Память сильнее смерти

– Что ты предлагаешь?

– Работать вместе. Ты знаешь город, я знаю, как защищаться. Вместе – меньше шансов, что нас схватят.

Лиска помолчала, потом кивнула:

– Ладно. Но если ты когда-нибудь попытаешься продать меня сама…

– Не попытаюсь, если ты не предашь меня. – Кира протянула ей руку. – Договор?

Лиска пожала её ладонь – крепко, без колебаний.

– Договор.

Две недели спустя Кира шла по Рыночной улице, ловко лавируя между телегами и крикливыми торговцами. Воздух пах жареной рыбой, пряностями и потом.

Она только что получила плату за сведения о перемещении стражи у южных ворот – четыре серебряные монеты в кошеле приятно оттягивали пояс.

За поворотом, у лавки с сушёными травами, она заметила скопление людей.

Голоса звучали резко, возбуждённо. Кира замедлила шаг, прислушалась.

– Да я тебе говорю, он не заплатит! – орал какой-то коренастый мужик в засаленном кафтане. – Эти рыбацкие ублюдки всегда норовят кинуть!

– Я плачу по договору! – голос Колуна звучал глухо, но твёрдо. – Но не больше.

Кира протиснулась сквозь толпу. Колун стоял у стены, прижав к ней спину. Перед ним – трое: тот самый коренастый, ещё один с дубинкой и третий, вертлявый, с ножом в руке.

– Ты нам недодал, – прошипел вертлявый, делая шаг вперёд. – И теперь будешь платить по нашим правилам.

Колун сжал кулаки. Его рубашка уже была в пятнах крови – видно, стычка началась не сейчас.

Кира вздохнула.

– Ну вот, только настроение хорошее было…

Она шагнула вперёд, не торопясь, но уверенно.

– Парни, вы что-то перепутали. Он вам не должен.

Коренастый обернулся, окинул её взглядом.

– А ты ещё кто?

– Та, кто скажет вам, куда идти, если не оставите его в покое.

Вертлявый рассмеялся:

– Ой, смотрите-ка, защитница нашлась!

Он бросился на неё, нож мелькнул в воздухе. Кира даже не дёрнулась – просто шагнула вбок, схватила его за запястье, вывернула руку.

Нож упал на землю. Она толкнула нападавшего прямо в коренастого, тот выругался, попятился.

Третий, с дубинкой, замахнулся. Кира присела, пропуская удар над головой, и врезала ему в колено. Мужчина взвыл, упал. Коренастый потянулся к поясу – видимо, за оружием – но Кира уже была рядом. Удар в челюсть, второй – в солнечное сплетение. Он рухнул, хватая ртом воздух.

Тишина. Только тяжёлое дыхание и стоны.

Кира подняла нож вертлявого, взвесила в руке, потом бросила в пыль.

– Бегите, – сказала она тихо. – Пока я добрая.

Трое переглянулись, подхватили своего товарища и бросились прочь.

Колун опёрся на стену, тяжело дыша. На его лице – смесь удивления и раздражения.

– Зачем? – спросил он.

– Что «зачем»? – Кира улыбнулась. – Ты же мой… как бы это сказать… потенциальный партнёр. Нельзя же, чтобы тебя тут прирезали за недоплату.

Он фыркнул:

– Партнёр? Мы даже не разговаривали толком и не договаривались ни о чём.

– Так это пока. – Она достала тряпицу, начала протирать ссадины на его лице. – Что нам мешает изменить это? Но если ты всё ещё думаешь, что мы просто случайно встречаемся уже третий раз, тогда…

– Не думаю. – Он поморщился, когда ткань коснулась пореза на скуле. – Но ты рисковала. Их было трое.

– Их было трое, – согласилась Кира. – Но дело не в количестве.

Колун посмотрел на неё внимательно.

– Откуда ты такая взялась?

Она рассмеялась:

– Сама бы хотела знать. Память как в тумане. Но тело помнит, как драться.

Он кивнул, будто что-то для себя решил.

– Спасибо.

– Это уже второй раз, когда ты меня благодаришь. Начинаю привыкать.

Они помолчали. Где-то за лавками кричали дети, торговец рыбой зазывал покупателей.

– Куда теперь? – спросил Колун.

– Домой. Отмываться. Потом – работать. – Кира поправила пояс с кошелем. – Или ты думал, я брошу тебя тут истекать кровью?

– Хм.

– Вот и хорошо. – Она протянула ему руку. – Вставай. Пойдём.

Он взял её ладонь – крепкую, горячую. Поднялся, слегка покачнулся, но удержался на ногах.

– Знаешь, – сказал он, шагая рядом, – я всегда думал, что выживать лучше в одиночку.

– И?

– Теперь думаю, что не всегда.

Кира не ответила. Просто улыбнулась.

Через несколько дней Кира шла через восточный рынок – туда, где торговали не пряностями и тканями, а информацией, оружием и чужими секретами. Воздух пах дымом от жаровен, потом и металлом. Она пробиралась между телегами, приглядываясь к лицам: кто-то слишком нервно озирался, кто-то слишком внимательно следил за прохожими.

И вдруг – замерла.

У лавки с кинжалами стояла женщина. Высокая, с широкими плечами, в грубой льняной тунике. Но не рост и не осанка заставили Киру остановиться.

А татуировки.

Змеи. Извивающиеся, чешуйчатые, с раскрытыми пастями. Одна – на предплечье, вторая – через плечо, третья – у основания шеи.

Кира почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. Не воспоминание – скорее, отзвук, тень ощущения. Как будто эти узоры что-то значат для неё.

Как будто они должны были быть здесь. Женщина почувствовала взгляд, обернулась. Глаза – холодные, оценивающие.

– Смотришь так, будто увидела призрака, – её голос звучал ровно, без вызова, но с намёком: «только попробуй сказать лишнее».

– Просто… рисунок интересный, – Кира шагнула ближе, стараясь говорить небрежно. – Змея.

– А, это? – женщина повернула руку, разглядывая татуировку так, словно видела её впервые. – Да, красивая. Мастер старался.

– И что она значит?

– Ничего. – Женщина хмыкнула, снова берясь за кинжал. – Просто нравится.

Кира чуть прищурилась:

– Никогда не видела, чтобы кто-то делал узор просто так.

– Ну, я – делаю. – Она взвесила клинок в руке, одобрительно кивнула. – Нравится – делаю. Не нравится – не делаю. Вот и вся философия.

Торговец за прилавком нервно кашлянул, но промолчал.

– Кира, – представилась Кира, не отводя взгляда от татуировок.

– Шара. – Женщина наконец выбрала нож, бросила на прилавок пару монет. – Ну? Есть ещё вопросы про мои рисунки?

– Нет. – Кира пожала плечами, но внутри всё зудело от несоответствия: эти змеи должны что-то значить. – Просто… видела похожие.

– Где?

– Не помню. – Кира усмехнулась, пряча замешательство. – Сны. Обрывки. Ничего конкретного.

Шара рассмеялась – коротко, без тепла:

– Сны – это хорошо. Главное, чтобы наяву ты не путалась под ногами.

– Я обычно не путаюсь. Чаще – помогаю другим путаться.

Шара окинула её взглядом – дольше, внимательнее:

– Вот это мне нравится. Но предупреждаю: я не люблю загадок. И не люблю, когда за мной следят.

– Тогда почему ты всё ещё говоришь со мной?

– Потому что ты не боишься. – Шара шагнула ближе. – А те, кто не боится, либо дураки, либо опасны. Опасные интереснее.

Где-то за лавками грохнул тележный обод, кто-то заорал ругательства.

Кира не обернулась. Всё её внимание было приковано к этим узорам на коже, к тому, как они отзывались внутри – будто ключ, который не может найти замок.

– Слушай, Шара, – Кира выпрямилась, голос стал твёрже, – мне нужны люди.

Такие, как ты. Быстрые, жёсткие, без лишних вопросов. Предлагаю союз.

Шара приподняла бровь:

– Люди? Ты что, собираешь отряд?

– Именно. – Кира скрестила руки. – И ты подходишь. Если, конечно, не боишься работы посложнее.

– Работа? – Шара усмехнулась. – А что, будет весело?

– Будет жарко. – Кира кивнула на двух мужчин, которые как раз появились из-за угла – с кожаными нагрудниками и дубинками. – Вот, например. Уже начинается. Только это, видимо, твой хвост.

Лысый, с перебитым носом, шагнул вперёд:

– Шара, ты знаешь, чего мы хотим. Плати – или будет больно.

Шара даже не вздрогнула. Только пальцы сжались на рукояти выбранного кинжала.

– О, так вы всё ещё помните про мой долг? – Её голос звучал лениво, почти насмешливо. – А я уж думала, забыли.

– Забыть? – второй, с кривой ухмылкой, вытащил нож. – После того, как ты кинула нас на сделку у северных ворот? Нет уж. Плати. Или…

Он многозначительно провёл пальцем по лезвию.

Кира шагнула вперёд, закрывая собой часть прилавка с оружием:

– Или что? Может, сразу к делу?

Лысый прищурился:

– А это ещё кто? Твоя подружка?

– Ага, – отрезала Кира, не давая Шаре ответить. – И сейчас вы узнаете, сколько стоит лезть не в своё дело.

Второй мужчина бросился вперёд. Кира рванула с прилавка кинжал, встретила его ударом в предплечье. Нож выпал, мужчина взвыл от боли.

Лысый рванул из-за пояса дубинку, но Шара уже была рядом – короткий взмах клинка, и он отшатнулся, хватаясь за рассечённую щеку.

– Думаешь, мы одни? – прошипел лысый, отступая. – За тобой придут другие. И тогда…

– Тогда мы снова их встретим, – спокойно ответила Кира, убирая клинок. – Но сегодня – вы проиграли.

Оба нападавших, не говоря больше ни слова, развернулись и бросились прочь.

Один поддерживал раненого товарища, другой всё ещё зажимал кровоточащую щеку.

Тишина. Только тяжёлое дыхание и стук сердца в ушах.

– Неплохо, – отметила Шара, убирая нож. – Для первой встречи.

– Ты знала, что они придут? – Кира вернула кинжал на прилавок, чувствуя, как адреналин стихает, оставляя после себя лёгкую дрожь.

– Подозревала. – Шара поправила рукав, скрывая змей. – Они любят появляться там, где их ждут меньше всего. Но сегодня им не повезло.

– И что дальше? – Кира посмотрела ей в глаза. – Они вернутся.

– Конечно. – Шара усмехнулась. – Но теперь у них будет больше проблем.

– А ты ещё спрашивала, будет ли весело. – Кира подняла бровь. – У тебя и так, я вижу, не скучная жизнь. Вместе будет ещё веселее. Так что, Шара? Ты в команде?

Шара помолчала, разглядывая Киру. Потом кивнула:

– В команде. Но предупреждаю – я не люблю, когда мне врут.

– Мне тоже ложь не по душе. – Кира протянула руку. – Значит, договоримся.

Шара пожала её крепко, без колебаний.

Подглава. Дом, милый дом

Дождь хлестал по кронам, превращая лес в сумрачное царство шепота и теней.

Кира вела троих спутников узкой тропой, которую едва ли заметил бы случайный прохожий. Под ногами – мох, скрывающий старые колеи, по бокам – заросли терновника, бузины, поросль молодого леса, непроходимые без топора.

– Ты уверена, что это не ловушка? – проворчала Шара, отдирая от рукава цепкий побег. Её татуировки змей будто оживали в полумраке, извиваясь на широких плечах. – Мы уже давно плетёмся, а ты всё «почти на месте».

– Почти – значит, через двести шагов, – отрезала Кира, не оборачиваясь. – И если ты снова заныла, могу оставить тебя тут. Лес накормит.

Лиска, шедшая следом, хихикнула. Она двигалась легко, как кошка, порой пропадая в зарослях, чтобы проверить путь.

– Тихо! – вдруг шикнула она. – Следы. Свежие.

Все замерли. Кира присела, разглядывая вмятины во мху. Звериные.

Через сотню шагов лес расступился.

Перед ними стоял дом. Старый, но крепкий: брёвна потемнели от времени, крыша из дранки местами проросла мхом, но стены стояли ровно, а окна – узкие, словно бойницы – смотрели в лес с молчаливой угрозой.

Сзади – отвесная скала, поросшая плющом. По бокам – непроходимые заросли, где даже зверь не проберётся без шума. Впереди – лишь тропа, которую Кира нашла неделю назад, и река, текущая в каменистом русле.

– Ну и дыра, – фыркнула Шара. – Зато хоть не продувает.

– Не дыра, а крепость, – поправила Кира. – Здесь нас не найдут. Если сами не проболтаемся.

– А если вернётся хозяин? – спросил Колун.

– Не вернётся, – ответила Кира. – Я уже всё выяснила – хозяев больше нет в этом мире, дом ничей, давно заброшен. А если даже кто-то и придёт, то уже занято.

Лиска уже скользила вдоль стены, приглядываясь к земле.

– Ловушки поставлю. На тропе и у реки. Если кто сунется – услышим за полсотни шагов.

– У реки – особенно, – добавила Кира. – Если придётся уходить, спустимся по воде. Там пороги, но мы справимся.

Колун подошёл к двери, толкнул. Та заскрипела, но не поддалась.

– Заперто. Или заклинило.

– Или кто-то ждёт, – хмыкнула Шара, вытаскивая нож.

Кира шагнула вперёд, достала из-за пояса тонкий металлический прут.

– Расслабьтесь. Я уже была тут.

Она вставила прут в щель, повернула. Замок щёлкнул.

– Вот и всё.

Внутри пахло пылью, древесиной и чем-то древним – будто дом хранил секреты, которые не хотел отдавать. Они разбрелись по комнатам.

Лиска нашла кладовку с прочными полками – идеально для припасов.

Колун обследовал чердак, обнаружил лаз на крышу. Шара, хмуро оглядывая окна, уже прикидывала, как укрепить ставни.

Кира встала у очага, провела рукой по каменным плитам.

– Печь работает. Дрова есть. Вода – из реки. Если поставить силки, будем с едой.

Лиска выглянула из кладовки, глаза горят.

– Я уже придумала, где ловушки. На тропе – ямы с кольями, у реки – верёвки с колокольчиками. Если кто сунется, будем знать заранее.

Колун кивнул.

– Заднюю дверь укрепим. И лаз на чердак – запасной выход.

Шара подошла к окну, выглянула.

– Отсюда видно тропу на сто шагов. Если кто пойдёт – заметим.

Кира улыбнулась. Не широко, но с удовлетворением.

– Значит, работаем.

К вечеру дом ожил.

Печь потрескивала, отбрасывая тёплые блики на стены. Лиска развесила ловушки, замаскировала их листьями и грязью. Колун укрепил двери, навесил на петли тяжёлые засовы. Шара разобрала хлам, нашла старые одеяла, пару котлов, даже сушёные травы. Кира стояла у окна, глядя, как сгущаются тени.

Подглава. Информаторы

В трущобах Тарга, где узкие проходы между лачугами пахли рыбой и гнилью, а над крышами висел сизый дым от очагов, Кира двигалась легко – как своя.

Здесь её уже давно знали. Как ту, кто даёт работу, защиту и долю от добычи.

Милла – девчонка с острыми глазами и ловкими пальцами – увидела Киру издалека. Улыбнулась, вскочила с порога полуразвалившейся хибары.

– Кира! Ты вовремя. У меня новости!

– Всегда рада слышать, – Кира остановилась, скрестила руки на груди. – Что на этот раз?

– В «Пьяном крабе» вчера двое купцов из Верхнего города болтали про караван. Через пять дней. Серебро, шёлк, специи. Охрана – двадцать мечей. – Милла подмигнула.

– Я запомнила, как ты учила: имена, время, груз.

– Молодец. – Кира достала из кармана пару медных монет, бросила девчонке. – Держи.

Милла ловко поймала деньги, тут же спрятала за пазуху.

– Ещё что-нибудь? Я могу следить за ними дальше.

– Следи. Если будет что важное – найди меня у Речного склада.

– Договорились! – И Милла тут же исчезла в лабиринте переулков.

В таверне «Ржавый якорь» было шумно, как всегда. Дым, пар, крики, звон кружек.

Кира устроилась в углу, заказала кружку эля и стала наблюдать.

Подавальщица Лина – рыжая, с широкой улыбкой и цепким взглядом – заметила её сразу. Подошла, поставила перед ней чистую кружку.

– Опять ты? – улыбнулась она. – Чего ищешь сегодня?

– Ничего особенного. Просто слушаю. – Кира сделала глоток.

– Но если ты услышишь что-то интересное – знаешь, куда идти.

Лина наклонилась ближе, понизила голос:

– Вчера был один. В чёрном плаще, лицо скрыто капюшоном. Говорил мало, но платил щедро. Заказал комнату на ночь, но ушёл до рассвета. Перед уходом встретился с кем-то у конюшен. Я не видела, кто это был, но слышала шёпот. Что-то про «переправу».

Кира приподняла бровь.

– Хорошо. Это ценно.

Она вытащила из кармана серебряную монету, положила на стол. Лина тут же накрыла её ладонью.

– Спасибо. Всегда рада помочь. – Она подмигнула. – Ты знаешь: я не просто подавальщица. Я – уши этого места.

Кира рассмеялась.

– Именно поэтому я сюда и прихожу.

Ближе к ночи Кира оказалась у «Лазоревого дома» – заведения, где за звонкую монету можно было купить не только вино, но и секреты.

У входа её встретила хозяйка – женщина с лицом, выточенным из камня, и глазами, холодными как лёд. Но при виде Киры её губы дрогнули в улыбке.

– Кира. Рада видеть.

– И я тебя, – кивнула Кира. – Есть новости?

Хозяйка махнула рукой, приглашая внутрь. В комнате с тяжёлыми шторами и запахом благовоний она села в кресло, указала Кире на табурет.

– Конечно. Мои девочки всегда начеку. Вчера одна из них разговаривала с чужеземцем.

Высокий, бледный, с перстнем в виде паука. Он спрашивал о «старом пути». О заброшенных туннелях под городом.

– Что она ответила?

– То, что ты велела: мол, ничего не знает. Но он не поверил. Сказал, что найдёт сам. – Хозяйка помолчала. – Я подумала, тебе стоит знать.

Кира достала из-за пояса небольшой кошель, положила на стол.

– Вот. Это за информацию. И за то, что девочки держат язык за зубами.

Хозяйка взяла кошель, взвесила на ладони.

– Ты всегда щедро платишь. Поэтому мы с тобой.

– Потому что мы делаем дело, – поправила Кира. – А дело требует глаз и ушей.

– Верно. – Хозяйка улыбнулась. – Завтра будет ещё что-то. Обещаю.

На улице Кира остановилась, вдохнула влажный воздух.

Сеть работала. Нищие мальчишки, подавальщицы, девушки из домов удовольствий – все они были её глазами и ушами. Каждый день приносил новые сведения, новые зацепки.

Глава пятая. Поиски следов

Харзак решил мстить и направился на поиски следов. Он отправился в порт.

Там, среди криков грузчиков, запаха рыбы и смолы, можно было найти всё – от контрабандного оружия до грязных тайн. Харзак шёл, не прячась, не опуская взгляда. Его рост, его татуировки, его холодный взгляд – всё кричало: «Я здесь не для разговоров».

У старой бочки, залитой рыбьей кровью, сидел человек – тощий, с жёлтыми зубами и глазами, как у хорька. Увидев Харзака, он напрягся.

– Чего надо? – голос скрипучий, настороженный.

– Информацию, – Харзак опустил руку на бочку. Дерево треснуло под его пальцами. – О тех, кто убирает конкурентов тихо. О тех, кто платит за смерть.

Человек сглотнул. Посмотрел по сторонам – будто искал, куда сбежать.

– Я… я не знаю…

Харзак наклонился ближе. Змеи на плечах будто ожили, их чешуя блеснула в полумраке.

– Знаешь. И скажешь. Иначе я спрошу у следующего. А ты… останешься здесь.

Человек задышал чаще. Руки задрожали.

– Ладно! – выпалил он. – Есть один… посредник. Зовут Ксар. Он сводит заказчиков с исполнителями. Но он не болтает. Если ты к нему сунешься…

– Я не буду болтать, – перебил Харзак. – Я буду слушать.

Дождь хлестал по вывеске «Солёного клыка», размывая буквы, превращая их в кровавые подтёки. Харзак толкнул дверь – в лицо ударил густой смрад перегара, прокисшего эля и жареной рыбы. В полумраке за столиками прятались силуэты – кто-то пил, кто-то играл в кости, кто-то ждал, когда наступит утро и можно будет раствориться в толпе. Он прошёл к дальнему углу.

Ксар сидел там, как паук в центре паутины – худой, с лицом, изрезанным шрамами, и глазами, в которых не отражалось ни тепла, ни сочувствия. Перед ним стояла кружка с чем-то густым, чёрным, будто смола.

Харзак опустился на стул напротив. Дерево затрещало, но выдержало.

– Ксар.

Тот даже не вздрогнул. Только медленно поднял взгляд, будто взвешивал, стоит ли тратить на гостя время.

– Ты меня знаешь? – голос Ксара звучал как скрежет камня по железу.

– Знаю, что ты слышишь всё, что происходит в этом городе. – Харзак не стал расшаркиваться. – Скажи: ты слышал о царице Серебряных Степей?

Ксар замер. Пальцы, сжимавшие кружку, чуть дрогнули. Он медленно поставил её на стол, не пролив ни капли.

– Слышал. – Голос стал тише, но не мягче. – Она мертва. Уже три недели.

Харзак сжал кулаки.

– Ты знаешь, кто это сделал?

Ксар усмехнулся. Улыбка обнажила жёлтые зубы.

– А ты думаешь, кто-то кричит об этом на каждом углу? Царица стояла на пути у слишком многих. Торговцы из Южного союза. Стража Верхнего города. Даже… – он замолчал, будто пробуя слова на вкус, – даже те, кто носит серебряные маски.

– Серебряные маски? – Харзак наклонился ближе.

Тени от лампы упали на его лицо, превратив шрамы в глубокие трещины.

– Они замешаны?

– Не знаю.

Харзак достал кошель, бросил на стол. Монеты звякнули, рассыпались по прожжённой скатерти.

– Найди следы. Кто отдал приказ, кто его исполнил, где их искать. Всё.

Ксар не торопился брать деньги. Только провёл пальцем по краю кружки, оставляя тёмный след.

– Это не просто имена. Это – змеиное гнездо. Если ты сунешься туда, обратно не вернёшься.

– Я не собираюсь возвращаться. – Голос Харзака звучал ровно. – Я собираюсь их убить.

Ксар наконец поднял глаза. В них мелькнуло что-то – не страх, не уважение, а холодный расчёт.

– За такую информацию цена будет выше.

– Назови.

– Двадцать золотых.

– Хорошо, ты получишь их. Когда принесёшь мне их имена.

Ксар пододвинул кошели к себе, быстро пересчитал взглядом. Кивнул.

– А если ты попытаешься сбежать с моими деньгами, я найду тебя прежде, чем ты успеешь понять это. – Харзак даже не повысил голоса, но в нём зазвучало что-то древнее, звериное.

Просто сидеть и ждать Харзак не мог.

В ушах звучал безмолвный голос Элеандры.

Он не стал возвращаться в таверну. Вместо этого направился туда, где всегда кипела жизнь – и смерть. Арена «Кровавый круг» находилась за городом, у старых каменоломен. Здесь не было благородных трибун и шёлковых навесов – только деревянные скамьи, толпа в рванье и запах пота, железа и крови.

Харзак подошёл к распорядителю – толстяку с золотой серьгой в ухе и шрамом через весь глаз.

– Боец нужен? – голос Харзака прозвучал как удар молота.

Распорядитель поднял глаза, смерил его взглядом – от массивных плеч до сапог.

– Ты? – хмыкнул он. – Ты же не из наших.

– Это неважно. Я дерусь. За золото.

Толстяк облизнул губы. В его глазах мелькнул расчёт.

– У нас сегодня тяжёлый бой. Против Грота. Он уже троих положил.

– Отлично, я в деле. – Харзак снял плащ, обнажив меч.

«Кровавый круг» гудел. Толпа ревела, как стая голодных псов. В центре арены, залитой грязью и кровью, стоял Гро́т – гигант с голым торсом, покрытым шрамами и ритуальными рубцами. В руках он держал двуручный топор, тяжёлый, как судьба.

Харзак вышел на песок. Ветер взметнул его белые волосы, и толпа на миг затихла – будто сама смерть шагнула в круг.

Гро́т оскалился:

– Ты что, старик? Думаешь, справишься?

Харзак не ответил. Только медленно провёл ладонью по татуировкам на плече.

Змеи будто шевельнулись, готовясь к прыжку. Гонг ударил – и Гро́т рванулся вперёд. Топор свистнул в воздухе, но Харзак уже ушёл в сторону. Песок брызнул из-под сапог. Он двигался не как огромный воин, а как тень – плавно, почти лениво, но каждый шаг был точен, как удар кинжала.

Второй замах – Харзак поднырнул под лезвие, ударил плечом в грудь противника. Гро́т пошатнулся, но устоял. Развернулся, снова взмахнул топором – и на этот раз лезвие чиркнуло по рёбрам Харзака.

Кровь потекла, но он даже не поморщился.

– Слаб, – прохрипел Гро́т. – Сейчас я тебя…

Он не успел договорить.

Харзак бросился вперёд, схватил его за запястье, вывернул руку. Топор выпал. А в следующий миг кулак Харзака впечатался в висок противника.

Гро́т рухнул, как срубленное дерево. Толпа взревела. Кто-то кричал, кто-то бросал монеты на песок.

После боя распорядитель подошёл с кошелем. В нём блестело золото – больше, чем Харзак ожидал.

– Ты… ты хорош, – пробормотал толстяк, протягивая деньги. – Если захочешь ещё – приходи. У нас всегда есть работа для тех, кто не боится умереть.

Харзак взял кошель, не пересчитывая.

– Мне не нужна работа. Мне нужны люди.

– Какие?

– Те, кто видел всё. Кто знает, где прячутся крысы.

Распорядитель понял сразу. Улыбнулся – не добро, а хищно.

– Есть такие. Но они говорят только за плату.

– Я заплачу.

Харзак сидел в подвале под ареной – сыром, тёмном, пропахшем плесенью и кровью. Факелы трепетали, рисуя на стенах уродливые пляшущие тени.

Перед ним – трое: два бритоголовых бойца с перебитыми носами и старик с глазами, как у стервятника, – тот самый, кто знал всё и всегда держал нос по ветру.

– Говорите, – голос Харзака прозвучал низко, без намёка на просьбу. – Что вы слышали о смерти царицы Серебряных Степей.

Старик не торопился. Потянулся к кувшину с вином, налил в щербатую кружку, отхлебнул. Только потом поднял взгляд.

– После победы над последней крепостью Рудоземья её убили. Она вышла из боя живой, с венком из вражеских знамён. А через несколько дней… её нашли на старом капище.