Комната злости. О словах, которые мы так и не сказали

«Ничего страшного» — соседке, которая залила им кухню и сказала, что трубу прорвало не у неё. «Ничего страшного» — врачу, которая сказала прийти через месяц, а она не пришла ни через месяц, ни через два. «Ничего страшного» — Ире, которая в мае опять не вернула.

Она лежала и считала, и счёт получался большой. И чем больше он получался, тем яснее было, что все эти «ничего страшного» были сказаны не другим людям.

Она подумала про мать. Мать говорила это же слово — теми же словами, тем же голосом: когда отец приходил поздно, когда сгорела дача, когда на заводе не дали премию. Мать говорила: «Ничего страшного», — и шла мыть посуду.

Она лежала и думала, что не помнит, чтобы мать когда-нибудь сказала другое. И что не помнит, чтобы сама сказала другое. А если бы мать тогда, в восемьдесят девятом, сказала что-то другое — что было бы? Она не смогла придумать.

Утром она встала раньше будильника и пошла на кухню. Достала из серванта хорошую чашку — белую, тонкую, из того самого сервиза. Налила чаю. Села.

Чай был горячий, и чашка была горячая, и она держала её за ручку, и ручка не отходила.

— Ну как? — спросил муж, выйдя на кухню.

— Нормально, — сказала она. — Держит.

Он не понял, о чём она, и не переспросил.

Она сидела и пила, и чай был горячий, и в кухне было тихо, и в тишине было слышно, как в подъезде закрылась дверь лифта. Она подумала: вот и всё. Она ждала, что будет что-то ещё — что станет легче, или хуже, или что-нибудь сдвинется.

Ничего не сдвинулось. Она допила чай, помыла чашку и пошла собираться на работу.

В тот день в аптеке было много людей и одна женщина, которая спросила, есть ли что-нибудь от бессонницы.

— Есть, — сказала Лена. — Но лучше к врачу.

— Я была, — сказала женщина. — Он сказал: меньше думайте.

— Ну вот, — сказала Лена.

Она продала ей пустырник и сказала, что помогает не всем. Отбитую чашку она не выбросила. Вымыла, вытерла и поставила в шкаф, к остальным, — ручкой к стенке, чтобы не цеплялась.

Пить из неё она больше не стала.

Чайник, который свистел

В его квартире не кричали. Это не было правилом, которое кто-то установил. Так вышло.