Черная кровь

Серин вскочил.

– Я не убивал свою сестру!

Я раздраженно качнула головой.

– Это не мои слова.

– Я не убивал! – повторил Серин громче. – Я только… я только отвел ее к часовне.

Дверь открылась. Эдвин показался на пороге, хмурый и взъерошенный.

– Что здесь произошло?

Я осторожно поднялась со стула. Неожиданный выброс магии сделал меня медлительнее и сонливее. Было бы неплохо немного поспать, но что-то подсказывало в ближайшее время это будет невозможно. Гневливый, дробящий звук все еще стучал в голове, заставляя ее гудеть.

– Лия утверждает, что ее тело находится в старой часовне Святого Эдмунда.

Эдвин перевел взгляд на Серина.

Старик побледнел. Руки его испуганно задрожали.

– В часовне? – переспросил Эдвин, словно от повторного вопроса ответ изменится.

– Ты знаешь это место? – спросила я старика и он недовольно поджал губы.

– Знаю.

– Тогда расскажи, как туда добраться.

Эдвин упрямо скривился и качнул головой.

– Нет.

Ответ прозвучал так быстро и резко, что я не успела возразить.

Эдвин вошел в комнату и закрыл дверь.

– Ночью туда не ходят.

Я перевела взгляд в окно. До заката было еще несколько часов. Небо хмуро заволокло свинцовыми тучами, закрывая даже намек на солнечный свет. Казалось бы обычный день в мастерской гробовщика. Кто бы мог подумать, что он закончится выбросом магии и вмешательством с того света.

– Сейчас еще день.

– В Морхолде день заканчивается раньше, чем в других местах.

– Это не аргумент.

Эдвин цедил слова в час по чайной ложке, ровно отмеряя любую информацию.

– Там пропадали люди.

Серин сжал кулаки.

Я удивленно посмотрела на старика, пытаясь собрать всю картинку в своей голове.

– Лия была не первой… – пораженно прошептала я, – сколько их было?

Старик тяжело вздохнул и потер ладонью седую щетину на подбородке.

– За последние полгода - четверо. Все девушки. Все незамужние и исчезли возле реки.

Внутри меня что-то неприятно сжалось.

Полгода.

Ровно столько, сколько я жила в городе.

Я приехала сюда в начале весны, когда море еще выкидывало на берег куски льда, а туман плыл над улицами так густо, что прохожие казались бесплотными тенями. Эдвин принял меня почти сразу - не расспрашивал о семье, не интересовался, откуда я знаю древние заклинания и не задавал лишних вопросов о Некрополисе.

Все некроманты были родом оттуда или несли в себе кровь этого мрачного королевства смерти.

Я думала, что мне просто повезло.

Теперь это везение начинало казаться слишком похожим на чей-то расчет.

– Почему ты ничего мне не рассказал, – спросила я у Эдвина.

– Потому что ты приехала в Морхолд такой юной и едва успела привыкнуть к местным порядкам.

– И потому что я могла оказаться следующей?

Эдвин посмотрел на меня. В его молчании был ответ.

Серин медленно отступил к двери.

– Я должен идти.

– Куда?

– Домой.

Я насупилась, пытаясь понять странную логику этого бесхребетного и напуганного человека.

– Вы же хотели поговорить с сестрой. Теперь она дала нам след. Мы должны отправиться к часовне до темноты.

Серин потерял весь цвет в лице, приложи к нему полотно и оно будет ярче мужчины.

– Я не пойду.

– Почему?

– Потому что она сказала, что я привел ее туда.

Голос Серина сорвался. Я внимательно посмотрела на него.

– Ты не помнишь, как это произошло?

– Помню, - сглотнув, признался Серин. – Но все было не так.

Я постаралась придать своему голосу бархатистую и успокаивающую мягкость. У дедушки лучше получалось договариваться. Мы же с бабушкой были людьми действий, предпочитая сначала добиваться ответов, а потом уже думать о других вариантах. Мне рассказывали, что моя мать была такой же.

– Тогда расскажи мне, чтобы я могла помочь твоей сестре успокоиться.

Серин нервно вытер лицо рукавом сюртука.

– В день ее смерти ко мне пришел человек. Я не знал его имени. Он сказал, что Лия должна встретиться с тем, кто поможет избавить ее от голосов. Я сначала отказался. Но она… она умоляла меня. Сказала, что больше не выдерживает, что каждую ночь мертвые зовут ее по имени.

Духи редко могли связываться с простыми смертными, необходимо было иметь хоть немного крови жителя Некрополиса, чтобы услышать их голоса. Если Лия страдала от призраков, что донимали ее, то скорее всего она частично принадлежала моему народу. Она была некромантом, как и я.

– И ты отвел ее в часовню?

– Он ждал нас у реки. У него было кольцо с цветком.

Я мельком взглянула на медальон.

– Что потом?

– Он велел мне уйти. Сказал, что обряд займет несколько часов и я… я оставил Лию там.

– А утром она утонула?

– Ее нашли у берега. Священник не позволил мне взглянуть на тело, сказал, что его слишком повредило водой и лучше не открывать гроб.

В комнате стало слишком тихо.

Я вспомнила слова Лии.

“Мои кости лежат не там где положено”

Она не была похоронена. Кто-то спрятал ее тело.

– Эдвин, где находится часовня?

Старик ответил не сразу.

– За Вдовьей рекой, возле старого моста. До часовни около часа пешком.

– Тогда нам нужно идти.

Я уже собиралась покинуть комнату, когда Эдвин сжал мою руку, останавливая.

– Ты не понимаешь, Арабелла…

– Напротив, я начинаю понимать слишком многое.

Я убрала медальон во внутренний карман плаща и поправила браслет из бусин на запястье.

Эдвин посмотрел на меня с раздражением, за которым пряталось беспокойство.

– Ты не можешь пойти туда одна.

– Я не одна, со мной пойдет Серин.

Эдвин с какой-то небрежностью посмотрел на мужчину.

– Он испуганный лжец.

Серин вздрогнул.

– Я не лгал!

– Докажи, что ты хотел помочь сестре, отведи меня к часовне.

Эдвин закрыл глаза, будто у него начала болеть голова.

– Арабелла…

Я уже открывала дверь.

За порогом меня встретил холодный морской ветер. Он принес с улицы запах водорослей, мокрого камня и чего-то сладкого.

На противоположной стороне улицы, у лавки Гастека, стояла девушка в светлом платье. Ее волосы были мокрыми и прилипали к лицу. Я моргнула и видение исчезло.

На камнях осталась только черная капля воды.

Я медленно сжала рукоять ножа под плащом.

Лия не хотела, чтобы я просто нашла ее тело. Она желала, чтобы я узнала, кто собирает мертвых девушек у реки. И судя по тому, как холод постепенно поднимался от земли тот, кто делал это, уже знал о моем вмешательстве.

Глава 3

Не смотря на мой упрямый характер, я все же вынужденно согласилась с Эдвином.

Действительно идти в темноту в какую-то проклятую часовню было не только рискованно, но и попросту глупо. Дороги были мокрыми, грязь заставляла ноги разъезжаться. Слишком опасно в кромешной тьме шляться среди заброшенных мест.

Даже для меня. Некромант не может оживить себя, к сожалению.

Поэтому к часовне мы отправились утром следующего дня.

Дождь за ночь немного стих, но город от этого не стал приветливее. Вода стекала по крышам, собиралась в глубоких колеях и превратила улицы в серую, чавкающую кашу. Морхолд будто выталкивал нас с Серином из города, ветер хлестко бил в спины, подгоняя, а холодный воздух застревал в легких, заставляя нервно тянуть горло шерстяной туники вверх.

Эдвин остался в мастерской.

Он долго спорил, пытался запретить мне уходить, а потом, осознав, что уговоры бесполезны, сунул мне в руки короткий железный нож.

– Не геройствуй, – нравоучительно проворчал старик своим каркающим, сиплым голосом. – Если столкнешься с чем-то опасным, то беги.

Серин шел рядом, сутулясь под дождем. Он то и дело оглядывался, будто ожидал увидеть за спиной Лию или монстра, желающего вгрызться в мягкую, теплую плоть. Я его понимала. После встречи с духом любой шорох начинал казаться предвестником беды.

Никогда прежде, я не сталкивалась с таким агрессивным нечто. Мужчина с кольцом не был призраком. Он казался плотнее, злее и сильнее любого духа, с которым я прежде встречалась.

Его сила была липкой и колючей одновременно. Она впилась в кожу, оставляя саднящее чувство тревоги в груди.

Мы миновали последние дома и вышли к дороге, ведущей к реке. Здесь Морхолд заканчивался резко - каменные стены сменялись черными кустами, огороды - мокрым пустырем, а запах рыбы становился слабее, уступая место сырой земле.

Здесь было мрачно, но как и в городе достаточно сыро. Трава под бесконечными дождями гнила, и этот запах забивался в ноздри, оседал на кончике языка и заставлял непроизвольно морщиться и кашлять.

Камни были густо покрыты зеленым, влажным мхом, а деревья словно множество змей оплетали землю, проникали глубже и ползли по округе, создавая свой уютный мир полный опасностей.

– Вы часто бывали у часовни? – спросила я, оборачиваясь на Серина, что едва-едва ковылял позади меня.

– В детстве. Потом ее закрыли, – с явной неохотой ответил мужчина.

– Почему?

Серин пожал плечами.

– Говорили, что там начались странности. Люди слышали молитвы из пустого здания. Кто-то видел свет в окнах. Потом пропал служка, и настоятель приказал заложить вход камнями.

– Вход все еще заложен?

Это могло создать для нас неприятные проблемы. Хотя вряд ли любые проблемы можно охарактеризовать иным словом.

– Должен быть. В эту часовню никто не ходит. Страшное место.

Я остановилась.

– Должен?

Серин нервно облизнул губы, а после сжался чуть сильнее.

– Я не проверял.

Мои брови по собственной воли сдвинулись ближе к переносице. Я покосилась на своего провожатого.

– Вы удивительно часто не проверяете то, что касается вашей сестры.

Серин побледнел, но промолчал.

Ему определенно не нравилось то, что какая-то чужая девчонка так умело топталась по его гордости.

Но что поделать, жизнь в целом несправедлива, кому-то приходится быть жестче и циничнее, чтобы с честью принимать уготованные судьбой удары.

За рекой показался старый мост. Он был сложен из темного камня, истерся от времени и местами порос мхом. Вода под ним текла медленно, почти бесшумно. На поверхности, лениво цепляясь за редко торчащие то тут, то там камни плыли белые лепестки.

Моя сила неприятно натянулась на кончиках пальцев, покалывая кожу. Волосы на затылке зашевелились, словно юркие змеи извиваясь и скользя по шее мокрыми разводами.

Лес за рекой был гуще и темнее. От него исходил зловещий клекот, туман низко стелился по опушке и мерно плыл по водной глади, угрюмо наседая.

– Это те самые цветы?

Серин посмотрел вниз и судорожно сглотнул. Он кивнул, подтверждая мои догадки.

– Они появились после смерти Лии.

На воде покачивались небольшие белые цветы. Их лепестки казались почти прозрачными, а сердцевины были черными, как запекшаяся, старая кровь.

Я видела такие же цветы в медальоне.

– Не касайтесь их.

– Я и не собирался.

Мне показалось, что в голосе Серина проскользнуло возмущение, переплетаясь с нервозностью.

Да, на его месте я бы тоже тревожилась. Мы столкнулись с каким-то потусторонним злом, в самом красочном и удручающем его проявлении.

Я не была к такому готова. Серин и вовсе испуганно дергался от любого шороха, страшась собственной тени.

Мы с ним мало походили на героев, про которых менестрели будут петь в лесу у костра.

– Но почему именно? – с легким волнением, вкупе с затаенным страхом.

Все в моем существовании поднялось волной раздражения.

– Потому что мертвые редко оставляют подарки без причины.

С противоположного конца моста донесся звук копыт.

Серин вздрогнул и отступил к каменному ограждению. Его тело затряслось, лицо потеряло всю краску, а на лбу выступила испарина. Он нервным жестом стер влагу, сильнее цепляясь за свой плащ.

Я положила руку на нож, который мне подарили бабушка и дедушка, запасной, от Эдвина уютно лежат в голенище моего левого сапога.

Из серой завесы дождя показался всадник. Он двигался неторопливо, будто не спешил догнать нас и не опасался, что мы уйдем.

Конь под конец им был темным, почти черным, с влажной гривой, прилипшей в разгоряченной шее. На всаднике был дорожный плащ, застегнутый под горлом серебряной пряжкой.

У меня было не идеальное зрение, но этот блеск с изображением пронзили что-то глубоко.

На пряжке темнел герб моего отца.

Раскрытая ладонь, удерживающая солнце.

Сердце неприятно зашлось.

Мои ладони предательски вспотели, а к горлу подступила тошнота.

Всадник остановился в нескольких шагах от нас. Некоторое время он молча смотрел на меня.

Я тоже смотрела.

Восемь лет могли изменить человека. И все же я узнала его почти сразу.

Аэннор стал старше. В мальчишке, которого я помнила было что-то угловатое и неловкое - слишком длинные руки, непослушные серебристые волосы, что вечно торчали в разные стороны, неуспевающая заживать царапина на подбородке после тренировок.

Теперь передо мной стоял мужчина с твердыми лицом, широкими плечами и внимательными голубыми, будто прозрачный лед глазами.

Аэннор не улыбнулся.

Я тоже.

– Арабелла, – произнес он.

От его голоса внутри меня поднялось такое количество воспоминаний, что я едва не рассмеялась.

Он произносил мое имя как и прежде, когда находил меня за конюшнями после очередной выходки братьев и сестры. Когда приносил мазь для моих разбитых костяшек и закрывал меня своим телом от тренировочного меча Леона, а после получал выговор за вмешательство.

Он произнес мое имя также легко, как и когда исчез.

– Командор, – кивнула я.

Я все еще крепко обхватывала пальцами рукоять ножа, это немного успокаивало.

Во взгляде Аэннора мелькнуло что-то похожее на боль, но оно исчезло слишком быстро, чтобы быть уверенной.

– Я не думал, что ты обрадуешься встрече.

– Неужели?

Он спешился. Дождь стекал с его плаща, серебристые волосы прилипли ко лбу. Аэннор остановил коня у ограждения и снял перчатку.

– Мне нужно поговорить с тобой.

– А мне не нужно.

– Я привез письмо.

Он достал из внутреннего кармана сверток, запечатанный красным воском.

Я узнала печать отца.

Она вызвала во мне не радость и не желание узнать новости. Только холодное, старое раздражение, которое за восемь лет никуда не исчезло.

– Передай его обратно.

– Это приказ короля.

Я невольно скривилась.

– Тогда тем более верни отправителю.

Пальцы Аэннора с силой сжались на письме.

– Он требует, чтобы ты вернулась во дворец.

Позади послышался шорох. Серин осторожно отступил в сторону, будто надеялся стать невидимым.

Я перевела взгляд на Аэннора.

– Требует?

– В письме сказано: «Незамедлительно доставить Арабеллу во дворец. В случае сопротивления разрешено использовать разумное количество силы».

Я хмыкнула:

– Как заботливо. Отец даже спустя восемь лет не научился просить.

– Арабелла…

– Не зови меня, словно имеешь право говорить со мной как прежде.

Он замолчал.

Я помнила, как когда-то ждала его у западных ворот. Три дня подряд. Он обещал, что вернется после обучения с Леоном. Обещал, что не оставит меня одну среди тех, кто называл меня проклятой дочерью мертвого народа.

Он не вернулся.

Проходили дни, за ними недели. А я все продолжала ждать.

Потом я уехала к бабушке с дедушкой. Они приняли меня без вопросов, без упреков и без попыток исправить. Бабушка сама расчесывала мои волосы перед первым приемом во дворце Некрополиса, а дедушка учил различать голоса настоящих мертвых и тех, кто ими только притворялся.

За восемь лет они ни разу не заставили меня возвращаться туда, где я была несчастна. Бабушка хотела уничтожить семью моего отца, и лишь дедушка смог убедить ее, что война со вторым по силе королевстве на континенте не лучшая идея. Однако королева каждый раз при виде меня лишь улыбалась, приговаривая: «Кровь нашей семьи сильнее во сто крат слабого киселя твоего папаши. Ты истинно дочь нашего рода».

Да, мне определенно повезло, что я никак внешне не была похожа на короля.

Мой отец ждал этого права восемь лет, чтобы предъявить приказ.

– Ты исчез, – я хотела, чтобы мой голос звучал равнодушно.

Но вышло наоборот. В нем горело раздражение, оно распаляло мои внутренности, обжигая гортань.

Аэннор опустил взгляд.

– Я был обязан уехать.

– Ты должен был меня предупредить.

– Леон получил приказ отправиться на обучение, я обязан был сопровождать его, ведь он будущий правитель.

– И ты был так занят, что не мог оставить записку? Или отправить послание?

Аэннор шумно сглотнул, пальцы его правой руки сжались. Перчатка издала характерный звук, когда кожа трется о кожу. Кадык парня дернулся вверх и вниз.

– Я думал, что вернусь через несколько месяцев.

– Но не вернулся.

Он поднял на меня взгляд. Пламя мигнуло в черных зрачках парня.

– Нет.

Это простое признание оказалось хуже оправданий.

Я отвела взгляд первой.

– Я не поеду с тобой.

– Я знаю.

– Тогда зачем ты здесь?

– Потому что я приехал сюда не только за тобой.

Аэннор достал из-за пояса небольшой кожаный футляр и бросил его мне. Я поймала его одной рукой.

На краешке был выжжен тот же цветок, что мы видели на воде.

Я раскрыла футляр.

Внутри лежал черный камень, расколотый пополам. От него исходило слабое, покалывающее тепло. Оно не было приятным и согревающим, скорее… жалящим, как разгневанная оса.

– Что это?

– Его нашли у тела одной из пропавших девушек. Три недели назад.

– Почему ты показываешь его мне?

– След привел меня к этой часовне.

Я посмотрела на реку. Белые цветы медленно плыли против течения, застревая между камнями.

– Ты знал о пропавших девушках?

Аэннор смотрел на меня внимательно, сосредоточенно. Он выглядел слегка осунувшимся и уставшим, хотя мне сложно о таком судить. Я не видела этого парня восемь лет, возможно теперь он всегда походил на изможденного, но сильного воина-карателя.

– Я расследую их исчезновения.

– По приказу отца?

– Нет, это личное дело.

Я нахмурилась, пытаясь в глазах парня отыскать ответ на вопрос. Когда-то я могла просто взглянув на него понять о чем он думал или что его тревожило. По манере поджимать губы или тому, как он мысленно считал до десяти, чтобы найти внутреннее равновесие.

Но теперь… сейчас этот мужчина передо мной был чужим и далеким.

– Почему?

Аэннор снял перчатку со второй руки.

На его ладони темнел длинный, изогнутый шрам. Такой же знак, как на черном камне, только выжженный прямо под кожей.

– Моя сестра исчезла шесть месяцев назад.

Серин шумно втянул воздух за моей спиной.

А посмотрела на Аэннора внимательнее.

– У тебя есть сестра?

– Была.

В его голосе не было ни просьбы о жалости, ни желания вызвать сочувствие. Только усталость человека, который слишком долго ищет ответ и начинает бояться его найти.

Я снова взглянула на часовню, темнеющую за деревьями.

– Ты знаешь, кто это делает?

– Нет. Но знаю, что он использует старые обряды и девушки перед исчезновениями слышали голоса.

Серин побледнел.

– Моя Лия… тоже их слышала.

Аэннор перевел взгляд на мужчину рядом со мной.

– Ты ее брат? Она, видимо, одна из последних.

– Что значит «одна из последних»? – с нервозностью спросила я.

Аэннор достал еще один лист и на нем были записаны имена. Их оказалось больше, чем я ожидала.

Двенадцать.

Возраст, место исчезновения, дата.

Внизу, последней строкой стало имя сестры Серина.

– Моя сестра пропала через два дня после того, как ты приехала в Морхолд, – сказал Аэннор.

У меня по спине прошел холод.

Как-то слишком много совпадений для такого маленького городка, как этот.

Я бежала сюда ради свободы и спокойствия. Этот город был достаточно обособлен, находился уединенно и к тому же, буквально на другом конце континента. Я исчезла из-под опеки отца, а бабушка и дедушка дали добро, чтобы я познавала себя и искала свой путь.

– И ты думаешь, что я как-то связана со всем этим?

– Я думаю, что ты умеешь разговаривать с мертвыми, и что Лия заговорила с тобой.

– Откуда ты знаешь?

Лия пришла ко мне лишь вчера. Даже с магией Аэннора он не смог бы оказаться в Морхолде так быстро. Значит, он был здесь ранее… значит он уже какое-то время находился в этом рыбном раю.

– Вчера ночью вода в реке поднялась, хотя дождь шел выше по течению. На берегу нашли следы босых ног, они вели к мастерской Эдвина.

Я медленно сжала пальцы, впиваясь ногтями в податливую, чуть прохладную кожу своих ладоней.

– Ты следил за мной?!

Гнев взвился в моей груди, поднимаясь от самых кончиков пальцев на ногах и выше… выше… к губам, заставляя сцепить зубы вместе. Мне хотелось ударить Аэннора. Прямо по его безэмоциональной физиономии, расцарапать до крови, а после использовать эту кровь для какого-нибудь черного ритуала.

– Я наблюдал за этим местом.

– Какая удобная формулировка, – выплюнула я слова, ощущая как холод обуял все тело, пробираясь юркой змейкой вдоль позвоночника.

– Если бы я хотел схватить тебя, ты бы уже была связана и ехала в карете.

– Только попробуй.

Он посмотрел на меня.

Между нами повисло прошлое - все то, что я на сказала ему восемь лет назад, и все то, чего он так и не сказал мне.

Аэннор первым отвел взгляд.

– Я не хочу тащить тебя силой.

– Но мой отец отдал приказ.

– Да.

– И ты его выполнишь?

Он сжал челюсть.

– Если ты откажешься, я не стану применять магию.

– Значит, ты нарушишь приказ отца.

– Уже нарушил, я должен был найти тебя в городе и сразу отправиться во дворец.

Я хмыкнула. И в детстве Аэннора было сложно понять, а общаться с ним сейчас, все равно что ходить по раскаленному острию ножа - один неверный шаг и сорвешься в пучину.

– Почему ты так поступаешь?

Аэннор посмотрел на часовню.

– Потому что там может быть моя сестра.

«Или ее кости»

Я почувствовала как в кармане шевельнулся медальон Лии. Цепочка коснулась пальцев, хотя я не прикасалась к ней.

Внутри что-то тихо стукнуло.

Один раз.

Потом второй.

Аэннор заметил, как изменилось мое лицо.

– Она здесь?

– Нет никаких доказательств. Я видела призрак Лии.

– Значит я иду с тобой. Если Тереза там…

– Нет, – качнула я головой и развернулась. Я повернулась к парню спиной, решив, что все его душевные терзания лишь пустая трата времени.

Я не знала, что у Аэннора была сестра и пусть в глубине души мне жаль его, однако… я понимаю, что скорее всего Тереза была уже мертва.

И… я не хотела, чтобы он видел ее труп.

– Арабелла…

– Я помню, что ты исчез, – я остановилась, но не повернулась к парню.

Я чувствовала невыносимо тяжелое и ясное присутствие Аэннора позади себя.

Серин стоял чуть впереди и кажется, совершенно не понимал, что происходило сейчас. И хорошо, меньше всего мне нужны глупые и непрошенные вопросы от убитого горем человека.

– Я и не прошу тебя забывать об этом.

– Ты предал меня, – прошептала я, повернувшись к Аэннору и смотря прямо в его чистые, голубые глаза.

Он замер.

Раньше я смотрела в эти глаза и сравнивала их с небом - чистым и безмятежным.

Теперь эти глаза напоминали мне толстый, прозрачный лед, в котором не было эмоций.

Эти слова давно жили во мне. Я никогда не произносила их вслух, потому что боялась, что тогда они станут окончательной правдой.

Аэннор медленно кивнул.

– Возможно.

– Не «возможно».

Аэннор поджал губы и посмотрел прямо на меня.

– Да, я предал тебя.

Серин неловко отвернулся, делая вид, что его очень интересует мост.

Аэннор продолжил:

– Но если в часовне есть то, что забрало мою сестру, я не позволю тебе идти туда одной.

– Я не нуждаюсь в твоей защите.

Аэннор ухмыльнулся, словно мои слова его позабавили.

– О, я знаю.

– Тогда зачем?

Он сделал шаг в мою сторону и его рука мягко опустилась на мою щеку. Парень осторожно провел большим пальцем по моей коже, нежно спустился чуть ниже, обхватывая шею так, чтобы я ощутила его силу.

Но это не пугало, скорее… просто нервировало.

Аэннор наклонился ближе ко мне, опаляя ушную раковину своим горячим дыханием. От парня пахло кожей и чем-то неуловимо родным. Лавандовое мыло, которым всегда пользовались во дворце и горечь, оседающая на кончике языка.

– Потому что на этот раз я не собираюсь исчезать.

Я хотела ответить резко, оттолкнуть парня от себя и, возможно, ударить его, но не успела.

Из часовни донесся колокольный звон.