Шестнадцать

Андрей Шопперт

Шестнадцать

Глава 1

Событие перовое

– Вставай, поднимайся, рабочий народ!

Вставай на врага, люд голодный – Коська напевал себе под нос, а сам паниковал и судорожно срывал на груди у Давыда одежды.

Благо времена ветхозаветные и пуговиц ещё толком не придумали, а если и придумали, то предпочитают не пользоваться ими. Сама идея пуговицы уже есть, но одежду носят в основном запахивая одну половину сильнее на другую и подвязывая поясом или кушаком по-другому, а части амуниции или вот рукава рубахи, например, тесёмочками подвязывают. У одного только Коськи и есть синий его лекарский кафтан с начищенными бронзовыми пуговицами. Смотрятся как золотые почти. Так он мог теоретически и золотые заказать кузнецам или ювелирам, хватит золота, ту же монетку флорин можно в пуговицу превратить, но зачем.

Так с пуговицами бы сейчас, при такой спешке, быстрее справился, а тут кушак этот шёлковый, и затянулся он так узлом, что трясущимися от страха и волнения руками фиг развяжешь. Не за себя страх, за Давыда Ворона сына боярина Дмитрия Михайловича Боброка Волынского, чёрт бы его побрал. Дебил малолетний. Полез пальнуть. Пальнул и теперь чего?! Теперь… Черт!

– Да развязывайся ты! – Касьян зубами вцепился в скользкий шёлк, так как руки у него тоже скользкие в крови бедного парня. Полез проверять, что с головой у палильщика, и в кровь вляпался. Разбита голова. Не помогла ерихонка, а может, наоборот, усугубила вред.

А ведь начиналось всё вполне себе празднично и даже торжественно. Князья, бояре, воеводы и прочие власть имущие, да даже митрополит Киприан приобщился с Алексием архиепископом Новгородским, который к нему в гости пожаловал, якобы, на самом же деле провел переговоры с князем Дмитрием Ивановичем, по окончании которых великий князь целовал крест Новгороду «на всей старине новгородчкой и на старых грамотах», которые подтвердили союз Новгородской республики с Московским княжеством. Все гости и хозяева собрались на кремлёвской стене около Беклемишевской круглой башни, чтобы произвести испытание первого на Руси Единорога литого. Насколько помнил Константин Иванович, там эти Единороги были и разного калибра и разной длины ствола, так что почему бы и эту пушчонку Единорогом не назвать. Калибр у этой был… как померить? где-то сто миллиметров и это, если на те нормы и названия переводить, что будут в прошлом – будущем, когда генерал-фельдцейхмейстер граф Брюс на основе шкалы Гартмана разработает отечественную систему калибров[1], при Петре, и введёт в России, то, наверное, 6-х фунтовый Единорог. Длина ствола при этом сто двадцать сантиметров.

Отлили это чудо передовой литейной мысли в мастерских у главного московского литейца Игната сына Семёнова. Вес ствола первого русского орудия около двадцати пяти пудов или четырёхсот килограмм, больше чем в реале у таких орудий, вес добавился за счёт бутылочной формы.

Не первое орудие, или, правильнее, не первый ствол. До этого почти полгода учились. Сначала ручницы лили. Дмитрий Иванович тридцать заказал. Но ведь это тридцать годных, в результате отлили более сотни. Из них выбирали. Потом Коська решил на кулеврины замахнуться, там вес до сотни кило доходил, и вот теперь Единорог. При этом Константин Иванович помнил, что во всём мире, и уж особенно в России, через пару веков, когда начнут более-менее их массово лить, то ударятся в две крайности. Делать (Отливать) их будут очень большими, практически неподъёмными, а во-вторых, и это главное – в украшательство ударятся. Если пушка называется Медведь, то там обязательно нужна медвежья рожа и куча всяких завитков и листиков на стволе и уж тем более на лафете. Только к Наполеоновским войнам от этой пагубной привычки избавятся и упростят до минимума сам ствол и лафет, а бутылочную форму ствола, так как бы не американцы первыми придумали. Сейчас этот Единорог, на пять сотен лет время опережая, уже бутылочной формы и с конической пороховой каморой для простоты и быстроты зарядки.

Пушка получилась с третьего раза. На первой была небольшая неслитина, явно металл при заливке был холодноват. Вторая из-за того, что все поняли, что нужно бронзу до большей температуры довести – перестарались и перегрели, в результате, она протекла через под, кирпичи температуры не выдержали, расплавились или сгорели, метал побежал мимо лотка и пожар при этом устроил. Опока ведь деревянная была, и лебёдка рядом стояла со всякими носилками и вёдрами. А вишенкой на торте большой ларь с древесным углём. Всё это полыхнуло.

Ничего, бог любит троицу. С третьего раза получилось всё нормально. Ствол и медные части лафета отлично пролились и пригар небольшой, угадали с температурой металла.

В день годовщины победы Великого князя Дмитрия Ивановича на Дону над воинством темника Мамая 8 сентября 1381 года и собрались все набольшие люди московского княжества и гости князя, приехавшие на пир в честь знатной победы на кремлёвской стене, чтобы испытать новое грозное орудие.

Стрелять из нового Единорога князь доверил боярину Фёдору Андреевичу Кошке, но тут Дмитрию Ивановичу в ноги бухнулся Давыд Ворон и попросил дать ему показать своё умение и выстрелить из орудия. Коська только головой покачал. Его ученик по занятиям самбо был вообще товарищем увлекающимся и любящим всё бабахающее и стреляющее. Можно младшего Боброка обозвать пылким вьюношем со взором горящим. С ним, между прочим, Касьян и первую кулеврину испытывал. С ним пытался выстрелить из гранатомёта, в который переделали большой стационарный арбалет, восстановленный мастером Игнатом. Не получилось это испытание две недели назад. Горшок с порохом разорвался в воздухе. Слишком быстро прогорел бикфордов шнур. Сейчас готово ещё шесть гранат с разными по длине и толщине кусочками бикфордова шнура, но их испытания отложили, так как Великий князь Дмитрий Иванович решил потешить гостей стрельбой из нового, блестящего на солнце начищенной бронзой, орудия. Так что просьба боярича была в целом всем обществом одобрена. Покивал головами бомонд. В самом деле – самый опытный артиллерист из присутствующих. Фёдор Кошка улыбнулся понимающе в густую бороду чёрную в кольца завитую и передал факел на длинной рукояти добровольцу.

– А то руки заняты, как креститься, – хмыкнул он и сам парня тут же перекрестил.

Почему поднести факел к запальнику Единорога, тыкнув пальцем в небо, Великий князь неожиданно доверил Фёдору Андреевичу, несмотря на то что Фёдор Кошка был гражданским государственным деятелем, занимаясь не военной службой, а внутренними и внешними делами, непонятно. Чего уж сподвигло князя на это действо Коська не понял? Просто стоял ближе всех из бояр? Тут-то молодой Боброк и выскочил, как чёртик из табакерки.

Событие второе

Если бы кто поинтересовался его компетентным мнением, то Касьян сообщил бы интересующемуся, что он бы место для первого выстрела из новенького орудия выбрал другое, где-нибудь в лесу, подальше от любопытных глаз. А зрителей так лучше вообще бы спрятал за прочные деревянные щиты. Нет, для орудия это не первый выстрел, а третий. Но два пробных были с половинным зарядом пороха и без всяких зрителей уж точно. А этот не только с полным, так ещё и не холостой выстрел, а каменным ядром. Вырубили более-менее круглый шарик из камня диаметром сантиметров в восемь и верёвкой пеньковой обмотали. Вполне себе туго в ствол входил. Нда, именно об этом Михаил Юрьевич Лермонтов в «Бородино» и написал: «Забил заряд я в пушку туго. И думал: угощу я друга»! Пушку не в друга всё же направили, вдоль реки. И Касьян поделился со зрителями страшным секретом. Смотрите, уважаемые, если увидите всплеск на реке, то можно расстояние узнать. Ядро будет лететь со скоростью… м… как перевести четыреста метров секунду в современные единицы? Двести сажен в один удар сердца. Заряд примерно два фунта взяли. Улетит дальше версты, но может кто глазастый.

Зрителей этих набралось человек тридцать. Одних бояр десяток. Между прочим, Коська за время пребывание в Кремле одно собственное заблуждение разблудил. А когда разблудил, то усмехнулся. Это, если опрос там, в двадцатом или двадцать первом веке, провести, то таких заблудившихся будет девяносто девять процентов. Боярская Дума у людей в головах переплелась с Государственной Думой Российской Федерации и Советского Союза позднего и народ думает, что и Боярская Дума законы принимает. Может и принимает, но правильнее, если с будущим соотносить, то Боярская Дума – это Совет министров. Каждый боярин сейчас – это ответственный за направление действия Московского княжества. И вот Фёдор Андреевич Кошка – это скорее министр Иностранных дел. Правда, кроме того, на него и управление Москвой частично возложено. Эдакий Лужков с Козыревым скрещенный. А Боброк старший – это однозначно Министр Обороны. Ну и командир полка до кучи.

Давыд, сияя, как все начищенные пятаки вместе взятые, принял факел, и как Коська его учил, заорал, срывающимся от волнения голосом:

– Бойся! Триста тридцать три! – и поднёс факел к запальному отверстию[2] Единорога.

Бабах, по ушам вдарило от души. Аж зазвенело у Коськи в левом ухе, повернутом к орудию. Хоть он и сам рот открыл и всем князьям и боярам упорно, несколько раз «рекомендовал». Интересно потом будет опрос провести, кто их длиннобородых шкета безусого послушался и рот открыл. Бабах, и Касьян на шаг инстинктивно отступил. ВОТ!!! Вот точно так же отступил на инстинктах и Давыд Ворон. И запнулся о канат крепящий лафет. Касьян не стал изобретать орудия из наполеоновских войн. Эти орудия, которые теперь продолжат лить литейцы Игната, никуда транспортировать не надо, они будут на стене стоять и лучший вариант лафета – это тот, что будет на морских судах. Массивный на небольших мощных колёсах и для того, чтобы далеко не откатывался закреплённый на стене системой канатов. Не совсем, чтобы полностью они инерцию выстрела гасили, но при пробных двух выстрелах позволили откат ограничить одним метром.

Ширина кремлёвской стены в этом месте около пяти метров, хотя может больше, нет рулетки. Орудие поставили в полутора примерно метрах от края и откат метр. Вот там последний «страхующий» канат и был натянут на высоте тридцати сантиметров от каменной площадки, предназначенной для порога, читай катапульты.

Парень споткнулся об этот канат и… и впереди, ну или позади него ещё два с половиной метра. Нда, захочешь упасть, так не получится. Вот только там дальше лежали камни от катапульты и пытаясь сохранить равновесие, чтобы не упасть на задницу, Давыд сделал шаг назад, потом ещё один и споткнулся о груду камней. Перелетел через неё и попытался подняться, но нога подвернулась и, споткнувшись в третий раз, младший Боброк полетел со стены вниз внутрь Кремля, по пути ударившись головой о ступени ведущей на эту площадку каменной лестницы.

Кричал парень недолго. Чего тут падать, и десяти метров нет. Наверное, девять или даже чуть меньше.

Коська, стоявший чуть в стороне, не толкаться же среди князей и бояр, смотрел как раз не на пушку, а на бомбардира Ворона, уж больно парень суетился, ещё сунет факел в открытый бочонок с порохом, что находился метрах в пяти от орудия. Не, ну не должен, но кто их этих Воронов знает. Он как-то на тренировке, когда его Касьян удачно отправил в полёт, продемонстрировав бросок через плечо в стойке, подбежал, поднявшись, не благодарить мастера за науку, а к стоящему рядом ратнику и, вырвав у него копьё, понёсся на Коську. Как там у Высоцкого: «Ну, сумасшедший, что возьмёшь»?

Мог бы и нанизать муалима на булавку, как бабочку, хорошо расстояние было приличным, и Коська в последний момент сумел упасть под ноги Ворону этому. Тот тогда тоже классно споткнулся и плюхнулся рыльцем в грязь… Ну, как грязь? Лошадей-то полно. Так тут скорее грязе-навозный субстрат. А кто убирать запрещает?

И в этот раз Давыд явно в эйфориях пребывающий, больно много суетился и Коська наблюдал за бояричем, словно предчувствуя беду.

Событие третье

В первую секунду никто ничего не понял, да даже увидели падение Давыда далеко не все. Народ, Коськой заинтригованный, смотрел на реку и считал удары сердца. А вот сам автор смертоносного дивайса узрел падение и мысленно, да и вслух, выматерившись, бросился к лестнице. Она не как в домах зигзагами всякими и даже не как в башнях винтом, нет до таких изысков конструкторская мысль ещё не добралась, лестница шириной метра полтора просто шла вдоль стены. И что примечательно никаких перилл.

Уже несясь вниз по этой конструкции, совершенно не по ГОСТу выполненной, ступени мастера изваяли чуть уже ступни нормального человека и спускаться очень неудобно, Коська услышал крики сверху. Бояре и князья заметили потерю бойца. Так и снизу закричали. Там находились те, кого лицезреть бабах на стену не пустили. И ведь могли бы поближе к стене стоять и тогда смягчили падение парня. Хотя. Вон полно товарищей с копьями и в остроконечных шеломах. Может и хорошо тогда, что стояли на приличном расстоянии от стены. Хоть на копьё Ворон не нанизался.

Сколько там гипотенуза у треугольника со стороной в восемь метров? Коська, перепрыгивая через три ступеньки, и где-то в конце потеряв равновесие, из-за узости этих ступеней, скатился вниз за несколько секунд и поднявшись с колен сразу поспешил к лежащему на спине Боброку младшему. Сунул руку под голову, хотел чуть отодвинуть от лужи, в которую боярич рухнул ногами, но сразу почувствовал кровь на руках и опустил пострадавшего от его прогрессорства парня назад, если сломан позвоночник, то лучше не трогать.

Нужно было добраться до груди, чтобы туда энергию лекарскую вливать. Так это или нет Касьян не знал, но Язеп уверенно не раз повторял, что в случае лечения всяких внутренних болячек нужно воздействовать именно на грудь. Эксперименты сейчас точно не время проводить и Коська попытался добраться до груди. Погода в годовщину битвы на поле Куликовом стояла совсем не соответствующая самому началу осени. Никакого бабьего лета. Лето бабы… Яги. Пасмурно, хоть дождя и нет, и холодно, не прохладно, а холодно, в районе нуля температура. В такую погоду дома у камина сидеть ноги к огню вытянув и кота на коленях поглаживать. Потому, все бояре с князьями в шубах выперлись. В шубе и Давыд. Коська принялся развязывать кушак, стягивающий полы шубы, и только справившись со скользким шёлком зубами осознал, что он дебил конченный. Под шубой была кольчуга, он утром сам настоял, чтобы «ученик» её надел, если стрелять решился. Пусть факел на длинной ручке приделан, но что такое при разрыве ствола два метра. Вряд ли и кольчуга с ерихонкой помогут, ну разве разорвёт удачно и не в бомбардира основные осколки полетят. Повезло же Александру первому тоже пушку разорвало, когда он в отрочестве палил из неё, в результате только тугоухим на правое ухо стал… или на левое? Да не важно. Повезло, осколки мимо пролетели.

– Блин блинский, – Коська наложил руки на самый верх груди Боброка меньшого, засунув ладони под кольчугу, – Ну же! – не получилось сосредоточиться на выпускание зелёного пламени. – Мать вашу, Родину нашу, ну же! НУ!!!

Глава 2

Событие четвёртое

К тому, что его аккумулятор лекарской энергии постоянно переполняется, оказалось невозможно ни привыкнуть, ни как-то это исправить. Да, Касьян методом проб и ошибок определил… м… догадался, что переполнение внутреннего источника зелёного пламени, а потом неконтролируемое его использование, чуть увеличивают ёмкость аккумулятора. Но не сильно. За остатки зимы, весну полную и лето, тоже окончившееся уже, Коська, пятнадцать раз сунувший пальцы в розетку, раскачал внутренний запас раза в полтора. Теперь мог шестерых человек гарантированно очень серьёзно подлечить за раз. Нет, нога не отрастёт. А вот зубы, например, начинали расти вполне себе и до кучи от всякого кариеса и пульпита избавлялись, как и переломы срастались, ну и раны затягивались. На особо сложные случаи, например ранение внутренних органов, приходилось делать и по три подхода. Но с такими проблемами только два раза обращались. Ратники князя Дмитрия Ивановича пытались избавить Москву от татей. Получалось точно, как во всех книгах и написано. Пока толпа стояла, наблюдая, как сажают на кол очередного любителя чужого добра, у некоторых зрителей – ротозеев срезали кошели. И Константин Иванович вполне себе отлично представлял, что ничего не изменится и за чуть не семь сотен лет, ладно, за шесть с половиной. Так что, когда при нём говорили, что это из-за недорода в плохое лето крестьяне взялись за вилы и ушли в лес татьбу учинять, то только заставляли парня усмехаться. А в конце двадцатого века, тоже недород заставлял любителей быстрого обогащения угонять машины или грабить ювелирные магазины, да просто квартиры обносить?! А в девяностые годы качки из своих подвалов тоже от голода повылазили? А мошенники телефонные в двадцать первом веке от того, что у них дети с голоду умирали, обманывали пенсионеров?

В Швеции или Дании там практически нет преступности? Ну, в смысле, не будет в двадцать первом веке. И это оттого, что все сытые? Ну, чёрт его знает. Воспитание? Прогресс социальный за пару сотен лет? Опять же, в богатой Америке ничего такого не произошло. Там количество сидящих в тюрьмах бьёт все рекорды.

Так раненые были именно ратники, захватывающие малины бандитские, не желали добровольно тати сдаваться, сопротивлялись. Но таких было раненых не лишку. Основная масса страждущих к княжьему лекарю ломящихся и записывающихся за месяц в очередь на приём были именно с зубами. Коська на эту золотую жилу почти случайно напоролся. Болел зуб у Вельяминова младшего, он к брату Епифанию пришёл, а тот в это время занимался ратником, что ногу подвернул, с лошади упав. Вот Коська его и «заговорил». А заговор сработал странно, через седмицу два вырванных до этого кузнецами зуба начали расти в третий раз. Ещё через неделю уже очередь к княжьему лекарю «Литвину» выстроилась. Всем охота иметь здоровые зубы, а если при этом ещё и потерянные отрастут, то это просто сбыча мечт.

При этом народ в Кремле вполне себе не бедный, и хоть Коське особо денег и тратить некуда теперь, так как почти на полном пансионе вновь живёт, но раз несут серебро, а иногда и золото, то не отпихиваться же от него. Злато-серебро оно такое, ты его оттолкнул, и оно тебя обходить стороной начнёт.

В Москве купцов хватает, Касьян сумел меха пристроить и даже часть серебра на золото поменять, чтобы уменьшить вес имеющихся ценностей. Соотношение цены золота и серебра сейчас в зависимости от того продаёшь или покупаешь один к десяти или один к одиннадцати, а плотность отличается всего в два раза, так что, меняя серебро на золото, вес захоронки в десять раз уменьшается, а объем в двадцать.

Закопал Касьян золотые кругляши и жуковицы с серьгами разными там, где регулярно в обморок падал, за кузницей. Копать там кроме него никому в голову не придёт. Место как туалет используется, кто же в таком месте кладоискательством будет заниматься?

– Ну, же! – Касьян попытался успокоиться и открыть поток зелёного огня. Не получалось, и парень начинал ещё сильнее волноваться. Пришлось даже к математическим методам прибегнуть. Нет, не до десяти считать, сто раз убеждался Коська, что работает это средне. Гораздо лучше успокаивает, повторение таблицы умножения на семь, например. Как до семь на восемь доходишь, то уже последнюю цифру можно не применять. Сработало и в этот раз. Зелёная энергия или пламя хлынуло рекой полноводной из его рук на грудь молодого Боброка.

– Фух! – Касьян решил, что при таких травмах, и ещё и головой врезался артиллерист хренов, нужно считать до ста восьмидесяти. Три минуты должны с внутренними кровотечениями, если они есть, справиться.

Могло не помочь? Да, легко, если у Ворона селезёнка разорвалась, то никакая энергия хоть зелёная, хоть синяя, не помогут. Всему есть предел. Она усиливает регенерацию, а вот мёртвых точно не воскрешает.

Из уголка рта Давыда вытекала тонкая струйка крови, значит, точно что-то с внутренностями не так. Хотя мог и язык тупо прикусить, летел, кричал. И тут ступеньки лестницы.

– Сто семьдесят девять, сто восемьдесят, – Коська вытащил ладони из-за ворота кольчуги и прикрыл глаза. Три минуты почти полностью исчерпали запас привлечённой энергии. Он уже с неделю назад ходил подзаряжаться. Поистратился. Теперь всегда с Сашкой за кузню ходит. Бросила она чудить. В тот, в третий раз, тоже она парня вытащила из-за кузницы. Прибежала, рассказывает, а литвин там валяется опять и даже не дышит. Как заголосит, как заорёт, что даже кузнецы услышали, не помог им звон молотов. Сбежались, опять водой облили и порычали, нашёл вишь место, где в обморок падать. Ты, это давай там в Кремле своём падай, неча тут. Тут вам не там.

Событие пятое

– Ты, Литвин, не думай, мы добро помним. И не только помним, но и воздаём за него. Так что владей и не прекословь, – Дмитрий Михайлович Боброк Волынский протянул Коське пергаментный свиток, тесёмкой шёлковой перевитый.

Касьян не потому физиономию скривил и глаза выпучил, а брови поднял домиком, что не хотел в благодарность за спасение сына принять от старшего Боброка деревеньку, а потому что у деревеньки уж больно нарицательное название. Кто же в будущем не слышал про Барвиху? Дворцы там всяких олигархов построены. Но известно оно, скорее, не этими дворцами, а менее дорогими домами звёзд кино и эстрады. Вроде у Фёдора Бондарчука там дом, Укупник живёт, Меладзе, Мазаев, да многие из тех, кто часто по телеку мелькают. Ну, вот сбылась мечта идиота, теперь и он в Барвихе может себе дом позволить. А если шесть с гаком сотен лет проживёт, то продаст земельные участки под строительство всем этим звёздам. Ай, Семён Семёныч, раскулачат же после революции. Там землю национализируют. Вот гады!

– Двадцать вёрст на Закат от Кремля. Речка Семинка в Москву реку впадает. На берегу и расположена деревенька. Семь дворов и домик мой рубленный, пятистенок с подклетью. Банька хорошая на берегу речки. Владей, не откажи. Боброки добро помнят, – по третьему разу начал воевода.

– Благодарствую, Дмитрий Михайлович…

– Всё, слава Богу, тебе спасибо, лекарь. Сынок не единственный, но наследник и опора мне. Чуть не потеряли, – боярин троекратно перекрестился и поклон поясной Коське отвесил.

– Спасибо, – Касьян уже пришел в себя и даже мысль одна интересная голову его рыжую посетила. Мысль плохая. Да, чего там, просто хреновая мысль. Теперь уже меньше, чем через год, в конце августа, сюда с ордой придёт хан Тохтамыш. И даже если в этой реальности Дмитрий Иванович не сбежит из Москвы с Владимиром Храбрый и всей семьёй, да и с боярами всеми почти, и даже отобьётся, то вот помешать поганым разорить саму Москву и окрестности ему никто не сможет. В носу не кругло. Сожжёт там всё и людей в полон угонит. И его теперь людей из Барвихи тоже угонит?! Обидно, понимаешь.

Крестьяне эти, семь дворов которых, не крепостные. Могут подняться и уйти на новые места. Нет ещё крепостного права, как такового. Холопы есть. Куда без них, но это либо пленные, либо отрабатывающие свои долги. Его там только земля. Теперь его. Хочешь жить на этом месте, живи, стойся, паши, только подати плати. В Коломне Коська наблюдал за бытом обычных крестьян в Подмосковье. Что можно сказать? А то, что его село рядом с Менском на порядок целый, в десять раз, богаче и обустроенной что ли. Здесь вечные набеги татар, да междуусобица князей не дают людям жирком обрасти. Выживают крестьяне, не богатеют. Им чуть не каждые несколько лет приходится жизнь с нуля начинать. Поплачут на пепелище, из лесной землянки выбравшись, похоронят родичей не успевших сбежать или на русский АВОСЬ понадеявшихся, помогут похоронить односельчан и начинают разбирать полусгоревшую полуземлянку. Всего на несколько венцов из земли выступающую. Сгоревшие венцы уберут, а на их место пару новых, вот и всё строительство. Спускаться в такую домину нужно внутрь по земляным ступеням. И там из мебели пару лавок и стол, а из всех удобств очаг из необработанных камней и глины слепленный. Сгорит Москва через год, а к следующему году уже большую часть домов восстановят. Это не новый терем возводить с балясинами и пятухами на коньке. Это шестнадцать брёвен. И полубрёвна на лаги.

Коська не сомневался, что так и его деревня выглядит. Даже не село. Нет церкви хоть бы и клёцкой. Оно и понятно, семь пахарей не прокормят попа. Скорее всего по воскресеньям в соседнее село в церкву ходят.

Как все прогрессоры, должен теперь Касьян съездить на эту вотчину посмотреть и начать там стальные колёсные плуга вводить и навоз на поля вывозить, а ещё печи нормальные строить. И обязательно заслонку чугуневую в трубе и колосник, да и кольца конфорок… а дверцы ещё и саму чугуневую плиту. Нда. Ещё бы чугун изобрести. Коська поинтересовался про свинское железо у Игната. Никто его никуда не выбрасывал использовали как флюс при кузнечной сварке или снова в садку домницы отправляли, и Свинским железом не называли. В основном было в ходу название грязное железо. Где-то читал Константин Иванович, что название это переняли у англичан, те обзывали чугун «свинским железом» – pig iron. Но пока этого нет.