Туман над Тунгуской

— Стреляли с двух точек. Перекрестный огонь. Это не случайные бродяги. Это засада, поставленная людьми с военным опытом, — он указал на примятый снег за валуном. — Один левша. Смотри, как гильзы лежат.

— Ушли к Гряде, — добавил Фрол, пришедший с Буяном. — Там пещеры, тепло держат. Но Буян след уже прихватил. Пес, который привык в зимней тайге выслеживать зверя по запаху, вывел точно; еще помогло то, что погода не подвела, было затишье.

Северов распределил людей. Впервые «Особый отряд» действовал как единый механизм спецназа. Митрий и Никита ушли во фланговый охват — Северов научил их двигаться в «тени» деревьев, не допуская хруста веток. Сам Артем со Степаном пошли «в лоб», а Волков занял позицию на возвышении.

Бой был коротким и жестким. Бандиты, уверенные в своей безнаказанности, Что то готовили на костре в расщелине скал. Когда Северов вырос перед ними как привидение, из неоткуда один из бандитов вскинул обрез.

— Работаем! — рявкнул Артем.

Митрий прыгнул на часового, не давая тому времени на какое либо действие. Северов ушел кувырком за выступ, когда пуля бандита выбила каменную крошку рядом. В ту же секунду хлестко отозвалась винтовка Волкова — предводитель налетчиков, крупный мужик в казачьей папахе, выронил револьвер, хватаясь за простреленное плечо. Волков стрелял на поражение, но ювелирно — так, чтобы оставить живым для допроса.

— Бросить оружие! Именем закона! — голос Степана Горбатова, усиленный эхом скал, прозвучал неожиданно мощно и уверенно.

Оставшиеся трое, увидев, что их окружили с трех сторон профессионально действующие бойцы, не стали испытывать судьбу. Ружья полетели в снег.

Когда «Особый отряд» входил в Нижний Камень с пленными и отбитым кассой, деревня высыпала на улицу. Копылов и другие «губернские» смотрели на вчерашних крестьян — Митрия и Никиту, которые вели связанных бандитов, — с нескрываемым шоком. За такой короткий срок эти «сопляки» сделали то, на что у регулярных казаков уходили недели.

Тягунов приехал на следующее утро. Он долго смотрел на бандитов, на ящик с деньгами и на своих помощников.

— Вы создали не отряд, — тихо сказал пристав Волкову, глядя на то, как ученики чистят оружие в едином ритме. — Вы создали инструмент, который скоро перерастет этот уезд. В Иркутске уже сочиняют байки, что у Тягунова появились «солдаты-призраки», которые видят в темноте и не промахиваются.

Волков посмотрел на Северова. Артём стоял у своего нового сруба, где Варвара уже развешивала белье на морозном воздухе.

— Мы просто учим их выживать, Прокопий Семёнович, — ответил Волков. — И защищать то, что им дорого. В любое время это работает одинаково.

Ночью, оставшись один у карты, Волков сделал новую запись в блокноте: «Метод засады на Черном Яру был слишком хорош. Это не Кряж. Появился кто-то новый, кто знает тактику регулярной армии».

Зима только начиналась, и под ее белым саваном уже проступали контуры новых и, по всей видимости, более серьёзных дел.

Глава 22

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

Декабрь в Нижнем Камне выдался жостким. Мороз перешагнул сорокаградусную отметку и замер, превратив воздух в колючую смесь, от которой перехватывало дыхание при каждом неосторожном вдохе. Тайга стояла абсолютно неподвижной, скованная Снежным панцирем, и только изредка в тишине раздавался оглушительный треск — это «стреляли» от стужи вековые лиственницы.

Артём Северов, несмотря на стужу, не прекращал занятий. «Особый отряд» теперь тренировался в расширенном составе: к местным парням — Степану, Митрию и Никите — добавились присланные из Иркутска Копылов, Сомов и Потапов.

Сегодня отрабатывали тактику «входа» в закрытое пространство. Северов использовал заброшенный амбар на окраине деревни.

— Помни, Копылов, — Артём поправил на плече унтер-офицера старую берданку. — Дверь — это «зона смерти». Тот, кто стоит прямо перед ней, живёт ровно столько, сколько нужно бандиту, чтобы нажать на спуск. Входить надо маятником, перекрывая углы.

Копылов, после того памятного урока в снегу, больше не дерзил. Его десятилетний опыт службы в линейном батальоне пасовал перед той хищной, рациональной эффективностью, которую демонстрировал этот молодой «помощник урядника».

Особое внимание Северова привлекал Потапов. Жилистый, с холодными серыми глазами, он выполнял упражнения с пугающей точностью. В отличие от шумного Митрия или основательного Степана, Потапов был тенью. Он не задавал вопросов, но Северов чувствовал на себе его изучающий взгляд — так смотрят профессионалы на конкурентов.

* * *

Пётр Волков в это время находился в школьной горнице у Надежды Павловны. На столе перед ним лежали три стреляные гильзы, привезённые с Чёрного Яра. Он рассматривал их через увеличительное стекло — редкую вещь, выписанную Тягуновым из Иркутска.

— Что ты там ищешь, Пётр? — Надежда поставила перед ним кружку с горячим чаем. — Ты смотришь на них уже второй час.

— Я ищу почерк, Надя, — Волков не поднимал головы. — Эти гильзы — не просто мусор. Смотри на след бойка. Удар глубокий, чуть смещённый от центра. Это капсюль центрального боя, винтовка системы Бердана номер два, кавалерийский карабин. Но важно не это.

Он отодвинул стекло и посмотрел на жену.

— На Чёрном Яру они работали «двойками». Перекрёстный огонь был организован так, чтобы ямщик с охранниками не могли укрыться за санями. Это не банда Кряжа, которая брала числом и нахрапом. Это люди, обученные тактике стрелковых подразделений.

— Ты хочешь сказать, что это дезертиры? — Надежда Павловна нахмурилась.

— Хуже. Дезертиры бегут, чтобы спрятаться. А эти пришли, чтобы забрать казенный ящик и уйти чисто, не оставив свидетелей. Они знают расписание почтовых обозов и умеют ждать. У них есть координация.

Волков вспомнил свою службу в разведотделе штаба флота. Аналитическая память подсказала: в 1898 году по Сибири бродило немало «отставных» нижних чинов, не нашедших места в мирной жизни. Но на Чёрном Яру работали те, кто сохранил дисциплину. Это была организация.

* * *

Вечером в новую избу Северовых постучали. На пороге стоял Черкасов. Старик выглядел озабоченным; он стряхнул снег с тулупа и, не раздеваясь, прошёл к столу.

— Артём, беда зреет, — начал он без предисловий. — Приехал человек от Злобина, красноярского купца. Говорит, на Малом тракте, за тридцать вёрст отсюда, объявилась «чёрная артель».

— Что за артель? — Северов отложил чистку ружья.

— Не то золото ищут, не то обозы поджидают. И люди там лихие. Вчера они остановили приказчика из Покровска. Забрали всё что было, но отпустили живым и велели передать приставу Тягунову: «Пусть своих призраков в Нижнем Камне побережёт. Тайга большая, места всем хватит, пусть не лезтут куда не просят».

Северов почувствовал, как внутри него проснулся тот самый майор ВДВ, который привык отвечать ударом на удар. Это была прямая угроза и вызов одновременно.

— Призраков, значит... — Северов усмехнулся той самой, безжалостной улыбкой, от которой у врагов в его прошлом времени холодело под ложечкой. — Видимо, слух о нас дошёл до нужных ушей раньше, чем мы предпологали.

Варвара, сидевшая у печи, резко выпрямилась. Её пальцы, сжимавшие шитьё, побелели.

— Господи, принесла не лёгкая— проговорила она тихо, но так, что Черкасов всё же услышал, но не чего не сказал.

— Посмотрим кто это нам угражать решил, воскликнул Северов. — Пойдём всем отрядом. Пора на практике показать вновь прибывшим, что такое настоящий поиск.

* * *

Ночью Волков и Северов встретились на берегу реки. Мороз щипал лица, но им нужно было поговорить без лишних ушей.

— Потапов, — коротко бросил Северов. — Что у тебя на него?

— Потапов прислан из жандармского управления. Официально — для усиления. Неофициально — думаю, Боборыкин хочет иметь своего человека внутри нашей структуры. Он наблюдает за нами, Артём. Его глаза всегда придельно внимательны, особенно когда ты показываешь приёмы.

— Пусть наблюдает, — Северов посмотрел на тёмную кромку леса. — Главное, чтобы в бою не выстрелил в спину.

— В спину не выстрелит, — Волков поправил воротник полушубка. — Он карьерист, а не убийца. Ему нужен результат. Но эта артель на Малом тракте — это не его игра. Это кто-то, кто знает нас.

— Или знает, что мы — не отсюда, — Северов повернулся к напарнику. — Волков, ты помнишь туман?

— Каждую секунду.

— Тебе не кажется, что наше появление здесь начало менять саму ткань событий? Кряж был местной проблемой. Эти новые — проблема другого масштаба.

Волков молчал, глядя на звёзды, которые в этом веке были ярче и ближе.

— Изменения неизбежны, Артём. Мы принесли сюда тактику будущего. Естественно, что мир вокруг начинает реагировать. Если появилась сила, способная навести порядок, обязательно появится сила, которой этот порядок невыгоден. Артём, я считаю прежде надо произвести разведку.

— Завтра выступаем , — согласился Северов. — Возьмём Копылова и Потапова. Сомов останется здесь, на страже с Петром Игнатьичем.

— Буяна возьмите, — добавил Волков. — Фрол говорит, пёс чует «лихих» людей за версту.

Над Тунгуской висела тишина, но это была тишина перед схваткой. Два офицера из будущего были готовы к бою, который не был записан ни в одном учебнике истории.

Глава 23.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

Вышли затемно. Пятеро всадников и Буян, бегущий впереди широким махом, превратились в призрачные тени, едва различимые в морозном мареве. Северов ехал первым, чувствуя, как Гнедая недовольно прядёт ушами: лошади не любили такой стужи, когда металл удил обжигал язык, а копыта выбивали из наста сухой, почти металлический звон.

За спиной Артёма держались Степан и Митрий — его «гвардия», уже обстрелянная и понимающая команду с полуслова. Замыкали отряд Копылов и Потапов. Унтер-офицер Копылов сидел в седле грузно, по-кавалерийски, привычно придерживая карабин, а Потапов... Потапов двигался так, словно и не было сорокаградусного мороза. Он не кутался в воротник, его взгляд постоянно сканировал местность, и Северов видел, что этот человек не просто едет — он ведёт свою, личную разведку.

— Волков прав, — негромко произнёс Северов, обращаясь к Степану, когда они миновали развилку. — Потапов — не рядовой жандармский чин. Слишком хорошая посадка, слишком точные движения. Наблюдай за ним, но незаметно.

Степан коротко кивнул, поправив на плече берданку.

К вечеру первого дня вышли к району Малого тракта. Это была старая, полузаброшенная дорога, которой пользовались купцы, желавшие сэкономить время или избежать официальных застав. Тайга здесь стояла угрюмая, заваленная буреломом, который под снегом превращался в коварные ловушки.

Буян внезапно остановился, припал к снегу и глухо зарычал. Северов поднял руку — отряд замер мгновенно.

— Потапов, Копылов — держать коней, — распорядился Артём. — Степан, со мной.

Они спешились и углубились в чащу. Через триста шагов лес расступился, открывая вид на небольшую низину, где укрылась стоянка. Это не было похоже на лагерь бродяг. Две крепко срубленные не большие избы, , коновязь под навесом и — самое главное — часовой.

Человек в длиннополом тулупе расхаживал по периметру не как крестьянин, прижимающий ружье к животу. Он шел размеренно, держа винтовку в положении «на ремень», каждые пять минут останавливаясь и осматривая свой сектор.

— Это не артель, — прошептал Степан, прильнув к снегу. — А скорее застава.

Северов смотрел в бинокль и увидел еще одну редкую для этого времени вещь, которую нужно было обсудить с Волковым. Его глаза мгновенно оценили сектор обстрела: землянки стояли так, что окна перекрывали подходы друг друга. «L-образная оборона», — мелькнуло в голове. В 1898 году о таких терминах и слыхом не слыхивали, но на случайность это было не похоже. (Такая схема создает мощный перекрестный огонь, который вводит противника в растерянность.Это лишает его возможности эффективно использовать укрытия, так как попытка спрятаться от огня с одного направления автоматически подставляет его под удар с другого )

— Уходим, — скомандовал Северов. — Нам нужно кое-что обсудить.

Вернувшись к месту временной стоянки, Артём застал отряд в напряжении. Потапов сидел у крошечного, почти не дающего дыма костра и вертел в руках стреляную гильзу.

— Нашли что-то, Артём Иванович? — спросил он, не поднимая глаз.

— Да, кое-кого нашли, — Потапов поднял взгляд, и его серые глаза блеснули холодным стальным блеском. — Буян ваш так рычал, будто медведя учуял. Или людей.

Северов потрепал пса по загривку, а в голове промелькнула мысль: Потапов проверяет его, ловит на лжи.

— Кто разрешил костёр жечь без спросу? — спросил Северов, глядя на жандарма. — Или тебя не учили дисциплине? Впредь без моего приказа никаких действий, это понятно? — жестко произнёс Артём.

— Так точно, — вскочив, произнёс Потапов, не ожидавший такого поворота.

На ночлег остановились неподалёку. Степан нашёл естественное укрытие — низину, которую с одной стороны накрывал бурелом, так что подобраться к ним со стороны чащи было невозможно. В низине было тихо и, можно сказать, уютно; туда натаскали лапника, а посередине разожгли небольшой бездымный костерок. Лошадей укрыли тёплыми потниками, сами же укрылись полотнищем из плотной бязи. В тайгу никогда не ходили с голыми руками — она не прощает ошибок в любом веке.

Ночь прошла в тяжелом ожидании. Северов сменил Митрия, дежуря у коней. Он вспоминал Афганистан: Панджшер, засады, когда тишина была самым опасным звуком. Здесь, в Сибири девятнадцатого века, враг был другим, но методы те же — скрытность и внезапность.

Утром план созрел. Северов решил использовать «тактику выманивания». Если это профессионалы, они среагируют на шум.

— Слушайте задачу, — Северов вычертил прутиком на снегу схему. — Митрий, берешь коней и уводишь их на место ночевки, чтобы они были рядом. Копылов, ты с ним — прикрываешь. Степан, Потапов — со мной. Мы имитируем лагерь охотников: дым, громкие разговоры.

— Выставляете нас как наживку? — прищурился Потапов.

— Я выставляю нас как охотников, — отрезал Северов. — Если они придут — берем живыми. Если нет — значит, мы ошиблись.

Через час над их фальшивой стоянкой поднялся столб дыма. Степан, следуя приказу, громко «рубил» дрова, хотя на самом деле просто бил обухом по дереву. Северов и Потапов залегли в секретах по бокам от тропы.

Прошло минут сорок . Тайга, казалось, вымерла. Но Северов почувствовал движение раньше, чем услышал: едва заметное колебание еловой лапы слева, потом справа.

Они работали «тройкой». Трое нападавших вышли из леса синхронно, прикрывая друг друга. На них были маскировочные накидки из мешковины, искусно припорошенные снегом.

— Работаем! — рявкнул Северов.

Он вылетел из засады, сбивая с ног ближайшего противника плечом. Тот попытался вскинуть обрез, но Артём перехватил руку, применив жесткий прием из системы АРБ. Хруст кости — и нападавший взвыл, роняя оружие.

Справа послышался шум борьбы: Потапов действовал с пугающей эффективностью. Он не просто обезоруживал, он бил на поражение, используя нож как продолжение руки. Северов успел заметить, как жандарм нырком уходя от прямого удара, выверенным движением поласнул наподавшего по запястью правой руки. — Живым! — крикнул Северов.

Третий бандит, увидев, что его товарищи нейтрализованы за секунды, бросился в лес, но там его уже ждал Буян. Глухой рык, крик ужаса — и через минуту Степан вывел пленного, который мелко дрожал, глядя на огромного пса.

Допрос проводили в одном из захваченных изб. На столе лежали изъятые вещи: два австрийских штуцера, золотой слиток с клеймом иркутского банка и странная карта.

Северов смотрел на старшего из пленных — того самого, которому он подпортил руку. Мужик лет сорока, с лицом, изборожденным шрамами.

— Чьих будете? — спросил Северов, присев напротив.

— Свои мы, — буркнул тот. — Вольные люди.

— Вольные люди не имеют такой военной подготовки, — Артём, не моргая, смотрел в глаза пленного. — И не используют австрийские штуцеры. Откуда оружие?

Пленный молчал. Северов посмотрел на Потапова, который стоял в углу, наблюдая за допросом. Тот кивнул и вышел на середину избы, поигрывая ножом, но Северов остановил его жестом.

— Волков бы сейчас расколол его за пять минут, — подумал Артём. А вслух сказал: — Если не заговоришь, я отдам тебя ему, — Северов указал на Потапова. — Он, в отличие от меня, человек нетерпеливый.

Пленный покосился на холодные глаза жандарма и сглотнул.

— Мы... мы не банда. Мы — команда капитана Воронова.

— Капитана? Какого ведомства? — Северов напрягся.

— Никакого уже. Он нас собрал после Японской... то есть после хунхузов на границе. Сказал, что империя про нас забыла и теперь мы сами должны о себе позаботиться.

Северов понял, что перед ними были не просто преступники, а ветераны пограничных войн, превратившиеся в наемников. Профессионалы, которыми кто-то руководил.

Потапов подошел к столу и взял карту.

— Артём Иванович, посмотрите сюда, — он указал на пометку у Чёрного Камня — того самого урочища, где Северов и Волков перешли в этот век. — Тут написано: «Объект контроля».

Сердце Артёма пропустило удар. Значит, кто-то в этом времени знал про аномалию. Кто-то охотился за ними с самого начала.

— Собираемся, — приказал Северов, и в его голосе прозвучал металл командира. — Возвращаемся в Нижний Камень. Нам нужно предупредить Волкова. Игра перестала быть местной забавой.

Тайга за стенами избы выла, укрывая следы новой тайны.

Глава 24.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЁРТАЯ

Возвращение отряда в Нижний Камень было тихим. Копыта коней выбивали из промороженного наста глухой, костяной звук, а иней на гривах превратил животных в сказочных существ. Северов ехал впереди, чувствуя, как под полушубком, во внутреннем кармане, жжёт грудь захваченная карта. Мысли его были далеки от триумфа: они крутились вокруг двух слов, выведенных каллиграфическим почерком на полях: «Объект контроля».

Варвара встретила его у ворот. Она не спрашивала об успехе — она просто посмотрела на его руки, потом в глаза и, увидев в них ту самую глубину и холодную сосредоточенность, лишь молча кивнула.

— Сама в стойло поставлю, — коротко сказала она, принимая повод Гнедой. — Щи горячие, но ты сначала дело сделай. По лицу вижу — принёс не очень хорошие вести.

Северов прикоснулся к её щеке — кожа была холодной, пахнущей домом и молоком.

— Умная ты, Варвара, — негромко произнёс он, повторив свои же слова, сказанные прошлой зимой.

В школьной горнице, ставшей для них штабом, было накурено и тепло. Волков сидел за столом, который он отвоевал у Надежды в «любовном споре», и методично заносил данные в свой блокнот. При виде Северова он отложил перо.

— Судя по тому, что ты пошёл не к жене, а ко мне, — у нас проблема, — констатировал аналитик, не отрывая взгляда от блокнота.

— У нас не проблема, Пётр. Нам шах, — Северов выложил кожу на стол. — Район Малого тракта. Группа Воронова. Ветераны пограничья. Профессионалы.

Волков склонился над картой. Его взгляд, привыкший вычленять главное из хаоса, мгновенно замер на пометке у урочища Чёрный Камень.

— «Объект контроля»... — Волков произнёс это медленно, пробуя слова на вкус. — Они знают про точку перехода, Артём.

— Или они знают, что там что-то есть, — Северов сел напротив, не снимая полушубка. — Тот пленный сказал про капитана Воронова. Империя про них якобы забыла, теперь они сами по себе. Но наёмники такого уровня не работают без заказчика. Штуцеры австрийские, золото банковское.

Волков достал своё увеличительное стекло и начал изучать почерк — почерк человека с классическим образованием. Кадетский корпус, возможно. Воронов... Если это тот самый Воронов, о котором я читал в архивах флота, — Пётр на секунду закрыл глаза, восстанавливая страницы из «другой» жизни. — Был такой капитан, занимался вопросами пограничных аномалий и контрабанды в Маньчжурии. Пропал без вести в девяносто шестом. Официально — погиб в стычке с хунхузами.

— Значит, не погиб, — Северов сжал кулаки. — И он здесь. И он ждал нас. Или таких, как мы.

Дверь приоткрылась, вошла Надежда Павловна с подносом. Она посмотрела на карту, потом на мужа.

— Случилось чего, Пётр? — тихо спросила она, ставя кружки с горячим чаем. — Я тебя таким серьёзным ещё не видела.

— Всё нормально, Надя, просто очередное дело.

Волков взял её за руку, и Северов увидел, как расслабились его плечи — на мгновение. Начиналась игра с одним неизвестным.

— Потапов, — вдруг произнёс Северов. — Он видел карту, Пётр. Он был со мной в избе. Он не просто жандарм. Он осведомитель Боборыкина. Если он донесёт в Иркутск про «Объект контроля», за нами пришлют конвой.

— Не донесёт, — Волков снова стал холодным аналитиком. — Потапов карьерист. Он захочет сначала понять, что это за объект, чтобы продать информацию подороже. Он будет следить за нами. С этого момента мы не должны приближаться к этому месту.

Ночью Северов не мог уснуть. Он лежал рядом с Варварой в их новом доме, вдыхая запах свежего кедра и смолы. За окном выла метель, и тайга казалась живым, сказочным существом. Он вспоминал Афганистан и Чечню — там враг был не менее коварен, но всё же понятен. Здесь же врагом становилось само время.

— Ты думаешь о том, можно ли вернуться? — тихо спросила Варвара, не открывая глаз.

— Я уже отвечал тебе, — Северов притянул её к себе. — Та жизнь была пустой. Здесь у неё появился смысл. Здесь у меня есть ты, и я никому не позволю забрать это у меня.

— Пусть попробуют, — в голосе Варвары прозвучала такая внутренняя сила, что Артём невольно посмотрел на неё. — Мы не цветочки на поляне. У нас корни крепкие, — продолжила она.

Северов улыбнулся в темноте, погладив её по волосам.

Утром у ворот школы появился Потапов. Он был безупречно выбрит, несмотря на мороз, и его серые глаза светились тем самым «стальным» блеском.

— Пётр Михайлович, Артём Иванович, — он козырнул с безупречной точностью. — Тягунов прислал пакет, — и протянул конверт с сургучной печатью посередине.

Волков взял конверт, но вскрывать не стал. Потапов стоял навытяжку, ожидая дальнейшей команды.

— Спасибо, братец, — сказал Волков, — можешь идти.

Потапов чётко развернулся на каблуках, и взгляд его скользнул по белому конверту. В горнице Волков вскрыл пакет, и по мере чтения лицо его всё больше становилось серым.

— Вот, Артём, ознакомься, — протянул он письмо Северову.

В письме, кроме всего прочего, говорилось вот что: «Купцы из Иркутска нервничают, — писал Тягунов, — в который раз уже пропадают обозы вместе с людьми, нет следов, нет каких-нибудь других улик. Просто растворились, как в тумане».Северов и Волков обменялись взглядом. Они и представить себе не могли, что кто-то ещё может знать про эту аномалию. Капитан Воронов не просто грабил обозы — он проводил эксперименты.

— Собирай всех, Артём, — они вышли из школы. — Будем отрабатывать боевое слаживание. По тревоге поднялся весь состав и выстроился в шеренгу .— Отряд — на выход, с полной выкладкой! — скомандовал Северов. Над Нижним Камнем стояло бледное зимнее солнце. Два офицера из будущего понимали, что теперь они — единственная преграда между этим миром и тем, кто решил оседлать время.— Воронов ждёт нас у Чёрного Камня, — тихо сказал Северов.— Значит, мы придём, — ответил Волков, поправляя амуницию. — Но придём не как добыча, а как охотники. Но с начала нужно подготовится.

Казалось что даже Тайга затаила дыхание в ожидании развязки. Впереди был бой, который не запишут в учебники истории, потому что его исход решался здесь и сейчас, в снегах конца XIX века.

Глава 25

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

Подготовка к выходу заняла трое суток. Северов и Волков работали в режиме, который в их прошлой жизни назывался «предбоевым слаживанием». Митрий, Степан и Никита — костяк отряда — теперь не просто бегали по сугробам; они закрепляли навык как работать в связках, понимать жесты и держать сектора обстрела.

Волков, запершись в своей каморке, обложился картами и донесениями купцов. Его аналитический ум искал закономерность в «исчезновениях» обозов.

— Смотри, Артём, — Волков ткнул карандашом в карту, когда Северов зашёл к нему вечером. — Пять обозов за полтора месяца. Все исчезли на участке между Гнилым ручьём и урочищем Чёрный Камень. Это сорок вёрст тайги.

— И ни одного выжившего? Никаких следов? — Северов присел на край стола.