Читать книгу Тебе обещают, его назначают. Как получить должность, а не обещание (Шокун Алексей) онлайн бесплатно на Bookz (2-ая страница книги)
Тебе обещают, его назначают. Как получить должность, а не обещание
Тебе обещают, его назначают. Как получить должность, а не обещание
Оценить:

4

Полная версия:

Тебе обещают, его назначают. Как получить должность, а не обещание

Понимать это полезно и про себя. Если вы не уходите после третьего отказа, дело не в слабости — дело в том, что у вас есть причины. С ними можно работать, но их надо знать.

Итог

Ирина принесла двенадцать доказательств того, что хорошо работает, и не принесла ни одного ответа на вопрос, который стоял перед решателем: что будет с направлением без неё. Её сила — незаменимость на месте — оказалась главным доводом против перемещения. Должность получил человек с меньшим стажем, потому что его имя уже было в комнате, где решают, и потому что его работа была видна в удобной форме: одна страница, три числа, один вывод.

Из разговора она вышла с похвалой и с «в следующем квартале». Это не отказ и не согласие. Это перенос, у которого нет даты, — то есть решение, отложенное на неопределённый срок, в котором виноватым окажется не тот, кто отложил.

Почему так происходит всегда, а не только у неё.

Глава 2. Почему объём не считается

Два человека, одна работа

В одном отделе работают двое. Условно — Ирина и Ковалёв, хотя дело не в них: таких пар в любой компании десятки.

Первый закрывает в месяц двадцать задач и перерабатывает в среднем двенадцать часов в неделю. Второй закрывает шестнадцать задач и не перерабатывает вовсе. Первый знает, где лежат все документы, и к нему идут с вопросами. Второй знает, где лежат три документа, которые нужны ему, и к нему идут с вопросами реже.

Повышают второго.

Объяснение, которое приходит первым: он лучше умеет себя подать. Оно успокаивает и ничего не объясняет, потому что «умеет подать» — это описание результата, а не механизма. Вопрос не в том, кто лучше говорит о своей работе. Вопрос в том, какая работа вообще попадает в поле зрения того, кто решает.

Чтобы это увидеть, нужно разобрать три вещи: как работа становится сигналом, куда этот сигнал доходит и что именно взвешивают, когда сигнал дошёл.

Работа как сигнал

Экономисты описали это давно и в терминах, которые полезны, потому что точны. Сигнал — это наблюдаемый признак, который дорого подделать и который что-то сообщает о том, кто его подаёт. Диплом работает как сигнал не потому, что в университете учат именно тому, что нужно на работе, а потому, что его трудно получить без определённых качеств. Спенс в 1973 году построил на этом целую модель рынка труда: работодатель не видит производительность, он видит признаки и делает вывод.

Ваша работа — тоже сигнал. Но у сигнала есть свойство, о котором обычно забывают: он доходит не туда, куда вы его посылаете, а туда, где стоит приёмник.

Двенадцать часов переработки в неделю — это сигнал. Кто его принимает? Те, кто видит вас в офисе в восемь вечера: коллеги, охрана, уборщица, иногда руководитель. Что он сообщает? Что вы загружены. Не «что вы результативны» — именно «загружены», потому что «загружен» и «результативен» — разные признаки, и первый виден, а второй требует сверки.

Двадцать закрытых задач — тоже сигнал, но он существует в другом месте: в системе, где задачи закрываются. Кто туда смотрит? Тот, кто составляет отчёт, отчёт читает руководитель. Руководитель, прочитав, делает вывод «отдел работает» и идёт дальше, потому что это его обычная работа.

Человек, который принимает решение о должности, в эту систему не смотрит вообще. Он смотрит на другие вещи: на отчёт о прибыли, на жалобы клиентов, на письма, где его просят о чём-то, на людей, которые заходят к нему в кабинет, и на то, что ему говорят люди, которым он доверяет.

Ваш объём работы в этот список не входит. Не потому, что он не важен, а потому, что он не в той системе координат.

Кому виден ваш сигнал

Есть простой тест, который стоит проделать до любого разговора о должности. Нарисуйте два круга.

В первом — люди, которые знают, что вы делаете: ваш руководитель, ваша команда, смежники, с которыми вы работаете ежедневно. Во втором — люди, которые принимают или утверждают решение о вашей должности. Не «руководят вами», а именно утверждают: тот, кто подписывает штатное расписание, тот, кто согласует бюджет, тот, кто говорит «да» или «нет» в комнате.

Дальше вопрос: сколько человек в пересечении?

У Ирины в пересечении был один человек — Валерий, и то с оговоркой: он знал, что она делает, но не мог объяснить это другим. У Ковалёва в пересечении было трое, потому что его проект обсуждали на правлении и он сам там докладывал.

Разница не в качестве работы. Разница в том, сколько людей, имеющих отношение к решению, могут сказать о вас что-то конкретное, не пересказывая сплетен.

Отсюда первое практическое следствие, которое многим не нравится: работа, о которой знают только те, кто и так в ней участвует, не является сигналом для решения. Она является сигналом для вашей команды — и именно поэтому вас не отпускают: команда без вас рассыплется.

Должность — это ячейка, а не награда

Второе, что нужно понять, — как устроена сама структура, в которую вы хотите попасть.

Внутренний рынок труда — так это называется в литературе — отличается от внешнего тем, что единицей обмена там является не человек, а рабочее место. Долеринджер и Пиор в работе 1971 года описали это так: внутри фирмы должности выстроены в лестницы, вход на которые возможен только через определённые точки — «порты входа», обычно нижние. Дальше человек движется по лестнице вверх, и движение регулируется правилами, обычаями и представлениями о справедливости, а не только спросом и предложением.

Практический смысл для вас: должность — это ячейка с границами. У неё есть название, уровень, вилка оклада, место в бюджете и подчинение. Пока ячейка занята или не создана, никакое количество вашей работы её не создаёт. Работа может создать потребность в ячейке — и это отдельная задача, которой мы займёмся в главе о цене.

Отсюда неприятная, но полезная мысль. Разговор «я хочу расти» не имеет предмета: расти можно внутри ячейки, а «расти» без ячейки — это про обязанности. Именно поэтому на такие просьбы отвечают «давай расширим твою зону ответственности»: это дёшево, это не требует бюджета и это выглядит как согласие.

Есть и вторая сторона. Если ваша ячейка находится в середине лестницы, а следующая ступень занята человеком, который не собирается уходить, то вопрос не в вас. Вопрос в том, появится ли новая ступень. Ждать, пока она появится, можно годами — и это не зависит ни от вашей работы, ни от отношения к вам.

Турнир

Третье, и самое неприятное.

Лазир и Розен в 1981 году описали продвижение по службе как турнир. Идея простая: фирме нужно, чтобы люди работали интенсивно, но измерить их вклад напрямую дорого. Поэтому фирма назначает призы — должности с более высоким окладом — и раздаёт их по итогам сравнения участников между собой. Приз фиксирован заранее; выигрыш зависит от того, как вы выглядите на фоне других, а не от абсолютного уровня вашей работы.

Из этой модели следует несколько вещей, которые каждый наблюдал, но не мог объяснить.

Первое: важен не ваш результат, а разрыв между вами и следующим. Если все в отделе работают одинаково хорошо, разрыв нулевой, и решение начинает зависеть от чего-то ещё — от отношений, от удобства, от случайности.

Второе: приз один, а претендентов несколько, и выигрыш одного означает проигрыш остальных. Поэтому в момент выбора ваши коллеги — не союзники, даже если вы дружите. Это не призыв к вражде, это описание структуры: у вас разные интересы в одной точке.

Третье, самое важное: судят те же люди, для которых вы будете работать. Турнир оценивают не независимые арбитры. Ваш будущий руководитель оценивает, насколько ему будет удобно с вами работать, — и делает это неявно, не проговаривая, потому что проговаривать такое неприлично.

Назначение, а не награда

Четвёртое уточнение снимает романтику окончательно.

Бейкер, Гиббс и Холмстрём в 1994 году разобрали кадровые данные одной крупной фирмы и показали: повышение — это прежде всего назначение на другую работу. Оклад привязан к уровню должности, и его рост концентрируется именно в моменте перехода; внутри уровня оплата меняется мало. То есть фирма не «доплачивает за заслуги» — она переставляет человека туда, где он, по её расчёту, принесёт больше.

Из этого следует формула, которую полезно держать в голове, даже если вы никогда не видели внутренних документов:

фирма повышает, если выгода от вас на новом месте минус ваша нынешняя польза превышает цену перестановки.

Цена перестановки — это не только прибавка к окладу. Это поиск замены, время на ввод в курс, риск, что не получится, и политическая цена: тому, кто предложил, придётся объяснять результат, если выйдет плохо.

Отсюда всё, что кажется нелогичным, становится логичным. Почему берут человека с меньшим опытом? Потому что его перестановка дешевле. Почему «нет бюджета»? Потому что цена перестановки не покрывается ожидаемой выгодой. Почему обещают и не делают? Потому что в момент обещания цена казалась низкой, а в момент решения оказалась высокой.

Ловушка незаменимости

Теперь вернёмся к Ирине и посчитаем.

Она руководит направлением с оборотом четыреста миллионов и восемью людьми. Представим, что её повышают, что происходит?

Первое: её место освобождается, и его надо кем-то закрыть. Внутри компании есть два кандидата, оба — руководители отделов с опытом два-три года. Каждый из них при переходе оставит дырку на своём месте. Значит, перестановка — это не одно перемещение, а цепочка из трёх.

Второе: новый человек на направлении будет входить в курс три-четыре месяца. В этот период часть решений будет приниматься медленнее, а часть ошибок — стоить денег. Никто не знает заранее, сколько именно, но все знают, что будет.

Третье: Ирина на новой должности тоже будет входить в курс — полгода минимум, потому что директор по направлению работает не с производством, а с правлением, банками и ключевыми клиентами. Это другой навык, и он не следует автоматически из её нынешней работы.

Три перемещения, два периода ввода в курс, один новый человек в правлении, который пока никого там не знает. Выгода отложена на год, риск — сегодня.

Теперь вопрос: зачем Валерию это делать в марте, если можно не делать?

Ответ: незачем. И это не про Ирину, а про арифметику. Она создала вокруг себя конструкцию, в которой её перемещение стоит дороже, чем её сохранение. Каждый год работы делал эту конструкцию прочнее: она знала больше, её связи были глубже, заменить её становилось всё труднее.

Чем незаменимее вы на своём месте, тем дороже вас с него снять. Это не метафора и не утешение. Это прямое следствие того, как считается цена перестановки.

Почему ранние ставки важнее поздних

Есть ещё один слой, который обычно узнают слишком поздно.

Розенбаум, разбирая карьерные траектории в одной корпоративной иерархии, описал продвижение как турнир, в котором ранние назначения значат больше поздних заслуг. Не потому, что ранние заслуги ценнее, а потому, что ранние назначения создают информацию: человека видят в роли, у него появляется история, на него начинают ссылаться. Дальше он движется по инерции этой истории, и каждое следующее назначение стоит дешевле предыдущего — за него уже есть кому поручиться.

Практический вывод неприятен: если вы вошли в компанию на позицию, с которой нет видимой траектории, и первые два-три года ничего не изменили, дальше стоимость изменения растёт. Не потому, что вы хуже работаете, — а потому, что ваша история для решателя пуста: он не видел вас ни в одной другой роли.

И наоборот: человек, которого один раз поставили исполняющим на чужое место на две недели, получает не опыт, а запись в чужой голове. «Он уже справлялся». Эта фраза стоит дороже трёх лет переработки.

Объём всё-таки нужен

Теперь важная оговорка, без которой всё предыдущее превращается в оправдание лени.

Объём работы необходим. Без него разговор не начинается: человек, который работает плохо, не получает должность ни при каких спонсорах — а если получает, то ненадолго, и это отдельная история про цену ошибки для того, кто его продвинул.

Объём — это входной билет, а не валюта. Он отвечает на вопрос «можно ли на него положиться». Но вопрос, который решает исход, другой: «что изменится, если он займёт это место». Первый вопрос закрывает возражение, второй создаёт аргумент. Возражение не повышает, оно только не мешает.

Именно поэтому люди, которые работают много и не получают должность, часто обижаются сильнее всех: они сделали всё, что им говорили, и получили ноль. Им говорили правду — но не всю. Их работа была условием, а условие не является причиной.

Почему «я незаменим» — плохая новость

Есть фраза, которую произносят с гордостью и которая на самом деле описывает проблему.

«Меня невозможно заменить».

С точки зрения текущей работы это комплимент. С точки зрения решения о должности — это ответ на вопрос «почему не сейчас». Человек, которого невозможно заменить, не двигается: двигать его дорого.

Из этого не следует, что надо работать хуже. Следует другое: незаменимость нужно переводить в другую форму. Из «без него всё встанет» — в «с ним стало лучше, и это можно повторить в другом месте».

Разница в формулировке кажется косметической, но она меняет содержание работы. В первом случае вы держите всё на себе. Во втором — строите так, чтобы держалось без вас, и занимаетесь тем, что можете сделать только вы.

Второе сложнее. Оно требует передавать, обучать, документировать и терпеть, когда кто-то делает медленнее. Но именно оно делает вас подвижным.

Почему переработка читается как проблема

Есть вещь, которую произносят редко и которая объясняет многое.

Для человека, который решает, ваша переработка — не только признак старания. Это ещё и информация о том, как вы устроены как работник: вы не умеете распределять, не умеете отказывать, не умеете строить процесс так, чтобы он шёл без вас. Иногда это правда, иногда нет, но читается именно так, потому что другого объяснения у наблюдателя нет.

Проверим на простом, руководитель видит двух подчинённых. Один уходит в семь и закрывает двадцать задач. Второй уходит в шесть и закрывает восемнадцать, что он подумает? Не «первый эффективнее». Скорее «первый тянет больше, но, похоже, у него всё держится на нём». А второй — «у него, наверное, отлажено».

Дальше решение. Кого поставить на новую должность, где нужно строить функцию с нуля? Того, у кого «отлажено», — потому что там нужен не героизм, а система. Кого оставить на текущем месте? Того, у кого «держится на нём», — потому что там нужен именно он.

Это несправедливо ровно в той же степени, в какой верно. Ваша переработка сообщает о вас две вещи одновременно: «надёжен» и «незаменим». Первая работает на вас, вторая против — и вторая читается быстрее, потому что видна каждый день.

Есть и третья интерпретация, самая обидная: переработка сообщает, что у вас нет рычага. Человек, который может уйти в шесть, обладает властью — он может позволить себе закрыть ноутбук. Человек, который не может, зависит от обстоятельств. В компаниях, где ценят влияние, это читается как отсутствие влияния.

Вывод не в том, чтобы перестать работать. Вывод в том, чтобы работа была видна не только через ваше присутствие. Об этом — глава про вклад в единицах компании.

Сравнение, которого вы не видите

Турнир устроен так, что вас сравнивают не с задачей, а с человеком.

Это важно понять буквально. Решение «повысить Ирину» в реальности звучит как «повысить Ирину, а не Ковалёва, а не Смирнову, а не никого». Ваш результат сам по себе не имеет шкалы: двадцать закрытых задач — это много или мало? Ответ зависит от того, сколько закрывают другие и что вообще считается задачей.

Отсюда две практические вещи.

Первая: полезно знать свою референтную группу. Не «все руководители направлений в отрасли», а конкретный список людей, которых рассматривают на эту же ячейку. Обычно это три-пять человек, и они почти всегда известны — если не по именам, то по описаниям («тот, кто ведёт закупки», «новая из финансов»). Пока вы не знаете список, вы не знаете, с кем вас сравнивают, и не можете понять, чем вы отличаетесь.

Вторая: отличаться надо в том, что решатель считает важным, а не в том, что вы считаете трудным. Ваша уникальность может быть в знании производства, а решение — про способность договариваться с банком. Тогда вы выигрываете турнир по одному критерию и проигрываете по другому, и никто не обязан вам объяснять, по какому именно.

И третья, которую обычно не проговаривают: сравнение почти никогда не бывает честным в смысле равных условий. У одного кандидата есть человек, который за него поручится, у другого нет. Это не нарушение правил — это и есть правила, просто они не записаны.

Что это значит на практике

Из всего разобранного следует смена вопроса. Вместо «сколько я сделал» нужно спрашивать «что изменится для решения, если я перейду».

Этот вопрос переворачивает подготовку. Вы перестаёте собирать доказательства своей полезности — их и так видно, — и начинаете собирать три других вещи.

Первое: чем вы закрываете риск того, кто вас продвигает. Не «я справлюсь», а «вот что я уже сделал в этой роли, вот кто за это поручится, вот что будет, если не выйдет, и вот как я это ограничу».

Второе: кто закроет ваше место и за сколько. Пока на этот вопрос нет ответа, решение будет откладываться — не из вредности, а потому что оно дорогое.

Третье: что вы приносите нового, чего на этом месте не было. Не «я буду работать так же, но с более высокой должностью», а «вот функция, которую сейчас никто не делает и которая начнёт делаться».

Всё это — главы с четвёртой по седьмую. Но начинается она с признания простого факта: объём вашей работы не является аргументом в разговоре о должности. Он является условием, при котором разговор вообще возможен.

Итог

Работа — сигнал, но сигнал доходит только туда, где есть приёмник. Двенадцать часов переработки видит ваш отдел; решение о должности принимают люди, которые в отделе не бывают. Должность — ячейка в структуре с границами и бюджетом; работа её не создаёт. Продвижение — турнир с фиксированным призом, где судят те, для кого вы будете работать, и сравнивают вас с другими, а не с задачей. И это назначение на работу, а не оплата прошлого: фирма считает выгоду минус цену перестановки.

Отсюда ловушка, в которой сидят самые надёжные сотрудники: чем лучше вы держите место, тем дороже вас с него снять. Каждый год незаменимости увеличивает цену вашего перемещения — и уменьшает вероятность, что его кто-то захочет платить.

Кто именно принимает решение. Потому что пока вы не знаете имён, все предыдущие абзацы остаются теорией.

Глава 3. Кто решает

Карта, которая была неверной

Максим — старший инженер в продуктовой компании, сто двадцать человек, три продуктовые команды. Ему двадцать девять, он ведёт техническую часть одного из продуктов и уже полтора года фактически исполняет обязанности тимлида: распределяет задачи, проводит ревью, разбирает инциденты, разговаривает с заказчиком, когда тот недоволен.

Тимлид — назовём его Роман — в это время занимается «стратегией»: ходит на совещания, пишет документы, согласовывает сроки. Он Максима хвалит. Говорит: «Ты мой главный человек, без тебя бы мы не выехали». На вопрос про должность отвечает: «Я поднимал вопрос, но пока не согласовали. Я давлю».

Максим строит отношения с Романом. Он делает больше, чем нужно, остаётся по вечерам, берёт на себя чужие ошибки. Логика простая: Роман — его руководитель, значит, Роман решает.

Через год должность тимлида второй команды отдают человеку из другой команды — девочке, которая пришла в компанию на восемь месяцев позже Максима и с Романом почти не общалась.

Максим идёт к Роману, роман разводит руками: «Я был за тебя. Но решали не мы».

Это правда, и в этой правде — весь смысл главы. Роман не решал. Роман даже не готовил список. Он был одним из тех, кого спросили, и его ответ был «Максим хороший, но он нужен мне здесь». Он произнёс это честно и считал, что поддерживает Максима.

Четыре роли

В любом решении о должности участвуют четыре разные роли, и они почти никогда не совпадают в одном человеке. Пока вы не разложили их по именам, вы разговариваете не с тем.

Тот, кто произносит имя. Человек, который в комнате, где принимают решение, говорит вслух: «Есть Максим». Без этого имени обсуждение не начинается: в списке обсуждаемых нет строки, и никакие заслуги её не создают. Это самая важная роль и самая незаметная — её носитель может не иметь никакой формальной власти.

Тот, кто готовит список. Обычно это не руководитель, а человек из HR или из финансов, который сводит заявки, проверяет соответствие требованиям, собирает оценки и приносит на согласование таблицу. Он не решает, кого взять, но решает, кого в таблице нет. Это роль фильтра, и её влияние огромно именно потому, что она техническая.

Тот, у кого вето. Человек, который может остановить решение, даже если все за. Чаще всего это финансовый директор — потому что должность стоит денег и меняет фонд оплаты труда. Иногда — вышестоящий руководитель, который не любит сюрпризы в своей структуре. Иногда — владелец функции, который формально не в вашей цепочке, но чьё «нет» никто не станет обходить.

Тот, кто оценивает после. Люди, которым с вами работать: будущие подчинённые, смежные руководители, ключевые клиенты внутри компании. Их спрашивают не всегда официально, но их мнение всплывает. Если три смежника говорят «с ним тяжело», решение не пройдёт, каким бы хорошим вы ни были.

Четыре роли, четыре разных человека — в типичном случае. У Максима все четыре роли были не у Романа: имя произносил продукт-директор, список готовила HR, вето было у финансового директора по штатному расписанию, а оценивали смежники из второй команды, с которыми Максим почти не работал.

Пятый, которого нет в комнате

Есть роль, которая не входит в официальную схему и и часто решает исход.

Человек, которого нет в комнате, но которому позвонят. Это может быть ушедший руководитель, который всё ещё в совете; консультант, которому доверяют; бывший начальник нынешнего директора; коллега, с которым директор обедает. Формально он не участвует. Фактически его реплика «а кто это?» способна закрыть вопрос быстрее любого регламента.

Обнаружить его можно по одной привычке: послушать, на кого ссылаются в разговорах. «Я посоветуюсь с Игорем», «надо будет спросить у Марины», «мы с Сергеем смотрели» — каждая такая фраза указывает на человека, чьё мнение имеет вес. Три-четыре повторения — и вы знаете имя.

С этим человеком не нужно знакомиться специально. Достаточно знать, что он существует, и не удивляться, когда решение «вдруг» меняется без объяснений.

Кто подписывает

Самый надёжный способ построить карту — начать с документа, а не с разговоров.

Должность появляется в штатном расписании. Штатное расписание утверждает конкретное должностное лицо — обычно генеральный директор или его заместитель, в зависимости от размера компании. Изменение в расписании проходит через финансы и через юридическую службу. Приказ о назначении подписывает руководитель с соответствующими полномочиями.

Это значит, что цепочка подписей существует физически: её можно увидеть. Попросите у HR выписку из штатного расписания по вашему подразделению — обычно её дают без проблем, потому что в ней нет ничего секретного: только названия должностей и количество ставок. В ней видно, есть ли вообще ячейка, на которую вы претендуете, и на каком уровне она утверждена.

Дальше вопрос: чья подпись стоит под документом, который создаёт эту ячейку. Ответ на него — не «мой руководитель». Ответ — конкретная фамилия, и она часто оказывается на два уровня выше, чем вы думали.

Кто готовит список

В компаниях крупнее двухсот человек почти всегда есть процедура, которая называется по-разному: «кадровый резерв», «обзор талантов», «калибровка», «комитет по назначениям». Раз в год или раз в полгода руководители собираются и раскладывают сотрудников по клеткам: кто готов сейчас, кто через год, кто на своём месте, кто не на своём.

Эта процедура — и есть настоящий фильтр, и она почти всегда закрыта. Про неё не пишут в рассылке, о ней не рассказывают на онбординге, и многие сотрудники узнают о её существовании только когда их туда вносят или не вносят.

Что полезно знать о ней, не имея доступа.

bannerbanner