Кодекс Агента

– Если бы кого-то схватили и раскололи, мы бы с тобой здесь не разговаривали, – тихо отвечает Иван Сергеевич.

Меня подмывает спросить о причинах неуловимости наших выпускников, но я сдерживаюсь. Дерзость должна быть точно отмерена и укладываться в рамки свойственной юности привычки ставить под сомнение все и вся.

– У тебя есть три дня на завершение проваленного задания! – заявляет Шеф тоном, не терпящим возражений.

– Это последняя попытка? – вяло интересуюсь я.

– Предпоследняя, – отвечает Шеф после небольшой паузы. – Всего дается три, но об этом не стоит распространяться. Даже в постели!

Срань Разделенного! Шувалов предупредил меня о нескольких попытках заранее! Пристально смотрю в глаза Шефу, с трудом удерживая на языке очевидный вопрос. Почему руководитель Тайной Канцелярии осведомлен о внутренней кухне Приюта больше, чем я?

Шеф молчит, но взгляд не отводит. Награждаю Ивана Сергеевича ответным, полным презрения взглядом и с облегчением поднимаюсь с кресла. Разговор окончен, можно уходить. На душе тяжело, уж лучше бы я выслушивал привычные пошлые шутки.

– Да поможет тебе Разделенный! – говорит на прощание Шеф и закатывает глаза к потолку, где в десятке метров над нами возвышается Храм.

Четвертое правило «Кодекса Агента» гласит: «Не доверяй никому!».

ГЛАВА 7 – Испытание: вторая попытка

Воскресным утром Торговый Центр Аурум практически пуст. Золотая молодежь еще отсыпается после бурной субботней ночи, а туристы, приходящие поглазеть на элитные бренды, топчут гранит Красной Площади и прочих достопримечательностей Москвы.

Кондиционированная прохлада фудкорта навевает сон, и я все еще не уснул лишь благодаря крепкому кофе по-османски. Третья чашка за утро, а в глаза хоть спички вставляй. Очередную бессонную ночь я снова провел не с Миной, а готовясь к операции. Искал подходящую транзитную жертву.

Курьер Тайной Канцелярии Андрей Кричевский тоже любит кофе. А еще больше он любит размещать фото себя любимого в Телеграф. Под чужим именем, естественно.

На огромном фудкорте мы с ним вдвоем. Он – в черной форме курьера Тайной Канцелярии, а я – в бриджах канареечного цвета, красном худи и белой кепке с вышитым золотом гербом Российской Империи на козырьке.

Немногочисленные свидетели запомнят не мое лицо, а бросающуюся в глаза одежду очередного юного аристо, бездумно просаживающего родительские деньги. Многочисленные камеры зафиксируют нетвердо стоящего на ногах парня, который медленно бродит по бесконечным холлам, понуро опустив голову. Я же останусь призраком, впрочем, как и всегда.

Андрей допивает кофе, делает последнее на сегодня селфи на фоне шикарного интерьера Аурума, отбрасывает модную челку со лба и направляется в туалет. Настало время интимной фотосъемки для закрытого канала – многочисленные подписчики уже в нетерпении.

Дождавшись, когда фигура в черном скрывается за резными, расписанными золотом и эмалью дверьми, следую за курьером.

Мужской туалет напоминает помещение из эротического сериала «Тысяча и одна ночь Шахерезады», который Карась пару лет назад скачал из рунета, взломав приютские системы защиты. Мрамор, позолоченная бронза, зеркала и хрусталь люстр вызывают у меня искреннее недоумение, но каждому свое. Роль кабинок здесь выполняют приватные комнаты, ночами служащие местом уединения для страждущих приключений молодых аристо.

Выждав пару минут, вскрываю отмычкой дверь нужной кабины и врываюсь в залитое ярким светом помещение. Кричевский стоит со спущенными брюками у зеркала и выбирает выгодный ракурс. Увидев меня, он разворачивается, пытается нанести удар левой, но путается в собственных штанах и падает на мраморный пол. При виде пистолета в моих руках Андрей замирает, и его лицо искажается от страха.

– Раздевайся! – приказываю я и подкрепляю слова движением ствола с глушителем.

– Не стреляйте! – просит парень дрожащим голосом и начинает судорожно снимать одежду.

– Молча! – цежу я сквозь зубы и подхожу ближе. – На кушетку складывай, не на пол!

Челюсть курьера трясется, руки дрожат, и я непроизвольно морщусь. Как такого труса могли принять на службу в Тайную Канцелярию? Не иначе, чей-то протеже или родственник.

Обнаженный парень встает на колени. Из широко распахнутых серых глаз текут слезы. Его дрожащие руки тянутся к поясу моих брюк, и меня переполняет отвращение. Бью ребром ладони в основание шеи, усаживаю обмякшее тело в угол и делаю укол парализующего.

Раздеваюсь и бросаю тонкую нейлоновую одежду в унитаз. Пластиковый макет пистолета и кепку сминаю в миниатюрный комок и отправляю следом. Облачаюсь в черную курьерскую форму и поднимаю с пола смартфон Кричевского. Вместо фото его гениталий отправляю в приватный канал снимок эмблемы Полиции Москвы – пусть подписчики обгадятся от страха, хотя бы сегодня использовав задницу по прямому назначению.

Беру в руки черную папку с серебряным двуглавым орлом, тисненном на коже, извлекаю из нее запечатанный сургучом пластиковый пакет и кладу его парню на бедра. За утерю корреспонденции курьеру грозит каторга, а я не хочу ломать его судьбу. Надеваю на голову фуражку с лакированным козырьком и выхожу из комнаты. Замок щелкает, надежно изолируя незадачливого любителя порно от внешнего мира, а я уверенно направляюсь к выходу.

Миниатюрную бомбу я встраиваю в портфель уже в другом туалете, на первом этаже торгового центра. Сон сняло как рукой – эта процедура весьма рискованна даже для профессионального подрывника, а я – всего лишь любитель. С облегчением вытираю пот со лба, закрываю папку на защелку и взвожу взрыватель тонкой фигурной иглой.

Небрежно перебрасываю кожаный ремень через плечо и подхожу к зеркалу. Наш гример постаралась на славу: издали никто не отличит меня от курьера Тайной Канцелярии Андрея Кричевского. Подмигиваю собственному отражению, заправляю непослушную кокетливую челку под фуражку и выхожу из туалета.

Черный Урал с форсированным движком и серебряным гербом на бензобаке ждет меня на выделенной стоянке у главного входа в Аурум. Он похож на вытянутую капсулу с прозрачным верхом из пластали, открытую с боков. Нежно провожу ладонью по полированному баку, словно по бедру красивой девушки. Модель специально разработана для имперских силовых структур, и я бы подумал о службе в них уже только ради обладания ею.

Активирую байк со смартфона Кричевского, подставив лицо под камеру. Передовые 3D-принтеры Приюта – само совершенство: контактные линзы, имитирующие его серые радужки, распознаются как аутентичные.

Выкручиваю рукоять газа на себя и с пробуксовкой выезжаю на Садовое Кольцо. Воображая недовольную гримасу на лице Шефа, разгоняюсь до ста пятидесяти и несусь, лавируя между машинами. Аэродинамика модели настолько совершенна, что я еду, не снимая форменную фуражку.

Городовые провожают меня недовольными взглядами, но не останавливают – на дорогах Российской Империи курьерам Тайной Канцелярии позволено все, правил дорожного движения для них не существует.

Паркуюсь перед Высоткой Фиолетового Рода и стремительной походкой направляюсь к широким стеклянным дверям. Швейцар пропускает меня внутрь без лишних вопросов – первые два десятка этажей занимает гостиница Сармат.

Служебный лифт охраняют двое. Строгие черные костюмы, черные же галстуки и дружелюбные лица – ничто не должно пугать посетителей Великого Князя. Предъявляю именной жетон с фото и неизменным двуглавым орлом на обороте и захожу в кабину.

Скоростной лифт взмывает вверх, и я чувствую пьянящую пустоту внизу живота – в кровь поступают первые порции адреналина. До тридцать третьего этажа я долетаю за десяток секунд. Выхожу в холл с заложенными ушами и сквозь стеклянную стену вижу панораму Москвы.

Утренний воздух чист и прозрачен, солнце ярко освещает город, и шесть высоток Великих Родов кажутся столпами, упирающимися в голубые, затянутые белыми облаками небеса.

Над небоскребом парят соколы, планируя в восходящих воздушных потоках. Свободные птицы, неподвластные никому и неподотчетные ни перед кем. На мгновение грудь сдавливает тоска, я чувствую себя маленькой, запертой в клетке пичугой, над которой кружат неведомые хищники.

– Господин курьер?!

Я оборачиваюсь на голос и вижу молодого человека в фиолетовом костюме, скроенном на военный лад. У парня черные прилизанные волосы, правильные черты лица и проницательный взгляд.

– Игорь Александрович Конибродский – адъютант его Превосходительства Князя Шувалова, – представляется он.

– Срочный пакет для Великого Князя! – громко говорю я и, будто спохватившись, выхватываю жетон из внутреннего кармана.

Парень долго сверяет фото на жетоне с моей физиономией, и я смотрю на него, источая уверенность и нетерпение.

– Андрей Николаевич, следуйте за мной, – наконец, говорит он и отступает в сторону, пропуская меня вперед.

Охранников в холле четверо, и я молю Разделенного, чтобы среди них не оказалось тех, кого я вырубил на крыше пару дней назад. Амбалы застыли по обе стороны от двустворчатой дубовой двери подобно Османским Сфинксам и не удостаивают меня даже мимолетного взгляда.

Делаю шаг через высокий порог и оказываюсь в чистилище.

Небольшое помещение без окон наверняка нашпиговано датчиками, анализаторами и подавителями разного рода сигналов. Все они искусно замаскированы тяжелыми шерстяными драпировками. За висящими на стенах картинами прячутся пулеметные гнезда, а массивные витрины из карельской березы заполнены не только Императорским Фарфором, но и взрывчаткой.

Прорваться в приемную не получится даже у взвода вооруженных до зубов бандитов, в случае угрозы комнату заблокируют и с гарантией уничтожат в ней все живое.

Принимаю приглашение адъютанта и присаживаюсь на мягкий кожаный диван. Самоконтроль включен на полную: сердце курьера должно биться чуть быстрее нормы, что обусловлено скорой встречей с Его Светлостью Великим Князем. Конибродский скрывается в неприметной двери и через некоторое время возвращается с небольшим предметом в руках.

– Будьте добры, взгляните в окуляры, – предлагает адъютант Шувалова и подносит к лицу оптическую гарнитуру неизвестной мне модели.

Его просьба в сочетании с твердым немигающим взглядом больше похожа на приказ. Унимаю всколыхнувшееся волнение и приникаю к окулярам. Раздается писк, подтверждающий считывание информации, и Конибродский убирает гарнитуру от моего лица. Он застывает передо мной, скривив губы в дежурную улыбку, и не произносит ни слова. Явно ждет результата проверки.

– Проходите в приемную, – предлагает он через несколько секунд и возвращает мне жетон.

Главным украшением приемной Великого Князя является его секретарь. Синеглазая брюнетка лет двадцати от роду с третьим размером и внешностью Мосфильмовской красавицы восседает за огромным, заваленным бумагами столом, на котором установлены три монитора. Княжну Ольгу Юрьевну Трубецкую сложно с кем-то перепутать, но простой курьер не обязан знать всех великосветских красавиц в лицо.

– Добрый день! – приветствую ее я и протягиваю папку. – Пакет для Великого Князя!

– Добрый день, молодой человек! – девушка окидывает меня быстрым оценивающим взглядом, берет папку в руки и кладет ее на приставной столик. – Я передам лично в руки!

Строгий фиолетовый костюм красавицы не скрывает, а наоборот, подчеркивает ее соблазнительные формы, и я осознаю, что у меня уже два дня не было секса. Мысли о великих целях классовой борьбы блекнут, и я вспоминаю о простых радостях жизни, которых могу лишиться уже в ближайшие несколько минут.

Прирастаю к полу, не в силах оторвать взгляд от красавицы. Лицезреть ее вживую – вовсе не то же самое, что разглядывать фотографию на экране. На конкурсе мисс Москва она, определенно заняла бы первое место.

Меня гложут муки совести. Через пару минут княжна отнесет папку в кабинет Шувалова, и если он откроет ее в присутствии девушки, то в лучшем случае она будет искалечена, а в худшем – погибнет.

– Могу ли я попросить вас угостить скромного курьера чашечкой кофе? – я тяну время, глупо улыбаясь во все тридцать два зуба.

– Я ожидала, что угощать кофе будете вы! – взгляд красавицы обращается на меня, и все уроки актерского мастерства идут псу под хвост – на мгновение я теряю дар речи.

Забери меня Тьма, я даже имени своего назвать не могу, не говоря уже о приглашении на кофе! Ситуацию спасает звонок телефона и приглушенный голос Шувалова в трубке.

– Я вынуждена с вами попрощаться – Игорь Всеволодович ждет! – сообщает княжна, сменив флирт на официоз, и берет папку в руки.

Нет, девчонка не должна умереть по моей вине!

Владение спуртом полезно не только в тренировочных и реальных боях. Я бросаюсь к красавице, выхватываю из ее рук злополучную папку и врываюсь в кабинет Шувалова. За моей спиной появляется Ольга Трубецкая, но Шувалов отсылает ее обратно.

– Все в порядке, Ольга Юрьевна! – спокойно произносит он, и девушка возвращается в приемную.

Кабинет Великого Князя огромен и пафосен. Хозяин стоит у панорамного окна спиной к входу. В его руке курительная трубка, наполняющая воздух приятным ароматом табачного дыма.

– Сегодня ты бомбист? – спрашивает Шувалов не поворачиваясь.

– В каком-то роде, – отвечаю я и понимаю, что Князь одной фразой разрушил разработанный мной сценарий общения.

– Взрыв будет направленным? – вяло интересуется старик.

– А если я смертник?! – отвечаю вопросом на вопрос, наполняя голос экспрессией. – И разнесу здесь все без разбора?!

– Нет! – Шувалов отрицательно качает головой, поворачивается и делает затяжку. – Ты слишком любишь жизнь, что вполне естественно для твоих лет. А цинизм еще не овладел твоей юной душой в полной мере!

– Направленный, – сдаюсь я. – А затем еще один – контрольный.

Пару секунд ищу решение, а затем аккуратно ставлю папку на журнальный столик.

– Ожидаемо и банально, хотя за изощренный маскарад хвалю! – Шувалов окидывает взглядом форму курьера.

– В какой момент меня раскрыли?

– Ваши принтеры несовершенны, – заявляет Шувалов с усмешкой. – Твои контактные линзы могут обмануть только смартфоны и бытовые сканеры.

– Значит, я беспрепятственно добрался лишь до приемной?

– Да, в целом ты проделал неплохую работу, мы пересмотрим систему допуска в здание! – Шувалов улыбается. – Присаживайся!

– Простите, Великий Князь, но я очень спешу…

– Снова дерзишь? – брови Князя взмывают вверх, а глаза начинают светиться.

Шувалов ставит меня на место, пугает наглого несмышленыша, позволившего себе завуалированную насмешку. Что ж, сыграем раскаяние.

– Простите, Игорь Всеволодович! – даю заднюю и послушно сажусь в кресло так, чтобы папка со взрывчаткой оказалась на расстоянии протянутой руки. – Иногда я поддерживаю сложившийся образ по привычке, а не по необходимости…

– Прекрати оправдываться! – прерывает меня Шувалов и занимает кресло напротив.

Его глаза разгораются ярче, и мы снова оказываемся в мерцающей фиолетовой сфере, которая не пропускает излучение любых видов.

– Тебе есть что сказать по теме нашего прошлого разговора?

– У меня нет ответов на ваши вопросы! Вы же понимаете, что все приютские – лишь марионетки в умелых руках кукловодов, и агент Симпа – не исключение?

– Конечно! – Шувалов кивает и снова затягивается. – Я не жду от тебя ответов прямо сейчас, мне нужно твое решение!

– Какое решение?

– На чьей ты стороне, агент Симпа?!

Второе правило «Кодекса Агента» гласит: «Оставайся независимым!».

Меня подмывает ответить честно, нагло заявить, что я всегда занимаю лишь одну сторону – свою, но в последний момент сдерживаюсь.

– Я пока не понимаю, что вы предлагаете…

– Жизнь! – перебивает меня Шувалов.

– Жизнь в обмен на предательство?!

– Предательство – это направлять на верную смерть талантливых ребят, которых ты вырастил! Убивать их ради призрачных целей, которые даже я понять не в состоянии!

– Звучит очень абстрактно и пафосно…

– Показать фото мертвых выпускников еще раз?

– Я не уверен, что они подлинные…

– Кому верить – решать тебе, – Шувалов пожимает плечами.

– Я даже не знаю всех обстоятельств их гибели…

– Вы одноразовые орудия убийства! – в голосе Князя звучит горечь. – Мы долго считали вас безумными фанатиками, жертвами пропаганды анархистов и даже Темных, и только недавно поняли, что все вы – члены террористической организации!

– Зачем растить нас до восемнадцати лет и посылать на верную смерть?

– Я тоже хочу это понять, поверь мне, потому мне и нужен ты!

– Почему вы предлагаете сотрудничество именно мне?

– Потому что ты не нажал курок, а значит способен размышлять, а не действовать слепо, выполняя чужие приказы! – говорит Князь, направив на меня мундштук дымящейся трубки.

– И это единственная причина?

– Нет, но об остальных ты сможешь узнать только после того, как сделаешь выбор…

– Осталось лишь понять, в чем он заключается…

– Саша, ты уже труп, неужели это не понятно? – давит Великий Князь. – Ты все еще живешь полной жизнью, любуешься красивыми девушками, строишь планы на будущее, но тебя уже нет!

– Т-труп? – переспрашиваю я, лихорадочно обдумывая путь к спасению.

– Почти! У тебя есть семь минут, чтобы убраться из небоскреба. И пара дней, чтобы решить с кем ты. Если в третий раз явишься ко мне с оружием, то коллекция фотографий, которые ты видел, пополнится еще одной!

– Бомбу оставить? – на всякий случай уточняю я, уже стоя в дверях.

– Конечно, она же должна взорваться! – на лице Шувалова возникает ироничная усмешка. – И еще один момент: не приходи убивать меня в третий раз с этой педерастической прической на голове!

Конибродский возвращает мне жетон с насмешливой улыбкой.

– Позвольте вас проводить?! – предлагает он и следует к выходу, не дожидаясь ответа.

Молча иду за ним и чувствую, как по спине струится холодный пот. Мне кажется, что на ней нарисована мишень, в которую целится каждый боец Службы Безопасности Великого Рода Шуваловых.

Небрежно кивнув провожатому, выхожу из лифта и, миновав охранников, следую через Холл гостиницы. Внутри здания меня точно не убьют, успокаиваю я себя и на мгновение останавливаюсь перед выходом.

Делаю шаг на крыльцо и бросаю прощальный взгляд на голубое до одури небо. Затем сажусь за руль байка и с перегазовкой вылетаю на набережную. На вершине высотки гремит взрыв, и я уношусь прочь, ожидая получить пулю снайпера в спину.

ГЛАВА 8 – Сомнения и версии

Я снова сижу в темной комнате. Прячусь от приютских и перелопачиваю информацию. После второго возвращения в Приют вокруг меня возник вакуум. Первый парень на деревне превратился в парию, в пустое место, которое стараются не замечать и на всякий случай обходят стороной. Даже Мина воротит свой совершенный, чуть вздернутый носик и не пытается затащить меня в постель.

Свой среди чужих, чужой среди своих – все как в популярном романе. Я должен выбрать сторону, и выбор этот не похож на книжный или киношный. Он не между Светом и Тьмой, он между злом и злом. Сам я тоже медленно но верно становлюсь воплощенным злом.

Учителя вдолбили в наши головы, что мы белые рыцари, призванные избавить мир от вселенской несправедливости в лице одаренных аристо, а наша цель настолько светла, что даже темные деяния на пути к ней сияют подобно солнцу. Меня же терзают сомнения.

Бомбист. Из головы не выходит слово, небрежно брошенное в мой адрес Шуваловым. Иными словами – террорист. Я не хочу быть террористом. Не потому, что боюсь смерти или не риска, нет. Мне претит лишать людей жизни, не осознавая целей и причин своих действий.

Еще недавно я был готов убивать за идею. Одаренные аристо, эксплуатирующие честный трудовой народ как нельзя лучше подходят на роль злодеев, а простой люд – на роль коллективной жертвы. Удобный расклад, не допускающий сомнений и двусмысленных толкований. Все как в детской сказке про хороших и плохих, вот только жизнь – не сказка. Чем ближе было Испытание, тем больше я об этом размышлял. Преступная романтика манила меня до тех пор, пока все ограничивалось веселыми приключениями.

Я притворялся малолетним беспризорником, проникал в дома сердобольных дам и крал важные документы их мужей. Знакомился с девчонками-аристо, влюблял в себя и попадался их суженым, чтобы расторгнуть помолвку или свадьбу. Втирался в доверие к парням и искусно расстраивал сложившиеся дружеские союзы и альянсы молодых аристократов.

Сволочь, конечно, но ничего непоправимого или фатального. Типичный агент из дамских романов и мосфильмовских сериалов. Я даже названия своим похождениям придумывал: «Детство ассасина», «Всесильный бездарь» и прочее в таком же духе.

Пришло время повзрослеть и сделать самостоятельный выбор. Первый в моей жизни. Возможностей у меня всего три: сдохнуть во славу Приюта и революционной борьбы с одаренными, сбежать без денег и документов, или встать под знамена Тайной Канцелярии в лице Великого Князя Шувалова. Последняя опция предполагает бонус – озвучание причин заинтересованности в моей скромной персоне.

В очередной раз вывожу на экран генеалогические древа Великих Родов и вглядываюсь в лица убитых аристо. Их объединяет лишь одно – все они достаточно молоды, не старше двадцати. Учитывая, что одаренный аристо может прожить до двухсот лет, некая зависимость все же прослеживается, но из нее выбивается Шувалов, которому почти полтора века.

О покушениях на других глав Великих Родов не известно ничего, если не считать устранения Императора в 1887 году. Тогда был уничтожен цвет Великих Родов Империи, все старики кроме Великого Князя Шувалова, которые помнили еще Имперские войны. На смену им заступили молодые наследники, ставшие главами шести Великих Родов. Теперь, в одна тысяча девятьсот восьмом году, они обзавелись собственными наследниками, на которых охотятся приютские.

Уже в который раз пытаюсь нащупать хотя бы какую-то закономерность в убийствах высших аристо за последние годы, помимо возраста жертв, но тщетно. Мне не хватает информации, и получить ее неоткуда – нас с детства приучили работать только с открытыми источниками, а к закрытым у меня доступа нет. Идеальный ассасин должен действовать самостоятельно и не быть связанным с неким всемогущим центром.

Закрываю глаза и вспоминаю выпускников. Не окровавленных и изуродованных на фото Шувалова, а живых и веселых, какими я их запомнил по приютским годам. Синеглазый гуттаперчевый Барс, оранжевоглазая и гибкая Мамба, зеленоглазый вечно улыбающийся Грин, желтоглазые красавицы Куклы, которые прилепили мне кличку Симпа и с которыми я всегда мечтал переспать…

Перед глазами возникают молодые жизнерадостные лица, голоса, совместные спарринги и поцелуи в ночных полутемных коридорах. В глубине сознания неожиданно зарождается какая-то версия, не версия даже, а внезапная догадка.

Я срываюсь с кресла и, опрокинув на пол чашку с уже остывшим кофе, несусь к двери. Среди работников приюта есть только один человек, который может мне помочь. Бегу по коридору, расталкивая приютских, и молю Разделенного, чтобы Мария Пантелеевна оказалась на месте.

– Заходи, Симпа! – говорит она, распахнув дверь перед моим носом. – Я ждала тебя – пора исправить твою ужасную прическу!

– З-здравствуйте, – отвечаю я, немного смущаясь.

Выскальзываю из-под руки, ерошащей мои непослушные черные кудри, и захожу в гримерку. Я знаю, что нравлюсь Марии, пользуюсь этим, и потому в ее присутствии меня всегда гложет чувство вины. Сажусь в высокое крутящееся кресло и наблюдаю в огромное во всю стену зеркало, как она подходит ко мне сзади.

Короткий белый халат с глубоким вырезом подчеркивает достоинства идеальной фигуры, и оттого наш гениальный гример, предмет вожделения всех мальчишек Приюта, кажется еще более сексуальной. Она кладет руки мне на плечи и внимательно смотрит на мое отражение.

Я краснею. Не из-за откровенных прикосновений Марии Пантелеевны, которые сопровождают каждую нашу встречу, начиная с моих первых дней в Приюте, а от осознания собственных коварных планов.

Десять лет назад, когда мне было восемь, а ей – восемнадцать, я называл ее тетя Мари и безумно любил посещения гримерки. Повзрослев, я понял, что в раннем детстве жаждал нежных прикосновений Марии из-за недостатка материнской ласки. А затем пришел бурный пубертат, и после каждой стрижки или наложения грима можно было выжимать трусы.

– В кого превращаем тебя сегодня? – интересуется Мария и снова ерошит мои волосы.

– Я могу доверить вам сердечную тайну? – спрашиваю я подрагивающим от волнения голосом и кротко опускаю взгляд долу.

– Конечно, Симпа! – серые глаза лучатся любопытством, а ладони ложатся мне на грудь. – Это связано с Миной?

– Да! – киваю я, замолкаю на пару секунд и краснею еще больше. – Ей всегда нравились парни постарше, и я хочу быть похожим на них…