Идеальный мир для кузнеца. Том 3

А в дальней комнате обнаружились окна.

Два.

— Ни хрена себе тайное убежище. Через окно любой желающий залезет.

Подошел поближе. Нет, зря я так. Проемы закрывались толстыми створками, снаружи камень, изнутри металл. В каждой створке оставили узкую полосу прозрачного материала. Смотреть изнутри можно, просунуть руку — уже нет.

Потрогал засов. Кровати сгнили, а эта железка ходила плавно. Отвел ее, потянул створку внутрь. Дохнуло морозом.

До стены напротив отсюда было далеко, под окном уходила вниз ровная кладка. Зацепиться не за что, снаружи не заглянуть, разве только если владеть магией… и знать, что и где ищешь. Я закрыл створку и вернул засов на место.

— Окна защищены вместе с остальным помещением, их трудно заметить снаружи. — Дед встал рядом. — Но держать открытыми долго не стоит.

— Вот с этого бы и начал, — для порядка поворчал я. — Я бы тут меньше возился.

— Ты сам хотел осмотреться.

У окна нашлась печка. В стену уходило каменное горло дымохода, под ним темнел очаг. Я присел, вытащил обломок доски, посмотрел вверх. Канал уцелел. Внутри виднелась отдельная заслонка.

— Работает? — спросил я.

— Будет работать. Только тягу проверь, чтобы дым шел к общему выходу.

Нормально. Подмести, натаскать дров или угля, сообразить лежанки. Никаких костров посреди пола, когда от дыма глаза щиплет. А из окон еще и дневной свет. Можно чинить одежду, ремни. Сидеть весь день в темноте не придется.

— Кто тут жил? — спросил я вслух.

— Мои люди.

Я обернулся.

Дед стоял возле обломков кровати. Глядел на то место, где когда-то был стол:

— Одна из казарм скрытой стражи.

Это что-то новое.

— Большинство слуг о ее существовании даже не знали. Отсюда можно было быстро выйти в нужную часть замка.

— А обычная стража чем плоха?

— Она стояла там, где все ожидали ее увидеть. У ворот, в переходах, у покоев господина. А эти появлялись там, где их не ждали. Замок велик. Если беда случалась внутри, бежать за подкреплением к воротам было уже поздно.

Он провел ладонью вдоль стены, не касаясь камня:

— Отдыхали здесь, сменяли друг друга. При тревоге спасались потайными ходами. Нескольких воинов иногда хватало, чтобы удержать дверь до прихода остальных. Лишь бы они сами успели к этой двери.

— И ты ими командовал?

— Всей охраной замка. Много лет.

А я его Дедом зову и за награды торгуюсь. Впрочем, ему тоже командирские привычки не мешают драть за услуги.

Вернулся в первую комнату и увидел почти в углу еще одну узкую дверь. Потянул за кольцо:

— Твою мать.

Внутри уборная.

Каменный пол, отверстие с гладким краем, отвод вниз. Для средневековья прямо курорт. Я постоял на пороге, потом повернулся к Деду:

— То есть я бегаю по стенам, морожу задницу, смотрю, чтобы снизу никто с копьем не стоял, а тут уборная?

— Уборная, как видишь.

Он еще и усмехается!

— Прекрасно, просто прекрасно.

— Когда вернешься в кузню, осмотрись. Считай дополнением к награде.

На секунду я забыл про половитников:

— Серьезно?

— Я бы предпочел, чтобы ты тратил время с большей пользой.

Вот за такое можно и спасибо. Без подколок. Я прикидывал, как объяснить Эл появление новой двери, когда призрак повернулся ко мне:

— Но у нас есть дело важнее.

— Слушаю.

— Нужна энергия, Хранитель. — На это я кивнул, ничего нового. — Много энергии, — продолжал Дед. — Я рассчитывал, что времени будет больше.

— На что времени?

Он задержал взгляд на закрытом входе:

— Добывай сколько сможешь. Тебе есть с кем действовать.

Ну конечно. Самое интересное опять знать необязательно, а вопросы можно игнорировать. Зато объем работы определили: сколько сможешь, столько и надо.

— Удобно. Ночью велишь отдыхать, с утра на подвиги отправляешь.

— Я помню, что тебе нужен отдых, поэтому и хочу предложить кое-что.

Я прислонился к стене, а то его предложения стоя слушать тяжело, и спросил:

— Сколько?

Дед посмотрел на меня.

— Энергии сколько? — продолжал я. — Говори сразу, здесь все свои.

— Думал предложить это в счет будущей платы. Но продавать такое я не стану. Слишком личное.

Ну вот, мне одобрен кредит. Не знаю, радоваться или нет.

Дед прошел к окну, задержал ладонь возле засова:

— Чем дольше я командовал стражей, тем реже мне доводилось сражаться самому. Мои люди ходили в походы, охраняли дороги. Я содействовал, чтобы им было чем воевать, чтобы приказ пришел вовремя и подкрепление успело. Все больше времени уходило на разговоры в кабинетах.

— Ты не один такой. В школе тоже всем бумажки нужны.

Призрак оторвался от окна:

— При этом я продолжал становиться сильнее, хотя моим воинам приходилось рисковать жизнью чаще, чем мне.

Вот тут я от стены отлепился:

— Погоди. Для этого же надо убивать.

— Существовал способ. — Он явно ждал, что я спрошу. Я и спросил:

— И ты только сейчас надумал поделиться?

— Раньше тебе было бы нечем воспользоваться.

Я открыл рот для следующего вопроса, но подумал о другом:

— Слушай, мы ведь давно знакомы. У тебя имя есть? А то я тебя Дедом зову, ты не возражаешь. Может, мне еще за это счет придет.

Он убрал руки за спину:

— Всеволод Ратнев.

Повторил про себя. Имя даже записывать не требовалось, привычно звучало. Всеволод Ратнев, начальник замковой охраны. Вот тебе и Дед в халате.

— А Арген Арельянский? Ты при нем командовал? Он мне тут Хранителя выдал вместе с обязанностями и исчез. Объяснил кое-что, только вопросов с тех пор прибавилось.

Ратнев покачал головой:

— Об Аргене поговорим позже.

— Да кто бы сомневался. Ладно, что за способ?

Он приблизился:

— Я передам тебе заклинание. Оно поможет получать силу, но ты можешь умереть при передаче. Решение за тобой. Готов рискнуть?

Я смотрел ему в лицо. Выглядел он все тем же Дедом, которому я таскал энергию в обмен на учебу. Но теперь намечалась сделка покруче.

— Какой ты открытый, оказывается. Все сразу выложил.

— Я предупредил, — поправил призрак и покачал головой.

— Ты мне демоверсию спихнул. — Интересно, понял он меня до конца или нет? — Ты даже не сказал, что за заклинание и почему от него помирать полагается.

— Это не совсем заклинание, скорее родовой дар. Я владел им давно, много лет. Больше он мне не нужен. Ты можешь принять его.

— А польза от него какая?

— Благодаря этому дару победы твоих подчиненных сделают сильнее и тебя.

Я потер пальцем шов на перчатке.

Так-так. С темными вчера повезло, рюкзак подвернулся. А в следующий раз? Что я, попрошу еще один принести?

Я ведь могу и не выбраться из очередной задницы. Вчера уже почти… Эл тоже не сможет вечно меня подбирать и лечить… цену свою платить. Мало ли, чем это для нее кончится.

— Насколько все плохо с передачей?

— Вероятность пережить ее мала. Может прийти боль, с которой ты прежде не сталкивался. — Призрак возвысил голос нарочито зловеще, хотя что уж тут обстановку нагнетать. — Тебе покажется, что вот-вот отпустит, и это будет только началом.

Дед замолчал.

Я с тоской посмотрел на дверь уборной. Дождался человеческих удобств, а воспользоваться не успею.

«Ты серьезно об этом думаешь?»

А о чем еще? О том, что жизнь и без даров прекрасна? Можно вернуться в кузню, запереться и ждать, пока еще кто-то не решит занять замок. Вон сколько тут зеленых, и это я вниз толком не совался.

Тут и без заклинания помереть просто. Как ни уклоняюсь, а новые способы все равно находятся. Так что…

— Да пофиг. Будь что будет. Давай. — Я даже махнул рукой. Тут бы еще шапку об землю.

— Ты должен понимать... — начал Дед.

— Да понял я. Могу умереть, будет больно. Вчера тоже мог и было больно.

— Сейчас опаснее, Хранитель.

Я выдохнул, сдернул перчатку и засунул за пояс. Ладонь вспотела. Хотелось вытереть ее, занять руки, спросить что-нибудь. Только решение я уже принял, а от разговоров легче не становилось.

— Дед. Давай, наконец.

Он велел встать ровно, положил одну руку мне на грудь, второй коснулся своего лба. Зашевелил губами. Слов я не разобрал. Под ладонью у него загорелось, куртка вдруг перестала ощущаться на теле.

Я хотел посмотреть вниз.

Комната исчезла.

Поморгал, поднял руку к лицу. Руки тоже не было. Я ее как бы поднял, но проверить, получилось ли, не мог.

Что за хрень?

Что-то наваливалось, теснило со всех сторон. Я попытался отступить. Под ногами ничего. А ноги есть ли? Куда отступать-то? Чем?

— Дед?

Голоса не услышал. Позвал погромче. Опять ничего.

Сердце… оно должно колотиться. Я ловил стук, дыхание, хоть какой-то признак, что тело все еще со мной. Никак…

Умер?

Мать твою. Только встал на ноги.

Попробовал вызвать карту. Хоть краешек кузни, хоть свою руку на ней увидеть. Пусто. Где-то осталась комната с двумя окнами, а я даже представить не мог, в какую сторону возвращаться.

Надо позвать его. Еще раз. Он же рядом стоял.

Я звал, пытался добраться до собственного рта, до пальцев, которыми касался стены. Вспоминал, как под ладонью шершавит камень. Чем старательнее пытался, тем теснее становилось. Уже дышать негде было. Не нечем, а негде.

И тут дошло: я ни разу не вдохнул.

Неужели правда все? Страшно?.. Или скорее обидно. Сам не пойму.

Потянуло выругаться. Просто чтобы себя услышать. Получилось только вспомнить собственный голос. И за ним я тоже перестал тянуться.

Все, Дэн, теперь можно без беготни.

Вдохнул по привычке, выдохнул. Ощутить дыхание не получилось, но мысль немного помогла. Комната пропала, тела нет, Дед не отзывается. За что сейчас хвататься? Если помер, обратно не выпросишься.

Выживал я, как получалось, обустраивался. И одежду себе добыл, и оружие, даже печь запустил. Вылезал из задницы, влезал, опять вылезал. Дурил, конечно. Аж сам за голову хватался. А кто бы тут сразу все правильно сделал? Но вот я здесь. Видимо, помер.

Эл в кузнице, живая. Те четверо тоже. Кое-что получилось.

Может, стоило отказаться от дара. Пойти к своим, пожить еще. Но я согласился на это. Сам, никто не заставлял. И хватит оправдываться.

Да и какой с меня спрос, если я умер.

То, что мы не можем изменить, остается только принять.

От этой мысли сжимать стало меньше. Я все еще находился здесь, хотя никакого «здесь» разглядеть не мог. Подождем. Раз думать получается, значит, надо думать, а не торопиться.

В плечо ткнули.

Я вдохнул так, что заболело горло, и увидал Деда. Он придерживал меня ладонью, как только умудрялся, он же призрак. Я уперся в стену, постоял, дыша открытым ртом.

— Поздравляю, Хранитель. Ты прошел.

Я открыл рот, закрыл, открыл для вопроса:

— Чего прошел?

— Дар принял тебя. Теперь он твой.

Камень под рукой, сапоги на ногах, куртка на плечах. Я оглядел себя. Даже перчатка за поясом на месте.

— Я думал, что умер.

— Почти. — Голос Деда звучал серьезно.

Я поднял на него глаза:

— То есть?

— Обычные чувства должны были тебя оставить. Привычные опоры мешают. Но погибнуть ты не мог.

Я послушал, подумал, наконец потребовал:

— Повтори.

— Твоей жизни ничто не угрожало. — Призрак смотрел безмятежно, честными глазами. — Дар мог тебя отвергнуть, и передача окончилась бы неудачей.

— Тогда что ты мне про смерть втирал?

Он убрал руку с моего плеча:

— Передавать его нужно тому, кто думает о собственной смерти. Всерьез. Ты должен был поверить, иначе ничего бы не вышло.

Приложить бы его к стене. А потом поговорить, крупно, чтобы понял разницу между «предупредил» и «наплел». Только вот с призраком такого не провернешь.

— Ну ты и сволочь, Дед.

— В противном случае я потерял бы дар. Навсегда, — ровным голосом ответил призрак. — Повторить передачу невозможно.

— А объяснить ты не мог?

— Ты бы знал, что все закончится благополучно. Просто ждал бы конца испытания, передачи дара. Он это различает.

Слово «он» мне не понравилось.

— Этот твой дар еще и соображает?

— Достаточно, чтобы отличить принятие от притворства. Страх он отвергает. Тебе требовалось совладать с собой, не надеясь на постороннюю помощь.

Я разжал пальцы. В шве между камнями остался след от ногтя:

— Я чуть с ума там не сошел.

— Сначала. А потом перестал бороться с тем, чего не мог изменить.

Потер ладонью грудь. Сердце стучало часто. Происходящее мне нравилось все меньше, но спорить с тем, что я жив, было глупо. И новый дар во мне встал на место.

Куда именно, знать бы. Надеюсь, он не сам это решал и не будет потом высказывать свое мнение по каждому поводу. У меня уже есть внутренний, нам вдвоем хорошо, а третий лишний.

— Ладно. Показывай, ради чего ты мне это устроил.

Дед протянул руку к моей голове. Я отклонился:

— Что будет?

— Воспоминание. Только посмотришь.

Подождал, пока он договорит, и кивнул. В этот раз холод от пальцев показался знакомым.

Комната наполнилась людьми и вещами.

Вместо трухи стояли кровати, на столе горела лампа. У стены воины проверяли снаряжение. Один подтягивал ремень у наплечника, другой держал свернутую ткань. До меня доносилось позвякивание пряжек.

К ним подошел мужчина в темном кафтане. В движениях сразу узнавался Дед, но теперь я видел его живым. Всеволод Ратнев, а не Дед. Волосы еще не совсем седые, лицо пополнее. Он остановился возле первого воина, заговорил. Тот выпрямился, ответил и отвел в сторону край ворота.

Ладонь командира легла ему на плечо. На коже проступил знак, несколько линий соединились, потемнели и тут же исчезли. Воин опустил ткань, проверил ремень оружия и направился к выходу.

Следующий сделал шаг вперед.

Я повернулся к стоявшему рядом призраку:

— Полезная штука. Теперь умею людей по плечу хлопать.

Он даже не посмотрел в мою сторону:

— Досмотрел?

— Мне бы еще доспехи изучить, — ответил я полушутя, вдруг и правда задержит картинку.

Но люди исчезали. Вернулись сгнившие кровати, от стола осталась ножка с обломком доски.

— Так что ты с ними делал?

— Оставлял отпечаток на тех, кому доверял я и кто доверял мне. Когда воин побеждал врага, большая часть силы переходила ему. Меньшую сохранял отпечаток. Ее я мог забрать.

Понятно, отчего у начальника охраны на бумажной работе не убывала сила.

— Меньшая часть — это сколько?

— Воин получает восемь или девять долей из десяти. Остальное ты.

Десять-двадцать процентов. А что, очень даже! Если мои будущие воины будут драться хоть вполовину так хорошо, как вчерашние Вороны, наберется прилично.

Но сперва надо изучить механизм, выяснить все нюансы, что я и начал:

— А человек… воин должен знать, что я у него забираю?

— Обязательно, — обрадовал меня Дед. — И согласиться добровольно.

Тут я засомневался и заметил:

— Мало ли с чем можно согласиться.

Дед кивнул:

— Поэтому одних слов недостаточно. Если душа против, отпечаток не закрепится. Воин должен принять это сам и понимать, на что идет.

Я помолчал, вспоминая, как Севран смотрел на нас, когда Эл предложила снова его связать. Такому можно сколько угодно перечислять причины для благодарности. Пока сам не согласится, толку не будет.

— Под угрозой тоже бесполезно, — сделал я вывод.

— Конечно.

Дед показал, как складывается отпечаток. Коснулся моей ладони, помог направить силу. Я попытался удержать знакомые линии, и они на мгновение проступили между пальцами. Дальше отрабатывать было не на ком.

— Сумеешь. — Он отпустил мою руку. — Только выбирай внимательно.

Я уже выбирал.

С Эл разговор пока даже начинать не стоит. Ей бы самой очухаться. Вон лежит после моего лечения, а я к ней с предложением отдавать мне часть добытого. Очень своевременно, Денис. Тут супом не откупишься.

А с половитниками можно попробовать. Дать им жилье, вооружить, безопасные ходы показать. Что мне с их боев тоже что-то перепадет, объясню заранее. Вместе в этой дыре проще, они и сами понимают, Бард так и говорил. Обидно, что он как раз и не воин.

И есть куда всю эту компанию поселить. Две куртки ждут в кладовой, ножи тоже. Мечи соберем, перекуем, всех оденем и обуем. Вчера я об этом и не думал, сегодня уже прикидываю, чем отряд снабжать.

«Еще и силу за это получать собрался».

Ага. Приятное дополнение к хозяйству. По сравнению с привычным способом, когда меня сначала режут, а потом я пытаюсь успеть зарезать в ответ, вообще халява. Очень хотелось бы попробовать.

Дед смотрел на меня, дожидаясь, пока я закончу соображать.

— Спасибо. — Я натянул перчатку. — За дар. С подготовкой ты, конечно, меня приложил.

Он чуть склонил голову:

— Пользуйся.

Прежде чем уходить, еще раз обошел комнаты. Кровати придется делать заново. Стол можно сколотить, сиденья тоже сообразим. Шкуры пока пойдут те, что Эл унесла постояльцам. Если поставить лежанки вдоль стены, место останется. Барту даже угол найдется, пусть поминает свою лютню, никому не мешая спать.

В голове еще держались остатки чужого воспоминания. Вот здесь воин подтягивал ремень. Там стоял другой. Я собирался заселить сюда трех капитанов, которым дома вынесли приговор, и барда с удивительно полезными ушами. В смысле, у него наверняка профессиональный острый слух, нам всем это пригодится.

Для начала сойдет.

Закрыл за собой обе двери и вернулся в кузню.

Эл ела. Сидела на диване, миску держала двумя руками. Котелок стоял рядом, и судя по тому, сколько в нем осталось, моя стряпня удалась.

— Как ты?

Она подняла голову, проглотила:

— Хорошо. А что?

Я посмотрел на ее лицо. Цвет понемногу возвращался, хотя под глазами лежали тени. Потом перевел взгляд дальше и остановился:

— Да ничего.

Эльфийка опустила ложку:

— Что-то случилось?

— Нет. Все хорошо. — Я заулыбался. — Прикольно даже.

За ее спиной была железная дверь с обычной ручкой. Вчера на этом месте стояла глухая стена и лежала куча обрезков. Теперь обрезки аккуратно сдвинули в сторону.

Даже прибрали за собой.

Эл повернулась посмотреть, на что я уставился, но новая дверь оказалась у нее за другим плечом.

— Дэнес?

— Ты ничего не замечаешь?

Эльфийка теперь смотрела на меня.

— Что я должна заметить? — Звучало в духе «ты опять головой стукнулся».

Я показал пальцем. Она обернулась, встала с миской в руках и подошла почти вплотную:

— Что ты сделал?

— Ничего.

Подержал ее миску, пока она дергала ручку, потом поставил на стол и открыл дверь сам.

За ней оказалось небольшое помещение. В полу отверстие, обложенное гладким камнем. Сбоку, на удобной высоте, каменная чаша с отводом вниз.

Писсуар.

Я даже ладонью по борту провел. Почти родной. Стою и любуюсь вещью, на которую дома внимания бы не обратил.

В стене увидел две небольшие плиты. Нажал на первую. По камню побежала вода, смыла пыль и ушла вниз. Попробовал вторую, вода прошла по другому желобу.

Я чуть в ладоши не захлопал.

Ну серьезно... Обычной уборной радуюсь.

Взглянул на Эленсию и осекся.

Она радовалась еще больше. Глаза горели, пальцы уже нажимали на плиты, проверяя, как идет вода: для нее, с ее воспитанием и месяцами приключений вокруг гигиены, это, наверное, чудо-подарок.

— Это теперь наше? — Эл еще раз провела задвижку до упора. — Откуда?

— Можешь считать, что замок подкидывает нам бонусы, — ответил я с гордостью, будто сам этот туалет построил, и добавил, на случай, если она не поняла слова «бонус»: — В награду за то, что разбираемся с зелеными.

Она одарила меня фирменным взглядом по-эленсиински, у меня аж между лопаток зачесалось:

— А подробнее ничего рассказать не хочешь?

Вот теперь дошли до главного.

— Пока нет. Давай с половитниками разберемся, а я обдумаю, что тебе интересного поведать.

Сказал, а сам думаю — я-то удобно устроился. Сам чуть что: Эл, объясни. Как тварей готовить, чем половитников кормить, почему Вороны такие упертые. Спросил, получил ответ, пошел дальше. А ей на каждый вопрос выдаю «потом».

Если Эл тоже решит говорить «потом», что я буду делать? Она здесь все знает, а я только то, что Дед с товарищами расскажут. Оно мне надо, чтобы мы оба молчали?

Девчонка меня из коридора вытащила, ночь с моей спиной промучилась. Я даже не знаю, что ей за это лечение приходится терпеть. Видел только, как руки дрожали.

И доверяю ей, чего уж там, хоть и говорю совсем другое. Плохо у меня слова с делами стыкуются.

Принес ей фляжку и сел у печи.

Ладно. Сначала устроим наших четверых. А потом правда сядем и поговорим. Только на этот раз лучше рассказать ей хоть что-то, а не переносить разговор на удобный день.