Идеальный мир для кузнеца. Том 3

Натан Раух, Олег Сапфир

Идеальный мир для кузнеца. Том 3

Глава 1

На лицо капало.

Я попробовал прикрыть нос предплечьем, но вода потекла за ворот. Холодная, зараза.

Вроде снег был. Где я вообще дождь нашел? Глобальное потепление у них, что ли?

Меня ухватили за плечо и хорошенько тряхнули.

Глаза открылись со второго раза.

Прямо перед носом замаячила фляжка, за ней лицо Эленсии. Снова полетели капли воды. Потом фляжка отъехала вбок, картинка заколыхалась.

Девчонка сидела на корточках и тянула меня к себе, удерживая за куртку. Я послушно качнулся, стукнулся плечом о стену и сполз обратно.

Ну вот. Лежу мешком, а она пытается этот мешок привести в состояние человека.

— Ты чего дерешься? – Голос был почти чужой.

Эл перестала меня трясти. Фляжку, правда, далеко не убирала, она так и торчала рядом.

— В сознание тебя привожу. — А ее голос звучал как раньше, аж в ушах звенело. — Дэнес, что случилось? Что там произошло?

Я облизнул губы. Вода добралась куда угодно, кроме рта.

— Дай попить.

Она поднесла горлышко. Сделал несколько глотков, закашлялся и наконец смог опереться спиной на стену. Понял, что зря.

Ох ты ж...

Поясницу прострелило до самого затылка. Поерзал, уселся получше, боль отпустила ровно настолько, чтобы я мог снова дышать, и сказать ей:

— Что произошло, что случилось... Победили мы.

— В каком смысле? — Эльфийка подняла брови.

— Сейчас. Попробую вспомнить.

Сначала вспомнил свидание с дверью. Потом половитника с рюкзаком, которого я нагрел. Да уж, хороши подвиги…

Поднимался я долго. Эл подставила плечо, но я вцепился в выступ между камнями и кое-как поднялся сам. Разогнуться сразу не вышло. Подергал плечами, повернул корпус.

Твою мать. Еще и продуло, похоже.

Колобок хренов. От темных отбился, Воронам устроил, а от радикулита мне не уйти. Бабушка ведь предупреждала, причем задолго до моего знакомства с эльфами, что нельзя спать на холодном.

И что там с моим исцелением? Мечом проткнут — зарастает. А спину прихватило — терпи, сиди у печки? Или я всю энергию вчера спустил, теперь даже на такую мелочь не хватает? Хотя мелочью это казалось ровно до попытки шагнуть.

— Сядь. — Эл потянула меня обратно.

— Постою пока. А то второй раз не поднимусь.

Я рассказывал, держась рукой за стену. Как свел загонщика с половитниками, как влезли гоблины, а два командира взялись друг за друга. Эл перебила только раз:

— Ты ждал, пока оба будут ранены?

— А здоровые мне зачем? Тем более у темных лекарь нашелся, — вспомнил я новые подробности. — Еще немного, и опять пришлось бы от загонщика бегать.

На огненных шарах она перестала вертеть пробку от фляги. Когда дошел до рюкзака, так ее завернула, что хрустнула кожа под пальцами:

— А что с загонщиком?

— Его к порталу швырнуло. И рогатого тоже. Дальше я своей головой занимался, она с дверью встретилась. Когда смог посмотреть, портала уже не было. Этих двоих тоже.

Эл убрала фляжку в сумку:

— Загонщика мы, скорее всего, больше не увидим.

— Думаешь, его прикончат? — Я хохотнул, и в спину опять выстрелило.

Эленсия кивнула:

— Он оказался в чужом месте раненый и совершенно один.

Я хмыкнул: мне тоже пришлось оказаться тут одному, в чужом месте, правда не раненому, а скорее убитому. И ничего, живу.

— С ним двое рядом летели, — вспомнил я. — Может, успели. Да и сам он крепкий. Вдруг договорится?

Она покачала головой:

— С Воронами не договорится. Половинтики не прощают тех, кто убил их товарищей.

Я почесал подбородок краем перчатки и замер. Приятно обсуждать чужую незлопамятность, когда сам только что зажарил пол-отряда.

Ладно. Пока я здесь, а Вороны где-то там. Этого расположения и будем придерживаться.

— Наши-то где? Пленники бывшие.

— Ждут. Они поклялись Безликой, что останутся в проходе до нашего возвращения.

— Тогда пойдем к ним разбираться.

Эленсия посмотрела на стену, на мою руку в перчатке, под которой крошился камень.

— Ты до них не дойдешь. Они в порядке, я им теплые шкуры принесла и подкормила.

— Из наших запасов? — Я попытался подтянуться.

— Да. — Эленсия шагнула поближе.

— Разбазариваем стратегическое имущество. Ужас какой. — Я попробовал переставить ногу и подождал, пока отпустит спину. — Они там не окоченеют?

— Я же говорю, я им шкуры оставила. И потом, половитники хорошо переносят холод. У них в горах есть селения, куда другие народы даже войско поднять не могли. Во время тяжелых войн половитники уходили туда и пережидали. Жили в пещерах, в каменных домах. А морозы там куда сильнее здешних.

Я слушал ее с сомнением. Покачал бы головой, но боязно тревожить позвоночник.

— Это они тебе рассказали?

— Об этом и у нас знают. Ты о себе подумай.

Ну да. Подготовился к зиме я отлично: куртка, перчатки, кузня. Если еще прямо в кузне спать, вообще красота будет.

— Тогда пошли домой.

Подставку для факела Эл забрала. Я попробовал возразить, но как раз согнулся, и разговор о моей самостоятельности пришлось отложить.

Дорогу запомнил кусками. Девчонка все порывалась подставить мне плечо, я отмахивался: дойду. Доходил до выступа и вис на нем, пока она ждала впереди.

В кузнице пахло углем. Волчья печь держала тепло, рядом лежала шкура. Кажется, Эл что-то говорила про куртку и пояс. Помню, что хотел ей ответить.

На этом сознание улетучилось.

Когда я не то проснулся, не то очнулся, по спине разливалось тепло вперемешку с холодом, а сверху кто-то сидел. Я это понял, когда попробовал повернуться, но на пояснице лежала ладонь, а сверху прижимало что-то увесистое.

Дед пришел? Ну зашибись, опять покоя нет.

«Эй, Дэн, какой Дед, призраки не имеют веса».

Я скосил глаза насколько мог.

На мне сидела Эленсия. Из ладоней ее шло слабое свечение, она вела руками вдоль позвоночника, разминая, и тепло от этого свечения расходилось по продутым мышцам. Картина умиротворяющая, если бы не одно «но».

Ее лицо. Она кривилась… Как от боли: губы сжаты в нитку, на скулах желваки, дыхание рваное.

— А что вообще происходит? — поинтересовался я в лежанку.

Руки на секунду замерли. По ушам (единственному, что я видел, не поворачивая головы) пошла краснота.

— Молчи и не рыпайся. Получай свое лечение, — пыхтя, пробубнила эльфийка.

— Какое лечение? — У меня вырвалось кряхтение.

Оказалось, спал я беспокойно и звуки издавал такие, что она решила: ранен, недоглядела. Полезла проверять. Ран не нашла, зато увидала спину, синюю чуть не до черноты, а местами прихваченную легким обморожением. Продуло меня, по ее словам, жестко.

— Замечательно, — оценил я. — Просто супер.

Тепло расползалось между лопаток, а Эленсия уже скрежетала зубами.

— Слушай, может, хватит? Мне правда полегчало. — Я почти не соврал.

— Еще немного. — Почуяла она мое «почти».

Я все-таки не удержался:

— Слушай... А нужно мне это лечение, если тебе самой ТАК больно?

Мне кажется, или она вздохнула? И едва слышно добавила:

— Такова цена.

Я мог бы дальше допытываться, только она и без моих вопросов едва удерживала ладонь на месте. Я приподнялся на локтях. Эл прижала меня обратно, выругалась на своем сквозь зубы и снова взялась за поясницу.

Полежал тихо. Спина прогревалась, но девчонка дышала все чаще.

— Эл, хватит уже!

— Да… Заканчиваю.

Я поймал себя на том, что перестал ждать прострела, пока она там копошится.

Хотел поблагодарить, но получилось лишь пробормотать в тряпку. Решил, что, пока Эл слезает, посмотрю на карту, раз голова прояснилась.

Посмотрел и…

Охренеть.

Неплохо повеселились гоблины.

Знакомый перекресток полностью завалило телами. Дальше, у лестницы, зеленые лежали друг на друге, где целиком, где частями, из некоторых торчали стрелы. Какого-то темного придавило расколотым щитом. Еще один так и остался сидеть возле стены запрокинув голову. От места вчерашней драки полоса трупов тянулась к помещениям, где раньше обитали эльфы.

Гоблины хозяйничали вовсю. Аж завидно, сколько они добра приберут. А я торчу тут… скриплю позвонками.

Один ковырял ножом что-то на мертвом воине. Еще двое дрались из-за добычи. Возле стола с гнездами для кристаллов опрокинули скамью, по полу валялись черепки. В той комнате, где раньше светился портал, стоял гоблин и стягивал с трупа сапог.

Я проверил соседние помещения. Потом те, что подальше.

Темных я не видел, по крайней мере живых. И открытых порталов тоже. До кого зеленые добрались, лежали на полу, остальные, похоже, успели уйти.

Пока я отсыпался, гоблины зачистили целое крыло. Я им, конечно, помог. Встретят меня — медаль выдадут. Тяжелую, на цепях и без возможности снять.

По коридору вели в поводу шераха с двумя телами на спине. Паук упирался лапами, гоблин дергал его за обрывок веревки. Следом второй зеленый тащил за ноги мертвого товарища. Голова отсчитывала ступеньки.

Из боковой двери выскочила новая зверюга. Передние лапы длиннее задних, шерсть вдоль загривка торчком. Ухватила лежавшего у стены гоблина за руку и попятилась. Тушу волокла целиком, хотя сама ненамного крупнее.

Гиена, что ли? Нашли кого разводить.

Еще одна вывернулась из-за паучьих лап, подхватила то, что осталось от ноги другого трупа, и умчалась следом. Гоблины даже не обернулись. Разбирали имущество. Мясо в хозяйстве пригодится, а если оно вчера ходило с тобой в дозор, то это его проблемы.

Я и сам зеленых в печь кидаю, чего уж там. Но постояльцам подробности пока не объяснял. Барт и так был зеленый, как гоблин.

А сколько на полу добра! Клинки, ремни, обломки доспехов. Под ногой мертвого эльфа блестело целое навершие. Пойти бы да собрать, пока гоблины не растаскали.

Ладонь Эленсии легла мне на затылок.

— Спи уже.

Я хотел возразить, что вообще-то занят важным делом, но в следующую секунду забыл, каким именно.

Проснулся я от холода возле лица. Призрак стоял вплотную, его рукав лез мне прямо в плечо. Знает же, что я от его визитов просыпаюсь. Ну отойди ты на полшага, дай человеку глаза открыть.

— Неплохо, Хранитель.

Я повернул голову. Эл спала на диване. Шкура закрывала ее до подбородка.

Говорить пришлось вполголоса:

— Ты про то, как я приложился?

— Я про бой. Свел противников, дождался, пока они ослабнут, выбрал момент для удара. Хотя с рюкзаком тебе повезло.

Я подложил под щеку ладонь:

— Что там было-то?

— Ты понял сам. Взрывчатые смеси. Рюкзак не имел магической защиты. Твоего слабого огня хватило.

Слабого.... Я из себя последние силы выдавливал, а для него это слабый огонь.

— И они таскали такое в гуще своих?

— За подобную небрежность половитник ответил бы перед командиром. Если бы выжил. Такое снаряжение следует защищать хотя бы от случайных слабых ударов. Тем более от сильных намеренных. Ему доверили оружие — он подверг опасности весь отряд.

Дед посмотрел куда-то за стену и провел пальцами по бороде:

— В мое время за этим следили строго.

Судя по тому, что я видел вчера, у половитника уже было достаточно строго. Проверять, остался ли от него хоть рюкзак, желающих не найдется.

— Сегодня Гредан придет?

— Не придет. Ты слишком истощен и ближайшие несколько дней не будешь учиться.

С такими новостями даже лежать приятнее. Правда, оставался один вопрос:

— Мне же с них столько энергии пришло. Чего тогда истощение?

— Сила приходила, но ты сразу тратил ее, не давая телу отдохнуть, принять ее. Еще десяток бросков — и ты мог бы уничтожить остальных эльфов одним ударом.

Я приоткрыл второй глаз:

— В смысле — одним ударом? — Звучало соблазнительно, но как-то тревожно.

— Последним. В огонь можно вложить и то, что удерживает твою жизнь. Если исчерпаешь себя и потянешься за следующим шаром, отдать останется только это. Взрыв будет невероятно мощным.

— А со мной что… будет?

Дед выразительно посмотрел на меня. Я понял все без слов.

Замечательно. У местной магии, оказывается, есть неприкосновенный запас. Носишь его с собой, радуешься жизни, а потом берешь чуть больше, чем следовало. Возможно, случайно, увлекшись…

Я убрал руку под шкуру:

— Ладно, я понял. Проверять я это, конечно, не буду...

— Разумно.

— А теперь про приятное, — быстро перевел я тему. — Я подумал насчет твоей награды. Согласен на безопасное помещение. У меня союзники появились, им нужно место.

Призрак слегка склонил голову на бок:

— Полагаешь, они уже твои союзники?

— Пока постояльцы в коридоре. Работаем над вопросом.

Будем надеяться, наработаем что-то дельное.

— Интересных ты выбрал подчиненных. — Дед, кажется, посмеивался.

— Они еще не подчиняются. — Не очень приятно, но придется признать.

— А говоришь — союзники… — Точно, посмеивался без всяких «кажется». — Если сумеешь ими распорядиться, твои шансы заметно возрастут. Но сначала придется показать силу. Они пойдут за тобой, если ты сможешь вести.

Я осторожно повернулся набок. Спину тянуло, но прежней боли не было. Сел, придерживая шкуру:

— Я их спас.

Прозвучало не очень, как будто я вложиться решил, жду дивидендов с доброго поступка. Хотя… ну да, пожалуй, жду.

— Они тебе благодарны. Но командиром ты от этого не стал, — строго напомнил Дед.

Я потер лицо. Хотелось получить наконец ключи от новой квартиры и спать дальше, но у Деда началось воспитательное мероприятие, а я участвовал в качестве мебели.

— Они все такие боевые? Половитники эти.

— Раньше они жили иначе, любили музыку, ремесла. Спорили о работе часами, иногда до драки, приходилось разнимать.

Интересно жилось Деду, если он еще и половитников разнимал. Так и тянет спросить, а не Гендальф ли его имя…

Дед чуть покачал головой, но вряд ли в ответ на мои мысли:

— Их изменила суровая жизнь. К ней привыкают и люди, и народы. Дети учатся у отцов, потом сами растят детей, и умение сражаться становится главным, что ценят в человеке.

Барт со своей пропавшей лютней, получается, отвечал за старую школу. Хотя и он вчера клятву вывернул так, что чужих тайн не выдал. Ноги тряслись, а голова работала. Примерно как у меня, поэтому я поразмыслил и выдал:

— Я в истории силен, могу экзамен провести. Для командирской должности подойдет?

— Попробуй.

Вот зараза. Даже не спорит.

— Дед, я вообще из другого мира, я сюда не просился, и врагов у меня не было. — Тут я вспомнил, как сюда попал, и понял, что в последнем точно приврал.

— Полургу в пасть попадает и. человек, и гном, и эльф. Никто не собирается стать пищей.

Я потер поясницу и уже пожалел, что подал голос.

— А пока полург жует, — продолжил он, — его обед может размышлять, за что ему такая судьба. Хотя полезнее спросить себя, почему он позволил себя поймать и где ошибся.

— В пасти как раз и не поспрашиваешь. Давай к помещению вернемся.

Дед приблизился, положил пальцы мне на лоб. Под кожей прошел холод, и в голове появилось знание: где свернуть, какой выступ искать, на что нажать.

— Доступ открыт. Пользуйся.

Я успел проследить путь до стены, на которую раньше и не смотрел. Совсем рядом.

— А Эл?

— Пусть спит. Слишком много сил потратила. К утру твоя спина перестанет беспокоить.

Зато начнет беспокоить девчонка. Я же не совсем сволочь.

— У нее все нормально будет? — снова спросил я.

Призрак кивнул на мою лежанку:

— Вам обоим надо отдохнуть.

И то верно. Шкуру подтянул под плечо, чтобы снова не продуло, посмотрел на Эленсию. Во сне она хмурилась и держала пальцы под щекой.

Надо ей поесть приготовить. А то она меня все вытаскивает, а я опять только разговорами помогаю.

Ну и не могу же я спать, не посмотрев, что там!

Глава 2

Утром сразу попробовал разогнуться.

Ура!

Получилось. Даже до пола пальцами дотянулся, хотя вчера меня после такого скрутило бы заново.

Спина работала.

У Эл дела шли хуже. Лицо осунулось, кожа отдавала серым. Она пошевелилась во сне и натянула шкуру до носа. На полу лежала фляжка. Я налил воды, закрутил, поставил поближе к дивану и пошел к печи.

Та почти прогорела. Притащил из кладовой гоблина, затолкал поглубже и пошевелил угли. Красные глаза волка понемногу разгорелись. Сейчас пойдет тепло.

На карте двор посветлел. Наших половитников я увидел на прежнем месте. Барт укрылся с головой, Севран сидел у поворота, остальные лежали рядом. Воду Эл им оставила в одной из больших мисок, возле стены виднелись тряпицы, в которые она им еду заворачивала.

К половитникам — чуть позже. Сперва надо еды накашеварить, себе и девчонке.

После ночной уборки в коридорах мало что осталось. Темное пятно там, где вчера лежала куча тел, под стеной обломки древка. Даже щит кто-то уволок, хотя его разворотило вдребезги.

Хозяйственные, сволочи. А я надеялся хоть меч подобрать.

Зато возле лестницы сидели шерахи. Три штуки. Два пристроились над чем-то у стены, третий лазал по опрокинутому столу. Гоблинов рядом я не видел, ближайшие возились этажом ниже.

Вот и завтрак.

Натянул куртку, проверил ремень ножен и надел перчатки. Подставку Эл принесла на старое место. Сегодня обойдемся без нее. Мне нужен целый паук, а подставкой я его в кашу превращу.

Перед выходом посмотрел на девчонку. Спит. Хорошо. Значит, не надо объяснять, куда я намылился.

До шерахов добрался быстро. Вышел в боковом проходе, остановился возле двери и присмотрел, куда лучше их отвлечь. У дальней стены как раз поместится человек.

Иллюзия получилась сутуловатой. Плечи съехали вперед, руки болтались, как у обезьяны. Исправлять не стал. Все равно паукам жрать не придется.

Первым повернул голову тот, что лазал по столу. Второй отцепился от еды и двинулся следом. Когда я шагнул из двери, третий пользовался моментом и завтракал в одиночку.

Пустил огонь в ближнего. Следующий уже разворачивался, и второй шар влепился между башкой и брюхом. Два паука загорелись. Я перескочил через вытянутую лапу и бросился к последнему.

Паук успел подняться. Передняя лапа скребнула по куртке, я перехватил ее левой рукой и дернул на себя. Правой дал между глаз. Тварь забилась, чуть не вывернула мне кисть. Пришлось навалиться коленом, прижать к полу и ударить еще.

Под перчаткой хрустнуло. Шерах рванулся, я держал его за одну лапу, пока остальные не перестали скрести по камню.

Убрал колено. В брюхо не попал. Очень хорошо.

Эл еще за прошлым супом объясняла: если бьешь паука на мясо, целься в голову и разделывай сразу. Продырявишь брюхо — потечет из желез всякая дрянь, потом будешь жевать и вспоминать, где ошибся. Слово «дрянь» мое. Эль сказала название, но я его в голове не удержал.

Пауки догорели, пришло тепло. Сильнее я себя не ощутил, но дрожь в руках прошла.

С огнем на сегодня хватит. Дед про последний шар объяснил, и мне совсем не хочется узнать мой предел категорично и навсегда.

Снял перчатку, кольцом коснулся добычи.

Вернулся тем же путем, по дороге оглядывался. Зеленые дым не заметили, так и занимались своими делами.

В кузнице оставил перчатки у печи, вытащил из кладовой добычу и начал разделку.

Оглянулся на диван. Хотелось спросить, правильно ли я действую. Но будить того, кому готовишь завтрак, чтобы еще и руководил, уже наглость. Сам справлюсь.

Отделил мясо от осколков панциря, сложил в котелок. Добавил воды и пристроил возле огня. Первый раз слишком близко, бульон пошел через край. Подхватил ручку тряпкой, отодвинул, выругался.

С металлом проще.

Пока возился, живот напомнил о себе несколько раз. Отхлебнул я из ложки, подул, подцепил мясо. Съедобно. У Эл вкуснее, но у нее и стаж побольше. Я пока осваиваю специальность.

Налил себе, поел сидя у печи. Остальное прикрыл и оставил так, чтобы не остыло и не выкипело. На чистую тряпку положил ложку. Эл проснется и увидит котелок.

Вот и вся благодарность за ночь — суп из паука.

Хотелось сделать еще что-нибудь, в голову лезли куртки, ножи, кровать, которую стоило бы довести до ума. Все это потом. Сейчас ей нужнее поспать, а я и без того нагремел посудой.

Натянул перчатки и пошел смотреть новую жилплощадь.

Напрямик от кузни вышло бы минут пять, может, семь, но я свернул к месту вчерашней драки. Тела унесли, однако заглянуть под обломки хотелось. Зеленые в спешке могли что-нибудь пропустить.

Сам коридор выглядел так себе. На стене чернела копоть, там, где рванул рюкзак, раскрошило край плиты. Зато мой косяк стоял. Почти целый, только угол отбило.

Вот и встретились, старый знакомый. Хорошо, что в этот раз без близкого контакта… хоть какого рода.

Задержался, осмотрел пол через карту.

Ого!

Под ним шла пустота. Сверху ее прикрывала решетка, теперь вдавленная одним краем вниз. За ней виднелась ниша, от которой уходил наклонный каменный ход.

И в нише застряли два тела.

Пришлось опуститься на колени и заглянуть по-человечески. Из щели торчала маленькая рука в темной перчатке. Под ней ремни, край куртки с металлическими нашивками. Половитники.

Вот это поперло!

Взрывом их, видимо, забросило под решетку, а сверху прижало обломком плиты. Гоблины к ним не полезли, им хватило добычи поудобнее. Я бы тоже без карты прошел мимо.

Ухватился за край решетки, потянул. Она подалась вверх, проскрежетала по полу. Я оглянулся на коридоры. Пусто. Работаем.

Сдвинул железо к стене, камень отвалил. Верхний половитник лежал боком, его плечо упиралось в кладку. Подтянул его за ремень, перехватил за ворот и выволок наверх.

Нижний освободился и съехал вниз.

— Стоять! — Я поймал его за щиколотку. — То есть лежать! Не двигаться!

Тело висело в наклонном ходе, сапог сползал. Пришлось лечь грудью на плиту, ухватить второй рукой за пояс и потянуть обратно. На полу скрежетнул нож в ножнах.

Вытащил, уселся, перевел дух. Спина выдержала. Эл все-таки мастерица.

Заглянул в освободившуюся нишу. Под полом хватало места, чтобы протиснуться, а дальше проход становился шире и уходил под замок. По карте от него расходились каменные ходы. Я сперва принял их за нижние коридоры, только выходили они к таким же решеткам.

Отопление!

Снизу подавался теплый воздух, расходился, поднимался через пол. Здесь и труба-то не нужна, сам туннель вместо нее. Кое-где я бы на четвереньках пролез. Интересно, где все это грели и сколько топлива на такой замок уходило.

И еще интереснее, куда по этим ходам можно попасть.

Туда я пока не совался. Сперва надо понять, кто живет внизу. Встречаться в узком лазе мордой к морде с шерахом мне расхотелось еще на стадии воображения.

Взялся смотреть добычу. Снаряжение этих двух оказалось попроще, чем у рогатого командира. Рядовые, видно. Куртки с легкой защитой, поясные ножи, крепкие ремни. У одного сохранилась почти вся передняя часть доспеха, сзади порвало крепления. Второму досталось сильнее, но одежду можно починить.

Нам и эти пойдут. Наши-то в лохмотьях. Двух приоденем, остальных найдем чем обеспечить. Швы Эл поправит, крепления я сделаю: железо есть.

Проверил их спины. От рюкзаков остались только клочья ткани и ремни. После такого к этим колбам подходить не хочется.

Снял перчатку, коснулся первого половитника кольцом, затем второго. Пол освободился. Натянул перчатку, приподнял решетку и положил поперек ниши, а то как бы самому не угодить ногой.

Пора посмотреть, что там за жилье для союзников.

Нужную стену узнал сразу. Вспомнил, какой камень нужно вдавить, а какой бесполезно. Под пальцами шевельнулся выступ.

Произнес слова, вложенные в голову. По шву пробежал свет. Камень нагрелся, стена отошла, за ней открылся тесный проход.

Протиснулся внутрь, ход закрылся. Через два поворота нашлась вторая дверь. Здесь нажал на камень на высоте мне по пояс.

Услышал голос Деда:

— Добрался. — Я повернулся, он выступил из темноты.

— Ты бы хоть предупреждал, а то я тебе опять чем-нибудь в лоб запущу, потом подбирать, — буркнул я.

Он отступил, пропуская меня.

За дверью оказалась комната. В стене напротив еще проход, справа тоже. Заглянул в один, потом в другой. Три небольших помещения. Под стенами лежали останки кроватей, доски сгнили, ткань превратилась в комья мусора. Но места здесь хватало.

— Погоди. Им жилплощадь больше, чем мне?

Дед оглядел комнаты:

— Да. Зато кузни здесь нет.

— Аргумент, конечно.

Прошел внутрь. Под подошвой хрустнуло дерево. От стола сохранилась одна ножка и прицепившийся к ней угол столешницы. Пол придется скрести, потом еще отмывать. Стены вроде целые. Потолок тоже. По здешним меркам роскошь.