Ахирон. Возвращение

– Нет!.. Не смей!.. Он мой!.. – лихорадочно выкрикивала, судорожно дергаясь в крепких путах.

– Маленькая лгунья, – протянул Лаврин. – Вы оба принадлежите мне.

Он оказался совсем рядом… черный… пугающий… взмах руки… длинные, отливающие серебром, жуткие когти сверкнули, снова рисуя на моем теле на этот раз хирургически точные разрез. Я закричала, громко, надрывно. Боль была такой, что выворачивало суставы. Не знаю, как еще держалась в сознании. Темнота… тут не было боли, лишь холод и пустота. Я снова была одна. С усилием открыла глаза. Все та же проклятая белая комната. Напротив меня стоял Владимир, такой, каким я запомнила его, когда еще не знала, что скрывается за прекрасной, безумно притягательной оболочкой. Глаза его светились теплом и безграничной любовью к маленькому чуду, что он бережно держал в руках.

– Сын… – слабо прохрипела я.

– Мой сын, – гордо подтвердил он и отвернулся, растворяясь вместе с моим малышом, с моим сыночком.

Первые несколько секунд я еще ждала в какой-то странной, глупой надежде, что он вернется, и я смогу взять свою кроху на руки. Я почти слышала безразличный грохот секунд в ушах и понимала: это конец. Он забрал у меня все. И тогда я закричала, так жутко. Я выла раненной волчицей, лишившейся своего детеныша, раздирала кожу на хрупких почти прозрачных запястьях в жалких попытках освободиться. Бежать за ними… забрать мое чудо. Я должна… я обязана справиться… Ненавистная белая комната закружилась белым вихрем, буквально выплевывая меня в реальность. Я закашлялась и открыла глаза.

В мягком рассеянном свете лампы комната выглядела спокойной и уютной. Широкая кровать, панели встроенного шкафа, небольшой плюшевый диванчик насыщенного бирюзового цвета. Я узнала это место. Наше с Сэмом убежище на случай непредвиденных ситуаций. Перевалочная база, способная укрыть нас на планете. Значит, шаттл улетел без нас. Что-то еще зудело на краю сознания, не давало успокоиться, жутко нервируя.

Живот! Его нет!

Опустила руки, скользнула вдоль ребер. Моего малыша больше не было со мной. Задрала тонкую рубашку, страшась обнаружить следы от жутких когтей. След действительно был, но один, тонкий, ровный, почти незаметный. В панике попыталась встать, забилась, забарахталась на постели и, сдавшись, откинулась на подушку. Я совсем не чувствовала ног.

– Рори! – услышала взволнованный голос Сэма с другой стороны и повернула голову.

Мужчин выглядел, мягко говоря, неважно. Яркие лучистые глаза подернулись дымкой усталости и отчаяния, бледный, потерянный, он через силу улыбался мне.

– Где мой сын? – спросила, замирая от страха. Я даже представить себе не могла, что со мной будет, если сейчас Сэм скажет, что его больше нет.

От ответа моего мужа избавила внезапнооткрывшаяся дверь.

– Ну? Как тут наша мамочка? –жизнерадостно спросил невысокий полный мужчина с сияющей лысой головой.

«Мамочка?» – повторила про себя и едва неразрыдалась от облегчения. Горло перемкнуло. Я бестолково открывала рот не всостоянии вымолвить ни звука.

– Давайте осмотрю вас, – мягко продолжилдоктор, бодро шагая к моей постели.

Сэм устало откинулся на спинку кресла иприкрыл глаза. Тонкий хлопок пополз вверх. Теплые и уверенные руки коснулисьнебольшого шва, слегка нажимая. Крохотные болезненные иголочки впились подкожу, заставляя вздрогнуть.

– Все идет даже лучше, чем я рассчитывал, –удовлетворенно покивал сам себе мужчина.

– Доктор, я не чувствую ног, – с трудомпрокаркала.

Растеряв все свое добродушие, оннахмурился и опустился на кровать рядом со мной.

– Уже чудо, что мне удалось восстановитьткани с таким-то оборудованием. Вам бы в нормальную клинику, в капсулу на парудней…

– Я уже говорил вам, господин Торнтон, мыне можем себе этого позволить, – устало парировал Сэм.

– Я смогу ходить? – спросила с затаеннымстрахом и сдалась, ожидая приговора.

– Определенно, – окрылил меня надеждойдок. – Только восстановление в текущих условиях будет проходить долго и крайнеболезненно.

Боль? Боль – это ничего, это я вполне всостоянии вынести. Но на самый главный вопрос мне так никто и не ответил.

– Где мой сын? – повторила настойчиво.

– Господин Торнтон, вы не оставить нас нанесколько минут? – обреченно спросил Сэм, и тон его голоса мне очень непонравился.

– Разумеется, – с готовностью покивал тот,– только сначала закончу осмотр.

Еще несколько минут доктор водил над моимживотом и ногами портативным диагностом, потом долго что-то изучал на экране,хмурился, сосредоточенно жевал губу и снова использовал диагност.

– Должен заметить, все не так плохо, какмогло бы быть, – наконец, выдал он. – Я вколю вам еще один стимулятор и кое-чтоеще из тех сокровищ, которыми любезно поделился со мной ваш супруг.

Вопросительно посмотрела на Сэма, онкивнул. Доктор, судя по всему, был гражданским лицом и не имел доступа кпередовым военным разработкам, а у нас была собрана весьма обширная аптечка.Спец средства способны существенно ускорить процесс моего восстановления. Этохорошая новость! Тихонько щелкнул инъектор, место укола защипало. По венамразлился жар. Док шустро сложил свой чемоданчик и вышел. Сэм молчал, глядякуда-то сквозь меня.

– Скорее всего ты возненавидишь меня зато, что я сделал, но ты умирала, и мне пришлось решать за двоих, – не оченьхорошее начало. – В местные полицейские базы внесены данные о крушениигражданского катера с двумя пассажирами на борту. Взрыв в двигателе понеустановленным пока причинам. На борту была беременная женщина. Травмыоказались слишком серьезными, помощь не подоспела вовремя. Ребенка спасти неудалось, – перед глазами потемнело, руки сжались сами собой в кулаки, в горлечто-то страшно заклокотало. – Рори! – сквозь толстый слой ваты ко мнепробивался испуганный голос Сэма. – Рори! Приди в себя! – он с силой тряс меняза плечи. – Твой сын жив!

«Жив!» – пронеслось в раскаленной добелаголове.

– Убью! – с жутким хрипом выдохнула ивцепилась ослабевшими пальцами в предплечья Сэма.

– Тише, Ро, милая, тише. Мальчик спит всоседней комнате, и с ним все хорошо, – успокаивал меня этот идиот. Я ведьреально была в шаге от убийства.

– Готова слушать дальше? – напряженноспросил он. Смогла лишь кивнуть в ответ. – Узнав о потере, супруг пострадавшей,пилотировавший катер, – принял решение уйти от жены. Заявление о разводепринято. Сегодня к вечеру наш союз будет официально расторгнут.

Да в бездну космическую наш союз! Как моймалыш?

– Теперь главное, – Сэм неловко поерзал, –твой сын сегодня же отправится в приемную семью, генерал поспособствовал. Всеоформили быстро.

– Нет! – выдохнула в отчаянии. – Нет! Такведь нельзя! Мы спрячемся с моим мальчиком так, что Лаврин нас не найдет…

– Он уже нашел вас. Повезло, что пока этовышло почти случайно, и исполнители оказались идиотами, – перебил Сэм, а яупрямо качала головой. – В следующий раз он заберёт у тебя сына.

Леденея от ужаса, вспоминала свой сон. Этоневероятно реальное ощущение потери, боль, которую не унять.

– Все уже решено. Данные введены всистему… – продолжил он, но запнулся на полуслове, глядя в мои мертвые глаза.

– Как ты мог? – спросила его тихо. – Какты мог все решить за меня? За нас двоих? Кто дал тебе это право? – шипела я,сжимая в руках покрывало до побелевших костяшек.

– Так будет лучше для тебя, и для него. Увас у обоих появится будущее, в котором вы обязательно встретитесь.

– Когда? – не желая дослушивать этот бред,снова спросила его.

– Думаю, лет через двадцать…

Что-то во мне в очередной раз надломилось,мне кажется, я даже слышала жуткий грохот. Это была моя вера в благополучныйисход.

– Двадцать? – хохотала в ответ, какбезумная. – Двадцать лет!.. Ты прав, – произнесла внезапно заледенев, Сэмвоспрял духом и с надеждой посмотрел на меня, – я тебя ненавижу! Ненавижу тебя!

– Послушай, пожалуйста, – сделал еще однупопытку Сэм.

– Прежде чем ты отдашь моего мальчикачужим людям, я хочу увидеть его. Когда он подрастет, я хочу, чтобы он знал, ктоего мать, и как так получилось, что я отдала его, – Сэм хотел возразить, но яподняла руку в останавливающем жесте, – и последнее… его имя – Ноа.

Мой бывший супруг тяжело поднялся изкресла, будто разом постарел лет на двадцать, бросил на меня еще один взгляд ивышел за дверь, оставляя одну. А через несколько минут господин Торнтон принёсмне моего сына.

Мои пальцы дрожали, когда я, едва касаясь,водила по нежным щечкам. Абсолютное счастье переполняло меня. Казалось, ещенемного, и я смогу взлететь, расправив крылья, но нет. На месте моих крыльевтеперь жалкие кровоточащие обрубки, а счастье теперь навсегда с примесью тлена.Смотрела в эти невероятные голубые глазки, гладила светлый мягкий пушок наголовке и прощалась с ним, старательно сохраняя образ в моем сердце. Мне ведьдаже нельзя сделать ни одного снимка…

– Пора, – сочувственно сказал док,протягивая руки и забирая моего сына.

Безропотно отодвинулась, позволяя мужчинезабрать его. Надеюсь, ты выполнишь свое обещание, Сэм…

Не знаю, сколько прошло времени, я словнопотерялась, застыла, как глупая мушка, угодившая в капельку смолы. Послушноследовала всем рекомендациям дока, спокойно подписала электронное свидетельствоо разводе, даже пила и ела, но будто сама жизнь ушла из моего тела, оставивлишь первичные функции и инстинкты.

– Рори, поговори со мной…

Сэм… Как и всегда подкрался неслышно,встал у двери, не смея пройти дальше.

Лишь один раз взглянула на него ибезразлично отвернулась к окну, за которым умирало дневное светило, чтобы вновьвоскреснуть на утро следующего дня. Жаль, что я так не смогу.

– Ро, девочка, – мягко, умоляюще позвалон, но внутри было пусто, совершенно ничего не откликалось.

Осмелев, Сэм шагнул вперёд. Я будтопочувствовала, как бесцеремонно рвутся границы моего личного пространства.

– Уходи, – прошелестела едва слышно. Онзамер, еще надеясь на что-то, но я была непреклонна. – Уходи!

Дверь тихонько щелкнула. Снова одна.Отныне это мой удел.

А еще через несколько дней Сэм улетел, таки не зайдя больше ко мне. Он оставил со мной дока и двух молчаливых военных,которые передали мне письмо от отца моей единственной подруги, генерала,который помог мне сбежать, а теперь отнял моего сына.

Глава 9

«Прости меня, девочка, если сможешь, – такон начал, – хотя я бы не простил. Обещаю, что присмотрю за Ноа, – предательскиестрочки расплывались от слез. – Его опекуны – замечательные люди. Вряд ли тебеот этого станет легче… да.

Единственный способ спрятать тебя –держать на виду. Предлагаю тебе закончить Академию генерального штаба наФлоксе-5. Документы уже поданы, экзамены ты сдала, приказ о зачислении в твоемпланшете, но ты все еще можешь отказаться. В таком случае тебе передадутнакопитель с данными счета, открытого на твое имя, и помогут улететь в любуюточку Вселенной по твоему желанию. Выбор за тобой. Если решишь остаться, япридумаю, как держать тебя в курсе жизни Ноа, – грязная игра. Выбор без выбора.Он знал, что я соглашусь, хотя бы из-за этой призрачной возможности.»

Отложила планшет в сторону и прикрылаглаза. Ноги все еще плохо слушались. Даже волшебные средства, доставленные дляменя двумя молчаливыми военными, не смогли быстро улучшить ситуацию. Но, покрайней мере, чувствительность восстановилась. А док едва ли не приплясывал наместе от радости, отмечая видимые лишь ему одному изменения.

Дверь тихонько открылась, привлекая моевнимание.

– Что вы решили, госпожа Бартон? – спросилДонован, мощный и широкоплечий майор, силовая направленность его работыбуквально бросалась в глаза.

Хмыкнула язвительно. Можно подумать, этотздоровяк следил за мной по камерам.

– Я согласна принять предложение генералаи учиться в Академии генерального штаба, – ровно ответила ему.

– Не сомневался в вас, – тонкие губыизогнулись в подобии улыбки, но в серых глазах светилось одобрение. – Через часмы вылетаем в местный космопорт. Шаттл доставит нас на станцию, а оттуда уже напассажирском крейсере до Флокса-5.

Так началась новая глава моей жизни. Ипрежде всего я опять решила сменить имидж. Отросшие длинные волосы при первойже возможности были обрезаны практически под ноль. От густых темных локоновостался короткий ежик. Закрытая форма курсанта стала моей визитной карточкой ив повседневной жизни. Мягкие кофты с горлом и брюки. Я выбросила все, что моглоподчеркнуть мою женственность и хрупкость. Мне пришлось отрастить броню испрятать глубоко внутри свою боль… спрятать, но не стереть. Отныне эта сосущаяпустота навсегда со мной. Иногда глядя в зеркало, я вздрагивала, с невериемрассматривая абсолютно мертвые, безжизненные глаза, что, впрочем, никак несказывалось на результатах в академии.

Моему распределению после окончанияобучения завидовал весь поток. Пусть мне пришлось начать с низов, но зато вКомандовании объединенных вооруженных сил Федерации Независимых Планет.

Первый день службы младшего лейтенантаРори Бартон должен был стать вполне обычным и рутинным, разбор архивных делкого угодно введет в уныние. Вернувшись вечером в свою маленькую служебнуюквартирку, бросила сумку на низкую тумбу, сняла туфли на удобном каблуке. Завремя обучения я успела забыть о подобной обуви, предпочитая брюки и тяжелыеботинки, но тут пришлось вспомнить. Юбка казалась слишком узкой и здорово напрягала,хотя ее длина и крой соответствовали требованиям устава. Прохладный душ смылусталость, упругие струи размяли напряженные плечи. Волосы отрасли, и теперь яносила строгий пучок, скручивая длинные пряди.

Забралась с ногами на диван и собираласьпосмотреть в коммуникаторе свои задачи на завтрашний день, как вдруг взглядзацепился за тонкую галопластину. Обычно их использовали для просмотра снимкови отснятых видео. Откуда она могла взяться в моей сумке? Провела пальцем поматовой поверхности, и она неожиданно вспыхнула ярким неоном.

«Идентификация», – гласило всплывшеесообщение, под которым была подсвечена тачобласть.

Приложила указательный палец правой рукии… первое же изображение едва не отправило меня в нокаут. С галопластины мнеулыбался красивый мальчик с белоснежными слегка вьющимися волосами ивосторженными серыми глазами, совсем как у его отца. Только у Владимира вовзгляде был мертвый холод или адское пламя преисподней. Ноа, мой сын… Картинкапотеряла четкость и смазалась от слез, но я с упорством маньяка вглядывалась вего черты, стараясь запомнить каждую деталь. Трясущейся рукой смахнула первыйснимок и залипла на втором. На нем мой мальчик резвился в бассейне. Онсчастливо смеялся в окружении целого облака брызг.

Словно тупой зазубренный нож провернули в моейгруди, но я продолжала смотреть, проникаясь отрывками его удивительной детскойжизни. Несколько коротких видео и еще всего пара снимков, я не успеланасладиться этим болезненным чувством сопричастности, как пластина погасла изадымилась в моих руках. Отбросила ее на низкий столик, а в следующий момент наповерхности осталась лишь жалкая горстка пепла. Аккуратно собрала пепел владонь и бросила в утилизатор, а после встала у окна, невидяще глядя на серыйпейзаж. Квартал, где располагалась моя квартира, не радовал глаз зеленью.Несколько чахлых деревьев во дворах абсолютно идентичных высоток, старенькиефлайты на небольших стоянках. Большинство местных жителей пользовалисьобщественным транспортом. Личный был роскошью.

В соседних домах горел свет. Там за этимистенами проживали свою жизнь совершенно незнакомые люди. Но даже здесь ячувствовала себя бесконечно одинокой.

С того дня прошло еще много лет, преждечем я дослужилась до звания полковника и в составе делегации ФедерацииНезависимых Планет оказалась на Ноарии. Передо мной лежала папка с данными,собранными генералом Сторном на моего сына.

– Быть умничкой, Рори, – с гаденькойпредвкушающей улыбкой пропел этот слизняк, – и я сохраню твой секрет. Или,может, мне отправить это досье господину Лаврину?

– Что вы от меня хотите? – жестко бросилав ответ.

– Ну-ну, девочка, не будь такой строгой.Хочу, чтобы ты мурлыкала, как ласковая кошечка, только для меня, – протянулмужчина, дыша все тяжелее.

Поморщилась, не сдержав отвращения.

– Ах ты маленькая дрянь! – рыкнул генерали, неожиданно подскочив ко мне, ударил меня по щеке. Не больно… пока, но так,чтобы я знала свое место. – Не советую злить меня!

– Простите, – покорно склонила голову,опуская глаза в пол. Хорошо, что он не видел кровожадное выражение моего лица.

– Так-то лучше, – довольно прогудел он иподцепил толстыми пальцами за подбородок, дергая вверх. – Через час самазайдешь в мой кабинет и принесешь мне чай, как я люблю, – приказал Сторн ишагнул к двери, как вдруг снова обратился ко мне: – Китель можешь оставитьздесь!

Ублюдок! Упивается своей властью! Мозглихорадочно пытался найти выход из положения, но я была буквально связана порукам и ногам, пока у генерала есть эта золотая фишка. Мне придется играть поего правилам.

Час пролетел незаметно. Дрожащими рукамиприготовила чай с настоящим лимоном, который специально для генералапериодически доставляли в представительство Федерации Независимых Планет.Установив чашку на поднос, постучала и, выдохнув, вошла в кабинет генерала.Сторн поднял на меня свои сальные серо-зеленые глазки и нахмурился.

– Я ведь велел тебе прийти без кителя! – сугрозой протянул он, поднимаясь.

Молча поставила чашку на стол и отшагнуланазад, но генерал жестко перехватил меня за запястье и с силой сжал.

– Строптивая, – прохрипел он мне в ухо,опаляя жадным дыханием. – Люблю таких!

Он дернул меня на себя, вынуждая врезатьсяв его округлый живот.

– Я научу тебя подчиняться, полковник, – стемным обещанием проговорил он, дергая магнитную застежку на моем вороте.

– Нет! – жестко выплюнула и дернулась в попыткеосвободиться.

– Нет? – удивился генерал. – Что ж, темхуже для тебя! Я всегда получаю то, что хочу, – прошипел он и с силой дернулполы моего кителя в стороны, а после с невиданной прытью стянул его с моихплеч, фиксируя руки.

Ярость алой пеленой застила глаза, и ярезко наступила ему на ногу, ощутимо придавливая каблуком форменный ботинок.

– Сука! – зло рыкнул он и снова ударил пощеке, да так, что в глазах потемнело.

Дернув на себя, Сторн бросил меня грудьюна стол и прижался сзади, фиксируя кителем руки и больно впиваясь пальцами вволосы. Застонала и подняла глаза, чтобы увидеть в открытой двери кабинетагенерала фигуру императора Ноарии. Алекс гневно поджал пухлые губы и с больюсмотрел на меня. Его взору открылась весьма пикантная картинка. Моепокрасневшее лицо, припухшие от ударов губы, растрепанные волосы, грудь вчерном кружеве тяжело вздымалась.

– Вы немного не вовремя, Ваше Величество, –ехидно протянул Сторн. – Мы с полковником сейчас заняты, – и этот уродпоказательно двинул бедрами, упираясь в мои ягодицы, и при этом так сильнодернул волосы, что я всхлипнула.

Александр потемнел лицом и вылетел изкабинета под удовлетворенный смех генерала.

– Теперь этот красавчик и не посмотрит втвою сторону, – зашипел мужчина, облизывая мочку моего уха, а я с мстительнойрадостью резко ударила затылком.

Послышался влажный хруст, Сторн ослабилхватку и отступил.

– Тварь! Ты мне нос сломала! – гнусаво заверещалон. Музыка для моих ушей!

Запахнула плотнее китель и обошла стол,собираясь уйти, но недооценила своего шефа. Что-то тяжелое опустилось на мойзатылок, и я полетела лицом вперед прямо на стоящий передо мной массивныйпереговорный стол. Резкая боль и темнота…

С трудом выплывала из плотной вязкой тьмы.Голова раскалывалась. Интересно, чем это меня приложил господин генерал? Во ртупересохло, как в красной пустыне Нисаны. Веки, словно под тяжестью флагманскогокрейсера, не желали открываться. Стерильный больничный запах заставилпоморщиться. Усилием воли открыла глаза и огляделась. Медицинский бокс в крылепредставительства Федерации. Пусто и тихо. Только датчики, подключенные ко мне,тихонько попискивали. Значит, Сторн распорядился не укладывать меня в капсулудля быстрой регенерации. Не знаю, сколько я лежала вот так, истово молясь,чтобы обо мне забыли хотя бы не на долго.

Но не с моим везением. За дверьюпослышалась странная возня, а после в открывшемся проеме появилась землянка,Элиза Кроуфорд. Эта девушка, космический пилот Федерации Независимых Планет,была весьма известна в определенных кругах. Прошло уже почти пять лет, с техпор, как загадочная раса нэйлаков явила себя. Уверенные в том, что Лиз зналагораздо больше сокращенной версии произошедшего на закрытой планете, представителивысшего командования попытались надавить на девушку и заставить ее вернуться наЗемлю. Они играли грязно. Я мельком видела одну из записей пыток, которуюотослали Элизе, чтобы она стала сговорчивее. Удивляюсь и восхищаюсь ею. Теминтереснее было знать, что она делает здесь, в моей палате, и как ей удалосьпроникнуть сюда.

– Приветствую, полковник, – она шутливоотсалютовала мне ладонью и нахмурилась. – Паршиво выглядишь.

– Чувствую себя также, – пробормотала я ипопыталась улыбнуться. Судя по выражению лица моей гостьи, вышло так себе.

– Генерал постарался? – спросила она. –Вот же урод! – девушка покачала головой, отчего ее белоснежные кудряшки сердитоподпрыгнули. – Давай-ка поднимайся. Поживешь пока в личном крыле императора.Там этот жалкий червяк тебя не достанет, – решительно заявила она и подошлаближе, протягивая руку.

– Я не могу, – прикрыв глаза, старательнозадавила в груди жгучую надежду.

– Только не говори мне, что собираешься идальше терпеть этого ублюдка! – гневно рыкнула Лиз.

– У меня нет другого выхода, – слабовыдохнула я.

– А вот с этого момента поподробнее…

Глава 10

Говорить с Элизой о моей жизни,рассказывать ей все без утайки было удивительно легко. Срывать многолетниегнойные нарывы, обнажая израненную душу и, наконец, освободиться от тяжкогогруза, вздохнуть полной грудью, ощущая лишь ноющую пустоту вместовыворачивающей на изнанку боли. Побледневшая девушка молча сжала мои пальцы впростом жесте поддержки. Она не говорила ничего, но это было и не нужно. Вотэта уютная очищающая тишина была гораздо лучше любых слов. Слезы все еще текли,но больше не отравляли горечью, лишь несли успокоение.

В коридоре послышались стремительныеуверенные шаги, я внутренне сжалась. Генерал? Неужели мое спокойное времяистекло. Внутренне напряглась и забрала вмиг взмокшую ладошку из рук Лиз. В еесерых глазах сверкнула решимость, губы поджались. Она была готова сражаться заменя. Все же какой удивительный человек! Большинству из известных мне людейбыло бы наплевать на мою историю, более того, они стремились бы быть подальше,чтобы не подвергаться опасности. Слишком могущественные силы были вовлечены.

Зажмурилась, не желая сталкиваться вновьсо своим кошмаром, и внезапно вновь распахнула глаза, стоило только терпкому итакому волнующему мужскому аромату проникнуть в стерильную комнату. Мгновеннаявспышка узнавания на уровне инстинктов…

– Ваше Величество, – выдохнула с сарказмомЛиз, – что заставило вас так задержаться?

Бросив не слишком приветливый взгляд намою защитницу, Александр стремительно подошел к моей узкой койке и опустился наколени прямо на пол, безмерно пугая меня.

– Что ты?.. – вопрос так и повис воздухе.

Чуть шершавый палец удивительно бережноопустился на мои припухшие губы.

– Прости меня, девочка моя, маленькая…прости! – горячечно прошептал он, упираясь лбом в мое бедро.

Даже через тонкое одеяло я ощущалаисходящий от него нездоровый жар.

– Прости, что не защитил от этого ублюдка!– продолжил император, вскидывая по-настоящему больной взгляд на меня. – Я незнал, не думал, что все может быть так! Спешил к тебе! Надеялся, что наконец-тоты сама позвала меня, а увидев вас… рассудок просто помутился.

– Ты все слышал? – из не слишком связнойречи выцепила главное и укоризненно посмотрела на Элизу.

– Даже не спорь! Так было нужно, – упрямоподжав губы, парировала она. – Иначе вы бы еще долго нарезали новые орбитывокруг друг друга, изводя неизвестностью, теряя драгоценное время, мучая,причиняя боль. И нет, он никогда не поступит с тобой так, как Лаврин или Сторн,– предвосхищая мой следующий вопрос, продолжила блондинка. – Истинная пара дляноарийца – ценнейшее из сокровищ! Но это уж Его императорское Величество тебеобъяснит сам, когда хоть немного придет в себя, – весело хихикнула она, бросаяхитрый взгляд на Алекса.

И действительно, сейчас этот невероятныймужчина, окруженный аурой власти, незыблемый, как скала, буквально рушился умоих ног. Он прижался губами к моему запястью и, не замечая ничего вокруг,осыпал невесомыми поцелуями фиолетовые синяки на нежной коже.

– Так, похоже, мы потеряли императора! –счастливо улыбнулась Лиз. – Очень некстати! Ваше Величество! – снова обратиласьона к ноарийцу, стараясь привлечь его внимание. – Если вы не возьмете себя вруки, генерал начнет действовать и увезет ваше сокровище прежде, чем вы успеетечто-либо предпринять.