Читать книгу Дневник (Денис Шлебин) онлайн бесплатно на Bookz (8-ая страница книги)
bannerbanner
Дневник
ДневникПолная версия
Оценить:
Дневник

3

Полная версия:

Дневник

– Так похороны ведь. – Отвечаю.

– Я смотрю, ты пацан нормальный. Надо прижать этих сатанюг, это всё из-за них.

– Может и так.

– Я следователем работаю, возбудил уголовное дело, но у меня отобрали его, не сдержался и уебал одного из этих додиков. Передали дело другому, а тот в отпуск ушёл, когда вернётся закроет его к ебеням. Поможешь мне?

– Чем?

– Я хочу отомстить за смерть Ольги. Они же знают тебя, внедрись к ним. Это всё вообще для прикрытия у них, на самом деле их там подсаживают на наркоту.

– Кто подсаживает?

– У них главный из Эмиратов, я пробил уже всё. Это наркотраффик. Понимаешь, о чём я?

– Не совсем. – Я потушил сигарету. – Давайте позже свяжемся и обсудим всё.

– На, возьми, вот мой номер. – Он протянул мне визитку золотистого цвета.

Я поднялся, в квартиру, мне снова налили водки, выпил. Принесли второе – жаркое, а на гарнир рожки. Я молча съел, ещё налили, выпил. Приехал священник. Гроб спустили на улицу, во двор. Зрелище было, конечно, то ещё. Священник отпевал покойницу, а вокруг толпились сатанисты с перевёрнутыми крестиками на груди и в футболках с Мерелином Менсоном и пентаграммами. Я стоял в стороне. В голове смешались все мысли – наркотраффик, сатанисты, менты, священник, но самое страшное для меня было то, что я знал теперь, что она меня любила. Вот она лежит в гробу, её лицо неестественное, белое, накрашенное, после падения оно тоже не совсем уцелело, лучше бы в закрытом гробу хоронили. Ну, вот я узнал, что она меня любила, но слишком поздно, ничего не изменить, лучше бы она меня ненавидела, но была жива. Сердце рвалось на части, слёзы сами катились по щекам.

После отпевания, все стали подходить по очереди и прощаться с покойницей, целовать в лоб, я не решался подойти, ноги у меня были ватными, голова кружилась, мне казалось, если я подойду к ней, то непременно потеряю сознание. Пошёл дождь и гроб закрыли, потому что от воды начал течь грим. Я так и не подошёл к ней, не положил цветы, не склонился над ней и не прошептал последних слов на прощание…

Приехал катафалк – старенький советский автобус, погрузили гроб в него, юркие сатанюги запрыгнули вовнутрь, села её мама, двери закрылись и автобус уехал. Я стоял один посреди двора, с букетом роз в руке, капли дождя стекали по моему лицу, смешиваясь со слезами и маскируя их, мимо торопливо шли прохожие, ежась от дождя, как будто ничего не происходило, не было гроба, священника, ничего. Мимо проходили люди, доносился гул автомобилей со стороны дороги, с крыши громко, струёй лилась вода. А во мне душа рвалась на части, я чувствовал эту боль, когда теряешь любимого человека – вместе с ним уходит часть тебя, что-то ломается внутри и должно пройти много лет, чтобы этот перелом сросся. Но даже когда он срастётся останется шрам на всю жизнь, и, хотя боли уже не останется, в сердце всегда будет щемить.

Ко мне подъехала машина, в окно выглянул дядя Ольги.

– Места не хватило?

– Нет, замешкал.

– Садись, поехали.

Я сел в машину. Всю дорогу он мне рассказывал про наркотраффик из арабских стран или наоборот в них, я не вдавался в суть его размышлений. Он что-то говорил, про работорговлю, оружие и что нас представят к награде, если я помогу ему распутать этот клубок. Мы приехали на кладбище, дождь размыл глиняные холмы, так, что нам пришлось оставить машину и продолжить путь пешком. Мы шли вверх, скользя по мокрой глине, которая налипала на туфли. Когда дошли, Ольгу уже похоронили, большая часть уехала на катафалке, остальные рассаживались по машинам. Мы увидели, что дорога была с другой стороны, можно было подъехать без проблем. Я положил потрёпанные цветы на холмик, возле креста с фотографией, на которой Ольга улыбалась.

Вечером я сидел во дворе под орешиной и плакал, глядя на звёздное небо, у меня было ощущение, что Ольга где-то там, среди этих маленьких огоньков, и она видит меня. Тогда-то мне позвонил мой тренер и предложил поехать под пик Ленина работать. Я согласился в надежде остаться там навсегда, уйти в другой мир, и отыскать её среди бесчисленных звёзд.

Когда вернулся с ледника, пришёл на «поляну», узнал, что с той же крыши сбросились ещё две девушки, на сатанистов стали устраивать облавы, а «полянщиков» разгонять, сажать в обезьянники. На нас натравливали гопников мы дрались с ними, выдирая из газонов трубы для полива, потом приезжали менты и арестовывали тех, кто не успел или не смог убежать.

Так прекратила своё существование «поляна», а со временем и вся тусовка. Сатанисты сняли свою одежду с символикой, стали ничем не приметными ребятами. Целая субкультура исчезла, растворилась в барах и подворотнях. Самые крепкие бились до конца, но проиграли, кого в армию забрали, кого посадили в тюрьму или психушку, где сделали из них овощей. Большинство уехали из страны, как и мечтали когда-то, в Санкт-Петербург.

Чуть не забыл, в горах была очень красивая девушка, прям пиздец, модель, высокая, стройная, длинные, ровные ноги, осанка прямая, попа просто идеальная, средняя грудь, длинные прямые волосы, в общем – красавица. При ней был какой-то уёбок, интересно, почему красивые и порядочные девушки, не Тпешки и не гламурные сучки, а просто красавицы, встречаются с форменными мудаками. И где эти долбоёбики находят таких девушек? Хотя возможно они с этими недомерками, потому, что такие типы как я хотят только трахнуть такую тёлу и не больше, а коротышки цепляются за их длинные ноги и никуда не хотят от них съёбывать, потому что знают, что больше им такой шанс не выпадет. А такие как я, надменные типы, готовы только трахнуть и потеряться, причём готовы трахать не только длинноногих бабёнок, но и коротышех, худышек, пухленьких, похуй, мы готовы всех одарить собой, ведь красота и не плохой хуй, это как талант, нельзя его зарывать в землю. Хотя, с появлением Юли, я готов зарыться в неё с головой, что собственно и сделаю.

Уснул я быстро и крепко, Прохор ночью сел за стол, гладил его руками что-то бубнил, я его так и не добудился, он будто бы просыпался, отвечал мне вполне адекватно, а потом, снова начинал нести бредятину. Он посидел, поговорил со мной пару минут и лёг.


28/09/15

Проснулся «дома», не выспался, Прохор за ночь ещё несколько раз соскакивал, что-то бубнил, храпел, чавкал, в общем, спалось словно в психушке. На завтрак съел кусок сникерса и выпил чашку кофе, ушёл на репетицию. Репетиция как всегда прошла на диване с бокалом кофе и с пиздежом о всякой хуйне, на этот раз мы даже не зашли в репетиционную комнату, пацанчики обматывали друг друга скотчем и кидались всем, что попадало под руку.

После репетиции пошли с Кирюхой на Орто-Сайский рынок в секонд-хенд, где я недавно купил джинсы, и он себе тоже приобрёл там джинсы довольно неплохие. Далее мы прошвырнулись ещё по секонд-хендам, но ничего хорошего не нашли. Встретили Прохора с его другом Денисом, они спустились с Таштар-Аты на велах. Прохор одет как бомж в Пашиных велосипедках, которые ему жутко короткие и в маленьком полувере, такое ощущение, что он отобрал вещи у сестрёнки или маленького мальчика. Я ему вставил пропиздон по поводу мотаса и сказал о его хуёвом виде. Мы с Кирюхой взяли по шаурме, он мясную, я вегетарианскую. Съели на лавочке и поехали ко мне за ключами от мастерской, затем приехали в саму мастерскую, он попытался порисовать, ничего не вышло, он принялся разглядывать картины и ему понравилась моя недавняя абстрактная работа, разноцветные полосы на белом фоне, попросил продать, мы сошлись на двух тысячах, и он ушёл. Ко мне пришла всего одна ученица, маленькая девочка, ужасно зажатая. Мы с ней нарисовали Лосяша из «Смешариков» и у неё неплохо получилось, пока она рисовала Лосяша, я рисовал эскиз к картине. Потом её как будто подменили, она стала гиперактивной, нарисовала вазу с цветами, море, полепила из пластилина, сделала цветочек из бумаги и нарисовала рыб. За ней пришла мама и наконец-то забрала её. Я остался один в мастерской. Вновь одолели воспоминая.

После операции у меня поехала крыша, сначала пропал сон, а потом появилось ощущение того, что я умер и перевоплотился в другом мире, альтернативной реальности. Начали мерещиться голоса и преследовать тени. Я обратился к психиатру, рассказал, что к чему, она – это была женщина лет пятидесяти, сильно уставшая от жизни, прописала мне какие-то таблетки, предупредила, что пить их надо вечером, перед сном, и не в коем случае не мешать с алкоголем. Ага, а работа-то у меня была ночная, «Текила» отрывалась только в десять вечера. Я пил таблетку и начинал работать, крышу срывало сильно, к голосам и теням добавился ещё и тупняк, совсем не понимал, что происходит. На третий вечер запил таблетку кружкой пива, торкнуло меня круто – работал как заводной, и звук отстроил, и за баром успевал разливать напитки вместе с барменом, но больше не пил. Так проработал несколько дней – таблетки с кружкой пива и, конечно, же стало хуже, совсем потерялся в реальности, не понимал, где нахожусь, стал сильно прогонять, путал имена знакомых и родных, вообще забывал к ебеням их всех. Порой подходил ко мне кто-то, здоровался, как будто мы закадычные приятели, а я недоумевал: – «Чувак, ты кто вообще?». Он рассказывал мне какие-то истории из моей жизни, где и как мы познакомились, а я стоял и удивлялся: – «Надо же, такое было, а я нихуя не помню. Может, он пиздит?» – закрадывалась ко мне в голову мысль. Я старался объяснить, что с катушек съехал, извинялся даже, но всё равно на меня обижались все кругом. Не верили.

Пошёл я в общем опять к этой психиатричке, рассказал ей, какие штуки выкидывает моя память, что нихуя не помню, а может пиздят все вокруг. Она прописала мне в довесок ещё и капельницы, говорит – «Завтра утром приезжай, прокапаем». Я ушёл восвояси. Вечером, как положено, выпил пилюлю и поехал на деловую встречу в другой клуб – «Берлога», надо было перетереть с владельцем дельце одно. Приехал, значит, а в клубе у него народу полным-полно, пришлось ждать, когда он освободиться, он работал и барменом, и официантом, и уборщиком, а сортир постоянно был забит у него, так, что когда заходишь туда, то обязательно блеванёшь от говна, месячных, и блевотины, которые перемешиваясь вытекали через край унитаза прям на пол.

В общем присел я за столик, он мне принёс бокал с кофе, сижу потягиваю его. Тут подходит ко мне Николаешна.

– Дэн, привет! – Завизжала она и повисла у меня на шее. – У меня день рождения сегодня, давай выпьем.

– Не, мне нельзя пить. Но я кофе чокнусь с тобой.

– Чего это? Тебе пить нельзя? Шутишь, что ли?

– Нет, я вполне серьёзно, у меня чеку сорвало, и я пью таблетки. С бухлом их, ну, никак нельзя мешать.

– Да, ладно, а что будет?

– Не знаю. – Я пожал плечами.

– Давай, глоток шампанского выпей со мной.

– Наливай, если глоток только. – Я сломался, сильно выпить хотелось.

Она притащила фужер шампанского. Я нажелал ей здоровья, денег, охуительного мужика, в общем всё как положено, мы чокнулись, я наебнул. Всё до дна. Потом не понял, как и почему, но я начал хуярить уже водку и запивать пивом. Играл на гитаре, на пианино.

Пришёл в себя, когда шёл домой, я аж вздрогнул. «Нихуя себе» – подумал я. Вот же только шампанское выпил, а уже день, солнце палит, и я подхожу к дому. Остановился, прикурил, стал вспоминать, что было: – «Поехали мы потом в ресторан, пили, я ел пельмени… Разборка на улице, я отпиздил кого-то», – посмотрел на кулаки, сбитые, – «бля, реально отпиздил… Кто-то достал ствол и палил из него в воздух, а может и не в воздух, надеюсь никого не убили, я никого не убил, главное?.. Приехали менты, я убегал… Всё, дальше провал».

Помню с какой-то бабой трахался, как будто у меня секса не было всю жизнь. Она ещё не соглашалась:

– У меня месячные. – Говорит.

– Похуй. – Отвечаю. – Снимай штаны.

Да, блядь, так и было!

Потом я её ебал на барной стойке, на столе, на сцене, в огнях софитов, на диване. Всё, больше ничего не помню. А может я всё это выдумал? Сумасшедший же ведь! Скорее всего набухался и валялся где-нибудь. Докурил сигарету, выбросил бычок, дошагал до дома. Зашёл в туалет, достаю хуй, а он в крови весь – «Ебать! Правда, значит всё это, ну, с бабой по крайней мере, не убил же членом кого-то». Поссал, подхожу к раковине руки помыть, смотрю в зеркало, а у меня борода вся в крови, я проблевался в раковину тут же, – «Тут два варианта, или я загрыз кого-то, или пизду, окровавленную лизал». От таких мыслей меня ещё раз вырвало. Умылся, сходил в душ. За мной приехал кореш мой, Димон, говорит: – «Собирайся, тебе на капельницу пора». Натянул свежую футболку, джинсы с огромными дырами на коленях.

Приехали, зашёл в процедурный кабинет, лёг на кушетку, она была обита коричневым дерматином и очень жёсткая. Медсестра вкатила стойку для капельницы, закрепила пакетик с лекарством, всадила мне в вену иглу, отрегулировала и ушла. Меня стало клонить в сон, я боролся, потом всё окрасилось в кислотные цвета, занавески на окне стали розовыми, зелень на улице – синяя, само лекарство, которое вливалось в меня – переливалось цветами радуги и светилось. Меня вырубило, я бежал по длинному коридору, стены будто плавились и растекались, в конце коридора был свет, я старался успеть, пока меня не смыло стенами. Добежал, сиганул прямо в этот свет, и оказался голый в темноте, в позе эмбриона. Я просто парил в пустоте, вдруг, что-то пролетело и врезалось в меня, потом появился какой-то шум, меня что-то постоянно толкало и шумело. Я открыл глаза, надо мной, склонившись, стояли медсестра и Димон, их лица словно пластилиновые, меняли своё выражение.

– Чувак, ты как? – Я услышал голос Димона.

– Охуительно. – Я протянул руку и дотронулся до его лица, оно было тёплым и липким.

– Странная реакция. – Сказала медсестра. – Обычно такого не случается. Отвезите его домой, пусть проспится.

Димон подхватил меня под руку и потащил к машине, я боролся со сном, он выволок меня на улицу, листья на деревьях постоянно меняли цвет, окрашиваясь то в синий, то в красный, то в оранжевый, а цветы на клумбе пели хором песню Битлз, «I want you». Димон уронил меня два раза, и каждый раз я пытался от него уползти, хохоча, и подпевая цветам. Привёз он меня в итоге домой, я завалился спать, продрых до самого вечера. Когда проснулся, выпил таблетку злоебучую и поехал на рок фестиваль, там выступала группа, с которой у меня был контракт. С рок-группами был напряг, и я сажал их на контракт, предлагал им дневное – не рабочее время клуба для репетиций, платил больше в несколько раз. За это контрактом воспрещалось выступать на других площадках, только на крупных фестивалях, с которыми я, как представитель коллективов, проводил переговоры, договаривался о гонораре, представлял прайс-лист и прочая мура, за это брал процент.

Приехал на фестиваль «NE formal party», назывался, устраивал его мой старый знакомый Хоббит, проходил он в зале старой филармонии. От меня там играли два коллектива, в общем прибыл я туда, получил гонорар, раздал деньги ребятам, выбил для них гримёрку и бухла за счёт организаторов. Сам пошёл в зале тусить со всеми, стою, значит, потягиваю кофе, глаза слипаются – таблетка подействовала. Подходит ко мне Андрей – кореец, постоянный посетитель моего заведения с литровым пузырём вискаря, протягивает мне его.

– На. – Говорит. – Выпей, пиздатое пойло.

– Не, спасибо, мне нельзя.

– С хуя ли? – Его узкие глаза округлились.

– Я с катушек съехал. Если выпью, пизда мне и всем здесь.

– Да ничего, это же рок-фест, ты так, глоточек только сделай.

Ну, сделал я глоточек, пойло оказалось неплохим, я приложился ещё разок, неплохо так. В итоге раздавили мы с ним этот пузырь минут за десять. Он покатился ещё за одним пузырём. Андрей, маленького роста, и толстый, когда нахуярится, то начинает кататься с большой амплитудой. Его заносит, и он семенит коротенькими, пухлыми ножками быстро-быстро, но, сука, не падает никогда. В общем укатился он за бухлом к барной стойке, а ко мне подошла Чача в широченных джинсах, тоже завсегдатай моего клуба, протянула бутылку мартини.

– На, Дениска, выпей, я пронесла две бутылки в штанинах.

– Ни хуя себе. – Я взял бутылку. – А ко мне в клуб тоже проносишь? – Я сделал несколько больших глотков.

– Ну, конечно.

– Вот ты сучка.

Тут подкатился кореец с двумя пол-литровыми пузырями коньяка.

– На, это тебе. – Протянул он мне бутылку.

– Бля, я умру сегодня. – Я взял бутылку у него, распечатал, глотнул и запил мартини. – Пойду прошвырнусь по залу.

Я шатаясь пошёл на танцпол, по пути останавливался, залпом хуячил коньяк и запивал мартини. Так я выдул всё до дна, поставил две пустые бутылки на пол, посреди танцующей, потной толпы и понял, что совершил непоправимую ошибку. Потелепался к выходу, ко мне прицепился долговязый пацан, обритый на голо, в кожаной куртке, джинсах, заправленных в берцы.

– Ахуеть, тебя прёт! – Заорал он мне в ухо.

– Пиздец, как.

– Я тоже хочу, ты чем упоролся?

– На. – Я достал рубашку с лекарством, выдавил одну таблетку. – Запей бутылкой коньяка.

– Ну, спасибо, дядька. – Он взял пилюлю и тут же проглотил.

Дальше я помню смутно. Но на фестивале отличился, набил кому-то морду, выебал тёлку в туалете и съебался. Помню иду по улице, пью бухло какое-то из бутылки, меня остановили двое ментов, начали задавать вопросы свои тупые, просить документы, потом вязать стали. Я разбил бутылку и кинулся на них с «розочкой», они дали дёру, я за ними, но бежать не получилось, я упал и разъебал себе нос. Меня подняла какая-то баба, дала салфетку или платок, в общем я сидел посреди тротуара, напротив мэрии и вытирал кровь с лица. Менты вернулись. Она, что-то сказала им, и они отъебались от меня. Помню, потом ехали в машине, она впереди, рядом с водителем, а я на заднем сидении лежал. Меня переклинило, что они похитители.

– Вы кто такие? – Говорю.

– Я таксист, брат, в клуб твой везу тебя.

– Нихуя, ты пиздишь всё! – Я заорал, открыл дверь и выпрыгнул из машины, ёбнулся на асфальт, покатился, потом соскочил на ноги и дал дёру, но ноги, предатели, запутались и я опять наебнулся. Таксист с этой бабой, меня подняли и уложили на заднее сидение.

– Под чем он? – Я слышал, как водитель спрашивал у бабы.

– Набухался. – Ответила она.

– Не, от бухла так не бывает.

– Ну видишь, бывает.

– Не верю, он обдолбался чем-то.

Привезли меня в «Текилу», затащили на второй этаж, там посетителей было мало, увидев меня они сразу съебали в другой зал. Приехала скорая, ширнули меня магнезией, уехали, ну, а я уснул.

Проснулся на следующий день, всё тело в ссадинах, болит, одежда подрана, в крови, нос поломан, и распух. Подхожу к барной стойке, а на ней записка от бармена лежит:

«Чувак, ты охуительный начальник и человек, я ценю, что знаком с тобой, но то, как ты вчера обдолбался меня пугает. Я увольняюсь. Прости.

Р. S. Ничего личного, ты крутой.»

Я прочитал, спустился на кухню, там весь персонал уже собрался, оказалось, я проспал весь день, скоро начнётся рабочая ночь. Они рассказали, что я вовсе не уснул сразу, как мне казалось, а приставал к гостям, избил несколько человек и пытался изнасиловать девушку в туалете. Меня еле сдерживали, дизелил до утра, а потом вырубился.

Подумал немного и принялся писать картину, около часа и у меня был готов портрет Джима Моррисона. Я либо ничего не делаю, либо пишу картины буквально за пару часов, могу за день, штук по пять ваять, меня порой просто распирает, так же и с письмом, либо я не пишу, либо пишу без остановки. Вышел из студии поздно вечером, было прохладно и свежо, по пути купил шаурму без мяса, съел. Дошёл до «дома», там были манты с картошкой, я сточил штук пять с уксусом, было не очень вкусно, но я наелся, а это главное. Посидел, пописал, попиздел с Пашей о книгах, спорте, тренировках и восстановлении после них, сыграли партейку в дурака, я продул, причём позорно. Пошёл в ванную, погрелся в воде, послушал Арбенину, вышел и понял, что хочу спать, пожелал Паше доброго сна, он ещё лежал и читал стихи и песни Юрия Визбора. Когда стелил постель, Прохор соскочил:

– Я вас ждал, поэтому не стал разбирать.

– Что разбирать? – Спросил я.

– Ну, эту, как её, эту… Ну… Палатку.

– Какую палатку?

Он пиздец гонит.

– Ну, эту, я вас ждал…

– Иди, бля, спать Прохор.

– Но, я палатку…

– Иди спи, я сам разберу.

Он улёгся на кровать и захрапел, пиздец просто у пацана крышу срывает, он реально так долго не протянет, ей богу вертонётся или с собой что-то сделает. Перед сном, как всегда представлял Юлю, только на этот раз представлял, как мы вместе живём, ездим на Иссык-Куль, я приношу домой продукты, что-то готовлю. Как я живу с ней и нет Прохора, который бредит без устали. Интересно, это просто мечты или это всё реально воплотить в жизнь, я стараюсь как могу, преподаю, барабаню, если бы ещё какая-то работа подвернулась, то занялся бы. Вообще моё состояние сродни запою сейчас, я шляюсь везде, только вместо бухания я пишу, что, собственно, неплохо заменяет алкоголь. Творчество – это наркотик, стоит втянуться, и ты уже не можешь без призмы художника или писаки смотреть на мир, всё время думаешь, вот об этом надо написать, вот эту хуету надо нарисовать. А ещё, когда пишешь, то легче переживать всю хуйню в жизни, для меня писательство – это как поход к психологу.


29/09/15

Проснулся в скверном настроении, снилась всякая шняга. Сначала я убегал пол ночи не понятно от кого, целовал какую-то брюнетку, затем проснулся, полежал немного и снова уснул. Приснился отец, он, что-то резал болгаркой и отрезал себе две фаланги мизинца, море крови, валяющийся палец. Я снова проснулся, полежал, уснул. Снилось, что все поменялись телами, в теле отца была мать в теле матери Юля, а отец не понятно в чьём теле, этого человека не было, вернее его тела, а он был в теле Юли, полная хуйня, я хотел их всех убить. Проснулся в двенадцатом часу по полудню, пожелал всем доброго утра, выпил кофе, созвонился с Таней, договорился заехать к ней и взять книгу «Фактотум» Чарльза Буковски, засел писать. В 15:30 мне надо было быть в студии, у нас выступление в костюмах заправщиков на открытии заправки «Газпром Нефть». Приехал Олег, я ему предложил прокатиться за книгой, он согласился. Написать ничего не получилось, мы отвезли Крёстную в «Мастерскую» и поехали за книгой к Российскому посольству, на удивление быстро продрались по пробкам, слушали «Пинк Флойд», видели на южной магистрали жуткую аварию, куча народу собралось, все снимали на телефоны, человек сто, наверное, если даже не больше. Машина в говно расхуячена, даже не ясно, какая марка, просто кусок чёрного, мятого металла с зеленоватыми, крошечными осколками стекла. Долго искали место парковки, заскочили в секонд-хенд, Олег купил пуловер серый с оранжевыми вставками. Встретили Таню, забрали книгу, съели по пирожку с капустой, это был мой завтрак, обсудили мою женитьбу, мой выбор, Олег дал несколько напутствующих советов по поводу семейной жизни. Типа – рожайте сразу детей и не рыпайтесь даже друг от друга. Насчёт «не рыпаться», я с ним согласен, но по поводу детей, я пока не готов. Попросил Олега закинуть меня в студию, пока ехали в студию, позвонила Николаешна, предложила встретиться, сходить с ней на рынок купить продукты, через день она поднимается на Рацека, на Ак-Сайский ледник в ущелье Ала-Арча, на две недели работать поваром в столовой для альпинистов, и опять неизвестно, когда увидимся. Я подождал её в студии, спалил аромопалочку, прочитал 35 страниц из книги, мне очень понравилось, и пошёл встречать Николаешну. Шли, болтали ни о чём, она остановилась купить какую-то овощную фастфудную ерунду. К нам подошёл бухой мужик сорока семи лет, как он в процессе беседы сам нам сказал. Спросил у меня:

– Где хороший стоматолог?

– Не знаю. – Ответил я. – Я не люблю стоматологов.

– Понимаете, просто хочу сделать зубы, потратить на это деньги, а знать надо наверняка, где хороший стоматолог.

– Ну, да. Понимаю. – Отозвался я. – Но ко мне не по адресу обратились.

– А то вот сдохну, а так родственники по зубам опознают. Мне ведь уже 47 лет.

– Да, это весомый аргумент, чтобы делать зубы.

Николаешна стояла в стороне и хихикала, но не хотела принимать участие в нашей беседе. Потом он погнал какую-то хуйню про Чингисхана, Китайцев и ебанутой экранизации, приготовили мексиканский фаст и мы ушли с Николаешной, она сначала уляпала джинсы и пакет, который я забрал и протёр, потом накапала соусом на грудь, мы сели на лавочку у подъезда, она доела, мы всё также хохоча болтали ни о чём, затем быстро дошли до рынка, где я её и оставил, созвонился с Кирюхой, договорились добраться вместе до студии, встретил его. Дошли до Упыря, и он нас довёз до студии. Выпили кофе, одели заправские комбинезоны погрузили барабаны в машины и поехали на работу.

bannerbanner