Страшные русские сказки

Перебралась ведьма через горы и опять погнала за братом… Завидела его и говорит:

– Теперь не уйдёшь от меня!

Вот близко, вот нагонит! В то самое время подскакал Иван-царевич к теремам Солнцевой сестрицы и закричал:

– Солнце, Солнце! Отвори оконце.

Солнцева сестрица отворила окно, и царевич вскочил в него вместе с конём. Ведьма стала просить, чтоб ей выдали брата с головою; Солнцева сестра её не послушала и не выдала. Тогда говорит ведьма:

– Пусть Иван-царевич идёт со мной на весы, кто кого перевесит! Если я перевешу – так я его съем, а если он перевесит – пусть меня убьёт!

Пошли; сперва сел на весы Иван-царевич, а потом и ведьма полезла: только ступила ногой, как Ивана-царевича вверх и подбросило, да с такою силою, что он прямо попал на небо, к Солнцевой сестре в терема; а ведьма-змея осталась на земле.

Крошечки-хаврошечки и другие молодицы

Крошечка-Хаврошечка в русских сказках – это образ девушки, которая проходит через тяжёлые испытания и инициацию, сохраняя при этом связь с собой, своими эмоциями и внутренней мудростью. Она – сирота, попавшая к злым людям, которые эксплуатируют и обижают её, но при этом она находит магическую поддержку, преодолевает трудности и постепенно идёт своим путём к внутреннему счастью и успеху.

АРХЕТИП КРОШЕЧКИ-ХАВРОШЕЧКИ:

Это женский «путь героя», где героиня переживает кризисы и социальные рамки, обретая через испытания свою внутреннюю силу.

Символизирует принятие жизненных испытаний и тени личности (женских травм и сложностей), сохранение внутренней целостности и эмоционального интеллекта, что позволяет пройти путь духовного взросления без разрушения, а через внутреннюю трансформацию и создание своей «царской» внутренней власти.

Отражает тему сепарации от жестоких или эгоистичных семейных сценариев и учит искать и обретать свою истинную силу и предназначение.

Крошечка-хаврошечка[30]

Вы знаете, что есть на свете люди и хорошие, есть и похуже, есть и такие, которые Бога не боятся, своего брата не стыдятся: к таким-то и попала Крошечка-Хаврошечка. Осталась она сиротой маленькой; взяли её эти люди, выкормили и на свет божий не пустили, над работою каждый день занудили, заморили; она и подаёт, и прибирает, и за всех и за всё отвечает.

А были у её хозяйки три дочери бо́льшие. Старшая звалась Одноглазка, средняя – Двуглазка, а меньшая – Триглазка; но они только и знали у ворот сидеть, на улицу глядеть, а Крошечка-Хаврошечка на них работа́ла, их обшивала, для них и пряла и ткала, а слова доброго никогда не слыхала. Вот то-то и больно – ткнуть да толкнуть есть кому, а приветить да приохотить нет никого!

Выйдет, бывало, Крошечка-Хаврошечка в поле, обнимет свою рябую корову, ляжет к ней на шейку и рассказывает, как ей тяжко жить-поживать:

– Коровушка-матушка! Меня бьют, журят, хлеба не дают, плакать не велят. К завтрему дали пять пудов напрясть, наткать, побелить, в трубы покатать.

А коровушка ей в ответ:

– Красная де́вица! Влезь ко мне в одно ушко, а в другое вылезь – всё будет сработано.

Так и сбывалось. Вылезет красная де́вица из ушка – всё готово: и наткано, и побелено, и покатано. Отнесёт к мачехе; та поглядит, покряхтит, спрячет в сундук, а ей ещё больше работы задаст. Хаврошечка опять придёт к коровушке, в одно ушко влезет, в другое вылезет и готовенькое возьмёт принесёт.

Дивится старуха, зовёт Одноглазку:

– Дочь моя хорошая, дочь моя пригожая! Доглядись, кто сироте помогает: и ткёт, и прядёт, и в трубы катает?

Пошла с сиротой Одноглазка в лес, пошла с нею в поле; забыла матушкино приказанье, распеклась на солнышке, разлеглась на травушке; а Хаврошечка приговаривает:

– Спи, глазок, спи, глазок!

Глазок заснул; пока Одноглазка спала, коровушка и наткала и побелила. Ничего мачеха не дозналась, послала Двуглазку. Эта тоже на солнышке распеклась и на травушке разлеглась, матернино приказанье забыла и глазки смежила; а Хаврошечка баюкает:

– Спи, глазок, спи, другой!

Коровушка наткала, побелила, в трубы покатала; а Двуглазка всё ещё спала.

Старуха рассердилась, на третий день послала Триглазку, а сироте ещё больше работы дала. И Триглазка, как её старшие сестры, попрыгала-попрыгала и на травушку пала. Хаврошечка поёт:

– Спи, глазок, спи, другой! – а об третьем забыла.

Два глаза заснули, а третий глядит и всё видит, всё – как красная де́вица в одно ушко влезла, в другое вылезла и готовые холсты подобрала. Всё, что видела, Триглазка матери рассказала; старуха обрадовалась, на другой же день пришла к мужу:

– Режь рябую корову!

Старик так-сяк:

– Что ты, жена, в уме ли? Корова молодая, хорошая!

Режь, да и только! Наточил ножик…

Побежала Хаврошечка к коровушке:

– Коровушка-матушка! Тебя хотят резать.

– А ты, красная де́вица, не ешь моего мяса; косточки мои собери, в платочек завяжи, в саду их рассади и никогда меня не забывай, каждое утро водою их поливай.

Хаврошечка всё сделала, что коровушка завещала; голодом голодала, мяса её в рот не брала, косточки каждый день в саду поливала, и выросла из них яблонька, да какая – боже мой! Яблочки на ней висят наливные, листвицы шумят золотые, веточки гнутся серебряные; кто ни едет мимо – останавливается, кто проходит близко – тот заглядывается.

Случилось раз – девушки гуляли по́ саду; на ту пору ехал по́ полю барин – богатый, кудреватый, молоденький. Увидел яблочки, затрогал девушек:

– Де́вицы-красавицы! – говорит он. – Которая из вас мне яблочко поднесёт, та за меня замуж пойдёт.

И бросились три сестры одна перед другой к яблоньке. А яблочки-то висели низко, под руками были, а то вдруг поднялись высоко-высоко, далеко над головами стали. Сёстры хотели их сбить – листья глаза засыпают, хотели сорвать – сучья косы расплетают; как ни бились, ни метались – ручки изодрали, а достать не могли. Подошла Хаврошечка, и веточки приклонились, и яблочки опустились. Барин на ней женился, и стала она в добре поживать, лиха не знавать.

Двенадцать девушек

Жили мышь с воробьём ровно тридцать лет так дружно: кто что ни найдёт – всё пополам. Раз воробей нашёл маковое зёрнышко. «Что тут делить? – подумал он. – Раз куснуть – нет ничего!» Взял да и съел один зёрнышко. Спознала про то мышь и не захотела больше жить с воробьём. «Давай, – говорит ему, – давай драться не на живот, а на смерть; ты собирай всех птиц, а я соберу всех зверей». Так и сделалось; собрались и звери и птицы, бились долго-долго. В этом бою побили одного орла; тот полетел на дубок и сел на ветку.

На ту пору мужик в лесу охотился; охота была неудачная. «Дай, – подумал мужик, – хоть орла убью». Не успел он взяться за ружьё, как орёл провещал человеческим голосом: «Не бей меня, добрый человек! Я тебе ничего худого не сделал». Мужик пошёл от него прочь, ходил-ходил, не нашёл никакой птицы; подходит в другой раз к дубу и хочет орла убить. Уж совсем было приловчился, орёл опять упросил его. Мужик пошёл от него прочь; ходил-ходил, не нашёл ничего; поравнялся опять с орлом, приложился и выстрелил – ружьё у него осеклось. Проговорил орёл: «Не бей ты меня, добрый человек, в некую пору пригожусь я тебе. Возьми лучше к себе, выхоли да вылечи».

Мужик послушался, взял орла в избу к себе, стал его кормить мясом: то овцу зарежет, то телёнка. В дому мужик жил не один; семья была большая – стали на него ворчать, что он весь на орла проживается. Мужик терпел долго; наконец говорит орлу: «Полетай, куда знаешь; больше держать тебя не смогу». – «Пусти меня сил попробовать», – отвечает орёл. Взлетел орёл высоко, опустился наземь и говорит мужику: «Продержи меня ещё три дня». Мужик согласился.

Прошло три дня; молвил орёл мужику: «Пора нам с тобою рассчитаться; садись на меня». Мужик сел на орла; орёл взвился и полетел на сине море. Отлетел от берега и спрашивает у мужика: «Погляди да скажи, что за нами и что перед нами, что над нами и что под нами?» – «За нами, – отвечает мужик, – земля, перед нами – море, над нами – небо, под нами – вода». Орёл встрепенулся, мужик свалился; только орёл не допустил его упасть в воду, на лету поймал. Взлетел орёл на середину синя моря, опять стал спрашивать: «Что за нами и что перед нами, что над нами и что под нами?» – «И за нами – море и перед нами – море, над нами – небо, под нами – вода». Орёл встрепенулся, мужик свалился и упал в море; орёл не дал ему потонуть, подхватил и посадил на себя.

Подлетают они к другому берегу; стал опять орёл спрашивать: «Что за нами и что перед нами, что над нами и что под нами?» Отвечает мужик: «За нами – море, перед нами – земля, над нами – небо, под нами – вода». Орёл встрепенулся, упал мужик в море, стал совсем тонуть, чуть-чуть не захлебнулся… Орёл вытащил его, посадил на себя и говорит: «Хорошо тебе тонуть было? Таково-то и мне было сидеть на дереве, как ты в меня из ружья целился. Теперь за зло мы рассчитались; давай добром считаться».

Взлетели они на берег; летели близко ли, далеко ли – видят посеред поля медный столб. «Прочти на столбе надпись», – приказывает орёл мужику. Мужик прочёл. «За этим столбом, – говорит, – стоит медный город на двадцать пять вёрст». – «Ступай в медный город; тут живёт моя сестрица. Проси у неё медный ларчик с медными ключиками; что б она тебе ни давала, ничего другого не бери – ни злата, ни се́ребра, ни каме́нья самоцветного». Приходит мужик в город и прямо к царице: «Здравствуй! Тебе брат поклон шлёт». – «А как ты знаешь моего брата?» – «Да я кормил его, больного, целые три года». – «Спасибо тебе, мужичок! Вот тебе злато, и се́ребро, и каме́нье самоцветное – бери сколько душе угодно!» Мужик ничего не берёт, только просит медного ларчика с медными ключиками. Она ему отказала: «Нет, голубчик! Это для меня стоит дорого». – «А дорого, так мне ничего не надобно». Поклонился, ушёл за город и рассказал всё орлу. «Ничего, – промолвил орёл, – садись на меня». Мужик сел, орёл полетел.

Стоит посеред поля столб – весь серебряный. Заставил орёл мужика надпись читать. Тот прочёл. «За этим столбом, – говорит, – стоит город серебряный на пятьдесят вёрст». – «Ступай в серебряный город; там живёт моя другая сестрица, спроси у неё серебряный ларчик с серебряными ключиками». Мужик приходит в город, прямо к царице, орловой сестрице; рассказал ей, как у него братец орёл проживал, как он его холил и кормил, и стал просить серебряный ларчик с серебряными ключиками. «Правда, – сказала царица мужику, – ты сберёг моего братца; бери, сколько хочешь, злата и се́ребра и каме́нья самоцветного, а ларчика не отдам». Мужик вышел за город и рассказал всё орлу. «Ничего, – сказал орёл, – садись на меня». Мужик сел, орёл полетел.

Стоит посеред поля столб – весь золотой. Заставил орёл мужика читать на столбе надпись. «За этим столбом, – прочёл мужик, – стоит золотой город на сто вёрст». – «Ступай туда; в этом городе живёт моя любимая сестрица, – проговорил орёл, – проси у неё золотой ларчик с золотыми ключиками». Мужик пришёл прямо к царице, орловой сестрице; рассказал ей, как жил у него орёл, как он за больным орлом ухаживал и чем его кормил-поил, и стал просить золотой ларчик с золотыми ключиками. Та слова ему не сказала – сейчас отдала ларчик: «Хоть дорог мне ларчик, а брат дороже!» Мужик взял подарок и вышел к орлу за город. «Ступай теперь домой, – сказал ему орёл, – да смотри не отпирай ларчика до самого дому». Сказал и улетел.

Мужик долго крепился, да не выдержал до своего времени: не дошедши до двора, открыл золотой ларчик, и только успел открыть – как стал перед ним золотой город. Мужик смотрит – не насмотрится; чудно́ ему показалось, как это из ларчика да целый город выскочил! Меж тем царь той земли, на которой раскинулся золотой город, прислал сказать мужику, чтобы он или отдал ему город, или то, что есть у него дома и чего он не ведает. Не захотелось мужику отдавать города; он подумал: «То, чего я не знаю, не жалко и отдать будет!» и согласился на последнее. Только вымолвил ответ свой, глядь – города нет: стоит он в чистом поле один-одинёхонек, а возле него золотой ларчик с золотыми ключиками. Взял мужик ларчик и поплёлся домой.

Приходит в свою избу, а жена несёт ему младенца, что без него родила. Тут только спохватился мужик и спознал, чего просил у него царь земли неверной. Делать было нечего; раскинул он золотой город и стал до времени растить сына. Стало сыну осьмнадцать лет; царь земли неверной прислал сказать, что пора-де рассчитаться. Поплакал мужик, благословил сына, да и послал к царю.

Идёт молодец путём-дорогою, подходит ко Дунаю-реке и прилёг тут на бережку отдохнуть. Видит он, что пришли двенадцать девушек – одна другой лучше, разделись, обернулись серыми утицами и полетели купаться. Молодец подкрался и взял платье одной девушки. Накупавшись, утицы вылетели на берег. Все оделись; одной недостало платья. Одетые улетели, а та стала плакать и просить молодца: «Отдай моё платье; не в кую пору сама сгожусь я тебе». Молодец подумал-подумал и отдал ей платье.

Приходит он к царю неверному. «Слушай, добрый молодец! – говорит царь земли неверной. – Узнай ты мою меньшую дочь; узнаешь – пущу тебя на все на четыре стороны, не узнаешь – пеняй на себя!» Только вышел молодец из дворца, меньшая царевна навстречу ему: «Отдал ты мне платье, добрый молодец, пригожусь и я тебе. Завтра отец мой будет показывать тебе всех нас, сестёр, и велит меня угадывать. Мы все похожи одна на другую; так ты смотри: у меня на левом ухе будет мошка ползать».

Наутро зовёт к себе молодца царь неверный, показывает ему двенадцать своих дочерей. «Угадай, – говорит, – которая меньшая дочь?» Молодец посмотрел: у которой на левом ухе мошка, на ту и показал. Завопил, закричал царь: «Слушай молодец! Тут подлог есть, да я тебе не игрушка. Выстрой к завтрему мне белокаменные палаты; мои, вишь, стары, так я хочу в новые перейти. Выстроишь – отдам за тебя меньшую дочь, не выстроишь – живого съем!» Запечалился молодец, идучи от неверного царя, да царевна ему навстречу. «Не кручинься, – говорит, – молись Богу да спать ложись; к завтрему всё готово будет». Лёг молодец, заснул. Поутру глядь в окошко – стоит новый дворец, мастера ходят кругом да кой-где гвоздики поколачивают. Царь земли неверной отдал свою меньшую дочь за молодца: не хотелось ему отступиться от своего слова царского. Да и замысла покинуть – тоже не хочется: задумал он съесть живьем молодца и с дочерью. Пошла молодая посмотреть, что делает её батюшка с матушкой; подходит к двери и слышит, что они совет советуют, как дочь с зятем съесть.

Побежала царевна к мужу, оборотила его в голубя, сама перекинулась в голубку, и полетели на свою сторонку. Проведал про то царь неверный, послал их догонять. Догонщики мчали-скакали, никого не нагнали, увидели только голубя с голубкою, да и вернулись назад. «Никого не нагнали, – сказали они царю своему, – только и видели голубя с голубкою». Царь догадался, что это они были; рассердился на догонщиков, перевешал их и послал других. Погнались эти, мчали-скакали, прискакали к реке, а у той реки стоит дерево; видят, что нет никого, и вернулись к царю. Рассказали ему про речку, про дерево. «Это они и были!» – закричал царь земли неверной, велел перевешать и этих догонщиков. Погнался сам.

Ехал-ехал и наехал на божью церковь. Он в церковь, а там старичок ходит да свечи перед иконами зажигает. Спросил царь у него, не видал ли он беглецов? Старичок сказал, что они уж давно ушли в золотой город, что стоит на сто вёрст. Ударился царь неверный от злости оземь, да делать-то было нечего – поворачивай оглобли домой. Только что он уехал, церковь оборотилась царевною, а старичок – добрым молодцем, поцеловались, да и пошли к батюшке с матушкой в золотой город, что раскинулся на сто вёрст. Пришли и стали там жить да поживать да добра наживать.

Морозко[31]

У мачехи была падчерица да родная дочка; родная что ни сделает, за всё её гладят по головке да приговаривают:

– Умница!

А падчерица как ни угождает – ничем не угодит, всё не так, всё худо; а надо правду сказать, девочка была золото, в хороших руках она бы как сыр в масле купалась, а у мачехи каждый день слезами умывалась. Что делать? Ветер хоть пошумит да затихнет, а старая баба расходится – не скоро уймётся, всё будет придумывать да зубы чесать. И придумала мачеха падчерицу со двора согнать:

– Вези, вези, старик, её куда хочешь, чтобы мои глаза её не видали, чтобы мои уши об ней не слыхали; да не вози к родным в тёплую хату, а во чисто́ поле на трескун-мороз!

Старик затужил, заплакал; однако посадил дочку на сани, хотел прикрыть попонкой – и то побоялся; повёз бездомную во чисто́ поле, свалил на сугроб, перекрестил, а сам поскорее домой, чтоб глаза не видали дочерниной смерти.

Осталась бедненькая, трясётся и тихонько молитву творит. Приходит Мороз, попрыгивает-поскакивает, на красную девушку поглядывает:

– Девушка, девушка, я Мороз Красный Нос!

– Добро пожаловать, Мороз; знать, Бог тебя принёс по мою душу грешную.

Мороз хотел её тукнуть[32] и заморозить; но полюбились ему её умные речи, жаль стало! Бросил он ей шубу. Оделась она в шубу, подожмала ножки, сидит. Опять пришёл Мороз Красный Нос, попрыгивает-поскакивает, на красную девушку поглядывает:

– Девушка, девушка, я Мороз Красный Нос!

– Добро пожаловать, Мороз; знать, Бог тебя принёс по мою душу грешную.

Мороз пришёл совсем не по душу, он принёс красной девушке сундук высокий да тяжёлый, полный всякого приданого. Уселась она в шубочке на сундучке, такая весёленькая, такая хорошенькая! Опять пришёл Мороз красный нос, попрыгивает-поскакивает, на красную девушку поглядывает. Она его приветила, а он ей подарил платье, шитое и серебром и золотом. Надела она и стала какая красавица, какая нарядница! Сидит и песенки попевает.

А мачеха по ней поминки справляет; напекла блинов.

– Ступай, муж, вези хоронить свою дочь.

Старик поехал. А собачка под столом:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Чернушка – травянистое растение.

2

Бёрдо – приспособление для ручного ткачества.

3

Записано в Воронежской губернии.

4

Очень, сильно.

5

Загороженные места, куда загоняют скот.

6

Записано в Переславль-Залесском уезде Н. Бодровым.

7

Сряда – нарядное платье.

8

По мотивам сказаний Воронежской губернии.

9

Кро́сна – стан для тканья.

10

Наседку.

11

Жихарь – лихой малый, удалой, разбитной парень; насмешник.

12

Приставка «Чуфиль, Чуфилюшка» объясняется любимою русским простолюдином игрою слов.

13

Увернулся.

14

Пе́хтиль – пест, толкач, которым толкут лён и коноплю.

15

Коник – ларь для спанья, крытая лавка в красном углу, под образами.

16

Ужотко – последующее, наступающее время.

17

Чело́ – верхняя часть русской печи.

18

Встряхнуться – спохватиться.

19

Записано в Бобровском уезде Воронежской губернии.

20

Коваль – кузнец; ковать, подкова.

21

Лутошка – молодая липка, срубленная для сдирки лыка.

22

Зовёт.

23

Рукоятка.

24

Полдовка – чердак.

25

Записано в Пинежском уезде Архангельской губернии.

26

То есть, не нравятся.

27

Пусто, не занято.

28

Костку, кость.

29

Хусточка – платочек.

30

Записано в Курской губернии.

31

Записано в Курской губернии.

32

Стукнуть, пришибить.