По ту сторону: Цена счастья

Ослепительно-быстрым движением Кайсун взмахнул рукой, и в воздухе перед девушкой возникла мерцающая сеть, узоры которой сияли неизвестными символами – прямо в нескольких шагах от Аи и Тарлака, как туманный, но прочный щит. По залу прокатился испуганный гул. Несколько мракоборцев инстинктивно шагнули назад, а самые храбрые потянулись к оружию. Тарлак почти машинально ударил кулаком по почти невидимому барьеру – в ответ воздух загудел, но тонкая синяя рябь даже не дрогнула. Ая продолжала смотреть ему в глаза, не двигаясь, не морщась, словно была уверена, что этот барьер не сломить.

– А я… – её голос стал мягче и опаснее одновременно, дыхание на грани тайны, – теперь могу сама чувствовать мороков. И, раз уж вам нужны доказательства, скажу, что в этом зале их прячется целых шесть…

Глухой, протяжный шёпот прокатился по рядам. Присутствующие оглядывались, боясь встретиться с опасностью взглядом; страх с новой силой всколыхнул волнение. Ая приблизилась к Тарлаку вплотную, смотря колдовски прямо в его светлые глаза, голос её стал тише, почти заговорчески:

– Вы уже давно научились работать с ними сообща, – прошептала она, – но со мной дела иметь будет намного выгоднее…

На этот раз в лице Тарлака появилась не маска самоуверенного убийцы, а искреннее изумление. Было видно – её слова попали точно в цель. Он едва заметно побледнел, в его глазах мелькнула тень страха и понимания. Вспомнив про кристаллы, про их странную реакцию, охотник внезапно впервые потерял импульсивную браваду, будто понял, что перед ним – ключ к разгадке, чем просто добыча. Ая стояла перед ним уверенно и отчуждённо, теперь казавшись повелителем того самого неведомого, которого так страшились все остальные. Атмосфера в зале натянулась до предела: всё балансировало на лезвии, где страх, власть и новая правда заключали неожиданный, хрупкий союз.

В зале вновь повисла тревожная тишина – на этот раз насыщенная другими красками. Воздух вибрировал от напряжённой мысли, будто сам дворец впитывал каждое слово, каждую неосторожную интонацию участников беседы. Взгляды сотен придворных метались между Аей и Тарлаком, ловя тени великой тайны, – здесь, на виду у всех, сотрясалась непоколебимая легенда мракоборцев. Лицо Тарлака стало жёстче: в его взгляде хлынула тревога демона, чью сокровенную правду вот-вот раскроют на всеобщее обозрение. На миг он показался уязвимым, но почти сразу собрался, возвращая выражению лица властность. Громким голосом, с неожиданной резкостью, он разрубил растущую волну паники:

– Нет повода для тревоги! – прозвучало это как приказ, словно стена, отсекающая страхи. – Если бы это было правдой, кристаллы давно бы дали нам об этом знать. Не нужно сеять в душах честных демонов сомнения!

Оглянувшись по сторонам, он посмотрел прямо на Аю – и здесь, между ними, будто вспыхнуло негласное согласие. Тайна должна была оставаться тайной, иначе рухнет вся система идеалов и правил, что демоны соблюдали поколениями. Охотник медленно кивнул – едва заметно, но честно выказав признание её силы.

– Должен признать, вы меня удивили, – продолжил он уже спокойнее, – почувствовать подчинённую мракоборцами энергию… Ни один из рода демонов на это не способен. Омра-Акхаэль будет весьма заинтересован в ваших способностях. Думаю, мы найдём способ испытать и проанализировать их в наших стенах.

Это была дипломатия, тщательно выверенная игра: обе стороны хранили свои секреты, взамен получая выгоду. В зал вернулась часть прежнего порядка, напряжение слегка ослабло – но лишь на поверхности. Ая чуть склонила голову в знак согласия. В её глазах появился проблеск облегчения – теперь противостояние стало диалогом сильных, а не судом победителя и жертвы. Тарлак, взяв себя в руки, начал говорить с достоинством наставника, вынося на суд пафосные истины, за которыми пряталась суть его ордена:

– Мы многое не знаем о силе, что просачивается в наш мир сквозь тайные горизонты, – его голос был величав и проникновенен. – Долг каждого охотника – изучить её, познать и научиться обращаться с ней во благо. Разумеется, мы не могли проигнорировать весть о том, что некто побывал на той стороне и вернулся, принеся с собой частицу иных энергий.

Он выдержал эффектную паузу; почти каждый в зале слышал его идеологический посыл и чувствовал в нём силу древних традиций.

– Леди Ая, вы, вне сомнения, не морок, – произнёс он, – однако, орден должен изучить энергию, которая явилась вместе с вами. Я обязан доложить обо всём, что выяснил. А пока руководство не примет решение, девушка будет находиться под нашей стражей.

Это был вызов – на мгновение в воздухе сгустился гнев Кайсуна, его глаза сверкнули лютой ненавистью. Рюджин едва заметно шагнул вперёд, плечом защищая подругу, но Ая лёгким жестом остановила обоих. Теперь она была частью игры, которую задала сама. В этот момент Рюджин, преисполненный достоинства, заговорил:

– Это невозможно, – сказал он так громко, что слова рассекли воздух невидимой волной. – Леди Ая – важная фигура при дворе и в семье Хоэн. Вы не можете игнорировать её положение и ответственность перед нашим народом. Она и Кайсун – ключевые лица нашего дознавательного органа. Отсутствие любого из них внесёт в правосудие империи хаос. Мы не можем этого позволить.

Эти слова, пронёсшись по залу, разогнали остатки ужаса. Император поднялся, величаво и холодно смотря на Тарлака:

– Первый наследник прав, – поддержал Ронан твёрдо. – Её способность распознавать ложь спасла дворец и семьи демонов буквально вчера, когда зло попыталось проникнуть в наши стены. Императорская семья не примет ни ареста, ни ограничения свободы столь ценного дознавателя даже ради ордена Омра-Акхаэль.

Слова императора окончательно определили позиции: его голос был железным, в нём звучал опыт правителя, не боящегося столкновения с древней магической силой. В этот момент, когда решение повисло в воздухе, Ая вступила вновь:

– У меня есть предложение, – сказала она спокойно, отчасти дипломатично и примирительно. – Почему бы господину Тарлаку не приставить ко мне своих доверенных лиц? Так орден не потеряет контроля над ситуацией, а я продолжу службу империи. Совмещение интересов – во благо всем.

Границы конфликта растворились: переход от вражды к сотрудничеству был принят всеми, кто понимал истинную цену компромисса. На лице Тарлака отразилась прежняя хладнокровная решимость, но на этот раз в его глазах светился интерес, если не уважение: «Так тому и быть», – коротко бросил он и сделал знак своим подчинённым. Вслед за этими словами напряжение в зале спало; все облегчённо выдохнули, возвращая себе лица и голоса. Азарих медленно кивнул, наблюдая за исходом с пониманием и гордостью.

Когда Тарлак и его охотники покинули помещение, оставив за собой лишь отголосок старых страхов, в зале, наконец, растаяла гнетущая тяжесть – пространство вновь наполнилось дыханием жизни и тихой, сдержанной радостью. Император бросил Ае короткий одобрительный взгляд, Рюджин и Кайсун стояли рядом с ней, статью, движениями и жестами показывая: приближается другая, новая страница их истории, где свет и тьма впервые столь открыто заговорят друг с другом на языке чести, а не страха.

***

Внутренний двор наполнился свежим воздухом, который, казалось, слишком долго был отрезан от участников недавней драмы в тронном зале. По выложенной камнем дорожке неспешно шли Ая, Кайсун и Рюджин в сопровождении двух неприметных, но бдительных охотников. Спокойствие выдалось обманчивым: у всех троих была расплывчатая, едва заметная угрюмость на лицах, отпечаток долгого разговора и ощущения приближающихся перемен. Шёпот дворцовых придворных, сторожей и писцов, случайно оказавшихся рядом, перемешивался с пением птиц где-то вдалеке. Вдруг это напряжённое затишье разорвал звонкий голос – словно яркая вспышка жизни ворвалась в их мрачную стражу.

– Ая! – воскликнула Лана, вихрем влетая в их группу. В её движениях был нерв и искреннее беспокойство; с ходу она обняла подругу так крепко, будто пыталась выдавить из неё все страхи за одну секунду.

– Что это? – чуть не плача, тараторила она, отступая на шаг. – Два дня к тебе и подойти было невозможно! Сначала Кайсуна под конвоем увели, теперь к тебе надзирателей приставили! – Лана сверлила взглядом сопровождающих её друзей мракоборцев, не скрывая подозрения.

Ая осторожно коснулась плеча Ланы, её голос был мягок, почти убаюкивающим:

– Всё не так страшно, как кажется… – с лёгкой улыбкой начала она, – просто после нашего возвращения из мира мороков у Омра-Акхаэль появились к нам вопросы. Мы были к этому готовы.

В этот момент Танир переглянулся с Кайсуном. На мгновение между ними пробежал немой диалог, и Кайсун едва заметно кивнул, заверив друга, что ситуация находится под контролем.

– И что теперь?! – сквозь злость и заботу выплеснула Лана, близко подступая к мракоборцам. – Вы что, сейчас правда будете ходить за моей подругой по пятам и разгуливать у всех на виду? Надеюсь, хоть в ванну за ней лезть не станете, ироды?

Её возмущённый крик отразился от каменных стен и отбился в стеклянных полукружьях окон. Наполненный смехом и страхом дворец встрепенулся; даже чинные клерки остановились на ступенях, чтобы посмотреть, в чём тут дело. Кто-то сдержанно отводил взгляд, кто-то, наоборот, наблюдал с нескрываемым злорадством – ведь любовь императорской семьи и народная зависть редко бывали союзниками. Охотники бросили на демоницу тяжёлый, оценивающий взгляд, но промолчали – их наставили воздерживаться от любых разговоров вне служебных вопросов, и они исполняли приказ с каменной решимостью. В глазах Рюджина мелькнула почти незаметная улыбка: ему импонировала эта вспышка заботы и яркость Ланы. Он обратился к ней с улыбкой:

– Не волнуйтесь так, Ланеида, – сказал он, стараясь свести напряжение к шутке. – Думаю, эти двое и мысли не допускали о ванных и уж тем более о беспокойстве для дворца.

Ая кивнула, её взгляд был полон благодарности и тепла, но за этим мерцал отблеск тревоги: даже самое непринуждённое общение теперь ощущалось под пристальным взглядом чужих – снаружи всё выглядело бурей на ровном месте, но она знала, внутри этой бури вершились вопросы жизни и судьбы. Атмосфера задышала иначе: в этом маленьком кругу появилась поддержка – открытая и неподдельная. Вокруг всё ещё бурлила смесь любопытства и осуждения, но теперь Ая будто на минуту вновь стала собой, окружённая друзьями и их громким, живым возмущением – единственным, что, действительно, связывало её с этим, всё ещё чуть-чуть тёплым, миром.

Уют и величие кабинета императора тонко перемешались с тревогой усталого дня. Пламенеющие угли в камине мерцали в отражениях полированного дерева, отбрасывая на стены неуверенные росчерки света. Здесь, в этом тесном кругу, где чужие взгляды не могли проникнуть сквозь резную дверь, напряжение отступало, уступая место усталому, но искреннему разговору. Ая, шагнув в кабинет вслед за Кайсуном и Рюджином, едва не улыбнулась, когда поймала на себе взгляд Аластора – личного слуги императора, всегда угрюмого, но сейчас особенно настороженного. Она ощутила его колючую подозрительность и едва заметно вскинула подбородок – в ней взыграл озорной дух, как у того, кто лишь подливает масла в огонь чужого раздражения. Хоть и мелочь, но это заставило девушку немного расслабиться. Двери закрылись – и привычная маска спала.

Император Ронан был на редкость серьёзен. Перед ним лежали отчёты, перо лениво покоилось вороньим крылом на пергаменте. Он кивнул им, взгляд его задержался на сыне чуть дольше обычного.

– Рюджин, – голос прозвучал спокойно, но в каждом слове скрывалась твёрдость, – оповести стражу о новых сопровождающих леди Аи. Пусть твои люди их как следует проверят.

– Я обо всём позабочусь, отец, – чётко кивнул Рюджин, выдерживая в интонации как уважение, так и солидарность. Затем с лёгкой усмешкой перевёл взгляд на Кайсуна, – Надеюсь, твоя верная тень тоже будет при деле?

– Хирон не покидал тени Аи ни на шаг со вчерашнего суда, – твёрдо ответил Кайсун. – Он будет следовать за ней, пока всё не уляжется. Важно не дать ни малейшего шанса подозрительным личностям сделать сейчас хоть какой-либо невыгодный для нас ход.

В кабинет вползла короткая, многозначительная пауза. За стенами слышался глухой шум дворцовых коридоров и приглушённые голоса, но здесь это казалось призраком иного мира.

– И что теперь? – чуть напряжённо спросил Рюджин уже у Аи, голос его звучал тихо, будто он боялся даже тени, за которыми могли прятаться недоброжелатели. – У вас есть план, как избавиться от назойливой слежки?

Прежде чем она ответила, император вмешался, понизив голос и введя разговор в более настороженное русло:

– После сегодняшнего орден не спустит с нас глаз, – напомнил он. – Следите за своим окружением. Мы не можем позволить ни одному шпиону проникнуть в наши ряды. С этого момента жизни невинных могут стать для нас платой за ошибку.

Ая склонила голову в знак согласия, позволив себе несколько мгновений для взвешенного ответа. Её голос был спокоен, но напряжённая жилка дрожала даже в её мягкости:

– Сейчас ситуация под контролем, – проговорила она, мельком взглянув на каждого. – Я почувствовала негативные намерения Аластора. Если он как-то связан с орденом, то сейчас для него настанет самый удобный момент, чтобы действовать. Когда во дворце столько посторонних, ему легче всего будет остаться незамеченным. Мы должны за ним проследить.

Ронан удовлетворённо кивнул; даже этот суровый и усталый демон мог позволить себе отблеск гордости за решимость своей команды.

– Нам стоит отдохнуть, – осторожно продолжила Ая, будто полагая, что предстоящая буря будет сильнее, чем ранний бой. – Мракоборцы скоро вновь дадут о себе знать, а до тех пор – важно вести себя согласно положениям. Не дадим им ни одного повода для новых подозрений.

– Думаете, они пойдут на контакт? – спросил Рюджин, в его взгляде скользила и тревога, и затаённая надежда на компромисс.

– Я почти открыто намекнула Тарлаку про истинную природу их кристаллов, – ответила Ая, задумчиво обведя взглядом старинные гобелены и портреты на стенах. – Он непременно донесёт это до высших. Тогда они решат: слишком ли я опасна, чтобы оставлять меня в живых, или же слишком полезна, чтобы упустить. Я лишь надеюсь, что любопытство демона, открывшего путь в мир мороков, окажется сильнее его страхов – он не упустит шанса встретиться с их разумным возможным представителем лично… И мы будем к этому готовы.

В кабинете воцарилась тяжёлая, вязкая тишина. За окнами медленно тянулись сумерки, отражая утомлённость, которая пронизывала каждого в комнате. Эти мгновения единства были по-настоящему редки и ценны: никто не скрывал растерянности и усталости – каждый понимал цену возможной ошибки и тяжесть уже принятых решений. Все молча кивнули. Невысказанная решимость связывала их больше слов. Вечер за стенами кабинета обещал затишье брожения, перед которым всегда рождается иная буря – но пока они были вместе, страхи уходили, уступая место заботе друг о друге и готовности встретить всё, что принесёт завтрашний день.

***

Во дворце установилась новая, непривычная жизнь – будто бы в его стены и коридоры проник невидимый мороз. Все перемещения Аи теперь сопровождало неотступное внимание мракоборцев: эти двое, одетые в закрытые серо-лазурные одеяния с неизменно мерцающими кристаллами на поясе, стали неотъемлемой частью не только досужих разговоров, но и самого дыхания дворцовых будней. Их шаги звучали за спиной девушки в любой час, они стояли у двери её покоев по ночам, сопровождали на собраниях и выездах, смотрели сдержанно и настороженно, не позволяя себе ни лишнего слова, ни уклончивого взгляда. Ая теперь почти не оставалась одна – случайная тишина обрела для неё особую цену, а каждый шаг казался взвешенной частью великой игры. Иногда она ловила на себе пристальные взгляды слуг и придворных, напрягавшихся при виде зачарованных кристаллов. По вечерам, когда тени сгущались на мозаичных полах, она будто ощущала, что где-то за их спинами по-прежнему тянутся тонкие нити заговоров, в которых она всего лишь наживка.

Впрочем, новые порядки быстро вошли в привычку. Даже самые упрямые из князей и министров поняли: мракоборцы никуда не исчезнут, и если не вступать с ними в открытый конфликт, они ничем не помешают их обычной жизни. А для кого-то их присутствие стало даже удобным – стража из ордена была веселее и устойчивее некоторых скучных советников. Слуги обходили дозорных стороной, а в расписаниях утренних приёмов не забывали делать пометки о «сопровождающих» леди. И пока всё внимание было устремлено к Ае, её друзья получили неожиданную свободу. Все важные встречи дознавателей и тайные вылазки Кайсуна с Таниром проходили если не бесследно, то точно вне поля зрения охотников. Даже загадочный Хирон, чья невидимая защита всегда была рядом с девушкой, теперь свободно перемещался в тени дворцовых стен вместо неё, не тревожа подозрительных гостей.

Но главным символом дворца оставались, конечно же, слухи. Они разносились по Тан'Кай, обрастая новыми слоями каждую ночь. Кто-то в столице твёрдо был уверен: Ая – не просто демон, а тайное дитя кого-то из приближённых к императору. Другие уверяли – она изгнанная ведьма, которая теперь хочет возродить древний род среди демонов. На рынках шептались: лорда Хоэна заковали в цепи из-за того, что он отказался выдать леди замуж за принца. А в чайных лавках смаковали, что девушка готовит заговор против самой императорской семьи, и мракоборцы теперь на её стороне.

Все эти домыслы питались недосказанностями. Никто не знал, почему на самом деле лорд Хоэн исчез на несколько дней из поля зрения знати, почему Рюджин теперь так непривычно сдержан и молчалив, и как с этим связана внезапная, но короткая изоляция дворца сразу после дня рождения принца. Странные огни, замеченные в западном крыле ночью перед судом, только добавили масла в огонь. Когда поодаль вновь кто-то слышал новые имена или вопросы стражи, в воздухе словно шуршала невидимая сеть тайн. Ни одна новость не выживала и дня: злые языки спешили переиначить всё услышанное. К утру с новыми силами обсуждались всё более острые вопросы: кому теперь доверять и может ли дознавательный орган теперь считаться нейтральным, если даже на императорских заседаниях леди Ая сидит в сопровождении мракоборцев, а наследный принц защищает её от заговоров знати так, словно имеет на это личное право?

Когда вслед за этими тревогами наступали сумерки, дворец становился совсем другим. На верхних этажах служители поспешно гасили лампы, старшие советники с усталостью запирали бумаги в сундуки, а у каждого, кто хоть раз прошёл мимо дверей, ведущих к покоям Аи, торопливо опускался взгляд. Гулкие шаги охотников и чуть слышные ночные разговоры её друзей под маской тишины – вот и вся жизнь, на которую теперь был обречён этот живой, тревожный и одновременно изумительно величественный дворец. И все, даже не зная подробностей, чувствовали: главная буря только впереди, а пока каждый здесь подстраивался к новым правилам – под непримиримым светом мерцающих кристаллов и шёпотом теней, горделиво живущих в старых коридорах императорских чертогов.

***

Когда Ая ступила в покои императрицы, зал встретил её тёплым, но глухим полумраком. В углу мягко потрескивал камин, и огонь на миг подсветил парящую в воздухе изморозь – первые холода тихо опускались на город и дворцовые крыши. Всё здесь говорило о заботливом уюте, о покое, который во внешнем мире было так трудно удержать. В кружках дымился лекарственный чай с тонким запахом трав, а портеры плотно задёрнули, чтобы ни зябкий ветер, ни ненужные взгляды не тревожили этот хрупкий островок уединения. Ая почувствовала дрожь в душе хозяйки апартаментов раньше, чем встретилась с ней взглядом. Илария сидела у низкого столика, ладони сжаты в нервном жесте, глаза то и дело искали опору – но не решались задержаться ни на фигурках фарфора, ни на отблесках пламени. Короткая, тяжёлая тишина повисла в воздухе, пока обе женщины рассматривали друг друга почти как чужие – и вместе с тем самые близкие в этом мире. Где-то вдалеке, за двойными дверями, осталась стража, слуги, бесстрастные фигуры мракоборцев – все они, казалось, были частью совершенно иного мира.

Ая первой нарушила молчание, улыбнулась мягко – наваждение промелькнуло в её взгляде:

– Уклончивость вам не присуще, – произнесла она, чуть склонив голову, будто приглашая к честному разговору. – Не бойтесь расстроить меня, Ваше Величество. Я готова к любому вашему вердикту.

Императрица долго смотрела ей в глаза, почти не мигая, а потом, наконец, позволила себе вздохнуть чуть свободнее. В её голосе прозвучали трогательные, трескучие нотки памяти:

– Помню, как впервые увидела тебя… Такую юную, открытую. Я сразу подумала: как же будет жаль, если дворянская жизнь сломает тебя или испортит. – Она улыбнулась сквозь слёзы воспоминаний. – Я так радовалась, что здесь, наконец, появился кто-то, с кем я могу говорить открыто… Потому сейчас никак не могу понять, как всё дошло до такого…

В её интонациях ясно звенела тревога и глубокая, почти материнская грусть. Тени пола дрожали на её лице, когда она, словно исповедуясь, продолжала:

– Мне страшно, Ая. Император едва не покинул меня… Я была готова к худшему. Но появились вы с Кайсуном – и всё во дворце вдруг превратилось в фарс или дурной сон… Ронан молчит, Рюджин тоже отадлился от меня… Каждую ночь я ворочаюсь без сна, сердце рвётся от вопросов и бессилия… – Илария, наконец, позволила себе не сдерживать слёзы. Они текли по щекам, предательски сверкая в бликах огня.

Ая подалась вперёд, до конца ощущая всю тяжесть этих слов, пересаживаясь к императрице поближе. Она осторожно обняла Иларию, сжала её дрожащую ладонь, позволяя ещё одной женской душе скинуть сдерживающие её оковы в этом защищённом уголке искренности.

– Я понимаю ваши тревоги, Ваше Величество, – сдержанно и тепло начала Ая. – Всё это время судьба испытывала вас на прочность, и вы хранили стойкость в одиночку. Но, поверьте, император, как никто другой, жаждет защитить вас от бед… С ним – Рюджин, и они делают всё возможное, чтобы их любимые не тревожились и не страдали. Вы – сила этой семьи, её сердце, без которого всё может развалиться в любой момент. Поверьте, именно благодаря вам они сражаются так упорно и жадно с врагом, что таится в тени.

Она ласково погладила Иларию по руке, ощущая, как ком её отчаяния постепенно расползается, уступая место облегчению. В этот момент все слухи, всё недоверие, окружавшее девушку, исчезли из сознания императрицы – осталась только хрупкая, но искренняя благодарность за нужные слова.

– Обещаешь сообщить мне, если дела выйдут из-под контроля? – спросила вдруг Илария строгим, полным внутренней силы тоном, придвигаясь ещё ближе. – Если понадобится помощь, только скажи. Я без колебаний исполню любую просьбу.

Ая улыбнулась, чуть склонив голову по-девичьи нежно. Она посматривала на Иларию с пониманием и уважением – знала, как дорого было этой женщине отдавать власть чувствам, и как опасно во дворце было быть слишком открытой. Этот разговор, наполненный тяжестью и исцеляющим теплом, дал обеим женщинам редкое, но ценное утешение. Для Аи этот вечер стал важным напоминанием: во дворце живут не только интриги и страх, но и судьбы, жаждущие поддержи и милосердия. Даже в самых роскошных стенах, здесь, оставалось место для простой, душевной близости.

За окнами сгущались ранние зимние сумерки, в покоях императрицы царила камерная, почти забытая интимность женской беседы. Блики тёплого пламени играли на фарфоровых чашках, тяжёлая парча на портьерах глушила все звуки шумного дворца, оставаясь верной хранительницей их тайн. Ая устроилась у низкого чайного столика напротив Иларии, ощущая сладкую усталость и облегчение после долгого разговора по душам, какого им обеим давно не хватало. Наконец, в воздухе разошлась нотка доверия – императрица могла позволить себе говорить, не взвешивая каждое слово, а Ая – забыть на миг об осторожности.

– У меня есть к тебе вопрос, – уже спокойным, почти доверительным голосом сказала Илария, наливая себе ещё чая. – касаемо слухов, что ходят о тебе…

Ая улыбнулась, чувствуя, как напряжение вместе с огнём уходит в песок:

– Их так много, Ваше Величество, что потребуется конкретика, – с игривой улыбкой отозвалась она, пряча в тени чашки искреннее любопытство.

Императрица на миг задумалась, но всё же решилась:

– Я о ваших с Рюджином отношениях.

Этот вопрос чуть оттенил лицо Аи неожиданной растерянностью, но она тут же ответила, искренне смеясь:

– Мы друзья. Добрые соратники, – сказала она тепло, с лёгкой улыбкой, в которой была и благодарность, и настороженность.

Илария взглянула на неё с нежным лукавством в глазах:

– Я таких перемен в нём никогда не видела… Мой мальчик всегда искал только битв и трудностей, потому и представить его женатым я всё никак не могла, – она мечтательно улыбнулась. – Я сама вышла за Ронана по договорённости, и была уверена, что сын пойдёт той же дорогой, но всё же боялась, что он станет несчастлив в браке, будет отстранённым… Но ты всё изменила. Вокруг тебя все демоны становятся другими, будто под заклятием. Дело ли в тебе самой, или же в этой особой силе… это не важно…