По ту сторону: Цена счастья

Ая, понимая её тон, покачала головой с весёлой улыбкой:

– Я по-прежнему верна своему выбору, – произнесла она деликатно, давая понять, что не откажется от прежних чувств. – Но бесконечно рада, что принц на нашей стороне. В качестве врага он был бы просто невыносим.

Этот ответ разом рассмешил Иларию – звонко, заразительно, громко, как могла смеяться только счастливая мать:

– Он всегда был невыносимым! – подтвердила она, вытирая уголки глаз. – Я поняла, что он особенный, когда в пять лет его дар вырвался наружу… Представь: грохот, горит вся комната, слуги тушат пожар, а я рвусь туда едва живая от страха. Тут прибегает мой голый мальчик – и счастья на его лице больше, чем страха у меня! Весь в копоти, но в диком восторге от пламени вырывающемся у него изо рта!

– Какой кошмар, – рассмеялась Ая, воображая всю ту сцену, будто ожившую сказку наяву.

Смех отзвучал, и разговор увёл их в прошлое, которое становилось всё ближе и открытее.

– Гибель родителей Кайсуна стала ударом и для меня с Ронаном. Но, странным образом, я была рада, что в нашем дворце появился ещё один ребёнок, и для Рюджина началась новая жизнь. С Кайсуном они были, как братья – оба с необычными способностями, они разрушали тренировочные залы до основания, мерясь своими силами… – в голосе императрицы звучала уже не грусть, а светлая ностальгия. – Мать Кайсуна была троюродной сестрой Ронана. Пусть и дальней, но он был частью нашей семьи. Поэтому мы не отдали мальчика сторонним родственникам, а взяли его под своё покровительство.

Ая слушала, затаив дыхание. Её глаза потеплели от волнения, в душе отзывались эхом трагедии и радости, сплетённые в общий многоголосый хор дворца. История, о которой Илария повествовала с простотой матери, казалась древней легендой – но так живо касалась каждого их нового дня.

– Я рада, что в вас соединились редкая смелость и душевная тонкость… – Илария с нежной благодарностью протянула руки и коснулась ладони Аи. – Ты стала не только надеждой Кайсуна, но и частью нашей семьи. Я бы, конечно, мечтала однажды наречь тебя женой моего сына… но во всём важна искренность. Я уважаю твой выбор. Не позволю никому вмешиваться в него – даже себе.

Эти слова были дороже любой клятвы. Ая посмотрела в глаза женщине, от которой исходил весь свет дворца, и тихо наклонилась в знак благодарности. В этот миг между ними возник невидимый мост доверия – редкая тихая гавань среди бесконечных бурь, штормов и выпавших на долю судьбы испытаний. Этим вечером их дружбу уже не могли поколебать ни интриги, ни страхи, ни громкие сплетни: на этом кусочке света в сердце угрюмых чертогов было место только живой, искренней теплоте.

***

Спустя какое-то время Ая получила неожиданное приглашение в личные покои принцессы Селесты на чай. После суда над Кайсуном многое в стенах дворца подверглось изменениям. Личную служанку, которую выставили виновной в клевете, сослали из дворца – для прислуги – это было страшнее смерти: позор для семьи и родного города. Селеста же была наказана императором, ей строго запретили покидать свой дворец и встречаться с Кайсуном. Теперь её единственным заданием было переписывание старых учебных трактатов и трудов. Ая почувствовала в её приглашении некую подозрительность, но всё же приняла его.

Покои принцессы Селесты были пронизаны изысканностью и холодом. Мороз этот шёл не только от первых ночных снегопадов за окнами, но и от самой хозяйки комнаты. Стены, казалось, вобрали все переживания, недовольства и обиды, что за последние недели наполняли эти покои шёпотом непрошеных слёз и сплетен. Здесь не было того душевного уюта, что Ая недавно ощущала рядом с императрицей, а, напротив, царила другая атмосфера: сдержанная, напряжённая, будто в воздухе вот-вот должна была вспыхнуть драгоценная, но опасная искра.

Ая вошла уверенной походкой, прекрасно ощущая вибрацию недовольства, исходящую от Селесты. Принцесса сидела у чайного столика, спина прямая, каждая складка платья выдавала её внутреннюю жёсткость. Глаза упрямо блестели – в них плескалась ревность, досада и уязвлённое достоинство её не только как принцессы, но и как девушки. Но в её позе всё равно была гордость, за которую та отчаянно держалась из последних сил. Ая учтиво поприветствовала принцессу, и та пригласила её к чаю.

– Я рада, что ты всё же пришла, – ледяной тон принцессы пытался не выдать её истинные чувства, но голос всё же дрожал едва заметно. – Пусть нас и нельзя назвать подругами, но обстановка во дворце… всё же не должна располагать к одиночеству и размолвкам. Как ты знаешь, сейчас мне запрещено покидать эти стены, поэтому я хотела расспросить тебя о делах, творящихся снаружи.

– Одного только не могу понять, – с лёгкой, игривой улыбкой начала Ая, поставив чашку на изысканный сервиз, – почему ваш выбор пал именно на меня? Уверена, ваши подданные носят вам новости, как чай – с утра до вечера.

– Этот чай разбавлен слухами о тебе больше, чем листьями, – отрезала Селеста, с нервным вдохом. – Отец и Рюджин обходят меня стороной, матушка всё больше занята твоим обществом, а Айрану и вовсе нет дела до дворцовых разбирательств. Саймона ведь тоже сослали в командировку по заставам. Вот и получается, что кроме тебя, мне больше не с кем сплести толком и двух слов.

В её голосе прозвучала не только злость, но и глухое отчаяние одинокого и гордого сердца, оказавшегося в ловушке. Ая мысленно отметила эту слабину и даже посочувствовала ей, всё же продолжая остро ощущать свою власть в этой ситуации.

– Не кажется ли вам, что вы сами стали тому виной? – прозвучал вопрос Аи мягко, но с укором, припомнив ей скандал, что дворцу пришлось пережить по вине принцессы.

Селеста вздрогнула, щёки порозовели от стыда и злобы:

– Как будто мне этого не хватало в наказание! – вспыхнула она, сжимая чашку так, что задрожали тонкие пальцы. – Если бы не ты, не сидела бы я здесь одна! Так что, будь добра, теперь развлекать меня, раз влезла в мою жизнь!

Её слова звучали не как просьба – как вызов: в каждом взгляде плескалась ревность, а губы едва заметно дрожали. Она смотрела на Аю, как на ту, кто совершенно незаслуженно отняла у неё единственную страсть, единственный шанс быть любимой, влиятельной и нужной. Ая, напротив, оставалась спокойной – в её глазах светилась выдержка девушки, слишком много раз пережившей подобные сцены. Она наклонилась вперёд, взгляд её стал пронзительным, почти вызывающим:

– Может, поговорим откровенно, Ваше Высочество? – уже без лукавства спросила она. – Я знаю, как сильно вас терзают чувства к Кайсуну… Поэтому скажу прямо: вы не получите его, что бы ни задумали. Все ваши уловки – прозрачны для меня, как лужа, я всегда буду на два шага впереди вас. Оставьте свои игры и перестаньте жить в плену несбыточных ожиданий.