ПОВЕСТИ НЕЧИСТОЙ СИЛЫ

– Да мы даже не знаем, где он! Вдруг с ним всё-таки что-то случилось?

– А что ты так о нём заботишься? Вы что, того… – Володя потёр указательные пальцы друг об друга.

Жест был чисто машинальным: Денис с силой ударил его по рукам. Даже Володя выглядел удивлённым. Ну теперь точно беды не миновать! Но Денис слишком разгорелся, чтобы вести ситуацию к разрешению.

– Ты палку не перегинай! Гена мне друг…

– Друг, да? Вспомни, как ты с ним познакомился. Ты с ним только из-за жалости, как и все остальные!

– Володя, прекрати! – Алёна встала перед ним. – Вдруг с Геной правда что-то случилось? А может это ты по пьяни лунатиком стал и сделал что-то с лодкой?

– Ты сама знаешь, что со мной такого не бывает.

– А кто тебя знает? Я сегодня ночью спала и не видела этого.

– А чего это ты начала его защищать?

– Потому что ты говоришь про него всякие гадости, хотя ничем не лучше!

Володя с такой скоростью влепил ей пощёчину, что ни она, ни Денис не успели ничего сделать. Раздался звонкий хлопок; Алёна не удержалась на ногах и упала. Щека в миг покраснела.

Такого Денис стерпеть точно не мог – он толкнул Володю.

– Ты чего творишь?!

– Тоже хочешь получить?

Они кинулись друг на друга.

Это была самая серьёзная драка, в которой Денис участвовал. В прошлых случаях не было чувства, что её исход решит что-то значительное. Но это не придало духа: Володя бил точнее, уворачивался ловчее и защищался успешнее; Денису же пару раз удалось достать до лица и раз ногой по торсу.

Последним ударом стал точный хук, который пошатнул его и ввёл в ступор. Володя резким толчком его уронил и начал с остервенением пинать. Денис катался по земле, не в силах подняться.

– Володя, хватит! – кричала сквозь слёзы Алёна, колотя того по спине. – Хватит! Оставь его!

Володя с разворота хлопнул ладонью по той же щеке. Алёна упала на колени, закрыла лицо руками и зарыдала в голос. Он отошёл на пару шагов, метая ненавидящий взгляд между ней и Денисом.

– Чтоб я тебя больше не видел, понял?

Денис медленно поднялся. Каждая часть тела пульсировала болью. Прошипел:

– Пошёл ты, – развернулся и двинулся по тропинке вдоль озера, держась за бок и прихрамывая.

Когда бывший друг скрылся из виду, Володя сел перед кострищем; Алёна осталась на том же месте, всё не унимаясь плакать.

– Хватит реветь! Лучше спирта налей.

– Мы же… мы же её ещё вчера выпили…

– Я тебе про пиво говорю, дура! Неси давай!

Денис шагал по тропинке, что вела к хорошему рыбацкому месту. Ему было плевать, куда идти, главное подальше от Володи; он не хотел оставлять Алёну с ним, но понимал, что сейчас не способен её защищать и попытками отстоять причинит только вред.

Место представляло из себя вытоптанную в высокой траве полянку с лавчонкой, любезно оставленной одним из рыбаков, и рогаткой, воткнутой у самой воды. Денис опустился около неё на колени, взглянул на отражение. Губы разбиты, из ранки в скуле и помятого носа течёт кровь, вокруг глаза начал образовываться синяк. Да, с такой физиономией все девчонки точно твои, подумал он, набрал в пригоршню воды и осторожно ополоснул лицо. Поднялся, присел на лавочку.

«Вспомни, как ты с ним познакомился. Ты с ним только из-за жалости…»

Он прав, подумал Денис. Мне было жаль Гену.

Случилось это около шести лет назад, когда он учился в пятом классе. В тот день учёба не задалась – получил тройку по математике и русскому, а на физкультуре чуть не подрался с одноклассником; отличное настроение, что было с утра, улетучилось. Он шёл с учёбы, глядя под ноги и приготавливаясь к речи мамы о «зависимости от компьютера», которая закончится как обычно: «Чтобы в течение недели исправил оценки, иначе будешь сидеть дома без своих гаджетов».

Чтобы добраться до дома (или наоборот, в школу), предстояло пересечь железную дорогу, что разделяла деревню на две равные части. От пешеходного перехода Денис мог идти двумя путями: по улице или вдоль путей, где через некоторое расстояние нужно сойти на пустырь, пройти сквозь него до переулка, а потом по той же улице недалеко и до дома. Так как настроение было хуже некуда, желания общаться с кем-нибудь, кто мог на ней повстречаться, не было совершенно, поэтому Денис решил пойти по пустырю.

Прошёл вдоль путей. Ещё у спуска увидел группу пацанов, что стояли кругом. Денис выругался – встречи не избежал, но и обратно идти глупо.

Они что-то кричали. Подойдя поближе, Денис различил слова:

– Задай ему!

– Будешь знать, жирдяй!

– Бей его, бей!

– Плакса, плакса!

Подошёл вплотную и поднялся на цыпочки, тем самым заглянув в образованную «арену». Один пацан лежал; его лицо было перемазано грязью, из носа и губы текла кровь. Второй стоял над ним, поставил ногу на грудь. Стоявшим оказался Влад Лаврентьев (по вселенскому совпадению, тот самый одноклассник, спор с которым чуть ли не дорос до драки на уроке физкультуры). Денис выругался и похлопал по плечу стоящего перед ним. Им оказался Юрка, его сосед.

– Что здесь происходит?

– Владик учит жизни жирдяя!

Местная шпана очень хорошо знала Влада, знала и боялась – скажи хоть слово, что будет тому не по нраву, получишь в нос, по зубам, в печёнку или между ног. Не боялись его разве что старшие – с ними он был на короткой ноге, что, правда, не спасало от стычек, причиной которых становился задиристый язык Лаврентьева, но тогда на его защиту вставал старший брат. Остальные же старались с ним сдружиться, хотя бы ради того, чтобы не иметь с ним разногласий.

Но только Денис и некоторые из его приятелей прекрасно осознавали, как Лаврентьев получил такую популярность – жертвами в основном становились уступающие ему по силе. Они-то после стычки и разглашали всем о его крутости. С равными тот не вздорил и, судя по поведению, старался заминать конфликты ещё до их начала.

Оба терпеть друг друга не могли. Стычки, такие как в тот день в спортзале, случались нечасто, так как в остальное время от уроков, на которых приходилось усмирять пыл, они старались не пересекаться и при случайных встречах не говорить ни слова. Но стычки ничего серьёзного не представляли: они только перекидывались едкими словечками, что редко переходило до роспуска рук. Но не сегодня – пора пошатнуть тот пьедестал, что возвели пострадавшие от его рук; и чувствовал Денис, что кулаки чистыми не останутся.

Он скинул портфель, протиснулся сквозь кольцо зрителей. Громкость голосов уменьшилась, когда он вышел в «арену», и наступила тишина, когда оттолкнул Лаврентьева. Тот оступился и упал на спину, громко охнув, – никто из пацанов не попытался его удержать, – но тут же поднялся и ненавистно вытаращился на Дениса, точно так же как спустя шесть лет будет смотреть Володя Кравченко. Денис присел возле «жирдяя». Тот открыл глаза, в которых отчётливо виделись надежда и мольба о помощи.

– Ты как?

Парнишка не успел и рот открыть, как заговорил Лаврентьев:

– Ты чё, охренел, рыжик?!

Денис метнул в него взгляд – это прозвище, «рыжик», его раздражало, тянуло плеваться.

– Да это ты тут палку перегинаешь. – Он встал. – Он младше тебя года на два!

– И чё? Он меня обозвал…

– После того, как ты назвал его жирдяем? Или плаксой? Или как вы его ещё называете? – обратился к парням. Некоторые застыдились – опускали головы или глаза, когда Денис смотрел на них, – другие, видимо, поддерживали происходящее, раз с вызовом встречались взглядом.

Лаврентьев начал сопеть и сжимать-разжимать кулаки.

– Не твоё дело, рыжик! Иди куда шёл, пока…

– Пока что? Брата старшего не позвал? Ты же только можешь поднимать руку на тех, кто младше и слабее, а как только появляется противник по размеру, так сразу же хвост поджимаешь!

– Я тебе сейчас в морду дам!

– Попробуй.

Лаврентьев издал звук, похожий на кряк утки, и кинулся с явным намерением ударить с ноги в живот – после этого дерущийся с ним загибается, и ему остаётся только избить того в своё изощрённое удовольствие. Но Денис хорошо знал это: так Лаврентьев начинает любую драку, – посему отступил на шаг, схватил ногу, рывком потянул на себя и вскинул локоть на уровень лица – вспомнил, как делался такой выпад в каком-то фильме. Наверное, с Ван Даммом. Получилось так, что Лаврентьев проскользил к нему, и локоть пришёлся прямо по носу. Тот накрыл его ладонью и отошёл обратно; парни одномоментно охнули и замолчали. Слышались лишь всхлипы «жирдяя», отползшего в сторону, и хлюпающее дыхание Лаврентьева. Он отнял руку – кровь запачкала ладонь и тонкой струйкой побежала к подбородку, – встал в стойку и начал ходить вправо-влево. Денис не сдвинулся с места.

– Ты уже всё или ещё что-то придумаешь?

Тот сплюнул ему под ноги. Денис, чувствуя, что ситуация под контролем, позволил себе усмехнуться и поманить его пальцем.

Лаврентьев нанёс широкий удар, полностью вытянутой рукой. Денис нырнул под него и, оказавшись за спиной, толкнул всем корпусом и пнул по ногам, тем самым уронив Лаврентьева; встал коленом на спину, схватил локоть и начал заламывать. Тот вскричал, замахал другой рукой, забрыкал. Значительная часть толпы в этот момент разбежалась, «арена» распалась. Он заводил руку всё выше, Лаврентьев кричал всё громче. Денис остановился, понимая, что дальше не избежать вывиха, и держал в таком положении, пока тот не зарыдал в голос и в панике не заверещал:

– Отпусти! Сломаешь! Отпусти, отпусти-и-и!

По щекам покатились слёзы. Денису этого было достаточно – «Что, раньше не получал ничего серьёзнее хлопка по руке?» – и он отступил на шаг и оглядел оставшихся. Все с удивлением переводили взгляд с него на Лаврентьева.

– Идите отсюда! Здесь больше не на что смотреть.

Все последовали совету и разошлись, постоянно оглядываясь. Лаврентьев поднялся на колени и схватился за плечо. Поднял заплаканное, грязное лицо и уставился на него взглядом, полным лютой ненависти.

– Тебе хана! – прошипел с натугой, после чего встал, собрал здоровой рукой вещи и поковылял прочь.

Денис смотрел вслед, пока тот не скрылся в переулке, потом подошёл к парнишке, который до сих пор не встал.

– Как ты?

– Плохо.

Достал из рюкзака салфетки и подал ему. Тот дрожащими руками вытер лицо.

– Напомни, как тебя зовут?

– Гена Симонов.

– Хорошо, Гена, из-за чего это всё началось?

– Он и ещё несколько его пацанов выцепили меня здесь, начали смеяться, что я жирный, гомик и всё такое, а я возьми да ляпни, что он на гомика похож больше, смазливый такой, точно один из этих. Вот и поплатился.

– М-да, язык иногда стоит держать за зубами. Но теперь всё хорошо.

– Ага, конечно. По-любому они меня выловят по пути домой и дадут добавки.

– Тогда давай я тебя провожу.

Гена уставился на него.

– Зачем?

– Прослежу, чтобы всё хорошо было.

– Ну, не знаю… Как это поймут другие?..

– А что тут такого? Просто друзья не хотят расходиться после занятий.

После слова «друзья» лицо Гены стало недоверчивым, но глаза заблистали.

– А разве мы друзья?

– Ну, поговорим, а там поймём. Давай помогу.

Они вместе собрали вещи Гены и отправились в путь.

– Вот только мама разволнуется, что я весь в синяках.

– Ничего страшного. – Денис похлопал его по плечу. – Скажи, что защищал девчонку от толпы хулиганов. Мамам такие рассказы нравятся…

Денис прихлопнул комара, который прокусил кожу на шее.

Прямо-таки сцена из дешёвого подросткового фильма, усмехнулся он. Воспоминания вызывали улыбку.

Он довёл Гену практически до дома – остановился в сотне метров и ждал, пока его новый друг не зайдёт за ворота. Вначале он не верил, что они найдут общий язык, посчитав Симонова одним из тех зануд, которые встречаются в каждой школе: несущих всякий непонятный бред, считающих учёбу главным занятием жизни и дни напролёт проводящих за компьютером или умными книжками. Но ничего подобного в Гене не было. После того дня они сдружились.

(Также после драки Денис заработал некоторый авторитет среди школьников. Лаврентьева бояться не перестали, но он больше не считался какой-то величиной среди школьников.)

Володя появился позже – через два года он впервые приехал в деревню на лето; дом, в котором раньше жила бабушка Володи, стал для семьи Кравченко дачей. Встретившись вечером на волейболе (деревенская молодёжь каждое лето проводила вечера с мячом), они заобщались и закрепили приятельские отношения за несколько следующих похожих вечеров. Вскоре познакомил с Геной. Они вроде бы сдружились, но Денис ощущал между ними какое-то напряжение, достигшее сегодня пика.

Да, Денису было жалко Гену, но жалость (и презрение к Лаврентьеву) только заставила его встать на защиту, а после и проводить до дома, тогда как продолжить общение он решил по собственной инициативе.

Выкуси, урод, ничего ты о нас не знаешь!

Такая мысль приободрила Дениса.

Посмотрел на часы. Прошло около двадцати минут. Пора возвращаться в лагерь, но что делать с Володей? Как спасти из его лап Алёну?

В этот миг послышался её крик.

Только попробуй ударить её, урод! – думал Денис, мчась туда, совершенно забыв про боль в боку и груди.

Володя потягивал тёплое пиво. Гадость, мерзость. За то время, что стояло в воде, оно совсем не остыло; стоило ещё вчера вечером поставить. Но выбора лучше не было. Алёна кружила вокруг, залечивая раны – хотя что там лечить, разве Денис мог причинить серьёзный вред? Конечно, нет. Плакать перестала, только часто шмыгала, что очень раздражало.

– Хватит шмыгать! Задолбала уже.

Алёна сглотнула и прошептала:

– Извини, пожалуйста.

Володя пробубнил ругательство и припал к горлышку. Алёна смочила ватку перекисью водорода и приложила к ранке на скуле. От несильного, но неприятного жжения он дёрнулся и рефлекторно отбил её руку.

– Отстань от меня! – рявкнул, отчего Алёна вся сжалась. – Само заживёт. Уйди с глаз.

Она повторила:

– Прости, пожалуйста, – и отошла.

Подошла к «дастеру» и спиной прижалась к капоту. Посмотрела на него и тут же опустила голову. Даже с такого расстояния он видел, как её плечи слегка дрожали.

Нашла из-за чего реветь. Нашла, кого защищать. Дура. Со сколькими водился, ни одна не была такой наивной и тупой. И чего я только с ней до сих пор?

Окинул её взглядом, хотя это было лишним – он прекрасно осознавал, что причина этому – её отменная фигура.

Нет в ней ничего особенного. Таких в городе уйма. Давно нашёл бы другую, не было б сраных проблем.

Сделал глоток, поморщился.

Так и сделаю. Приеду в деревню, и пусть все они летят к чертям собачьим. В печёнках уже сидят. А она пусть идёт к своему Денису, к этому уроду, к этому!..

Стоило только того вспомнить, как эмоции, практически улёгшиеся, набрали силу. Володя попытался успокоиться, мерно и глубоко дыша, но не получилось – потому что он не хотел успокаиваться. Он хотел выпустить пар и без разницы, каким способом, но стояла сраная заглушка, которая не давала это сделать. И заглушка эта – Денис. От одной только мысли о нём всё внутри вскипало, руки так и норовили набить ему морду. Пусть только здесь покажется, подумал Володя, я тут же дам им волю.

Был ещё один действенный способ успокоиться – устроить шпили-вили, как любила называть перепих эта пара голубков. Затолкать Алёну в палатку или в «дастер», если вздумает, сука, сопротивляться, и провести сеанс успокоения. Он чувствовал, что только это может помочь, тут он выпустит весь пар. Решил, что да, так он и сделает; напоследок, чтоб помнила…

– Володя?

Володя вздрогнул и выронил бутылку; та упала в кострище. Подобрал её – пива вытекло немного – и обернулся. Алёна заметно вздрогнула – увидела, какой гнев проецируют его глаза.

Спросил сдержанно:

– Что надо?

– Тебе нужно помириться с Денисом.

Начал вскипать.

– И почему же?

– Потому что он… друг хороший. Это неправильно, что вы подрались.

Держался из последних сил.

– Пошла вон отсюда.

– Володь…

Взорвался:

– Пошла вон! Чтоб глаза мои тебя, сука, не видели!

Алёна поморщилась. По щекам вновь покатились слёзы. Она кивнула и прошептала:

– Хорошо, Володь.

Она двинулась к тропинке, по которой ушёл Денис, но, видимо, сообразила, что этим только спровоцирует Володю, а он готов был метнуть бутылку, поэтому ушла в лес по другой, той, что вела в противоположную сторону.

Володя следил за ней, пока она не скрылась, ни разу не обернувшись. Глотнул пива, поморщился от скверного тёплого вкуса и почувствовал пепел на губах и зубах. Это его окончательно доконало: он с размаху отбросил бутылку. Выругался, опустил голову на руки.

Уроды. Полезли защищать этого жиртреста, с которым, видите ли, дружат. Пошли они все нахер. Пора двигать отсюда. Пусть делают что хотят и возвращаются как хотят. И только попадитесь мне потом на глаза – порву на месте…

В этот момент зашумела вода. Володя поднял голову, посмотрел на озеро.

И увидел её.

Как только Алёна скрылась за деревьями, слёзы пошли с новой силой. Десять минут, пока пыталась помочь Володе залечить раны, она всеми силами сдерживала их, терпела ненависть к себе, слушала потоки нескончаемой брани в сторону Дениса и Гены. Теперь силы её покинули – она прислонилась к дереву и опустилась на землю.

Так вот он какой на самом деле!

Она никак не ожидала от Володи такого. Он показывал вид милого парня, сдержанного, умеющего контролировать эмоции и подбирать слова, парня, который не лезет в драку при первой возможности.

Но в том-то и дело – показывал вид….

Неужели он меня всё это время обманывал? Или это меня ослепила любовь?

Алёна прекрасно понимала, что верны оба утверждения. С самого начала, с перевода в местную школу, она искала себе потенциальную пару. Даже думала познакомиться с Денисом. Как бы тот ни хотел делать свои нелепые попытки привлечь к себе внимание скрытно, она их замечала, да и не только – все, с кем она это обсуждала. Они не злили – наоборот, умиляли. Алёна уже думала избавить его от страданий и самой сделать первый шаг, как вдруг появился Володя. Один его вид влюблял, а веявшие самоуверенность и стойкость возбуждали. Она ещё в первые минуты знакомства нарисовала такие яркие и чёткие картины совместного будущего, что посчитала, что они станут идеальной парой; Денис остался на задворках мыслей – мыслей о Володе. Как ей показалось, она тоже зацепила его с первого взгляда, и не прошло и недели, как это подтвердилось – тот предложил встречаться. Алёна сразу ответила согласием, считая, что с ним будет счастлива.

Так и было – до сегодняшнего дня.

Всё это было ложью, с самого начала. И я не видела этого. Или не хотела видеть. Дура. Дура!

Алёна вытерла глаза подолом футболки.

Всё, с ним кончено. Не хочу больше его знать. Боже, какой же я была дурой! Вернусь в деревню и пошлю его на все четыре стороны. Больше слова от меня не услышит!

Поднялась, сняла с шеи цепочку, провела пальцем по знаку бесконечности. «Для того, чтобы помнила меня». Воспоминание, как Володя преподнёс эту красоту, и другие, пришедшие за ним, казавшиеся счастливыми, вызвали ещё большую боль. Алёна всхлипнула и принялась тянуть в разные стороны. Если рвать с прошлым, отношения с Володей, то нужно избавляться от всего, что с ним связано.

Цепочка не порвалась – сил не хватило. Алёна с визгом её отбросила; та приземлилась на повороте тропинки. Подобрала с-под ног камень, подошла и ударила. Та ушла в землю. Может, вмятины и остались, но еле видимые. Достала, повторила – и так несколько раз, каждый следующий с большей силой. Бесполезно. Отбросила камень, вытащила и в остервенении попыталась снова порвать. На этот раз получилось: одно звено разломалось. Но что это дало? Алёна хотела избавиться от неё насовсем, чтобы земля не носила это поганое украшение.

– Сука такая! Что с тобой сделать?

Осмотрелась и увидела проблески меж деревьев, а также вытоптанное место, видимо, место для рыбалки. Озеро. Точно! Пусть пропадёт в его водах, унесётся по течению или уйдёт на дно.

Она поднялась и пошла туда.

Через несколько шагов уловила запах тухлятины, и чем дальше, тем отчётливее и сильнее он становился. Алёне это не нравилось, но намерение не отменяло.

В тот момент, когда от сильного запаха тухлого мяса закружилась голова, и Алёну замутило, она вышла на рыбацкое место и взвизгнула от увиденного – к молодым соснам было прислонено почерневшее человеческое тело, в котором она узнала Гену. Щека разорвана в кожные ленты, раскрывая полость рта, где возились насекомые; горло разодрано, от ноги оторван большой кусок плоти; помутневшие глаза смотрели на озеро.

Алёна не отнимала рук от лица. Маньяк всё-таки есть?!

На короткий миг затрещали кусты. Алёна завизжала и устремилась назад. Бешеный страх вернул ушедшие силы, но в то же время мешал, путая ноги, из-за чего на половине пути она споткнулась и упала на колени; в ту же секунду всё, что она съела за сутки, вышло наружу. Отёрла рот, оглянулась – никого, – встала и продолжила побег.

– Володя! Денис!

Наконец выбежала в лагерь. Уже хотела сказать – нет, завопить во весь голос! – о Гене, если волнение и страх не запутают речь, но возле кострища, палаток и «дастера» никого не было. Её охватила паника, в голову полезли сумасшедшие мысли. Самая яркая и страшная – это Володя так жестоко убил Гену и теперь, пока её не было, ушёл за Денисом, после чего явится за ней… Но послышался всплеск, и Алёна повернулась к озеру.

В воде по пояс стояла девушка красивой наружности. Её глаза пылали зелёным; взглянув в них, Алёна почувствовала что-то странное, отвратительный зуд в затылке. Она держала руки на шее Володи, стоящего напротив, и что-то шептала на ухо. Потом поцеловала в щеку и отстранилась. Володя энергично закивал, вышел из воды и пошёл в направлении «дастера». Он безумным фанатичным взглядом смотрел вперёд, в то же время глаза блестели от счастья; он ощупывал щеку, уголки губ чуть ли не прикасались к ушам.

Алёна подбежала к нему, встала на пути.

– Володя, кто она? Куда ты идёшь?

Выражение его лица изменилось: улыбка чуть спала, в глазах что-то промелькнуло. Рот приоткрылся, но тут же захлопнулся; азартный взгляд вернулся. Он оттолкнул её и пошёл дальше.

Её изумлению не было предела. Стояла она не перед Володей. Незнакомка с ним что-то сделала. Алёна посмотрела на неё, встретилась взглядом. Та ухмыльнулась и, будто в насмешку, запела; глаза заблистали жестокостью. Вернулся зуд, от которого засосало под ложечкой. Она задавила тошноту и побежала за Володей.

Его любовь сказала, чтобы он вывел из строя «дастер». Тогда его ждёт щедрая награда, и он знал какая – её прекрасные, завораживающие глаза цвета изумруда подсказали. Она поцелует его, может даже позволит большее. Ох, как он на это надеялся! Где-то там, в прошлом, осталась Алёна, которая даже вровень не стоит с его любовью. Хотя он ещё испытывал к ней какие-то чувства, но они были настолько слабы, что просто глушились.

Он знает множество способов испортить автомобиль – сам несколько раз так проделывал недоброжелательным личностям. Первое, что сделал: отвинтил крышку маслозаливной горловины и всыпал песок, испортив тем самым масло. Потом открыл бензобак и проделал то же самое.

Алёна поняла замысел незнакомки: испортить автомобиль, – вспомнив, как когда-то Володя чинил при ней «волгу» и говорил: «Машину можно много чем испортить. Самый известный способ – это, конечно, проколоть шины сбоку, а также можно засыпать в бензобак песка. Тогда машина точно не поедет».

– Володя, прекрати! – говорила, когда Володя набирал песок. – Что ты делаешь?!

Она пыталась оттащить его руки от бензобака, но не смогла.