Эстал: Война Двух Огней. Часть 1

Shinto Skyhunter

Эстал: Война Двух Огней. Часть 1

ПРОЛОГ 2

ГЛАВА 1. ОГНЕННЫЕ СЛЕЗЫ 4

Акт I. Словно солнце 4

Акт II. Озарившееся небо 15

Акт III. В горы 29

Акт IV. Лагерь 43

Акт V. Одна в темноте 56

ГЛАВА 2. СРЕДИ ОГНЯ И ПЕПЛА 74

Акт I. Оковы 74

Акт II. В окружении врагов 88

Акт III. Доблесть 101

Акт IV. Замена 113

Акт V. Больше не нужна 123

ГЛАВА 3. ОБЛОМКИ СТАРОГО МИРА 136

Акт I. Неудача 136

Акт II. Изгои 149

Акт III. Потеря 161

Акт IV. Шаг вперед 177

Акт V. Вечный призыв 190

Акт VI. Западная катастрофа 206

ПРОЛОГ

«Война всегда приносит боль и смерть. А Война Двух Огней утопила нас в отчаянии и страданиях. Четырнадцать долгих лет. Я видел ее из первых рядов. И в этом хаосе для нас был луч надежды – молодая девушка, последняя из некогда великого рода – Кахлинд.

Кахлинд была скромной и застенчивой, но в то же время смелой и решительной. И когда небо пролило огненные слезы, положившие начало войне, она уверенно шла вперед. Ее упорство превратило ее в изгоя и одержимую в глазах других. Испугавшись неизвестности, люди отвернулись от нее, заточив в пещере наедине с южной огненной слезой.

Но именно эта слеза даровала нам возможность победить в этой войне, которая уже началась в тайне от нас.

Северная огненная слеза принесла людям немыслимые беды, страдания и смерть. Пораженные небесной скверной, люди впадали в безумство. Их жизнь проходила словно во сне. Для одних это был счастливый сон, иные попадали в вечный кошмар. Впоследствии мы называли их спящими.

Вернувшись к людям, Кахлинд вступила в свой первый бой. Она двигалась быстрее молнии, не давая спящим себя ранить. Она добиралась до них и убивала всегда с первого раза. Казалось, она не просто знала, куда нужно бить, а видела противника насквозь.

После победы в той битве она привела уцелевших обратно в лес и сказала, что каждому желающему она дарует подобную силу, но взамен они должны были поклясться никогда не использовать эту силу во вред людям, а только для их защиты. Так появились Клинки.

Добровольцев оказалось много. Пока Кахлинд была в заточении, она узнала, что с небесным осколком в наш мир пришли создания, называемые Хлоке. Ей также открылся способ слияния Хлоке с душою человека. Среди добровольцев были и воины, и ремесленники, и пахари. Они основали деревню возле пещеры слезы. Воины обучали других владению мечом и луком, кузнецы ковали клинки. И спустя пару лет все жители могли использовать меч в бою.

Тем временем ситуация на западе обострялась. Спящие, затихшие на время, снова начали свое продвижение на юг. Медлить было нельзя, и Клинки, возглавляемые Кахлинд, отправились на запад. У каждого из них, от мала до велика, за спиной был клинок, за что они получили свое название.

Казалось, сражениям не будет конца, но внезапно спящие перестали нападать. Часть из них пробудилась и присоединилась к Клинкам. Этих пробудившихся назвали Сновидцами. Во главе Сновидцев стояли шестеро легендарных Пробудившихся. Самым ярким из них был Валверин. Именно он установил порядки, которые соблюдаются Сновидцами и по сей день.

Остатки врагов были разгромлены. Империя начала возрождаться.

Хлоке Кахлинд был самым сильным. Более того, он был родителем остальных Хлоке. Его душа была настолько велика, что тело Кахлинд не смогло долго быть вместилищем для него, и по окончании войны Кахлинд превратилась в камень. Однако в этом камне по-прежнему живет ее Хлоке. Поэтому Клинки продолжают существовать. Этот камень был назван в честь Кахлинд, и его отнесли к месту рождения Клинков – в пещеру огненной слезы. Впоследствии там возникло святилище Клинков, в котором до сих пор проводят свои обряды.

В честь Кахлинд Валверин, чье сердце было навеки связано с сердцем Кахлинд нерушимой любовной нитью, огромной ценой воздвиг небесный город. Не желая оставаться в мире без своей возлюбленной, он отдал свою жизнь, чтобы сотворить свой величайший шедевр – Город Снов – место, где Сновидцы могли жить в мире, место, где начался их путь искупления своей вины перед империей. Создание города было великолепным зрелищем. Это был последний раз, когда меня что-то смогло удивить настолько сильно.

И покуда будет стоять Город Снов, покуда будет существовать великая империя Ларэмара, память о Кахлинд и о ее великих деяниях никогда не померкнет.»

Трэв из рода Райт, «Легенда о Кахлинд»

***

Двадцать восьмой день зимы шестьсот сорок восьмого года. На окраине Нэна в возрасте семидесяти пяти лет умер верный сын империи, очевидец Войны Двух Огней и восхождения Кахлинд и друг Пробудившихся – Трэв из рода Райт.

ГЛАВА 1. ОГНЕННЫЕ СЛЕЗЫ

Акт I. Словно солнце

– Вы признаетесь виновным в совершении кражи, – громко произнес глашатай. – Ваш проступок подтвердили несколько свидетелей.

Обвиняемый стоял на коленях на небольшом деревянном помосте. Его держали двое рослых стражников, одетых в кольчуги. Помост окружала толпа из двух десятков человек, перешептывающихся между собой посередине большой каменной площади. Позади помоста возвышалось огромное здание столичного храма Оплота Сарро. Глашатай спустился с помоста по небольшой деревянной лестнице. Навстречу ему шел жрец в серой робе: серебряный кулон на его шее позвякивал о табличку с выгравированным именем «Орас». Каждый шаг жреца сопровождался стуком каблуков высоких черных сапог. Жрец который раз за день неторопливо поднимался по лестнице помоста: такой порядок был неотъемлемой частью представления для толпы, носившего название «публичное наказание».

Обвиняемый, по пояс раздетый и босой, не отрывал от жреца взгляд, наполненный ужасом. Его ноги, в серых обвисших штанах из грязно-серой мешковины, тряслись все сильнее и сильнее. Жрец неспешно шел, пока не оказался перед приговоренным.

– Дитя империи, – негромко произнес он, – ты совершил ужасный поступок.

– Орас-дао, – дрожащим голосом ответил обвиняемый, – прошу вас, я ничего не сделал… меня оболгали…

– Чушь! – воскликнул Орас, после чего его голос стал грозным. Шепот, наполнявший толпу, внезапно затих. – Дети империи, верные учениям Сарро, не станут лгать. Ты наплевал на слово Сарро и обокрал одного из детей империи! – лицо человека в робе побагровело, но после двух глубоких вдохов снова стало бледноватым, и Орас продолжил спокойным тоном. – Но, как учил нас Сарро, даже у заблудших должно быть право выбора. Так выбирай: отсечение или отречение?

Лицо обвиняемого стало белым. Казалось, его вот-вот стошнит. Орас смотрел в его глаза, будто коршун на добычу.

– Но… я же… ничего не сделал… – дрожащим голосом произнес обвиняемый.

– Отсечение или отречение? – крикнул Орас, не скрывая свое раздражение.

– От… от… отс... – заикаясь, в слезах, произнес обвиняемый, – отсечение…

– Да будет так! – громко произнес человек в робе и обернулся к палачу, указывая рукой на топор. Из толпы послышался свист и одобрительные возгласы.

Стражи подняли приговоренного и повели к середине помоста, где стояла окровавленная плаха. Один из стражников ударил несчастного под колено и, схватив его за шею, наклонил вперед. Второй стражник тем временем накинул на правую руку приговоренного веревку и вытянул ее вперед так, что рука легла на плаху. Палач, взяв топор обеими руками, быстро пошел в их сторону.

– Нет! Прошу вас! Не надо! – кричал обвиненный. Штаны его стали мокрыми, и под ним образовалась лужа. Из толпы послышалось: «Гляди-ка, обоссался! Давай мое золото!» В руках палача топор вознесся надо всеми, издав глухой звук, и стремительно ринулся вниз, застряв в дереве. Обвиненный истошно закричал, толпа загудела еще сильнее, кровь растекалась по плахе, заливая бурые пятна от предыдущих приговоров. Стражник, державший веревку, вытащил отрубленную кисть из петли и бросил ее в деревянную коробку, в которой уже лежало несколько других.

Орас, взяв белую ткань и веревку, подошел к приговоренному и начал перевязывать его кровоточащую культю.

– Ты сделал правильный выбор, дитя империи, – успокаивающе произнес он. – Теперь ты можешь начать жизнь по-новому, под защитой Оплота Сарро…

Глашатай забежал на помост и громко объявил:

– Это был последний приговор на сегодня!

Толпа стала расходиться.

– Везде одно и т оже… – тихо произнес паренек в треугольной шляпе с белым гусиным пером и в коричневом жилете на белую рубаху и одернул одного из зевак: – И часто у вас тут такое?

– Ты не здешний что ли? Приезжают тут всякие… – человек в грязной рубахе без одного переднего зуба презрительно посмотрел на юношу и сплюнул под ноги. – Что вы все сюда претесь?

– Да я так, просто проездом тут… А кто-нибудь выбирает отречение? – юноша еще раз посмотрел на помост, с которого последние стражники уносили бочку.

– Такое редкость… Но если случается, то это весело. Не многие до ворот добираются.

– Понятно. А не подскажешь, где тут можно скоротать время?

– Вот ты пристал… – фыркнул незнакомец и начал жестикулировать руками, – тут рядом, недалеко на юг, есть таверна.

– А девки там есть?..

– Может тебе еще и ноги полизать?

Юноша подошел вплотную и, положив незнакомцу монету в руку, тихо ответил:

– А если так?

– Тогда… – замялся незнакомец, косясь по сторонам и пряча монету в карман, – Недалеко от восточных ворот есть трактир. Называется «Цветущий сад». Подойдешь к трактирщику, скажешь, что за розами…

***

Наступило утро. Первые лучи солнца проникли сквозь кривые деревянные ставни и разбудили юношу. Он сбросил с себя одеяло и аккуратно слез с двуспальной кровати, на которой простыня была натянута поверх большой охапки сена, а вместо подушки – другая простыня, сложенная в несколько раз. Две обнаженные темноволосые девушки что-то сонно промычали и укрылись. Комната, в которой он провел ночь, была холодной и маленькой: в ней едва помещалась кровать, оставляя между спинкой и стеной узкий проход, в который можно было протиснуться только боком, и маленький деревянный табурет, где лежали скомканные вещи. Юноша наспех надел штаны из коричневой кожи и зеленую, уже потрепанную от времени, рубаху, которую вытащил из-под яркого платья одной из девушек, обулся в свои стоптанные кожаные сапоги, взял в руки жилет, шляпу, висевшую на углу кровати, и походную сумку, лежавшую под табуретом, и вышел из комнаты.

По деревянной лестнице, скрипящей от каждого нового шага, юноша спустился в большой зал с несколькими столами. С кухни уже слышался звон сковородок и шипение плавящегося жира. Несколько дюжин свечей, торчащих в подсвечниках на столах, были единственным источником света в зале. Было мрачно и душно. Деревянные стены зала за долгие годы потемнели от свечной копоти, а потолок был весь черный. За столом сидел всего один посетитель: рослый мужчина, облаченный в железный нагрудник, из-под которого торчала кольчуга. Его шлем, кованные перчатки и стальной метровый меч лежали на столе рядом с кружкой. Юноша подошел к столу и бесцеремонно сел напротив.

– Утро доброе, – поприветствовал он воина.

– Свалил нахрен, – спокойно ответил солдат, так и не удостоив юношу взглядом. Парень достал из кармана пять серебряных монет и положил их перед воином.

– Подскажите, как мне добраться до Блэра…

– Этого не хватит, чтобы добраться до Блэр, – ответил воин, мельком глянув на монеты.

– А так? – переспросил юноша, подталкивая к стопке золотую монету.

– Тебе повезло, – усмехнулся воин, забирая монеты. – Караван до Блэра отправляется сегодня. В полдень будь у южных ворот. Я, так и быть, замолвлю перед отрядным за тебя словечко.

– Премного благодарен, – ответил юноша словно мурлыкающий кот, встал из-за стола и легкой походкой направился к двери, которую с обеих сторон обрамляли окна с мутной пленкой из бычьего пузыря.

Весеннее солнце только показалось из-за крыш двух- и трехэтажных домов. А мимо забора постоялого двора уже сновали толпы людей, под ногами которых чавкала грязь: ее на грунтовых улицах окраины города было в достатке.

Свежий воздух, теплое солнце и пение птиц взбодрили юношу, и он потянулся. Мимо, неся охапку сена в конюшню, шел пожилой конюх. Узнав у него дорогу, парень поспешил к южным воротам.

***

Перед воротами на небольшой каменной площади собралось несколько десятков человек самых разных мастей: торговцы, ремесленники, пара уличных артистов, похожих на бродяг. Все они что-то обсуждали, создавая гул из голосов. Площадь окаймлял небольшой рынок, а рядом с воротами расположилась большая каменная конюшня с деревянными стойлами, которая всем своим видом говорила, что у ее хозяина дела идут очень хорошо. Размеры конюшни позволяли разместить внутри не один десяток лошадей. Перед конюшней, полностью снаряженные для дальней поездки, стояли дюжина лошадей и шесть повозок с высокими бортами и лавками по бокам, никак не защищенными от солнца.

До полудня было далеко, но солнце беспощадно палило, нагревая каменную площадь. Запах пота смешивался с вонью лошадиного навоза. Постепенно голоса людей стали стихать: на такой жаре было трудно дышать, не то, что говорить. Все, кто как мог, прятались в тени редких деревьев, обрамляющих площадь с двух сторон.

Юноша, закупившись на рынке необходимым в дорогу, тоже искал себе укрытие от жары, но в это время на площадь с одной из прилегающих улиц въехало четыре десятка военных всадников. Все солдаты были одеты одинаково: стальные нагрудники поверх серой кольчуги, черные рубахи, латные перчатки и сапоги, черные штаны из плотной кожи с кольчужными вставками по бокам, стальные шлемы с открытым лицом. В правой руке каждого всадника было по копью, а слева, на поясе, по одноручному мечу. На спине каждого из них висел круглый деревянный щит с металлическим центром. Лошади у всех были гнедые, с металлической защитой на голове и металлическими щитками на ногах. Выстроившись в колонну по четыре, воины замерли. Вдоль строя прошествовал еще один всадник, одетый также, как и остальные: его отличало лишь наличие стальных наплечников, к которым заклепками был прикреплен красный плащ. Остановившись перед строем, он скомандовал:

– Вольно! Перекур десять минут...

Всадники спешились, не теряя ни минуты драгоценного отдыха. Кто-то пошел на рынок, некоторые закурили, остальные искали прохладное место на раскаленной площади.

Благодаря высоким стенам, окружавшим город, и трех– и четырехэтажным каменным зданиям с красными крышами, позади от рынка, ветер не заглядывал на площадь. Пот катился по лбу юноши из-под треугольной шляпы, рубашка вся была уже насквозь мокрой. Но, несмотря на это, он бодрым шагом направился к всаднику в красном плаще.

– Господин отрядный, – обратился он к воину. – Мне необходимо...

– Господин отрядный, – перебил его солдат, с которым юноша разговаривал в трактире. – Это тот, про которого я говорил.

Отрядный посмотрел на юношу оценивающим взглядом, словно выбирал мясо себе на ужин. Повисла гнетущая тишина, серые глубоко посаженные глаза отрядного, казалось, изучали каждую мелочь во внешности юноши, широкая челюсть с тонкими губами незаметно ходила из стороны в сторону, словно он что-то перетирал зубами. Спустя минуту отрядный наконец заговорил:

– Имя? Куда направляешься?

– Трэв Райт. Направляюсь в Блэр, – бодро, словно заправский солдат, отчеканил юноша.

– Хорошо… Запиши его и выдай караванный документ, – размеренно сказал отрядный стоявшему возле него солдату, после чего повернулся в сторону отряда и громко крикнул: – Закончить перекур! Стройся!

Когда солдаты заняли свои позиции в строю, отрядный медленно, но уверенно, направился к прячущимся от солнца людям. Все уже привыкли к жаре: в толпе что-то оживленно обсуждали, смеялись, кричали. Но, как только отрядный подошел к ним, все как по команде умолкли.

– Я – отрядный Марел, – громко начал он. Его голос раздавался эхом по всей площади. Казалось, даже птицы замолчали, боясь прервать его речь. – Моя задача – доставить вас в Блэр. Дорога займет тридцать дней. Если вы хотите добраться не по частям, то на эти тридцать дней я для вас царь и бог. Мои приказы не обсуждаются и не оспариваются: если я говорю вам идти – вы идете, если я говорю бежать – вы бежите, если я говорю прятаться – вы прячетесь, если говорю сражаться – вы берете оружие и сражаетесь наравне с моими солдатами. Сейчас весна. Зверье по ту сторону стен в ярости от голода. Представится случай – вас сожрут, – отрядный говорил четко, делая паузы и вглядываясь в лица всех собравшихся. Встречаясь взглядом с грозным воином, люди невольно опускали глаза, словно провинившиеся дети. – Изгоев тоже никто не отменял. Эти ублюдки еще более непредсказуемые и свирепые, чем зверье. Если звери убивают ради еды, то эти – ради удовольствия и пары новых сапог. Поэтому, если кто-то считает, что для него это слишком трудно – оставайтесь в Квиларе. Если кем-то придется пожертвовать ради спасения остальных – я пожертвую. Поблажек никому не будет. Я не собираюсь играть в героя. Вопросы есть?

– У меня есть вопрос… – кто-то робко крикнул из толпы.

– Раз вопросов нет, – не обращая внимания, продолжил Марел, – садитесь в повозки, седлайте лошадей. Ссыте и срите, если кому приспичило. Остановок не будет до следующего поселка, – после чего резко развернулся и зашагал в сторону построившегося отряда солдат.

Солнце уже приближалось к зениту. Кони фыркали под его палящими лучами, пытаясь, как и люди, спрятаться в тени городской стены. Однако солдаты продолжали держать строй, держа копья острием вверх. Трэв купил себе лошадь, изрядно сбив на нее цену, и тоже спрятался в тени, подсев к одному из попутчиков и протянув ему флягу с водой.

– Спасибо, – поблагодарил его незнакомец. Его лицо трудно было разглядеть из-за широких полов большой соломенной шляпы. Единственное, что запомнил Трэв – это короткие штаны и шлепки.

– Слушай, а чего это командир такие жесткие правила установил для каравана? За тридцать дней до Блэра… Это идти только с остановками на ночь…

– К востоку изгоев много развелось. Нападают без конца на караваны…

На противоположном конце площади началась суета, послышался голос отрядного:

– Ну наконец-то. Все! Встали! Выдвигаемся.

Трэв поспешил к своей лошади, но его взгляд привлек человек в серой робе. «О, вчерашний,» – отметил про себя юноша. Жрец что-то обсуждал с отрядным, потом обернулся, махнул рукой, и к ним верхом на лошадях подъехали двое в белых плащах с капюшонами и коричневых сапогах. По фигурам всадников можно было догадаться, что это девушки, но капюшоны полностью скрывали их лица. Человек в серой робе что-то сказал им и зашагал прочь.

– Выдвигаемся! – крикнул отрядный Марел. Трэв оседлал свою лошадь и двинулся в путь вместе с караваном.

Под стук копыт и скрип колес повозок караван медленно покидал площадь через открытые ворота под каменной аркой – толщиной не менее четырех метров – в стене, что окружала столицу. Как только караван выехал за городские ворота, подул прохладный весенний ветер. За стеной путников ждала широкая каменная дорога, на которой могли спокойно разъехаться четыре повозки. Дорога проходила через луг: его сделали вокруг стен города во времена, когда велись междоусобные войны. Нападающим на город негде было прятаться на этом лугу, и многие из них погибали под градом стрел. Теперь же он превратился в своего рода достопримечательность. За лугом начинался высокий густой лес, в котором промышляли местные охотники, снабжая город дичью.

Жара ощущалась уже не так сильно, и поездка даже показалась Трэву приятной.

***

Третий день пути подходил к концу. Солнце уже два часа как скрылось за горизонтом, на небе появились удаляющиеся друг от друга два из трех спутников Эстала – звездные странники Кай и Фао. Караван наконец достиг небольшого поселения на берегу реки.

Поселение было окружено частоколом, перед которым был вырыт ров, а на краю рва врыты в землю заостренные колья. На деревню иногда, особенно в зимнее время, когда в лесу сложно было найти еду, нападали изгои. Но дальше частокола им пройти не удавалось. Само же поселение представляло из себя пару десятков деревянных домов, большой постоялый двор, трактир, казарму и конюшню, а в центре был вырыт колодец.

Караван остановился в центре деревни. Когда последний человек зашел в поселение, местные солдаты закрыли ворота. Люди от усталости валились с ног.

Трэв сполз с лошади, взял ее за поводья и, ковыляя, повел к конюшне. Пока он привязывал поводья к стойлу около водопоя, раздался громкий голос отрядного, который, по всей видимости, никогда не уставал:

– Этой ночью отдохните! – с несвойственным для него снисхождением в голосе произнес он. – На рассвете, выдвигаемся!

«Вот жеж засранец, – подумал Трэв. – Это он называет отдохните!?»

Юноша снял с лошади седло, чтобы она могла отдохнуть, взял свой походный рюкзак и побрел в сторону постоялого двора с саркастичным названием «Усталый путник»: двухэтажному зданию с маленькими окнами и покосившимся крыльцом. Внутри все было как и везде: небольшая стойка, за которой на стуле сидел хозяин, на стойке горела свеча, слева от стойки на стене висела картина, на которой был изображен лес и речка. Справа от стойки были коридор и лестница на второй этаж. Хозяин постоялого двора за тридцать монет серебра дал Трэву ключ от комнаты и объяснил, как к ней пройти, а еще за десять – пообещал, что служанки нагреют ему воды для умывания.

Пройдя немного по коридору, освещенному тусклым светом, юноша нашел нужную комнату. Открыв ее ключом, что дал хозяин, он вошел в комнату и первым делом снял сапоги, насквозь промокшие от пота, а после рухнул на кровать, зашуршав соломой, подстеленной вместо матраса. Рядом с кроватью была крохотная столешница, на которой стояла свеча и лежало два кусочка кремния. Сквозь окно проникал розово-голубой свет звездных странников. В комнате пахло пылью и затхлостью: судя по всему, в ней редко убирали. Полежав несколько минут, Трэв сел, взял кремний, выбил искры, зажег свечу и, проковырявшись в своей сумке, достал из нее небольшую книгу в кожаном переплете, связку гусиных перьев и чернильницу.

Открытую чернильницу он поставил рядом с собой на кровать. Вытащив из связки одно из перьев и обмакнув его в чернила, юноша открыл книгу и при свете свечи стал писать:

«Восемьдесят восьмой день весны пятьсот девяносто шестого года. Пришли в Вален, когда двое странников гуляли по небу уже два часа. День был жаркий, но хотя бы река была всю дорогу под боком. Ничего интересного не случилось. Командир опять строил из себя засранца. Надрать бы ему зад…»

В дверь постучали, и женский голос за дверью негромко сказал, что вода нагрета. Вытерев перо о простыню, Трэв сунул его обратно в связку, закрыл чернильницу и все письменные принадлежности убрал в сумку. С энтузиазмом спрыгнув с кровати, он босиком поспешил к двери.

***

Воодушевившись и набравшись сил после ванной – хотя деревянное корыто, наполненное горячей водой, сложно было назвать ванной – Трэв решил пропустить пару кружек пива перед сном и вышел с постоялого двора в сторону таверны. Ночная прохлада бодрила. Мрак ночи был наполнен звуками жужжащих насекомых, шелестом листьев на легком ветру и журчанием реки.

Остановившись, юноша посмотрел на небо. Еще пару дней назад на небе было одно светило: голубоватый Фао полностью спрятался за бледно-красным Каем, отчего ночь делалась тусклее, а сегодня они снова оба видны на небе, отдаляясь друг от друга. Мириады звезд светили на их фоне. Трэв закрыл глаза, глубоко вдохнул ночной воздух, наполненный ароматами цветущих деревьев, и зашагал дальше.

Проходя мимо одного из домов, юноша услышал голос отрядного и еще два незнакомых голоса.

– Как давно их видели? – спросил Марел.

– Пять дней назад, вот тут. Полдня пути от дороги, – ответил первый собеседник. Трэв подошел к двери, чтобы лучше их слышать.

– Дерьмо! – сплюнул Марел. – Сколько их?

– Четыре или пять десятков. Может больше, – ответил второй.

– А что насчет охоты? – спросил Марел.

– Ничего, – ответил второй собеседник.

– Мы несколько раз писали смотрителю, – сказал первый собеседник. – Но он все отнекивается. Говорит, что охоту может разрешить только служитель с одобрения приближенного.

– Дерьмо! – снова выругался Марел.

– Вам бы переждать тут дней десять, пока они не уйдут, – сказал второй собеседник.

– У меня на весь путь тридцать, – вздохнул Марел. – Если опоздаю хоть на день, ординатор мне выговор влепит, а мне три года до повышения осталось… Ладно, надеюсь, пронесет…