя, как глаза начинают жечь от подступающих слез.

— Восемь. По дороге в школу на машину, в которой я ехал, напали. Охранника хладнокровно застрелили у меня на глазах, а меня похитили. Закрыли в подвале. Там я провел два дня. Давали только воду… А когда вытащили, у них был мой отец. Связанный и избитый… Они хотели деньги, к которым у отца не было доступа. Другие варианты откупа их не интересовали. Эти отморозки решили, что он им врет, поэтому прибегли к более извращенным мерам: истязать меня на глазах у отца. Тушили окурки и полосовали ножом, чтобы я сдох от потери крови и болевого шока… — Артем дергает плечами, словно вновь ощущает прежнюю боль. — Я понимал, что он им ничего не скажет, и нам обоим конец. Отец, конечно же, пытался выторговать мою жизнь в обмен на свою… Не знаю зачем? Все было понятно — дорога нам в один путь… Но нас спасли. Ворвались папины «компаньоны» и освободили нас.

Он умолкает. Лицо немного смягчается. Морщинка между бровей становится меньше.

— Тема, а твоя мама? Где она? — осторожно спрашиваю я.

— Мать бросила меня, когда я был младенцем. Не нужен я ей стал, — ядовито выплевывает он.

— Прости… В голове не укладывается, — растерянно отвечаю я. — Почему?

— Она работала моделью: подиумы, показы, другие страны… Но знакомство с отцом и внезапная беременность перечеркнули карьеру и привычный уклад. Отец был против, чтобы его женщина выставляла себя напоказ перед другими, настаивал на уходе из профессии. Но мать решила иначе… Она родила меня и ушла от отца, заявив, что не готова к совместной жизни на таких условиях. Карьера модели для нее слишком важна. Поэтому она отказалась от нас в пользу профессии, — он делает паузу. — Отец отпустил ее и навсегда вычеркнул из нашей жизни.

— Она не пыталась с тобой увидеться? Может, это была послеродовая депрессия, а потом она все осознала и раскаивалась в содеянном? — не унимаюсь я, с трудом веря, что из-за амбиций, и работы можно бросить своего малыша.

Дьявол переводит взгляд на меня и горько усмехается.

— Пыталась, Бэмби, но мне неинтересны ее оправдания. Я никогда не прощаю предательство, и ее запоздалые раскаяния мне не нужны.

— Тема, она твоя мать… И иногда людям нужно дать шанс для искупления ошибок.

— Нет! Люди не меняются! — его взгляд словно лезвие.

Неожиданно за спиной раздаются шаги. Охрана моментально оказывается рядом с нами.

Навстречу неторопливо движется мужчина в черных джинсах и простой футболке. Блондин, чуть за пятьдесят, пронзительный взгляд серых, слегка раскосых глаз, волевое квадратное лицо с прямым носом и тонкими, плотно сжатыми губами. Но взгляд цепляет другое — глубокий, уродливый шрам, змеей проползающий от виска к уголку губ по правой стороне лица. Крепкий, с намеком на небольшой живот, но это не портит его брутальный вид. Он шел вальяжно и по-хозяйски, засунув руки в карманы брюк.