скачать книгу бесплатно
– Я был поздним ребенком, – сказал я. – Очень поздним. И единственным. Ну и, разумеется, долгожданным. Ничего лучше, чем выбрать для меня это имя, родители не придумали.
– А как же продумать наперед лучший частный садик и лицей, элитный вуз и престижную работу? – без намека на иронию спросила Аня.
– Ты как будто живешь моей жизнью.
Она внимательно смотрела на меня.
– Ну, хвастайся. Кто ты? Юрист, дипломат, финансовый аналитик, инженер-технолог?
– Никто, – я залпом допил холодный кофе. – Школьный аттестат и полтора года скитаний по городкам вроде этого. Хотя нет, в таком я впервые.
Аня продолжала внимательно разглядывать меня сквозь очки и уже с куда большим интересом. Я заметил, что стекла ее очков никак не искажают контуры по краям – наверняка простые, для красоты.
– Так ты странник. Я бы сказала, что путешественник, но путешественник – тот, кто сорит родительскими деньгами, держит дорогую плоскую «мыльницу» на шнурке и начинает каждый разговор с фразы – вот прошлой осенью на Манхеттене… Но твоя куртка явно не из гипермаркета «Все для туриста», да и телефон вряд ли доживет до лета.
– Это имеет значение?
– Никакого. Просто упражняюсь в логике – развиваю детективный навык. Так на что ты путешествуешь? Точнее – странствуешь.
Я развел руками. Все правду говорить не следовало, но часть менее постыдной звучала неплохо.
– Веду трэвел-блог. Ищу бесплатный wi-fi, чтобы не платить за интернет, на вокзалах в кофейнях, из которых редко выгоняют. Если писать убедительно и интересно, то донатов и денег с рекламы хватает чтобы изредка менять города и покупать себе новые джинсы, – последнее прозвучало не слишком убедительно, но Аня заинтересовалась первой частью короткой истории.
– Значит, интуиция у меня есть. Не зря я решилась попросить тебя взглянуть на текст. Догадывалась, что ты в этом профи.
– А ты?
– Я – бездарность, – она слегка подалась вперед заинтересованно, уместив подбородок на переплетенных перед собой пальцах. – Расскажи еще про себя.
– Тебе правда интересно? Я фанат восьмидесятых. Особенно музыки.
– И этому, конечно, есть причина?
– Нет, – я отогнал пульсирующий в голове неоновый свет. – Вообще никакой.
– Может и мне стоит послушать?
Я погрозил Ане пальцем.
– Предупреждаю. Ты открываешь ящик Пандоры.
Она засмеялась.
Возня снаружи теперь отдавалась громкими звуками. Из-за плотно прикрытых дверей и толщины окон доносились голоса, переходящие на крик. Я заметил, что по пирсу бегут люди. Они тащили что-то тяжелое и двигались осторожно, подогнув колени. Еще двое торопливо следовали за ними, запахнув теплые куртки.
– Может им помочь? – спросила Аня.
Я не успел ответить. Распахнулась дверь и в нее мгновенно ворвалась промозглая сырость и ветер. В проем ввалились две мокрые от снега спины.
– Стол! Давайте на стол! – хрипло командовал кто-то за ними. Администратор вынырнул из-за стойки, хотя я был уверен, что он крепко спит, и откинул от стола деревянные стулья. Они с грохотом полетели на пол.
– Сюда!
Что-то темное, мокрое, завернутое в шубу опустили на стол. Распрямившись наконец, трое носильщиков принялись стряхивать с себя остатки мокрого снега.
– Да закройте же дверь наконец!
Возможно, что последнее даже я крикнул. Или громко подумал. Но дверь закрыли. В помещении оказались еще пятеро, кроме нас с Аней и администратора. Одного я уже знал – капитан баркаса, только на этот раз в пальто поверх свитера. Он сердито вытирал крупные талые капли с усов и короткой бороды и попросил воды с лимоном погорячее, на что администратор отозвался грохотом чайника.
– Тащите одеяло и запасную одежду, если есть, – скомандовал он. – Переохлаждение – штука неприятная. У меня тоже будет, если чертов чайник не начнет закипать.
Только сейчас я понял, что на столе лежит человек, скрючившийся от холода и наполовину завернутый в шубу. Он не двигался и наверняка был без сознания. На пол капала вода. Я подошел ближе, влекомый скорее любопытством, чем искренним желанием помочь. Что делать в таких ситуациях я не знал. Бедолага на столе слабо шевельнулся. Он был весь мокрый – к впалым щекам прилипли длинные волосы, на узком горбатом носу красовалась рана с почерневшими краями – возможно он был даже сломан.
– Давайте снимем с него мокрую одежду, пока он еще живой, – отозвался парень в синей дутой куртке, все это время вытиравший руки сухим полотенцем. Прозвучало неоднозначно и зловеще, но он не обращался именно ко мне, поэтому я отошел в сторону, пропуская вперед добровольцев. Пока мокрая одежда летела на пол, я внимательно изучал внезапно нагрянувших в фойе отеля людей. Итак, капитана баркаса я уже знал. У парня в дутой куртке было широкое лицо и имя Максим – по крайней мере так его звали остальные. Он не выглядел любителем командовать, но при этом точно знал, что делает, орудуя большим ножом, принесенным с кухни. Только потом я понял, почему мокрые свитер и джинсы нельзя было просто стянуть. Ему помогал безымянный мужчина средних лет с седыми висками. Он был молчалив и сосредоточен. Еще один незнакомец, одетый в легкомысленное пальто, безучастно, как и я, стоял в стороне и вертел в руках сигарету. У него были высокие залысины, несмотря на то что выглядел незнакомец совсем молодо. Сжав тонкие губы в полоску и едва заметно поигрывая гладко выбритыми скулами, он переводил взгляд с бедняги на столе на меня и обратно. Не осуждал, скорее изучал. Из-под широкого воротника выглядывал ворот голубой рубашки. Последней была девушка в полурасстегнутой куртке. Она терялась в толпе высоких мужчин, прижимала руки к груди шмыгала розовым от холода носом. Она мне нравилась. Ее светлые волосы были собраны в короткий хвост, в слегка оттопыренных ушах поблескивали янтарные сережки. Человек на столе был ее братом, но об этом я узнал позже. Сначала раздался голос Максима.
– Вы заметили, что он ранен? Аккуратнее с одеждой и несите бинты!
Ранен? Все это время я полагал, что его выловили из воды. Кто-то коснулся моего плеча. Я обернулся и совершенно естественным жестом погладил пальцы Ани.
– Похоже, что не такой спокойный городок, как кажется, верно?
Она едва заметно кивнула и сжала мою руку сильнее. Я понял, что она видит то, что скрывает от меня спина Максима и подался вперед.
Парень еще не пришел в себя. Он слабо шевелился, а девушка с коротким хвостом крепко сжимала его пальцы. Он действительно был ранен. На правом боку под ребрами виднелась неглубокая овальная рана, словно бедолага упал на работающую буровую коронку. Еще одна такая же, но глубже, оказалась на плече.
– Минога, – уверенно сказал капитан. Он пил горячий чай из огромной кружки. Его борода утопала в клубах пара.
– Похоже, – Максим пытался стынуть края раны пальцами. Затем открыл флакон с перекисью, который сунул ему вместе с бинтами администратор. – Но не минога. Пока без сознания, буду шить. На всякий случай держите его.
Все происходящее казалось мне нелогичным и очень неприятным сном. Администратор, словно спохватившись, обнял меня за плечо и слегка подтолкнул в сторону лестницы. Ани уже нигде не было видно.
– Идемте. Тут много людей и мало света. Вы мешаете.
Я не сопротивлялся. Только обернулся на парня на столе. Его укрывал до живота толстый плед, а вокруг бурыми кучками лежали обрывки мокрой одежды. Мне показалось, что он открыл глаза.
– С ним все будет хорошо, не переживайте.
– Может стоит отвести его в больницу?
– Разумеется. Утром.
Я удовлетворенно кивнул и пошел вверх по лестнице. Вскоре толпа, Максим с тонкой сверкающей иголкой и девушка с коротким хвостиком скрылись из виду.
Минога. Что-то знакомое и неприятное. Вроде бы какая-то рыба и люди даже ее едят. Или, наоборот. С этой мыслью я уснул.
А утром все забылось как суетливый и не слишком приятный сон.
2.СмОтрNnA мNраЖ!
Когда я вдруг понял, что хочу стать писателем, мне едва ли исполнилось тринадцать. Я прогуливал уроки ради школьной библиотеки и восторженно смотрел в суровые лица авторов, смотрящих блестящими глубокими глазами с глянцевых обложек. И вглядывался в них так долго, пока сам отчаянно не захотел стать одним из них. Ведь как не крути земной шар, не найдешь на нем профессии лучше, чем писатель. Рассказать о всех трудностях этого ремесла мне было некому, кроме, собственно, тех, кто уже достиг высот и разговаривал со мной с пожелтевших страниц старых книг. Спустя пять лет я покинул большой дом родителей в маленьком уютном городке и перебрался в самый задрипанный район областного центра. В моей сумке лежал только новый ноутбук, школьный аттестат и немного денег. Меня ждал филологический факультет, серьезный разговор с отцом и славная писательская карьера, но для начала – разговор с хозяйкой маленькой пыльной комнаты в общежитии.
– Интернет подключите сами, если нужен. Кастрюли найдете на кухне. Оплата луче наличными – я буду приезжать. Надумаете менять замок – занесите ключ. Я бы поменяла.
Прикрыв за собой хлипкую дверь, она ушла, на ходу пересчитывая деньги. Я остался в узкой комнате с желтыми обоями и огромными пыльными шторами под потолок, а которыми прятался балкон. Диван, стол и два стула – красота! Даже нет нужды в общей кухне. О соседях я пока ничего не знал, но надеялся, что про смену замка хозяйка пошутила.
Насколько минут я лежал раскинув руки, наслаждаясь ощущением от новой жизни и собственного, хоть съемного жилья. Телефон впивался мне в бок и укоризненно подсказывал, что пришло время позвонить родным и отчитаться, что все хорошо. Разумеется, о том, что вместо просторной квартиры в центре в высотке я снял комнату в не самом благополучном районе, как полагается начинающему писателю, знать им было незачем. По крайней мере пока. Поэтому, некоторое время разглядывая запись «мама» в телефонной книжке, я пролистал список в самый верх и выбрал имя «Артур».
– Добрался, обустроился? – спросил сиплый голос.
– Привет, Артур, – ответил я. – Тебя почти не слышно. Ты в пещере?
Артур замолк, потом в трубке раздались щелчки и треск.
– Сейчас, подожди… А так?
– Немного получше. Опять пытаешься обмануть систему и наколдовать бесплатную связь?
– Почти угадал. Сейчас перезвоню и поговорим как типичные рабы общества потребления.
Артур позвонил через минуту. Удивительно, что не через час и вообще перезвонил – особой пунктуальностью он не отличался.
– Ты уже в городе или звонишь сказать, что бросил эту идею насчет универа и будешь работать курьером в фирме отца?
– Я звоню сказать, что не видел тебя почти два года и хорошо бы это исправить. И если ты все еще называешь себя моим другом, то хватай себя за шкирку и тащи сюда.
Артур пощелкал в трубку языком.
– Я нашел тебя на карте. Район так себе, да и вечер скоро – не хотелось бы потерять только что отремонтированные зубы.
– Так приедешь или нет?
В трубке повисла долгая пауза. Затем ее прервал тяжелый вздох.
– Ну, разумеется, приеду. О чем речь. Встречай.
С Артуром я дружил класса с пятого и это предавало мне уникальности – я был единственным в школе, кто оказался способным с ним дружить. Даже его привычку совершенно игнорировать личное пространство: вести записи в моем блокноте, пользоваться моими почтой и телефоном и выписывать свои компьютерные журналы на мой адрес я воспринимал терпимо, хоть и не собирался к этому привыкать. На просьбы не записывать контакты в мою адресную книгу в телефон и наконец купить себе ежедневник он отвечал непонимающим рассеянным взглядом, брал книгу в школьной библиотеке и некоторое время пользовался ее полями и форзацем. Из других странностей было то, что он тоже дружил со мной, хотя нас практически не связывали общие интересы. После девятого класса он отправился в поварское училище в город, бросив меня одного грудью на орду репетиторов и бесконечных тестов. Сейчас настала моя очередь наконец искать место в жизни, которое, по мнению отца, было в экономике или юриспруденции, а по моему скромному мнению – в уютном кафе с дождливым окном и ноутбуком, в котором буква за буквой рождалась бы очередная шедевральная книга.
Зная Артура не первый год, раньше, чем через полтора-два часа я его не ждал. В это время можно было уложить свой первый сознательный поход в магазин с собственноручным списком покупок. Я выглянул в окно. За грязным стеклом, под котором скопилась куча высохших насекомых, сияло летнее солнце, заливая зноем широкий двор. Ленивая шпана загорала на лавках, поплевывая шелуху от семечек под ноги. Разморенные жарой собаки лежали в редких островках жухлой травы, подставив солнцу свалявшиеся бока. Блеклая вывеска магазина выглядывала из-за угла дома. Сам дом – старое заводское общежитие, пережившее завод, стояло кирпичным крестом между бетонным забором промзоны, гаражами и редким леском, за которым шумел проспект. Хуже места не представить, особенно для вечерних прогулок. Я улыбнулся про себя. Конечно, не отель «Флорида»[1 - Свою пьесу «Пятая колонна» Эрнест Хемингуэй написал в отеле «Флорида» в Мадриде под артиллерийским обстрелом в период гражданской войны в Испании.] и из пушек его не обстреливают, да и я не Эрнест, но для начала вполне годится.
Сонная продавщица взглянула на шесть бутылок портера, на меня и паспорт, затем предложила пакет.
Артур пришел с пустыми руками. Попросил помыть ему кружку, потому что «на общую кухню он ни ногой», будто не мыл ежедневно посуду в месте похлеще после сотен посетителей.
– Это несерьезно, – сказал он после первого же глотка. – Нет, я не твой папа и не говорю, что ты должен протирать штаны в офисе или мотаться по заграничным командировкам на частном самолете. Хочешь марать бумагу— делай. В конце концов – за мной должок.
– Чего это? – не понял я.
– Не ты ли убедил мою маму, что мне не нужен десятый класс и поварское училище – лучшее, что со мной случится в жизни? Пожалуй, ты входил всегда в тройку людей на земле, которых она слушала.
– Допустим, – не стал спорить я.
– Так я вот о чем, – Артур вдруг насторожился. – Подожди!
На улице кто-то присвистнул. Потом послышался быстрый топот по изъеденному непогодой и временем крыльцу. Я отдернул занавеску – заметил только яркую белую куртку, скрывшуюся в подъезде. Двое зашли следом.
– Ну и район, – поморщился Артур. – Я вызову такси прямо на второй этаж к твоей двери.
– Ты не уходи от темы, – напомнил я.
– Точно. Так вот, тут не столица и не вторая столица, ты не поступаешь в литературный институт, а обычный филфак из тебя второго Сэлинджера не сделает, максимум учителя литературы и русского в провинциальной школе.
Неприятная мысль о том, что он прав засела в голове.
– И что ты предлагаешь?
– Я ничего не предлагаю, – Артур состроил философско-обиженное лицо. – Я навожу на мысль. Чем богат настоящий писатель? Богатым жизненным опытом или искусством проставления запятых в тексте? Ты должен прожить то, о чем будешь писать, понимаешь? – он склонился над столом и говорил уже в полголоса, но я слушал через слово. – Нормальный диплом, круг общения, работа, поездки, командировки. Понимаешь? Деньги неплохие, а это возможности. Лаос, Мадагаскар, Исландия. Знакомства, отношения… Понял к чему веду?
Гениальная мысль вспыхнула в моем мозгу и спалила первую неприятную.
– Артур, ты гений!
– Ну так…, – он довольно откинулся на спинку дивана.
– Артур, я накоплю багаж жизненного опыта – не унесешь. В черту литфак. Я буду путешествовать и вести трэвел-блог.
– А! Да чтоб тебя!
***
Рассвет был ранним, но я его проспал. Проспал я и завтрак. Небо было затянуто облаками. Море лежало за окном свинцовой гладью, а на близком пирсе искрился белый ровный снег. Я рассчитывал увидеть за одним из столиков Аню, но внизу было пусто. Беспорядок после странной ночи убрали, стол вернули на место. Даже пол блестел чистотой.
– Могу предложить бутерброд, – сказал администратор. Я продолжал про себя звать его так, хотя на белом выцветшем бейджике, оставленном на столе, значилось – Борис Борисович. Надо привыкать к именам, а не к ярлыкам. Тем более, что я тут надолго, а администратор гостиницы совмещал еще много должностей, включая повара. Оценить этот его навык я не успел, но на бутерброд согласился.
– Борис Борисович? – уточнил я.
Он неуверенно кивнул и полез в маленький холодильник. На его столе, усеянном крошками и кругляшками бумаги от сломанного дырокола лежала яркой обложкой вверх мятая книжка – «Загадки цивилизаций докембрия». Шапочки из фольги поблизости видно не было. Борис Борисович победно извлек новый батон колбасы и начатый пакет майонеза.
– Без майонеза, если можно, – сказал я. – А вы не видели, не спускалась ли девушка, с которой мы заехали одновременно? Анна.
Борис Борисович пожал плечами. На нем был яркий свитер с мордой медведя, и медведь на короткий миг вытянул морду. Борис Борисович нарезал колбасу на щедрые кругляшки.
– Не видел. У вас жителей «большой земли» завтракать не принято, я так понял, – он говорил не укоризненно, просто, казалось, делает себе пометку на будущее. – Может пара жареных яиц – все что я могу предложить, но у нас маленький отель. Есть еще один, на краю поселка возле скал. Он больше, и туристы в основном едут туда, – последнее он произнес с легким сожалением. – Зато они могут предложить телескоп на террасе и полный пансион.
– Я не собираюсь съезжать, – заверил я.
Борис Борисович промолчал, но кажется, был удовлетворен.
Я забрал огромный бутерброд, неожиданно оказавшийся бесплатным.