Развод. Право на счастье

Пожурив себя за неосторожность, я, прихрамывая, добежала до магазинчика у сада. Схватила сосиски, булочки с маком для Антона и бутылку пива для Ильи - маленькая дань, чтобы смягчить его гнев. В раздевалке соседнего здания, пока никто не видел, я натянула новые колготки и бросилась в группу.

Сын встретил меня на пороге. Он, конечно же, дежурил у окна.

-Мамочка! Я так тебя ждал! - он врезался в меня, уткнувшись лицом в живот. - Я думал, ты не придешь!

-Глупенький, - я наклонилась и рассеянно поцеловала его макушку. - Как я могу не прийти? Меня работа задержала.

-А я тебя люблю сильнее всех на свете!

-Мы сегодня вас заждались, - из группы вышла воспитательница, ее голос был сладок и ядовит. - Всех детей уже давно разобрали.

-Меня задержали на работе, - сквозь зубы ответила я, натягивая на сына куртку. - Но, насколько мне известно, ваш рабочий день до семи. Сейчас половина седьмого.

-Все родители забирают детей пораньше, - парировала она. - Мне что, из-за одного дежурить?

-Да, именно что должны, - холодно сказала я, чувствуя, как закипаю. - Таковы ваши обязанности. Если вы с этим не согласны, я готова обратиться к заведующей.

-Я не это имела в виду! - тут же засуетилась она. - Я просто переживала за Антошу. Ему же одному скучно.

-Постараюсь больше не задерживаться, - фальшиво пообещала я, беря сына за руку.

По дороге домой Антон тараторил без умолку, рассказывая о своих падениях и подвижных играх. Грязь на коленках комбинезона говорила сама за себя.

-Ну и поросеночек же ты, - вздохнула я, прерывая его поток слов. - Смотри под ноги!

-Мам, а купишь мне собаку? - вдруг спросил он, когда мы проходили мимо парочки с йоркширским терьером. Маленькая собачка обнюхала его сапог и вильнула хвостом.

-Антош, ты же знаешь, у папы аллергия, - мягко сказала я, стараясь переключить его внимание. - Он будет очень сильно болеть. Не сможет работать. А без денег мы не купим ни конфет, не поедем на море. Ты же так хотел на море?

-Да! - он тут же забыл о собаке. - Я буду плавать и ракушки собирать!

-Вот и умница, - с облегчением прошептала я.

С порога нас встретил Илья. Его лицо было искажено гримасой раздражения.

-В какое время это называется? - прорычал он. - Жрать охота! Холодильник пустой! Я для чего, по-твоему, деньги зарабатываю?

-Меня задержали на работе, - бросила я, снимая с сына грязный комбез.

- А он что, по лужам специально ползал? - Илья с отвращением посмотрел на ребенка. Он расхаживал по квартире в старых спортивных штанах, его голый торс казался чужеродным и враждебным в нашем доме. - Я же говорил - бросай эту работу. Твои гроши ничего не решают. Дома был бы порядок.

-Ты мне на личные нужды почти ничего не даешь, - возразила я, направляясь на кухню. - У меня тоже есть потребности.

-Какие еще нужды? - искренне удивился он. - Я тебя и одеваю, и кормлю.

-В платье, из которого все выпирает? Или в туфлях на шпильке, в которых не пройти и пяти метров? - я с силой поставила кастрюлю с водой на плиту. - В таком виде на улице не покажешься.

-А зачем тебе на улицу? - зевнул он, откручивая крышку пива. - Сидела бы дома, готовила, порядок наводила.

-Ага, в мини-юбке и на каблуках, - я не смогла сдержать сарказм.

-Ну да, - он сделал глоток. - Может, хоть желание появилось бы. А так, в своих мешках, ты меня не возбуждаешь.

-А раньше возбуждала, - заметила я, бросая в кипяток макароны.

-Раньше у тебя не было ребенка, - отрезал он. - Я предупреждал. Меня не заводят бабы с детьми.

-Но это твой сын! - не удержалась я.

-И что? - он смотрел на меня пустым взглядом. - Знаешь, сколько по городу таких же моих?

-Но я твоя жена! - голос мой дрогнул.

-Только поэтому я тут и терплю, - он взглянул на тарелку с макаронами и сосисками, которую я поставила перед ним. - Опять эта блевотина! Надоело! Сама жри!

Он швырнул тарелку в раковину. Фарфор со звоном разбился, макароны размазались по стенкам. Илья открыл холодильник, достал батон колбасы и откусил прямо от него.

-Пойду матч смотреть. И не смей мешать! Иначе получишь! - он направился в гостиную. - И своего щенка ко мне не пускай. Отдыхать буду.

Я кивнула, сглотнув горький комок, подступивший к горлу. Снова эта мысль, четкая и неумолимая: «Он - мразь». Но уйти некуда. Мы живем в трехкомнатной квартире, но ее единоличный владелец - Илья. Мы с сыном всего лишь прописаны здесь. Я никогда не думала, что буду жалеть о той сделке.

Антон в своей комнате что-то усердно рисовал, выводил фломастером какие-то замысловатые линии.

-Сыночек, иди ужинать, - позвала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. - Я тебе сосисочек приготовила.

-С макарошками? - уточнил он.

-С макарошками, - кивнула я.

-Я собаку нарисовал! - он протянул мне листок с существом, отдаленно напоминающим пса с шестью ногами.

-Какая красавица! - я изобразила восторг.

-Пойду папе покажу! - он сорвался с места и помчался в гостиную. - Папа, папа! Смотри!

Я бросилась за ним, но было поздно. Антон уже тыкал рисунком в колени отца. Илья с яростью смял листок и швырнул его через всю комнату.

-Ты что, издеваешься?! - заорал он, вскакивая. - Я сказал - не мешать! Сука!

Он схватил телефон и стал набирать номер.

-Алло? Привет, это я, - его голос мгновенно сменился на сладкий и томный. - Да, ничего... Моя дура покоя не дает. Ага... Сейчас буду.

-И не жди меня рано, - бросил он на прощание, хлопнув дверью.

-Мама, папе не понравился мой рисунок? - дрожащим голоском спросил Антон. - Поэтому он ушел?

-Нет, солнышко, не поэтому, - я прижала его к себе. - У папы срочные дела по работе. А знаешь что? Мы сейчас доедим ужин, потом искупаемся и посмотрим новый мультик про собак!

-Правда? - его лицо просияло.

-Конечно, правда!

Уложив сына, перестирав одежду и убрав осколки тарелки, я наконец рухнула в постель. Было далеко за полночь. Ильи не было, и я не ждала. Наша супружеская жизнь после рождения ребенка превратилась в подобие странного ритуала: редкие, быстрые, сухие и болезненные акты, после которых он тут же отворачивался и засыпал. Он использовал мое тело, как используют общественный туалет - без эмоций, без желания доставить удовольствие. Я до сих пор не знала, что такое оргазм. Он никогда не пытался его мне подарить.

Он вернулся под утро, пьяный, пропахший алкоголем и чужими духами. Рухнул на кровать и мгновенно захрапел.

И в тишине я вдруг с болезненной четкостью вспомнила тот вечер. Мой двадцатый день рождения. Седьмой месяц беременности. Илья, под предлогом праздника, повел меня в ресторан, где тут же отсел за соседний столик к двум нарядным блондинкам. Я сидела в одиночестве, чувствуя себя уродливой и никому не нужной развалюхой. И тогда в зале появился Андрей. Его взгляд сразу нашел меня. Оркестр заиграл медленный танец. Он подошел.

-С днем рождения, - он протянул мне шикарный букет белых роз. - Опять он свое отрабатывает? - кивком указал он на моего мужа.

-Ага, - я сглотнула слезы. - Я уже собиралась уходить.

-Вот еще! У тебя праздник! - его голос прозвучал твердо. - Никто не имеет права его портить. Пойдем потанцуем? Если, конечно, можно.

-Можно, - я улыбнулась сквозь подступавшие слезы. - Это не болезнь.

Он повел меня в центр зала. Его рука уверенно легла на мою талию, мои ладони легли на его плечи. Они были твердыми и надежными.

-Расслабься, - тихо сказал он. - Хоть немного порадуйся. Эх, знаешь, как мне этого козла проучить охота...

Я положила голову ему на плечо. Музыка, его близость, ощущение защищенности - все это было таким резким контрастом с моей обычной жизнью.

-А почему ты всегда один? - спросила я, глядя в его темные, серьезные глаза.

-Так сложилось, - он коротко улыбнулся. - Был один корабль, да уплыл. Не хочу сейчас об этом. Давай просто отметим твой день. Хорошо?

-Хорошо, - прошептала я, закрыв глаза и полностью отдавшись движению, его крепкой руке на своей спине и терпкому, безопасному запаху его одеколона.

Глава 12

Утром я в спешке собирала себя и Антона. Илья еще спал мертвым сном - неудивительно, вернулся под утро. Хорошо, что у него сегодня выходной. Страшно подумать, как он мог бы в таком состоянии нести службу. Иногда мне казалось, что я терплю его выходки только из-за его работы. Спасать людей - это ведь так благородно.

Натягивая последние целые колготки, я обнаружила на них предательскую затяжку. Заглянув в кошелек, я с раздражением констатировала его пустоту. С досадой сняла испорченную пару и снова надела старые,